Текст книги ""Фантастика 2026-185". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Вел Павлов

Вел Павлов
Эпоха Опустошителя. Том I

Глава 1
«Смерть» погибель несущего…

Терра.

Ярвирская Империя.

Территория подчиненного государства Тарция.

2055 год по календарю Ярвира.

Город Мёртвых.

Археологический центр.

Дрянь… Дрянь! ДРЯНЬ!

Да уж… замечательное ПРОЩАНИЕ с синдикатом, чтоб меня бесы драли ночи напролёт! С огоньком, сотнями трупов и реками крови!

Сраный Город Мёртвых! Сраные устранители! Сраный глава со своим грёбаным артефактом! Надеюсь, этот ублюдок будет подыхать в муках!

Тяжелое дыхание громким набатом гремело в голове. Кровь шумела в ушах. А я продолжал бежать, что есть мочи. Минуя один этаж за другим. Складывалось впечатление, что лестница бесконечна. Наверху ждёт только смерть, но иного выхода сейчас нет.

Если уходить, то лучше по-своему.

– Тебе не скрыться, Пустой! – раздался веселый голос Эльзы, откуда-то снизу.

Катись к бесам, тварь стервозная! Будь моя воля всех бы прикончил, но… не могу.

Говорил Бетал, что это дерьмом пахнет, а я не слушал. Дурак!

А как всё начиналось? Идеально! На зло всем завистливым ублюдкам. Проник. Усыпил охрану. Нашел профессора. Забрал информацию и артефакт. Оставалось только унести ноги и свалить в закат. Но похоже спокойной старости и пенсии у таких как я не бывает. Пуля в лоб и безымянная могила. Вот тебе последнее дело и вся благодарность.

Жалею ли я? Ни сколько! Я давно обязан был сдохнуть и выживал только чудом. Однако, по-видимому, сегодня чудо закончится. За все грехи последует расплата.

– Человек пятьдесят или шестьдесят, не меньше, – пробормотал я сквозь зубы, быстро прикидывая количество врагов и восхваляя собственное эго. – Сукины дети! Совсем ополоумели! А говорят, что я сумасшедший… Вот же стерва чокнутая!

Даже подсчитать не могу скольких они прикончили, чтобы добраться до меня. Вся охрана, большая часть археологов и вишенкой на торте станет… Пустой.

Вот только на душе сейчас не было ни грусти, ни тоски, от осознания всей ситуации хотелось только смеяться. Громко и заливисто.

– Ха-ха-ха… Попался… Попался как мальчишка… Ха-ха… Кретин… Ха-ха… Принеси артефакт и информацию… Ха-ха-ха… Будешь наслаждаться свободой… Ха-ха… Это твоё последнее задание… Ха-ха…

Во время смеха я не заметил, как переместился на последний этаж исследовательского центра. На крышу лезть бесполезно – смерть. В окна аналогично – смерть. Снаружи их слишком много. Остаётся принять бой в тесном пространстве.

Для меня идеальней места и быть не может, а значит…

Пришлось затормозить, и выбив ногой на всей скорости ближайшую дверь, я вломился в первую попавшуюся комнату. Мысли присутствовали разные. Но умирать… умирать как собаке не хотелось. Просто желал уйти красиво и с достоинством.

– Конец, да? – усмехнулся весело я, оглядываясь по сторонам, попутно с этим примечая узкий холл, который и выводил из комнаты.

Видимо, тут всё и закончится.

– Приплыли. Всем покинуть судно.

От перенапряжения я попросту привалился у стены и стал ждать свору гончих собак, попутно с этим собирая силы воедино и готовясь обратиться к запретным резервам для финальной схватки.

В руках сейчас находилось только три вещи: файл профессора археологии, странный артефакт, который так жаждал глава синдиката и пистолет с тремя транквилизаторами.

– Не густо… – оценил я, откидываясь на стену и с интересом оглядывая реликвию.

Ожидал увидеть нечто занятное и интригующее, но глазам предстал какой-то хлам. «Это» не тянуло даже на музейный экспонат.

– Барахло…

Прямо сейчас я держал в руках оружие. Точнее то, что от него осталось. Всего-навсего обломок эфеса фалькаты с десятисантиметровым осколком проржавевшего клинка.

– Обычная груда металлолома…

Тело вдруг застыло, а затылок засаднил от пульсирующей мигрени.

