Текст книги ""Фантастика 2025-169". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алексей Шумилов

Глава 25

Я сильно сомневался, что Сатвелеон решил срочно поздравить меня с обретением нашей расой нового Краеугольного Камня. Скорее наоборот. Но не поприветствовать столь важного гостя я не мог, а потому быстро убрал книгу в кольцо, нежить в Тень и вылетел ему навстречу.

Причем я отметил, что собственные силы стали слушаться меня лучше, хотя я думал, что после становления личом подобное уже невозможно. Похоже, что я ошибался. Но только ли в этом?

Я едва успел покинуть пределы дворца и зависнуть над главными воротами, как напротив меня материализовалась сотканная из света четырехметровая фигура. Настолько яркая, что солнечные лучи, казалось, стеснялись к ней приближаться и обтекали ее, создавая дополнительный сияющий ореол. Даже мои мертвые глаза, прошедшие три эволюции, едва выдерживали подобную яркость.

– Пади ниц перед богом всех богов, смертный! – голосом, похожим на гул черной дыры, изрек аватар. – Я есть начало дня и его конец. Я дарую тепло жизни. Я веду вас сквозь бесконечную тьму между мирами. В моей власти карать и миловать! Принеси мне в жертву мне то, что сотворил, и я позволю тебе познать мою благ…

– Не слишком ты раскукарекался, петух жареный? – бесцеремонно перебил я «бога» на глазах у сотен тысяч высыпавших на улицы людей. – Прикрути-ка амбиции. А заодно и яркость. Не то такой счет за электричество выпишу – до конца дней не расплатишься. А кредитор из меня не позавидуешь. Потому что я уже с месяц как больше не смертный!

– Жалкий чел! – сбившись с пафосной интонации, процедил Сатвелеон. – Как ты смеешь так со мной разговаривать? Немедленно отдай Камень, иначе твоя никчемная жизнь лича оборвется здесь и сейчас!

– Жалкий чел? – ледяным тоном, от которого окна на дворцовой башне покрылись инеем, повторил я. – Так мог сказать только долбанный нелюдь. Мне насрать бог ты, дьявол или еще какая дрянь, но отсюда ты не уйдешь!

– Это мы еще посмотрим. – злобно сверкнул золотом из-под маски аватар. – На всей Терре нет никого равного мне!

– На Земле, тварь! – поправил его я. – На Земле!

Повинуясь моей воле, больше сотни духов со всех сторон устремились к Сатвелеону, на ходу ведя обстрел ядовито-зелеными скалящимися черепами. Причем в последнее время я довел до совершенства и тех, и других, так что теперь не сомневался в эффективности собственных чар. Они абсолютно точно оборвут жизнь любого существа. Будто то Разделивший, Небесный зверь или даже бездушный голем. Укус мертвеца нес смерть всему, чего только коснется!

В ответ на это «бог» выстрелил во все стороны лучами света, превратившись на миг в золотого дикобраза. Каждый луч с легкостью пронзал мои заклинания, а бестелесная нежить, которой они касались, сгорала, будто я их вырезал из бесплатной газеты.

Совершенно другой метод воздействия, нежели чем у Лайолланы. Но не менее эффективный.

Однако даже подобный акт подсказал мне, что враг не будет пытаться перехватывать контроль над моими прислужниками. Ведь его сила, похоже, лежала абсолютно в иной плоскости. А значит в этот раз никто не мешало мне сражаться чужими руками. Как и положено настоящему Некроманту!

Вместе с духами аватар хотел достать и меня, но я своевременно прикрылся Призрачным щитом, которому придал вид уголка, нацеленного вершиной против направления атаки. Таким образом лучи отразились, как от зеркала, и полетели дальше, не причинив мне вреда. В щит при этом, правда, пришлось влить немало силы, но главное, что он в итоге выдержал! Мое могущество определенно возросло!

Не успели пораженные магией света духи истлеть, как я уже извлекал из Тени новых помощников. Я и не думал недооценивать противника, а потому призвал к бою лишь самых мощных. Созданных после становления личом. И способных в одиночку уделать вдвое больше Разделивших средней руки.

