Текст книги ""Фантастика 2025-161". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Гедеон

Соавторы: Павел Барчук,Мила Бачурова,Елена Шатилова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 64 (всего у книги 282 страниц)

– У?

– Ты помнишь Елену Викторовну из Бункера?

– Это лохматую, что ли?

– Да.

– Не-а. Вообще не помню.

Кирилл кивнул:

– Ясно. У тебя с ней было что-нибудь?

– Офигел? – Джек даже на локте приподнялся. – Кто б меня к ней подпустил?

– Жека. – Кирилл постарался придать голосу твердости. – Это важно.

– Да с каких пор тебя мои бабы волнуют?! Было-то – в поза ту войну...

– Ну, то есть, все-таки было?

– Угу. А еще я как-то с купавненской кузни борону упер – рассказать?

– Что ж, тогда поздравляю. – Кирилл, оказывается, успел свыкнуться с этой мыслью – не удивился. Откинулся обратно на подушку. – У тебя есть ребенок.

Глава 36

Эри. Туапсе. 1524 км от Бункера

Эри наконец разглядела его как следует: раненный адапт оказался таким же худым и изможденным, как Кирилл. Из ворота рубахи выпирали ключицы, руки висели плетьми, темная кожа обтянула скулы так, что глазницы походили на провалы. А со дна провалов насмешливо сверкали светло-серые глаза.

– Что потеряла, красавица?

– Я ищу Джека. Вы не знаете, где он?

– Рожа смазливая, шрам вот тут? – уточнил адапт. И коснулся шрама на виске.

– Д-да, – неуверенно кивнула Эри, – наверное.

– Не, не видал. – Адапт развел руками и огляделся по сторонам.

Эри тоже машинально огляделась.

«Твой отец здесь, – сказал ей Кирилл, когда пять минут назад зашел в приемный покой, где Эри и Лазарь примостились на кушетке. – Это Джек. Понимаю, что в Бункере меня проклянут, но молчать не могу. Ненавижу секреты».

И на дальнейшие расспросы Эри не отвечал, предложив все узнать у Джека самой. Вот она и пришла узнавать.

– Глянь, может, под койку спрятался? – предложил адапт. Кивнул в сторону соседней кровати.

Спрятаться под высокой кроватью на четырех металлических ножках сумело бы разве что привидение – пространство под ней отлично просматривалось.

– Не морочь девочке голову.

Эри оглянулась и увидела, что в дверях стоит Кирилл.

– Да кто морочит, – возмутился адапт, – чистую ж правду говорю!

– То есть, все-таки вы – Джек? – уточнила Эри.

– Ну. А что, не похож?

– А почему же сказали, что его не видели?!

– А как ты думаешь, давно я себя видел? Тут, по-твоему, в каждом бараке зеркала висят?

Эри растерянно замолчала, не зная, что ответить. А подошедший Кирилл положил руку ей на плечо:

– Жека, знакомься. Это твоя дочь.

***

– Расскажите, как я появилась – попросила Эри.

После первого шока, в который поверг рассказ Кирилла – когда оказалось, что ее отец вовсе не погибший Эрик, а вполне живой Джек, острота всего последующего как-то притупилась. За время пути Эри слышала о Джеке немало и успела нарисовать для себя вполне определенный образ – весельчака и пьяницы, которого Серый с Мраком считали едва ли не своим ровесником. Уж главным соратником по части проказ, точно. Самым сложным для Эри оказалось поверить в то, что ее отец – именно этот человек. Которого трудно было представить не то что стоящим рядом с Еленой Викторовной, а в принципе живущим с ней на одной планете! Они были не похожи друг на друга настолько, насколько вообще могли различаться, но все же Эри поняла, что слова Кирилла – правда. Глядя в насмешливые светло-серые глаза, поняла.

– Я была одним из первых экспериментов, да? – продолжила она. – В котором решили скрестить ваши гены и гены Елены Викторовны? А когда оказалось, что эксперимент неудачный, вам пришлось уйти из Бункера?

– Чего? – изумился Кирилл. – Что за бред?

– Во-первых, еще раз «выкнешь» – башку оторву, – глядя на Эри, серьезно пообещал Джек. – А во-вторых, кто тебе нагнал такой хрени? Вадя?

– Нет, – Эри потупилась. – Это мои догадки, я их ни с кем не обсуждала. Да я вообще всю жизнь думала, что росла в инкубаторе – так же, как другие! А потом нечаянно подслушала разговор Елены Викторовны с Григорием Алексеевичем. Ну, я рассказывала, – повернулась к Кириллу.