Название этому состоянию образовалось само. Порой организм протестовал против воли хозяина и под напором накатывающей резкой боли заставлял незамедлительно действовать во время опасности. Очередная странность сознания наряду с неконтролируемыми эмоциями, которая преследовала с рождения. За тринадцать лет в синдикате он спасал мою шкуру множество раз.

Протест пробудился так же внезапно, как и всегда, а такое означало только одно.

Подступающая опасность… Явились-таки…

– Ирззу распутницу мне в жены! Да вы издеваетесь… – раздосадовано обронил я, живо вскакивая на ноги и оборачиваясь в сторону крошечного окна. – Они… конченные. Даже такое сюда притащили… Еще бы миномёт захватили!

Пронзительный треск бьющегося стекла и звук трёх ударяющихся о пол снарядов ни с чем не спутать, но могу поклясться жизнью, что перед этим слух уловил несколько глухих выстрелов из ручного гранатомета. Инстинкты обострились до максимального значения, а все мышцы сжались до возможного предела.

Артефакт последовал за пояс, руки действовали со скоростью ветра и вцепились в край деревянного стола, словно в спасательный круг.

А далее прозвучал взрыв…

Невозможно передать словами, что чувствует человек, когда в нескольких метрах от него детонируют гранаты. Дребезжащий звон в ушах и головокружение являлись меньшими из зол, но следом пришла нестерпимая боль по всему телу. Множественные осколки повредили руки с ногами, засели в районе груди, живота и позвоночника, а от комнаты исследователей остались только воспоминания.

Багровая жижа застлала лицо и глаза, крови подо мной становилось всё больше. Впрочем, как ни странно, даже после такого урона организм всё еще подчинялся владельцу. Тут следовало помянуть своё наследие, о котором всегда твердил Бетал, но легче от этого не стало. Будучи частично контуженным, протест вновь ощутил чужеродное приближение. Раздались залпы и в комнату влетели гранаты, которые начали распылять дым и нервно-паралитический газ, а затем остатки дверей выбили в бесцеремонной манере.

Троица силуэтов. Правая ладонь на отработанных рефлексах выхватила пистолет и трижды нажала на спусковой крючок. Продвинуться дальше, чем на метр вглубь комнаты те не смогли и повалились на пол. Левая же рука потянулась к груде металлолома за поясом.

– ВСЕМ СТОЯТЬ! – раздался знакомый рёв. – НЕ РИСКУЙТЕ ПОНАПРАСНУ! ОН ЖИВ! ДАЙТЕ ГАЗУ ПОДЕЙСТВОВАТЬ! Не изменяешь себе, Пустой? Никого не убил, да? – рассмеялась заливисто устранительница, крича через стену. – Снова транквилизаторы? Всё такой же монстр и лицемер. За тобой вечно приходилось подчищать.

– Коли так, может задницу мне подотрешь? – негромко спросил я, начиная медленно перекатываться к дверному проёму для последней схватки.

Ответа не последовало. Из-за стены раздался тихий женский смех и там, где я находился ранее угодило несколько автоматных очередей.

– Убила! – крякнул сипло я с наигранным смехом, продолжая тащиться по немеченому пути, а в душе стало нарастать доселе невиданное веселье. – Скольких головорезов с собой притащила? Зачем глава устранителей явилась на задание? За моей головой? Больно много чести. Это ты мне так мстишь из-за того, что я отказался с тобой спать? Грудь и фигурка у тебя ничего, но язык змеи и сердце скорпиона не спрячешь за силиконовыми сиськами! Я лучше со свиньей в хлеву возлягу, чем с тобой.

– Напыщенный сученыш! Я здесь не из-за своих бабских утех! Но я не против даже сейчас с тобой переспать, – расхохоталась Эльза, а оживление за стенами номера всё продолжало нарастать. – У меня приказ. Влад Верейский! Знаменитый Пустой! Гордость синдиката! Лицемерная овечка под личиной дикого зверя. Любое дело ему по плечу. Кстати, ты единственный в империи, кто преодолел программу беспризорников? Из таких должны были сделать первоклассных устранителей. Но каким-то образом один сопляк умудрился дойти до конца никого не прикончив. Остальные сироты уже гниют в земле, а ты целехонек. Гордись! Правда, от тебя хотели давно избавиться. Ты слишком принципиальный и несгибаемый. Слава, влияние и деньги следовали за тобой по пятам, но ты от всего отказался. Кроме эмоций у Влада Верейского ничего нет. Ты пуст! Тебе поэтому и дали такое прозвище, но даже его ты терпеть не можешь из-за своего характера. Ты предал синдикат. Пора расплачиваться. Сильный пожирает слабого, – раздался громче донельзя довольный голос Эльзы. – Сейчас ты слаб.