На крыльях ядовито-зеленого пламени выпорхнул Фингалинор. Бывший эльфийский князь, а ныне архилич, готовый отдать жизнь по первому моему приказу.

В облаке песка вылетел Христофор. Генерал смерти, сплавленный мной сразу из двух Разделивших. Воина и мага. Поэтому он сжимал в руках сверкающие измененными частицами щит с мечом и одновременно наколдовал здоровенную енотовидную песчаную тварь.

Не обделил я вниманием и вождя огров. Тот уступал остальным по силам и не мог самостоятельно перемещаться по воздуху, а потому стоял на спине Джимини. Я восстановил жучиле крыло и в очередной раз улучшил тело, а потому рассчитывал, что в паре они что-нибудь да покажут.

Имелся у меня в запасе и Холмик, являвшийся при жизни Небесным зверем, однако его использование привело бы разве что к разрушению Света Зарницы. Чего мне категорически не хотелось. И так после прошлого раза не до конца еще отстроили.

– Ты всерьез думаешь навредить мне подобной ерундой? – усмехнулся Сатвелеон, не принимая угрозу всерьез. – Я бог! Знай свое место, чел!

– Никакой ты не бог! – безапелляционно отрезал я. – И я не позволю лишить человечество надежды на будущее!

За спиной аватара появились тысячи стрел, будто отлитых из расплавленного золота. Всего лишь мановением пальца он отправил их в полет, заслонив для меня небо. А за ними формировалась уже следующая партия.

Не та угроза, которой стоило бы пренебрегать.

Понимая, что Призрачный щит подобного уже не выдержит, я прямо в воздухе вывалил из Теневого могильника кучу костей Небесных монстров и сотворил из них Несокрушимую Крепость Некроманта. Только теперь она выглядела отнюдь не жалкой пародией на коробку из-под обуви. Вокруг меня возник небольшой полноценный замок, в окнах которого маячили сильнейшие личи.

Со стороны подобное зрелище наверняка смотрелось крайне эффектно, но у меня не было ни времени, ни желания любоваться плодом своей магии. Стрелы барабанили по стрелам замка, вынуждая меня тратить силы на оборону. Благо, что в этот раз я вступил в схватку с полным запасом, еще и существенно возросшим после эволюции.

Будь у меня столько Межмировой Энергии месяц назад, и я бы пинками гнал эльфийскую армию через все Дикие Земли до самого Мифалласа. Сейчас же мне противостоял один единственный враг, покусившийся на благо всех людей планеты. И я собирался стереть его в порошок!

Продолжая вести осаду стрелами, Сатвелеон принялся плести что-то грандиозное, накапливая силу в одной точке. Он вытягивал свет из окружающего пространства и прессовал его, сжимал, не давая вырваться. Будто хотел вылепить свое персональное солнце.

Дожидаться результата я, конечно, не стал. Тем более, что еще одновременно с первым залпом стрел свою атаку произвели и мои прислужники.

Фингалинор обрушил на врага с сотню разновеликих сфер ядовито-зеленого огня, которых прямо в полете обогнал поток ревущего пламени. Де Каменье натравил на «бога» своего питомца, параллельно ведя обстрел песчаными копьями. Рыцарь смерти взмахнул мечом, породив разрез, способный, казалось, рассечь саму реальность, а следом запустил своих фирменных плотоядных червей.

Поддержали их и личи из Крепости, но на этих ставку я не делал. Они лишь создавали эффект массовости и психологического давления.

Которое, впрочем, на Сатвелеона вообще не подействовало.

Аватар попросту проигнорировал направленную на него агрессию, продолжая плести чары. Однако, когда шквал заклинаний его почти настиг, что-то заставило нелюдя резко передумать. Вскинув руки, он окутался ослепительным сиянием, поглотившим атаки прислужников, и сместился в сторону, уходя из-под следующих. При этом незавершенная волшба вышла из-под контроля, и в меня ударила сжатая струя плазмы, разделившаяся при подлете на сотни более мелких лучей.