– Мамку – по имени-отчеству? – хмыкнул Джек. – Круто.

– Подожди, – поморщился Кирилл. – Будь добра, напомни, о чем они говорили?

– Что я... – Эри помялась. – Появилась на свет в результате насилия, и упоминали при этом адапта. А потом заспорили. Елена Викторовна утверждала, что это так, а Григорий Алексеевич с ней не соглашался. Я не поняла, о чем они, и решила, что был какой-то эксперимент...

– Насилия, значит. – В глазах у Джека загорелся нехороший огонек. – А доктор, значит, не соглашался?

– Жека, – Кирилл предостерегающе положил руку ему на плечо.

Джек ее сердито сбросил. Наклонился к Эри и четко, отрывисто произнес:

– Вот что, лапушка. Не знаю уж, чего ты там себе напридумывала, но лучше сразу скажу, чтобы потом не плакала. Я не ангел небесный! Грехов за мной – как отсюда до Бункера, и то не все поместятся. Но чтоб я хоть раз с бабой без ее согласия – никогда такого не было! И, если тебе кто врать будет, что я насильничал...

– Жека, – снова вклинился Кирилл, – уймись! Она тебя не понимает. – В ответ на недоуменный взгляд пояснил: – Она не Серый, не Мрак, и даже не его младшие братишки. У нее абсолютно невинный разум – вспомни, каким был я! Вспомни Дашку. В ее понимании естественное зачатие у людей – в принципе нонсенс. И, говоря о насилии, она скорее всего имеет в виду другое. – Кирилл повернулся к Эри: – Продолжай, пожалуйста. Итак, ты услышала что-то про насилие. И что же ты решила?

– Что мой эмбрион был создан против воли Елены Викторовны, – пробормотала растерянная Эри. – Что на его создании настоял Вадим Александрович. А когда не получилось...

– Охренеть. – Эри не поняла, чего в голосе Джека больше, возмущения или сочувствия. Он придвинулся ближе к ней. Взял за плечи и, глядя в глаза, проговорил: – Чушь это все, понятно? Про эмбрионы, там... Да подойди ко мне Вадя со своей пробиркой – я б ее знаешь, куда ему засунул?! Мы с... твоей матерью просто были вместе. Потому что она этого хотела, и я этого хотел. Вот и все.

– Вы... – голос у Эри дрогнул, – были вместе, чтобы появилась я?

Джек покачал головой:

– Нет, лапушка. Уж прости, но нет. Думать не думали, что ты появишься.

– Это было, когда мы уже начали применять катализатор адаптации, но не знали, что он работает, – пояснил Кирилл.

– То есть... Мое появление – случайность? – Эри почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.

– Ну да, – кивнул Джек, – случайность и есть. А чего ревешь-то? – потрепал Эри по волосам. Мотнул головой в сторону соседней палаты: – Вон там еще две случайности сидят – и ничего, не ревут.

– Серый и Мрак? – сообразила Эри.

– Ага. Была б ты парнем, сказал бы «третьим будешь». С тобой-то им бухать – так себе интерес, конечно. Ну, так не рыдать же из-за этого?

– Мы не знали, что, помимо Серого и Мрака, есть еще дети, – добавил Кирилл. – Ни Вадим, ни Елена о тебе не рассказывали. Впрочем, в первое время после моего ухода и отношения с Бункером были... Скажем так, не слишком доверительными.

Эри кивнула. Думая о том, что давно минувшие «отношения» ей неинтересны. А интересно другое.

– Ты любил Елену Викторовну? – глядя на Джека, спросила она.

Здесь и сейчас было почему-то очень важно это узнать. А еще вдруг появилась уверенность: Джек ответит, он не станет увиливать. Чем дольше Эри разговаривала с ним, тем все больше уверялась: это действительно ее отец. Человек, которого так упорно искала. И ерунда, что он совсем не похож на бункерных взрослых. Да и в принципе на взрослого, если уж честно. Смеется над всеми, дурачится, рожи строит... Ну и что! Зато он ответит на все вопросы. Не будет врать.

Краем глаза Эри заметила, что Кирилл поднялся и ушел. Должно быть, понял, что стал лишним.