Тем не менее вместо вразумительного ответа я нервно рассмеялся. Рассмеялся из-за наплыва дурманящих чувств, а эмоциональный клин, который я держал под контролем долгие тринадцать лет начал давать трещину, отчего внутри стала расти яростная чужеродная сила.

– Ха-ха-ха-ха! Да! Так и сделаю… – словно безумный хохотал я. – Ха-ха-ха… Как ты там сказала? Ха-ха… Слабый пожирает сильного, да? Ха-ха-ха… Да будет так… Я последую твоим словам, падальщица… Ха-ха…

Глава устранителей что-то ощутила в моём тоне и стремглав перешла на яростный вопль:

– УБИТЬ ПУСТОГО!!!

Из-за действия газа взгляд размылся, раскуроченная грудь стала заметно тяжелее, но резкий рывок вперед совпал с моментом, когда эмоциональный клин дал очередную трещину. Тот самый треск эмоций смешался с воплем Эльзы и грохотом проломленной стены исследовательского центра. Наружу повалил густой дым, невольно скрыв моё тело.

Казни сущее, Ярвир! Не зря я заговаривал зубы этой суке.

– УБИТЬ!!! – раненым зверем вопила женщина, переместившись в дальний конец коридора. – ПРИКОНЧИТЬ ЕГО!

Трусливая стерва!

Три или четыре десятка элитных убийц столпились в длинном холле, что и стало главной ошибкой. На миг те замешкались, а моим спасением являлось нарастающее обилие дыма.

Скорость, сила, ловкость, выносливость и восприятие. Стоит на мгновение ослабить бдительность или потерять контроль над важными эмоциями, как атрибуты начинали возрастать. Не знаю с чем это связано, но такова закономерность организма.

Весь мир окрасился багровым цветом, но в густом дыму я прекрасно ощущал противников. Отдавшись во власть животных инстинктов, тело стремительными темпами принялось расходовать остатки доступных ресурсов.

Тяжелое дыхание и болезненные вопли устранителей, хруст сломанных костей, треск разрываемых сухожилий и не затихающий свист пуль. Вишенкой на торте являлся звон артефакта, который с невероятной скоростью рассекал воздух и выводил из строя попавшихся на пути врагов.

На удивление ржавый хлам отменно держал удар и не подводил. Изуродованный клинок не резал и не колол, из-за своего состояния он разрывал плоть, но чаще ломал и дробил кости. Одно померещилось странным во время кровопролития. Пальцы рук на эфесе отказывались разжиматься, а всю ладонь сковал яростный холод.

Главная же проблема заключалась в ином… До сих пор не получалось убить.

Почему… Почему! ПОЧЕМУ⁈ КТО МЕНЯ ПРОКЛЯЛ⁈

Не мог прикончить даже подобную мерзость. В такой миг я презирал Бетала за учения. Я оказался до тошноты противен сам себе. Самый безмозглый и затравленный трус начнет убивать и рвать глотки врагам защищая жизнь, но я… я не мог. Не выходило. Будто на душе повис невидимый запрет. Вместо горла и глаз, рука отводила артефакт в плечо или ребра. Один устранитель за другим отключались от сокрушительных ударов, переломанных костей и болевого шока.

– ДА ГРОХНИТЕ ВЫ ЕГО!!! ПРИКОНЧИТЕ!!! – переходя на ультразвук надрывалась стерва.

Запах крови, квинтэссенция боли и агония всей падали дурманила разум словно наркотик. Хотелось получить еще больше. Но всему есть предел. Организм замедлился, остановился и обессилено зашатался. К прежним ранениям прибавилось с пяток пулевых отметин в жизненно важные органы, а сил для сражения более не осталось. Изувеченное и залитое кровью тело исчерпало себя.

Чтобы не упасть на заваленный стонущими телами пол, пришлось опереться лезвием артефакта на проломленную стену и медленно сползти вниз.