В мгновение ока стены замка превратилась в решето, личи вспыхнули и сгорели, будто пучки сухой соломы, а меня самого спасла исключительно колдовская костяная броня, являвшаяся, по сути, еще одной Несокрушимой Крепостью Некроманта.

Ужасающая мощь!

И это от незавершенных чар!

Но жаль все-таки, что Сатвелеон, заметил таившуюся в действиях моих прислужниках угрозу. Ведь за прошедшие дни я над ними немало поработал и умудрился наделить каждого частичкой силы, позволившей мне одолеть Лайоллану. А значит и на этого «бога» она тоже должна была повлиять. Что тот невольно подтвердил своими действиями.

Описанный выше обмен ударами произошел в считанные секунды. Наше сражение шло на таких скоростях, что вряд ли кто-то мог за ним уследить. Для большинства в небе просто сверкали чередующиеся вспышки злотого и ядовито-зеленого, а простые горожане и вовсе не понимали сути происходящего. Они еще не отошли от явления аватара с последующим видением Краеугольного Камня, как над их головами развернулась схватка, которую не вплетали в легенды даже самые завравшиеся фантазеры.

Но ничего. Теперь вплетут. Теперь-то уж точно.

Отбившись от слаженного залпа, моих прислужников, Сатвелеон в клочья разметал песчаного енота. Не удержала его и колдовская клетка, созданная Христофором из рассыпавшегося питомца. От остальных же атак он с легкостью уваривался, обращаясь в луч света, выцелить который не представлялось возможным.

Я восстановил целостность своей Крепости, и теперь мы всей толпой носились по небу, ведя беспорядочную пальбу чарами. Будто дуэль истребителей. Вот только один несколько превосходил остальных по классу и при этом особо не заботился о целостности городских построек. Что меня крайне злило и вынуждало тщательнее обдумывать маневры.

Какой ты, в задницу, бог, если не думаешь о сохранности собственной паствы?

Не знаю, казалось ли кому-то, что численный перевес давал мне преимущество, но на деле ситуация обстояла несколько иначе. Да, я действительно не давал врагу сосредоточиться на сотворении более мощных заклинаний, однако он и обычными лучами справлялся вполне неплохо.

В какой-то момент аватару удалось попасть точно в основании крыла Джимини, из-за чего то отделилось от тела, и жук вместе с огром рухнули вниз. Причем эффект вражеских чар оказался таков, что я даже восстановить мертвую плоть не сумел. Ее капитально прижгло, лишив возможности магической регенерации.

Похожая участь постигла и Фингалинора с де Каменье. Их защитные заклинания не выдерживали попадания лучей света, а я не всегда успевал прикрыть прислужников. В результате чего им приходилось постоянно маневрировать, но несколько дымящихся отверстий они все же схлопотали.

Хорошо хоть не сгорели, как обычные личи.

Ну и нежить все-таки так просто не возьмешь.

И все же я не только защищался, как в поединке с Лайолланой, а обменивался ударами практически на равных. Я даже чувствовал, что мог бы победить, если бы мне удалось зафиксировать Сатвелеона на одном месте. Пару раз я пытался поймать его в тюрьму из усиленных душами костей, но обе попытки успехом не увенчались. На длинном же отрезке я рано или поздно лишусь своих прислужников, после чего ситуация резко изменится. И мы оба это прекрасно понимали.

Я уже неоднократно взвинчивал интенсивность схватки, изыскивая все новые возможности и изобретая трюки, однако «небожитель» не отставал и держал темп. Я не знал сколько времени мы бились. Минуту, две, три. По ощущениям – несколько часов так точно. Мы обменялись тысячами ударов и еще больше улетело «в молоко». Любой Разделивший на моем месте давно бы уже выдохся, но у меня еще оставалось достаточно сил, чтобы продолжать!

Раз за разом мы то сближались, то вновь отдалялись, чтобы потом опять сократить дистанцию. Порой мне казалось, что Сатвелеон просто со мной играет, но я гнал от себя эту мысль, видя, что ему тоже приходится нелегко. Кто бы мог подумать – человек на равных сражается аватаром! И не кто-то другой, а я!