– Любил, – спокойно и твердо сказал Джек. – Не любил – так не полез бы... Блин, вот как тебе объяснить? Это ж, пока сама не попробуешь, не поймешь... Когда накрывает, всегда любишь, ясно? И, если кто тебе будет другое свистеть, не верь. Потом, когда отпустит – да... Потом разное может быть. А в сам момент – ничего вокруг нету. Кроме того, что тебе хорошо, и женщине в твоих руках хорошо. Так что не сомневайся, ты по любви получилась. Да чего болтать? Сама ведь можешь услышать.

Эри не сразу поняла, о чем он. Поняв, сглотнула.

– Ты... разрешаешь мне послушать, что сейчас чувствуешь?

Джек кивнул.

– А тебе не будет неприятно?

– Нет. Наоборот – всю жизнь думал, что один такой, мешком ударенный. А тут на тебе! Дочка есть.

Эри, не сдержавшись, все-таки расплакалась.

– Ладно, реви, – привлекая ее к себе, великодушно разрешил Джек. – Чай, не каждый день папашу находишь.

Однако нареветься вдоволь и наговориться с внезапно обретенным отцом у Эри не получилось: дверь палаты скоро распахнулась, и в проем нырнула голова Серого.

– Батя спрашивает, вы всё? – обратился к Джеку он. – Говорит, что мы здесь больше десяти часов уже. И что население, конечно, дрессированное, но чем раньше с Шаманом разберемся, тем лучше.

– Ну, так тащи сюда Шамана, – отстраняясь от Эри, буркнул Джек. – Я-то пока не больно ходячий.

Парни привели Шамана, усадили на стул. Напротив него, взяв еще один стул, сел Кирилл. Серый и Мрак плюхнулись на свободную койку, Эри осталась сидеть рядом с Джеком – решила, что ни на шаг от него не отойдет.

– Только не тяни кота, бункерный, – попросил Джек, – а то знаю я тебя. Давай сразу в лоб: слышь, Шаман? Откуда детишки?

– А ты не понял? – обернувшись к нему, удивился Кирилл. И остановил взгляд почему-то на Эри. Она вздрогнула – за секунду до того, как произнес это слово, вдруг поняла, что именно скажет. – Из Бункера. Больше неоткуда.

– Пап, ты чего? – теперь даже Серый вздрогнул.

Джек, кряхтя, приподнялся. С укоризной спросил у Серого:

– Ты чем, хлопчик, батьку опоил, что такую херню несет? Плесни и мне, что ли? – Повернулся к Кириллу: – Алё! Ничего, что до Бункера полторы тыщи километров – через реки, через горы?

– Тем не менее, мы сюда пришли. – На Джека Кирилл не смотрел. Смотрел на съежившуюся на стуле квадратную фигуру – ставшую, казалось, еще меньше ростом. – Через реки, горы, и несмотря на препятствия, которые нам чинили. А если в каждом жилом поселке будут встречать стол, кров и свежие лошади, дорога займет гораздо меньше времени. Так, Шаман? – и вдруг твердо приказал: – А ну, сними плащ.

Шаман поднял голову. Выкаченные глаза зло уставились на Кирилла.

– Тебе мало унижений, которые причиняешь беспомощному, неполноценному человеку? – проскрипел он. – Непременно нужно раздавить меня окончательно?

– Тебя раздавишь, – фыркнул Джек. – Начнешь давить, так поскользнешься... Серый, Мрак! Помогите дяденьке.

Серый и Мрак одновременно поднялись. Шаман, скривив брезгливую гримасу, взялся за завязки плаща.

Когда сбросил его, Эри обомлела – кривые, короткие ноги венчало поджарое и мускулистое тело атлета.

– Ну, как я и предполагал, – кивнул Кирилл. – Мои поздравления, отлично выглядишь. И сколько занимает дорога до Бункера и назад? Думаю, пару месяцев, не больше.

Шаман молчал.

– Не знаю, какие сказки рассказывают людям твои Посланники, которые весь год снуют по округе, – продолжил Кирилл. – Но факт то, что, когда ты выдвигаешься в путь, скачешь без промедлений. А для того, чтобы не встречался с местными, Мать Доброты ввела комендантский час. Пока не перевернется девятка – я правильно запомнил? – люди сидят по домам и нос высунуть не смеют. Не исключаю, что даже к окнам не подходят – у твоих посланников было время позаботиться о том, чтобы весть об ослушниках, пораженных «неведомой болезнью», прокатилась по всей округе. Власть имущие, возможно, догадываются, для кого они, повинуясь божественному Слову, готовят еду и лошадей, но расспрашивать не рискуют. Подозреваю, что вовсе с тобой не пересекаются. Просто в одну прекрасную ночь приготовленная где-то в укромном месте провизия исчезает, вместе со свежим конем, а его место занимает уставшее животное. Зато через какое-то время в Лунном Кругу появляется младенец. Ну, либо не появляется, тут уж как повезет. Разумеется, в каждом поселке надеются, что в этом году повезет именно им, и очень стараются угодить.