– Ха-ха-ха! – заливисто расхохоталась стерва, медленно шагая по холлу мне навстречу и любуясь моим жалким состоянием. – Здорово ты всех напугал. Однако, даже ты не бессмертен и ныне валяешься передо мной в дерьме и крови. Ха-ха-ха…

Позор. Какой же позор.

– Ты… ты подойди… поближе, – прохрипел с досадой я, пытаясь разлепить глаза, но из-за крови и жуткого истощения не удалось это сделать, а полумёртвое тело почти не функционировало. – Я покажу тебе… дерьмо и кровь…

Само собой, бахвальство. Сейчас сука выстрелит и можно спать спокойно.

Ни семьи, ни друзей, ни нормальной жизни, а лишь вечная борьба с эмоциями и проклятой кровью, что досталась мне по наследству от сраных родителей, которых я даже не знаю. Чтоб они в канаве сдохли!

От бессилия и тлеющей злобы, я крепче сжал в руке единственное оружие. На миг почудилось, что кусок артефакта стал теплеть, но, похоже, попросту наваждение.

Виноват ли я, что всё так обернулось? Виноват.

Доживая последние вдохи, я не заметил, как перед глазами промелькнула моя величайшая и кровавая ошибка в жизни.

Всё осознанное время в детском доме я только выживал. Драки, подставы, подлянки, эксплуатация. В приюте правил сильнейший. Среди детворы сформировалась иерархия. Такое стало происходить лет с пяти. Избиения и потасовки… до крови и сломанных рёбер. Дашь слабину и сразу сожрут. Руководство на многое закрывало глаза и промышляло черными делишками. Кому нужны беспризорники и сироты, когда есть свои отпрыски? В том и дело, что никому. Не стоит говорить, что управление дома поголовно являлись мразями, а дети не слепые и схватывают на лету повадки взрослых.

Отцовской и материнской любви я не познал. Понятия не имел кто мои родители, меня просто нашли на пороге детского дома. Я с рождения являлся одиночкой-отщепенцем. Белая ворона. Тем не менее, даже в таких условиях я смог найти для себя двух друзей.

Насмешка судьбы или же нет, но одним из них стал обычный дворник по имени Бетал. Он частенько помогал разогнать детвору вокруг, когда они пытались одолеть меня толпой.

Вторым другом, точнее подругой, оказалась жертва таких же избиений. На тот момент мне исполнилось десять лет, а Альяне девять. Так вышло, что я не нарочно влез в их разборки и защитил её. С тех пор она всюду таскалась за мной.

А несколько недель спустя случилось то, что навсегда изменило мою жизнь.

Ту ночь я помню отчетливо. Пасмурный, промозглый, слегка снежный и невероятно кровавый день. День ошибки. Именно тогда я видел подругу в последний раз. Сейчас я понимаю, что она пыталась что-то донести до меня тогда. Что-то очень важное. Это читалось в её изумрудных глазах. Но дети… дети рассуждают иначе. Вот и я по наивности расценил посыл приставучей девчонки по-своему.

Ну а поздней ночью весь детский дом поднялся на уши из-за нарастающего массового девичьего крика. Виной переполоха оказалась смерть.

Ужасная смерть маленькой девочки по имени Альяна.

Каждую ночь перед глазами я вижу залитое кровью, распластавшееся и изломанное детское тельце. До самого конца я не мог поверить в увиденное. Затравленная и загнанная в угол малышка покончила с собой спрыгнув с десятого этажа.

Лишь позже я узнал правду такого поступка.

Вот только не все дети в ту ночь кричали и плакали. Были и те, кто смеялся и насмехался… над смертью безобидной крошки.

Тогда-то десятилетний малец не совладал с эмоциями. Тогда впервые проклятая кровь возобладала над разумом. Нечто чужеродное и неизвестное поглотило душу без остатка, а дарованная с рождения мощь обернулись против хозяина.

Пришел я в себя на заснеженной детской площадке стоя над тремя изуродованными телами, а под перепуганный вой сирот напрочь бледный старик-дворник всеми силами пытался оттащить меня от троицы мёртвых шестнадцатилетних ублюдков, которых я забил до смерти голыми руками в состоянии неистовства. Тех самых ублюдков, которые насмехались над смертью маленькой невинной крохи.

Вместо одной смерти в ту ночь произошло сразу четыре, но оплакивал я только одну.