Никогда о подобном не мечтал, но теперь приходилось соответствовать.

Ведь в случае поражения я не просто лишался жизни, но и вся людская раса навсегда прощалась будущим, и уже через несколько поколений Земля окончательно перейдет к чертовым нелюдям.

Такому не бывать!

Выписав еще несколько фигур высшего пилотажа, мы с врагом оказались над главной площадью, где за секунду обменялись сразу несколькими десятками ударов. В результате чего Фангалинор получил пару новых дыр в груди, а аватар лишился левой стопы, сгоревшей в ядовито-зеленом пламени. Однако, не похоже, чтобы его это как-то смутило. Ведь то было даже не его настоящее тело.

И тут до моих ушей донесся знакомый голос, каким-то чудом умудрившийся перекрыть грохот схватки. Тот принадлежал Леуштилату. Но обращался мой друг отнюдь не ко мне.

– Сатвелеон, Бог Света, Хранитель Тепла, Властелин Солнечного Огня! – молился воин-жрец, задрав голову и вскинув руки ладонями кверху. – Я, раб твой, смиренно прошу пощадить Леона. Я знаком с ним с самого детства. В нем нет зла. Все его поступки направлены лишь на благо людей. О, Сияющий Вседержитель, пожалуйста, увидь в нем тот же свет, который вижу в нем я. Именем твоим заклинаю…

– Заткнись! – коротко бросил аватар, швырнув в своего верного адепта сверкающий золотой меч размером не меньше Экскалибура. – Не до тебя сейчас.

Леуш даже не пытался защищаться. Колдовское оружие пронзило его насквозь, пригвоздив к земле, словно редкую бабочку к куску пенопласта. Мой друг так и замер с раскинутыми в стороны руками и широко распахнутыми от удивления глазами.

– Ты за это ответишь! – сквозь зубы процедил я, чувствуя, как во мне вскипает волна праведного гнева. – Этого, тварь, я тебе не прощу!

– Тебя ждет та же участь, чел. – невозмутимо ответил мне «бог». – Прими свою смерть.

– Хрен там плавал!

Я не хотел пользоваться этой наработкой, потому что еще не до конца ее завершил. Я чувствовал, что можно сделать ее еще лучше. Еще сильнее. Но мне опять не хватило времени. Чертов нелюдь вывел меня из себя и вынудил играть по-крупному. Что ж, пусть будет так!

Повинуясь моей воле, Теневой могильник резко раздался вширь и из него вылетела величественная четырехметровая фигура. Ее тело полностью состояло из смеси преобразованных частиц – фиолетовых и ядовито-зеленых – причудливым образом переплетавшихся в извращенной гармонии. Защиту же составляла такая же костяная броня, как у меня, созданная при помощи видоизмененной Несокрушимой Крепости Некроманта.

Плод многих часов моих упорных трудов. Аватар смерти!

– Что это? – не поверил своим глазам Сатвелеон. – Это… Лайоллана⁈ Так вот почему она скрылась в своем царстве. Тупая дура проиграла простому Разделившему. Но как у тебя рука поднялась осквернить божественный облик своей грязной магией⁈

– Богов нет. – с холодной яростью в голосе произнес я. – Ни ты, ни она не боги. Ты подтвердил это своими действиями. И теперь поплатишься!

– Я не такой, как она! – грозно взревел аватар, формируя вокруг себя целый сонм всевозможных заклинаний, сотканных из чистого света. – Сдохни, чел!

Глава 26

От сияния бесчисленного множества направленных на меня стрел, мечей, копий и другого сотканного из света оружия весь мир передо мной превратился в сплошное ослепительно-белое пятно. Сошедшей с гор лавиной чары неслись к моей костяной Крепости, собираясь захлестнуть ее и снести, не оставив и следа. Мне даже пришлось переключиться на зрение прислужников, чтобы хоть как-то видеть происходящее.