Шаман молчал. Эри понимала, что возразить ему нечего. Все обстоит именно так, как рассказал Кирилл. Но понимать – это понимать! А верить...

– Не может этого быть! – крикнула она. Поняла, что смотрит на Кирилла так же, как незадолго перед этим смотрел Шаман. – Я не верю! Зачем Вадиму Александровичу отдавать детей?

Кирилл развел руками:

– Ну, твердо на этот вопрос может ответить только сам Вадим Александрович. А я пока вижу единственный ответ – нехватка ресурсов. Это мы, находясь на поверхности, можем осваивать все новые и новые площади – для проживания, для посевов. А Бункер рассчитан на строго определенное количество жителей, содержать и прокормить больше он попросту не в состоянии.

– Но... – начала Эри.

Кирилл поднял руку:

– Позволь мне закончить, спорить будем потом. Так вот. Вадим Александрович – отличный ученый. Я говорю без иронии, это действительно так. Я читал в дневнике Сергея Евгеньевича, что мой отец очень его ценил и предсказывал «талантливому юноше» большое будущее. И сам я, несмотря на наши разногласия, Вадима Александровича искренне уважаю. Как ученый, он, несомненно, гениален. – Кирилл помолчал и твердо закончил: – А вот как администратор и хозяйственник – увы. То, о чем Сергей Евгеньевич подумал бы в первую очередь – а хватит ли нам ресурсов? – Вадиму Александровичу даже в голову не пришло. После создания инкубатора он был окрылен успехом – все работает! Эмбрионы растут и развиваются! И, видимо, с закладкой первых... гхм, партий, переборщил. Потом, когда детишки начали подрастать и требовать все новых затрат, начиная с молочных смесей и заканчивая посудой, разумеется, схватился за голову. Сел за расчеты и определил точное количество воспитанников, которое может позволит себе Бункер. – Кирилл повернулся к Эри: – Сколько детей живет у вас сейчас?

– Двадцать. – Эри не задумалась, цифру знала точно.

– Старшим около шестнадцати, так?

– Да.

– А самым младшим?

– Семь.

– Десяти лет не прошло, как поток пришлось остановить, – кивнул Кирилл. – Стало быть, двадцать человек – это предел для Бункера.

– А вот и неправда! – сообразила вдруг Эри. – Серый, Мрак! Помните того мальчика, который мне ботинки принес? Он говорил, что у них в поселке есть пятилетний ребенок! Он еще сказал «пять годов» – помните? А Серый поправил, что не годов, а лет.

– Нестор, – сказал вдруг Мрак. – Я имя запомнил, уж больно дурацкое.

– Вот! – Эри торжествующе повернулась к Кириллу. – А вы говорите, что Вадим Александрович остановил инкубатор! Откуда же тогда в поселке взялся пятилетний ребенок? Значит, вы ошибаетесь, и Бункер тут не при чем?

Кирилл смотрел на Эри почему-то с сочувствием.

– Я не сказал: «остановил инкубатор».

– То есть... – начала Эри. И осеклась. Почувствовала, что холодеет. – Вы имеете в виду...

Кирилл кивнул:

– Никто ничего не останавливал. Дети по-прежнему рождались – просто не оставались в Бункере, а отправлялись жить прямиком на поверхность. Тебе когда-нибудь разрешали заходить в помещение, где находится инкубатор?

– Нет, – пролепетала Эри. – Туда могут заходить только Григорий Алексеевич, Вадим Александрович и... ой.

– Ну, вот. Лишнее подтверждение моим словам. – Кирилл повернулся к Шаману: – Первых детей ты забрал около четырнадцати лет назад, верно? Хочешь, расскажу, как было дело?

Шаман хмуро молчал.