Законы Ярвирской империи суровы. Суровы для всех. За убийство полагается жестокая кара, а за три, как минимум пожизненная каторга либо смертная казнь. Ребенок не был исключением. Тем не менее, ни кара, ни пожизненная каторга, ни смертная казнь не явили себя. Вместо этого пару часов спустя на пороге приюта замаячил силуэт Власова собственной персоной.

А через десять минут я заключил сделку с дьяволом на долгие тринадцать лет.

На что не пойдешь ради спасения жизни…

– Давай же, Эльза… вперёд, – просипел я затихающим голосом, а по подбородку и груди заструились обильные сгустки крови. – Ты давно хотела… Выслужись перед тем скотом. Но знай одно… Я ненавижу его… Ненавижу тебя… Ненавижу синдикат… Ненавижу то, чем занимался… Я ненавижу всё вокруг… Я ненавижу… даже самого себя…

– Уже неймется сдохнуть? – пуще прежнего расхохоталась убийца, а каждый её шаг отсчитывал секунды до смерти.

– Собаке собачья смерть… – откашливаясь собственной плотью, обнажил я зубы в окровавленной усмешке.

Надеюсь, я смогу увидеть своего папашу и мамашу, если они не подохли. Может на том свете получится отчихвостить их?

– Давай… Мне не терпится… попасть на тот свет… – совсем тихо прошелестел я, погружаясь во тьму. – Встречусь с подругой… Попрошу прощения. Надеюсь, она… выслушает меня… Я перед ней виноват… Очень виноват…

Скоро увидимся, Альяна.

Но ни через секунду, ни через две и даже не через три, выстрела не последовало. Внезапно пришло осознание, что тошнотворный запах крови и дыма сменился едкой вонью горелой плоти, шаги Эльзы остановились, а затем сделав невероятное усилие и разлепив веки, я шокировано застыл.

Однако шокировано застыл не только я, но и убийцы.

– Это что… такое? – неверяще прошептала стерва, медленно ретируясь и наблюдая за непонятным явлением. – ВСЕМ НАЗАД! ЖИВО! ОН РЕШИЛ СЖЕЧЬ СЕБЯ!

Что за…

Неизвестное густое черное пламя полностью поглотило левую руку с реликвией, и перекинувшись на тело, стало распаляться сильнее. Иссиня-тёмный огонь заплясал по стенам и заполонил половину холла. Неукротимая стихия пожирала всё, до чего могла добраться.

Сознание накрыла ни с чем несравнимая огненная пытка. Я чувствовал умопомрачительную боль от пламени, вдыхал запах собственной палёной плоти. На глазах кожа слоями опадала вниз обычным пеплом.

Волна агонии казалась бесконечной. Хотелось вопить, но огонь попал даже в глотку, а перед падением во тьму, изо рта вырвался затихающий полубезумный хохочущий хрип:

– Ха-ха… Жаль…Ха-ха… Жаль… что… не на своих… Ха-ха… условиях…

Не знаю сколько я пробыл в темноте, но отчетливо ощущал невыносимую боль, которая сопровождала на всём протяжении пребывания во мраке.

Агония. Чернильная тьма. И пугающая пустота.

Однако стоило бесконечной пытке прерваться и отступить, как практически сразу в уши ворвался ожесточенный лязг оружия, нос уловил знакомый запах свежей крови, а чей-то бесцеремонный кровожадный рёв ознаменовал о начале череды новых проблем:

– УНИЧТОЖИТЬ! УНИЧТОЖИТЬ ВСЕХ…

Глава 2
Из огня да в полымя…

Не пошевельнуться…

Не оглянуться…

Не вдохнуть живительного воздуха…

Получалось только беззвучно кричать…

Испепеляющую боль я ощущал каждой клеточкой организма после провала в бездонную пустоту. Неизвестная сила сгустившегося сумрака сковала ужасающими путами тело, либо то, что от него осталось, а мерзкая и отвратная вонь собственной тлеющей плоти стала извечным спутником наравне с неутихающими мучениями. Складывалось впечатление, что в бесконечном мраке я провёл не один десяток лет, если не столетий, но организм отчетливо твердил, что миновало всего несколько томительных мгновений.