Но вот Лайоллане подобное явно не мешало. Она лишь слегка повела рукой, и мой замок окружила защитная сфера, едва коснувшись которой любые заклинания развеивались в пространстве, будто их и не было. Столь сильно бесившая меня магия «богини» теперь служила мне! Как, собственно, и она сама.

Я не соврал, когда сказал, что еще не закончил работу над аватаром смерти. Манипуляция с эфемерной материей давалась мне куда сложнее, нежели чем с мертвой плотью или даже с душами. Из-за чего сейчас мне (как некогда с первым украденным у Троттов гулем) приходилось постоянно подпитывать прислужницу своей силой. А костяная броня служила ей не только для защиты, но и одновременно поддерживала форму, не давая рассыпаться.

Массированная атака Сатвелеона не просто не причинила вреда моему замку – она вообще его не достигла!

А следом настал уже мой черед показывать цыганские фокусы, и послушная моей воле Лайоллана обрушила на обескураженного врага всю свою мощь! Заплясали колдовские молнии; огонь и лед сплелись воедино, порождая причудливый смертельно опасный симбиоз; каменные, песчаные, стальные и прочие копья сотнями устремились к своей цели, закрыв небо. «Богиня» магии оправдывала свой титул, демонстрируя поистине феноменальную власть над стихиями. И теперь эта власть принадлежала мне!

В воздухе разразилась напряженная схватка между двумя аватарами. Даже у группы Разделивших не хватило бы сил поддерживать текущее состояние эльфийки, я же это делал в одиночку. При том продолжая управлять Фингалинором и Христофором, а также предпринимая собственный попытки достать врага.

Сражение перешло на совершенно иной уровень, и теперь уже каждый житель Света Зарницы следил за ним, затаив дыхание. Подобного не только никогда не случалось в истории Земли, но и помыслить о таком никто не мог. Два бога бились не на жизнь, а на смерть, и одним из них управлял человек, еще совсем недавно являвшийся их правителем. Или это страшнейшее богохульство, или новая реальность, которую остается только принять.

Я буквально чувствовал, как с глаз людей исчезают шоры, и они начинают постепенно прозревать. Я же стал для них поводырем, ведущим в светлое будущее!

Несмотря на сумасшедший натиск, Сатвелеон прекрасно держался. Его световые чары принимали всевозможные формы, одновременно отражая атаки и генерируя собственные угрозы. Вот только последних я больше не боялся и полностью сосредоточился на составлении плана победы.

И если для того, чтобы одержать верх над Лайолланой, мне потребовалась посторонняя помощь, то теперь я вполне мог справиться самостоятельно!

Да и о каком плане может идти речь в сватке с подобной сущностью? В ловушку его не заманишь и на мякине не проведешь. Оставалось только усилить натиск. Что я и сделал!

В воздух разом взмыла целая сотня духов, приступивших к обстрелу сияющего аватара скалящимися ядовито-зелеными черепами. Сатвелеон выжигал их десятками, но я призывал все новых и новых, не давая общему числу просесть. Все-таки поход в земли эльфов принес мне достаточно душ и трупов для воплощения в реальность любых некромантских прихотей.

Плотность одновременно творимых чар стала столь высока, что небо для людей превратилось в сплошной непрерывно сверкающий ковер, разглядеть в котором что-либо не представлялось возможным. Ясно было лишь одно – золотого света постепенно становилось все меньше. Сатвелеон не выдерживал столь массированного натиска.

– Тупой чел, ты не можешь одолеть бога! – яростно крикнул нелюдь, не прекращая сражаться. – Этому не бывать!

– Бога, может, и не могу. – философски согласился я. – А вот тебя запросто!

Наконец, прорвавшись через все слои обороны, тела аватара достигла посланная Лайолланой сосулька. Она насквозь пробила сияющую фигуру, оставив в ней дыру с рваными краями. Но если магия Фингалинора пусть и причинила нелюдю вред, но не заставила его смутиться, то теперь он вздрогнул, будто его ударило током, и Сатвелеон, обратившись лучом света, отлетел в сторону.