– До тебя дошли слухи о том, что на севере начали рождаться дети. Не знаю уж, сам ты об этом узнал или доложили твои проповедники, ну да неважно. Ринулся к нам – теперь уже лично, разумеется, такую серьезную операцию больше никому бы не доверил. Все это время меня сбивало с толку то, что тебе каждый год приходилось бы надолго уходить, бросая поселок, – посетовал Кирилл, – поэтому до недавних пор я эту версию всерьез не рассматривал. Не верил, что можешь надолго оставить свою паству, вот и не связывал тебя с Бункером. А теперь, когда знаю, что на самом деле вас двое и ты мог на время своего отсутствия доверить поселок Ангелине, все встало на свои места. Ты добрался до Егора – полагаю, что поддерживал с ним отношения и раньше. Узнал о детях, наших и бункерных. Ко мне не стал обращаться, вероятно, потому, что восстановление репродуктивной функции как таковое тебя не интересовало. Тебе нужно было чудо – а что чудесного в том, что женщины рожают детей? Привезти ограниченное количество порошка и прививать только избранных – не вариант. Слухи о том, что здесь, на севере, мы применяем катализатор без ограничений, рано или поздно просочились бы, а это неизбежный бунт. Нет! Такой расклад тебя категорически не устраивал. И ты отправился в Бункер. Оказался там, судя по всему, очень вовремя. Вадим уже понял, что Бункер буквально трещит по швам, а в инкубаторе наверняка зрели новые зародыши. Скольких детишек ты увез с собой?

– Троих, – сквозь зубы выдавил Шаман. – Ариадну, Борея и Виссариона. Я знаю и помню каждого из детей! Для нас они – великая ценность, окружены добротой и любовью! Мы не учим их драться и владеть оружием, – он кивнул на адаптов, – не заставляем заниматься физическим трудом наравне со взрослыми. Деяния наших детей добры, помыслы чисты и невинны! Я пообещал человеку из Бункера, что никто и никогда не посмеет причинить детям вред, и я выполнил обещание. Это подтвердят в любом поселке.

– Нет, – сказал вдруг Серый. – Одного пацана зимой в лес погнали. Он заблудился и замерз.

– Это единственный вопиющий случай! Глава поселка серьезно наказана.

– Верю. Только пацану, который замерз, от этого не легче.

– А с вашими детьми все хорошо? – вкрадчиво спросил Шаман. – С каждым из них?

– С ка... – начал Серый. И замолчал.

Вспомнил, как год назад в соседней Купавне два пацана в реке утонули. Вспомнил рассказ Лары, незадолго до его ухода, о том, как не сумела помочь роженице: умерли и мать, и младенец. Серый знал, что это не первый случай. И Лара тогда горько сказала, что наверняка не последний.

Кирилл устало вздохнул и потер виски.

– Я не говорил, что у нас все хорошо. Более того – знаю, что и я во многом неправ. Пустил рождаемость на самотек, в результате чего через пять лет после того, как мы начали применять прививки, едва избежали повального голода. Мы не в состоянии дать детям нужный уровень образования и воспитания, медицинского обслуживания. Во многих семьях дети растут, как трава под забором – хорошо, если под присмотром старших братьев и сестер. У родителей не хватает времени, они заняты на полях, в производстве и строительстве. Я очень во многом неправ, и очень многое сейчас переиграл бы. Но, знаешь... Меня ведь тоже когда-то вырастили чистым, невинным мальчиком. А потом выпустили из сказки в реальность. Зачем – долго рассказывать, просто поверь: выжил я чудом. И то, каким стал потом, мне нравится куда больше, чем то, каким был.

Шаман смотрел настороженно.

– Для чего ты мне это говоришь?

Кирилл пожал плечами:

– Не знаю. Возможно, потому, что каждый раз до последнего верю: люди могут услышать друг друга. Сколько раз за это по башке получал, а все равно верю.

– Вот и я говорю, мало получал, – вмешался Джек. – Чего ты с ним дальше-то трешь? Все вроде ясно. Выводи на улицу да расстреливай.

Глава 37

Серый. Туапсе. 1524 км от Бункера

– Ты не тронешь меня. – Шаман смотрел на Кирилла.

Серый тоже смотрел на Кирилла. И думал, что никогда прежде не видел у него такого выражения лица, отец будто маску надел.

– Нет, конечно, – пожал плечами Кирилл, – я по женщинам, к мужикам не лезу. – И, тем же ровным тоном: – А ну, встань.

Шаман дернулся – Серому показалось, что едва сдержал позыв вцепиться в стул. Повторил:

– Ты не тронешь меня!

– Да зачем мне тебя трогать? Сам поднимешься. А нет, так найдется, кому помочь. – Кирилл повернулся к Эри: – Правда?

Глаза девчонки, и без того огромные, распахнулись так, что хоть ныряй:

– Я?!

– Ну, а кто у нас самый воспитанный? – Джек ободряюще подмигнул.

Эри повернулась к Кириллу, захлопала ресницами:

– Я... никогда этого не делала.