– Что это⁈ – встревоженно спросил он с безопасного расстояния. – Что ты сделал⁈

– Понравилось? – усмехнулся я, развеяв окружавшую меня Крепость. – Жди добавки! У меня такого еще много!

И я даже не соврал. Если Влатислав научился транслировать свою магию через прислужников (и я следом за ним сделал то же самое), то теперь я шагнул дальше! Я не просто воскресил аватар Лайолланы из оставшихся от нее разрозненных частиц, но и привил ее чарам эффект от собственного заклинания. От Укуса мертвеца! И именно такой льдиной получил только что мой враг.

Разделившего подобная магия убила бы на месте, но и аватару, похоже, досталось нехило. По крайней мере потерянную ранее ступню он с легкостью восстановил, а вот дыру в груди заращивать не торопился. Да и сам весь стал… тусклее как-то, что ли.

И это не могло меня не радовать! Очередной некромантский эксперимент увенчался успехом!

Чудовищная по своей силе колдовская буря, затмившая небо, надвигалась на Сатвелеона. Вот только теперь он прекрасно представлял, чем ему может грозить пропущенный удар. И это при том, что достать меня возможности у него никакой не было. Суммарная мощь меня и моих прислужников превысила возможности одно отдельного взятого аватара «бога»!

Тогда Сатвелеон обжег меня полным ненависти взглядом, не предвещающим ничего хорошего, после чего вновь обратился лучом света и без лишних слов устремился вертикально вверх. Я бросился следом. Но не для того, чтобы догнать беглеца, а чтобы он ничего не заподозрил.

Так и случилось.

Я не мог тягаться с врагом в скорости перемещения, и тот довольно быстро усвистал прочь, но в вышине его ждал сюрприз. Купол. Который по-прежнему оставался настроен на меня!

И опять мне помогли наработки Влатислава. Тот, помнится, похищал целые Караваны, чему я разок стал непосредственным свидетелем. И это зрелище меня весьма впечатлило. А потому, вернувшись в Свет Зарницы из победоносного похода, я в числе первых дел наведался к Древу и немного над ним поколдовал.

К сожалению, мне не удалось поставить запрет на проникновение внутрь аватаров – ведь их, по сути, призывали общими усилиями находящиеся внутри жрецы – но вот обратно… Обратно те выбирались своими силами. А что такое сила аватара против мощи Купола, противостоящего законам природы целой планеты? Пшик!

Ставелеон бесновался внутри прозрачного пузыря, словно рыбка в крохотном аквариуме. Он метался из стороны в сторону, бился о стенки, швырялся магией, но сделать ничего не мог. Даже его гневные крики не вырывались наружу, не говоря уже о чем-то большем.

Я же не стал тянуть кота за хвост и, подлетев поближе, лично запустил внутрь несколько Укусов мертвеца. Один из них и оборвал жизнь аватара, заставив того распасться на миллион сияющих золотых частиц. Которые я поймал и закуклил в большой яркий светляк. На будущее.

Еще одна победа над «богом» в мою копилку!

Вот только насладиться триумфом я в полной мере не смог, потому что едва шарик света занял свое место в Теневом могильнике, как я коршуном бросился вниз и приземлился прямо возле Леуштилата, оставив в земле небольшую воронку.

Со смертью Сатвелеона поддерживавший Леуша магический меч исчез, и мой друг рухнул на мостовую, истекая кровью.

При виде меня окружавшие его люди испуганно отпрянули в стороны. В их широко распахнутых глазах отчетливо читался священный ужас. Еще бы! Я ведь не только у всех на виду одолел «бога» света, чье имя поколениями использовалось вместо присказки, но и создал Краеугольный Камень, что отчетливо понимал каждый.

Для них я уже был не человеком. И даже не личом. А чем-то бо́льшим. Гораздо бо́льшим!

– Что встали⁈ – рявкнул я во всю мощь прошедших три эволюции легких. – Лечите его, суть вашу! Лечите немедленно!

Ведь я прекрасно знал, что Леуштилат еще жив. Смерть пока что не прибрала его к своим рукам. Хоть и стояла сейчас над ним, отсчитывая последние секунды. Но я не хотел такой участи для своего первого за две жизни друга. Лучшего. И единственного.