Кирилл развел руками:

– Всё когда-нибудь бывает в первый раз.

Эри снова оглянулась на Джека. Тот кивнул:

– Давай, лапушка. Потренируешься. Хватай чужое, свое успеешь.

Девчонка выпрямилась. И уставилась на Шамана.

– Нет! – тот вскочил.

– Ну, видишь, – одобрил Кирилл, – и уговаривать не пришлось. А теперь выйди на улицу.

– Зачем?

– Чтобы помещение не пачкать.

– Ты... – голос у Шамана сел. А побледнел властитель так, что, прислони к беленой печке – рожу не разглядишь. – Ты не сделаешь этого!

– Уверен? – Кирилл повернулся к Серому: – Дай-ка пистолет.

Взяв оружие, взвесил в руке. Прицелился в Шамана. Тот отшатнулся, упершись ногой в стул, с которого только что встал, и едва не упал.

– Нормально. В упор – не промахнусь, – пообещал Кирилл. Махнул рукой с пистолетом на дверь: – Вперед.

– Я сохранил тебе жизнь!

– Напомнить, как убил Олеську? – Кирилл говорил по-прежнему ровно, но что-то в его интонации поменялось.

Если до сих пор Серому казалось, что происходящее – часть какого-то сложного плана, и на самом деле убивать Шамана отец не собирается, то сейчас уверился, что он говорит серьезно. Стало не по себе.

Их с Мраком учили стрелять и метать ножи. Тренировал Сталкер, но Серый знал, что и отцу доводилось убивать. А добрая, улыбчивая Лара зарезала первого врага в четырнадцать лет – на год позже, чем Джек или Сталкер.

К тому моменту, как Серый и Мрак вошли в сознательный возраст, с Дикими в Цепи было покончено. Драки в поселках, если и случались, то не страшные – «свадебные», как с усмешкой называл их отец. В детстве Серый, слушая его рассказы о «миссии», люто завидовал. Ему бы так! Сейчас-то Диких и на сотню километров окрест не найдешь. Повзрослев и начав разбираться, что хорошо, а что плохо, Серый над собой-малолеткой снисходительно посмеивался, но в глубине души, кажется, продолжал завидовать отцовской бурной молодости. И завидовал до тех пор, пока не просвистела над головой пуля – в Барыбино, в самом начале пути.

Потом они нашли мертвый поселок. А потом табличку над могилой Лехи. И тогда, стоя на могильном пригорке и глядя на ровные, аккуратные строки, выжженные на дощечке рукой отца – страх, что здесь лежит Кирилл, Серого будто к земле придавил – он поклялся себе никогда не думать об отцовской юности как о веселом приключении. Надо быть полным придурком для того, чтобы так думать!

До сих пор Серый считал, что хорошо знает отца. Как же он ошибался.

– Выходи, – повторил Кирилл.

«А если бы он мне приказал убить Шамана? – глядя на побелевшее лицо властителя, подумал Серый. – Не в бою, а вот так – глядя в глаза? Смог бы я выстрелить?» В том, что сам отец запросто это сделает, можно было сомневаться, сидя дома. А сейчас...

– Он не выйдет, – бросил Джек, – усрется. Стреляй тут. Хрен с ним, отмоют.

Шаман бросился к Кириллу.

– Моя жизнь – гарантия того, что вы сможете сюда вернуться! Убьешь меня или Ангелину – развяжешь войну! Вас не пустят на наши земли.

– А оставлю тебя в живых – некому будет возвращаться, – отрезал Кирилл. – Потравишь, мозги нам переклинишь, обвал устроишь – не знаю, чего еще от тебя ждать. На ваших землях свет клином не сошелся. Мы найдем, куда переселиться. А тебя в живых оставлять – это змею в рукаве прятать. Хотя... – он прищурился. Шаман, замерев, ждал. – С нами пойдешь, – внезапно объявил Кирилл.

– Чего-о? – вскинулся Джек. – На хрена?

– Я не могу оставить поселок, – торопливо присоединился Шаман – сообразивший, очевидно, что угодил из огня в полымя.

– До сих пор мог, а теперь не можешь? – усмехнулся Кирилл. Повернулся к Джеку и объяснил: – Пристрелить его никогда не поздно. А если с собой взять, чтоб до самого дома проводил, то нас еще и кормить-поить в дороге будут. Еду, опять же, можно на нем проверять, чтобы отравить не пытались.

– Я не...

– Полчаса тебе на то, чтобы шмотки собрать. На тридцать первой минуте пристрелю.