Набежали знахари. Сорвали с Леуша рясу. Принялись вливать ему в глотку зелье за зельем, втирать мази, прикладывать какие-то кристаллы. Засветились фиолетовым особые лекарские умения. Врачи нет-нет да бросали на меня обеспокоенные взгляды, но я стоял с каменным лицом, не произнося больше ни звука.

Точно так же, как Анна, Фил, Кай, Митрофан и явившиеся с ними прямиком с церемонии аристократы.

Я никогда не показывал внешне свою привязанность к добродушному здоровяку, но все знали, насколько важное место он занимал в моем сердце. И я чувствовал, что люди банально боятся моей реакции на его смерть. Мою силу каждый видел своими глазами. И они прекрасно понимали, что мне не составит труда в приступе ярости стереть в пыль весь город.

Дураки.

Будто для того я так долго копил могущество, чтобы отыгрываться на собственных соотечественниках. У меня имелся другой враг. И он не менялся с того самого дня, как прервалась моя мирная жизнь в кругу любящей семьи. Лишь на чертовых нелюдей направлено копье моей ненависти. А ненавидеть их еще сильнее я уже просто не мог.

К счастью, среди высшего света столицы хватало талантливых лекарей, и они не дали моему другу умереть. Постепенно его лицо вновь приобрело здоровый розовый цвет, он открыл глаза и даже сумел построить осмысленную фразу:

– Я умер? Я теперь твоя нежить?

– Поверь, если станешь моей нежитью, таких глупых вопросов у тебя не останется. – не без облегчения хмыкнул я. – Первым же делом выкину их из твоей головы.

Анна упала колени и заключила Леуша в жаркие объятия. Молча. Но слова не требовались ни ей, ни всем, кто стал свидетелем этой сцены.

Сзади ко мне подошла Жоржетта и вложила руку мне в ладонь. Я высоко оценил этот жест и осторожно сжал ее тонкие пальцы.

Она не отстранилась от меня после увиденного. Я не ошибся с выбором.

– Что с Сатвелеоном? – спросил Леуштилат, уже догадываясь какой ответ услышит.

– Я победил. – просто ответил я.

– Победил бога… – эхом повторил мой друг. – Нет. Ты был прав. Прав с самого начала! Ты твердил мне это с детства, а я не верил… Тот, кто идет против собственных догматов, не может быть богом! А значит и остальные ими тоже только притворяются!

Люди ахнули, услышав подобное заявление из уст высокопоставленного жреца, и в то же время тело Леуша покинул золотой свет, рассеявшись без следа. Он лишился своего сана.

– Как же так? – растерянно произнес Кай, заглядывая в лица соседей.

– Но это не значит, что я перестал верить! – решительно заявил Леуштилат, сев при помощи Анны. – Уверен, настоящий бог есть. И я его найду! А пока… – он поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза. – Я буду верить в тебя!

Взгляды сотен, нет, даже скорее тысяч людей сосредоточились на мне. И этот миг у меня в груди не просто растеклось непонятное тепло, а вспыхнул настоящий всепоглощающий пожар! В меня словно выстрелили тугой струей напалма. Но она не пыталась меня уничтожить, а будто… будто… хотела помочь преобразиться. Сбросить личину уродливой гусеницы и стать прекрасной бабочкой, способной воспарить к небесам.

– Леон, что с тобой? – встревоженно спросила Жоржетта, первая заметившая неладное.

– Братишка?

– Дружище?

– Ваше Высочество?

– Некромант-Освободитель?

– Брат? – поддержали ее остальные каждый на свой лад.

– Подождите. – отмахнулся от них я, пытаясь остановить или хотя бы замедлить происходящее.

Вот только запущенный процесс лишь набирал обороты, с каждой секундой захлестывая меня все сильнее. Причем теперь к нему добавилась еще новая сила, принявшаяся тянуть меня куда-то вбок. Но не просто в сторону, а как будто вглубь самой реальности. Или, скорее, вовне?

Однако самое поганое во всем этом, что мое мертвое тело отвергало изменения, не давая им идти естественным путем. Продолжавшая вливаться в меня сила, смешивалась в море души с преобразованной Межмировой Энергией и заставляла плоть и все мое естество кипеть, но это практически ни к чему не приводило, лишь вызывая у меня все больше страданий.

Таким образом я не мог ни обратить метаморфозу вспять, ни завершить ее. А давление реальности все нарастало…

При этом я прекрасно понимал, что будь я живым, все бы прошло, как по маслу. Но, в то же время, не стань я личом, я бы вообще не дожил до этого дня.

Я осознал, что сопротивляться преображению бессмысленно и наоборот попытался вручную воздействовать на собственное тело. Примерно также, как делал это во время подготовки к третьей эволюции.

Помогло.

Дело сдвинулось с мертвой точки.

Кожа и мышцы стали полупрозрачными, обнажив вены с застывшей кровью и кости, что могли выдержать на себе целый танк. Море души выплеснулось наружу, оставаясь одновременно внутри меня и в то же время обволакивая извне. По крайней мере так я это ощущал.

В каждую секунду времени меня будто разрывало и сжимало, растягивало и скручивало, поджаривало и морозило, коло и резало… И при этом все сильнее выдавливало прочь за пределы текущей реальности.

Каждая клеточка моего тела и каждая частица естества горели в агонии, и мне стоило чудовищных усилий сохранить рассудок. Понимая, что скоро случится что-то непоправимое, я достал из кольца Краеугольный Камень и бросил его Анне, тем самым возложив на нее ответственность за все человечество. Сильнее нее Разделивших я не встречал.

Не забыл я и о Древе столицы. Выхватив нож, я резанул себя по запястью, но острое лезвие прошло насквозь, не причинив мне вреда. Пришлось напитать его силой и повторить процесс. Появилась крохотная рана, из которой я титаническим усилием воли выдавил несколько капель тусклой крови. Я собрал их в пробирку и бросил Филу. Император не должен лишиться возможности управлять Куполом собственного города.

Что еще?

Черт, как же все внезапно!

– Лео! – воскликнула Жоржетта, глядя на меня полными слез глазами.

«Лео». Раньше меня так называла только Мари. И вот появилась еще одна женщина, подобравшая ключик к моему сердцу, а я даже последних слов ей сказать не мог. Лишь тянуться к ней. Не телом и даже не душой, а чем-то большим.

И последний момент мне удалось к ней прикоснуться. Я понял это. И она это поняла. За один краткий миг мы без слов сказали друг-другу больше, чем могли бы наговорить за год. А затем я исчез!

Чтобы появиться в кромешной черноте, где я парил среди звезд и с высоты взирал на старушку-Землю до неузнаваемости измененную тремя Катаклизмами. Но то был не космос. А скорее иной пласт реальности, где Земля являлась не планетой, а олицетворением нашего мира. И к нему с разных сторон тянулись другие миры, соединенные с нашим толстыми канатами Межмировой Энергии.

Миры постепенно сближались.

Но если большая их часть оставалась где-то далеко, то один подобрался уже практически вплотную. Еще немного и Землю сотрясет очередное Вторжение, вместе с которым на голову человечеству свалится новая порция чертовых нелюдей. А я так до сих пор и не разделался предыдущими!

Я потянулся рукой к самому короткому канату, но понял, что руки у меня нет. Процесс метаморфозы еще не завершился. Но при этом и продолжаться он не спешил. Возвращаясь к прежней аналогии, я словно застыл на одном из этапов перехода между гусеницей и бабочкой. Ни туда, ни сюда. Уродливое нечто, способное лишь дрейфовать на обочине реальности.

Из меня по капле сочилась сила, и я чувствовал, что должен сформировать вокруг себя некую область, неразделимо связанную с моей сущностью, но я не мог этого сделать, не закончив собственное преобразование. Чем мне и пришлось заняться, буквально по атомам вылепливая себя самого из аморфного нечто.