– Я...

– Второй вариант – пристрелю прямо сейчас, – закончил Кирилл. – Выбирай.

– Поклянись, что не убьешь Ангелину!

– Не убьет, – сказал Джек.

Шаман повернулся к нему, недоверчиво уставился.

– Ну? Чего застыл?

Шаман еще помедлил, но больше вопросов задавать не стал. Видимо, Джек каким-то образом убедил его, что не обманывает. Опустив голову – Серому показалось, что стал от этого еще меньше ростом, – пошел к двери.

– Мрак, присмотри, – велел Кирилл.

Мрак вышел вместе с Шаманом.

– Пусть к ней зайдет, попрощается, – дождавшись, пока стихнут шаги в коридоре, обронил Джек. – А потом я эту дрянь придушу.

Серый понял, что Джек говорит об Ангелине. Вздрогнул. И начал:

– Ты же обещал...

– Я обещал, что он не убьет, – Джек кивнул на Кирилла.

Эри ахнула. А Серый вспомнил Ангелину.

Сумасшедшую тетку, заставившую отца заколоть Олесю. Безумную ведьму, едва не сгубившую их, всех четверых. Тогда, в бою, он сам выстрелил бы в нее не задумываясь! Но сейчас, когда женщина, скорее всего, еще и в сознание не пришла...

– Это подлость, – вырвалось у Серого.

– Это война, – отрезал отец. Таким тоном, что продолжать Серому расхотелось.

А Кирилл барабанил пальцами по спинке кровати.

– Нет, – объявил он.

Серый выдохнул. С облегчением услышал, что Эри тоже.

– Почему? – Джек, судя по тону, соглашаться с Кириллом не собирался.

– Потому что ты ранен, а я еле ноги волочу. Догонят нас быстро. Убивать Шамана я, кстати, и не планировал. Из тех же соображений.

– Так ты его пугал? – обрадовался Серый. – Уф-ф, а я-то подумал!

Кирилл покачал головой:

– Слишком хорошо обо мне думаешь. Если бы такая возможность была, пристрелил бы еще на дороге, не сомневайся. А Шаман считывает эмоции не хуже Джека, потому мне и поверил. Но он, к сожалению, прав – в том, что, убив его и Ангелину, мы развяжем войну. На юге нас возненавидят и сделают всё для того, чтобы мы никогда сюда не добрались.

– А сейчас нас тут обожают, ага, – кивнул Джек. – Отрядом в десять мордоворотов догоняли для того, чтобы жратвы на дорожку отсыпать.

– Для чего их, кстати, Шаман вообще туда привел? – вмешался Серый, он давно об этом думал. – Песенку спеть на свежем воздухе? Бойцы-то из них никакущие, неужели получше нету?

Кирилл кивнул:

– Не поверишь – нету. В том, что здесь действительно культивируют бережное отношение друг к другу, Шаман не обманывал. У них запрещено насилие. Бойцов, в нашем понимании этого слова, просто нет.

– А тогда на дороге нас, значит, святые духи обстреляли, – хмыкнул Джек, – ну-ну.

– Те люди, очевидно, еще старой формации, помнят Диких и столкновения с ними. Ну, и не бывает правил без исключений. Мы ведь не знаем, что за пропаганду ведут Посланники. Как вариант: бойтесь чужаков, не пускайте их в поселки! Они несут насилие и зло.

– Да, – встрепенулась Эри, – эта сумасшедшая Ада так и говорила. И Виссарион тоже.

Кирилл кивнул:

– Что и требовалось доказать. А, догоняя нас, Шаман скорее всего планировал устроить очередное шоу с демонстрацией мощи Матери Доброты. Сопровождающие были нужны в качестве зрителей – предполагалось, вероятно, что Ангелина передушит нас издали, не выдав своего присутствия. Но что-то пошло не так, и ей пришлось подойти ближе.

– Это из-за Мрака, – сказала Эри.

Серый обалдел:

– Что?

– Помнишь, я пыталась его усыпить, и ничего не получилось?

– Ну.

– Вот и здесь, похоже, то же самое. Ни Шаман, ни Ангелина не предполагали, что встретят такую устойчивость к воздействию. Я... ну, будто видела, что происходит. Шаман держал людей, которых они привели с собой. Заставлял их петь и видеть в Ангелине воплощение Матери Доброты. А Ангелина боролась с вами. И больше всего сил у нее уходило на Мрака. Если бы не он, справилась бы гораздо раньше.

– Вот блин, – вздохнул Джек. – То есть, не я самый крутой?

Эри помотала головой:

– Не-а! Мрак круче тебя. Но он не успел понять, что происходит, его Ангелина первым делом придавила. Зато я еще круче! Я ее вообще победила.

– Молодец, – Джек обнял ее за плечи. – Как научишься борщ варить, цены тебе не будет. Замуж не отдам, такое сокровище самому нужно.

Эри зарделась от удовольствия.

– Ну? Что тебе еще-то надо? – совсем другим тоном обратился к Кириллу Джек. – Кабы не девчонка, нас эта тварь всех передушила бы! Олеську она загубила, Леха с Эриком из-за нее и Шамана погибли. Не о чем тут думать! Раздавить обоих, и всех делов.

– И тем самым лишить поселок разума? Вспомни, что во Владимире творилось, когда ты Толяна убил. Сколько времени Герман потом порядок наводил? Год?

Джек угрюмо промолчал.

– А здесь нет Германа, – продолжил Кирилл, – и взяться ему неоткуда. И, при всей дикости для нас культа Матери Доброты, следует признать: эта система работает. Погубив Шамана и Ангелину, мы погубим очень многих, пойми! А так нельзя. Это несправедливо по отношению к людям – которые не виноваты в том, что им вот уже тридцать лет морочат голову.

– Эта тварь убила Олеську, – зло повторил Джек, – а ты мне про систему паришь. Да срать я хотел на твои системы! Когда увижу, как Ангелина кровью захлебнулась, вот тогда и поверю в справедливость.

– Жека. – Кирилл поднялся. – Я все сказал, повторять не буду. Какими бы хреновыми бойцами ни были эти люди, их больше. В разы. Убежать мы не можем – догонят. И тупо задавят массой. Мы берем Шамана и уходим.

***

Лазарь с ними не пошел. Он даже попрощаться не заходил. Когда разъяренный Джек, уверенный, что мальчишку удерживают силой, потребовал «показать пацана», мать Серафима привела Лазаря. Зареванного, с трясущимися губами.

– Что? – Серый увидел, что Джек побелел от злости. – Что они...

– Уходи! – со всхлипом выкрикнул Лазарь. – Не хочу тебя видеть! Я думал, мы с тобой... на корабле... а у тебя она! – он ткнул пальцем в Эри. – Она меня зарезать хотела! – мальчишка бурлил обидой так, что, кажется, никого не слышал.

– Подожди, Лазарь, – попробовал вмешаться Кирилл, – позволь, я объясню...

– Нет! – Пацан топнул ногой. – Уходите! Все уходите!

И, развернувшись, убежал. Мать Серафима, охнув, поспешила за ним.

– Это еще что, – задумчиво глядя вслед Лазарю и женщине, проговорил Мрак. – Санька с Андрюхой из-за мамки, когда живая была, вовсе дрались.

Кирилл кивнул:

– Детская ревность – жестокая штука... Хотя, может, оно и к лучшему. У нас пацану нелегко бы пришлось. Да еще неизвестно, что тут Шаман наплел бы про его уход.

Джек зло сверкнул глазами, но промолчал.

Дождавшись заката, Кирилл, Джек, Серый, Мрак и Эри, прихватив с собой Шамана, тронулись в путь.

***

Раненного Джека вели попеременно Серый и Мрак, бункерная от них не отлипала. А Серый, глядя на нее и Джека, вроде и радовался, что все так обернулось, и в то же время никак не мог отделаться от мысли, что его разыгрывают.

Джек – и вдруг отец! Да Серый скорей бы поверил, что у Мрака взрослая дочь есть.

Джек с самого детства был лучшим товарищем из всех, кого можно представить, его приезд был самым долгожданным подарком. Джеку можно было рассказать такое, чего не расскажешь ни отцу, ни тем более мамке. Спросить о чем угодно – зная, что просто ответит, как ответил бы Мрак, без всяких там «а почему ты спрашиваешь». Наверное, потому ни мне, ни Мраку и в голову не пришло, что отцом девчонки может быть Джек, – думал Серый. Хотя оба помнили, что в Бункере он бывал, и о его умении слышать чувства – так же, как Эри! – в поселке не знал только ленивый. Да они с девчонкой, коль уж на то пошло, даже внешне похожи. Не настолько, конечно, чтобы в глаза бросалось – как Мрак похож на Сталкера, например, – но можно было догадаться... Можно было. Если предположить, что у такого человека, как Джек, в принципе могут быть дети.