К добру это было или к худу, но из непроглядной чернильной тьмы вдруг раздался отчего-то раздраженный и отрывисто-могильный шепот:

– Старьё… Ржавый металлом… Барахло… Рухлядь… Хлам…Так меня еще… никогда… не… называли…

Из-за воздействия неизвестного голоса и постоянной агонии мысли стали путаться сильнее. Тело и язык по-прежнему отказывались подчиняться, а истощенное пыткой сознание стремительными темпами глубже погружалось в небытие.

Мириада… сраных… бед! Что… за…

– Выносливый обладатель попался… Абсурд какой-то… Придётся постараться…

Прежде чем я полностью потерял себя и отключился, недовольный шепот изменился на заинтересованный и слегка растерянный:

– Хм… Странно. Откуда на нём столько… ограничений? Впервые такое вижу…Что за ходячая печать попалась?..

* * *

За двадцать три с лишним года случались разные пробуждения. От вполне обыденных до дерьмовых. Чаще всего из-за моей крови бывали только дерьмовые. Да и чего ожидать от закоренелого преступника, который полжизни отдал службе синдикату?

В том-то и дело, что ничего… В смысле ничего хорошего. Конец у людей подобных мне вполне закономерен – жуткая и безвременная кончина.

Но честно признаться такого пробуждения как сейчас на мою судьбу не выпадало. Всё в корне отличалось от уже известного. Внутри сформировалось четкое понимание, что миновало всего несколько мгновений после схватки в отеле и… моей смерти?

Тем не менее мозг продолжал вяло мыслить, но всё сводилось… к пугающей пустоте.

Правда, пробуждение перечеркнуло столь пугающую пустоту.

– УНИЧТОЖИТЬ! УНИЧТОЖИТЬ ВСЕХ…

Именно воинственные крики заставили живо разлепить свинцовые веки.

Первое, что удалось лицезреть – это собственные окровавленные руки и ноги. Все конечности страшно дрожали и упирались в жуткий кровавый ручей перед лицом.

Вот же х-о-о-о-лера! Мать вашу, это еще что?

Я видывал многое. Видел смерть. Видел, как уничтожали людей скопом. Видел начало массовых вооруженных конфликтов, ведь порой приходилось лично подготавливать почву под их старт. Видел геноцид враждебных Ярвиру народов. Но то, что открылось взору выходило за любую цивилизованную грань…

Бойня! В округе царствовал могильник. Десятки обезображенных трупов заполонили собой небольшое гористое ущелье. Исковерканные, изуродованные, разорванные, переломанные и рассеченные тела, а также куски человеческой плоти и конечности были разбросаны повсюду, куда не кинь взор.

– Чт… об… я сд… ох… Како… го хе…

Вместо отборной ругани из глотки вырвались нечленораздельные хрипы.

Ирззу распутницу мне в жены! Что за безумная вакханалия?

Яростные вопли, рёв воинственных глоток и звуки битвы с нарастающей силой ударили по барабанным перепонкам, словно бой гремел у самого уха.

Голова невольно дёрнулась в сторону звуков и мутным взором я стал наблюдать за происходящим. Объяснение окружающей резни и могильника вокруг пришло практически сразу.

Воины в отменном диковинном снаряжении ярко-синего оттенка в слаженной манере добивали горстку людей в черно-серых одеяниях. Эта горстка всем видом напоминала обычных бродяг. Качество экипировки и количество сил двух противоборствующих сторон не поддавалось сравнению. Львиная доля погибших принадлежала тем самым бродягам, среди которых я и пришёл в себя.

Чем больше я наблюдал за происходящим зрелищем, тем сильнее сознание одолевали противоречивые мысли.

Доспехи. Одежда. Оружие. Местность. Мертвые. Всё это вызывало едкий диссонанс и не клеилось с тем, что я знал и видел ранее.

Мириада сраных бед! Это ни хрена не Империя и точно не Тарция. Что со мной вообще случилось? Где я нахожусь, мать их? Где эта стерва со своими устранителями? Какого причиндала я еще жив? Зар-р-р-р-аза! Твою собачью жизнь, Влад! Поднимай задницу! Крови, что ли, никогда не видел? Понятия не имею, как я тут очутился, но пора валить.

– УНИЧТО… ЖИТЬ… АХХЕС… КИХ… ВЫРО… ДКОВ…

– ОТ… СТУПАЕМ… НУЖ… НО… ПРО… РВАТЬСЯ…

Из-за бешеных воплей сознание скрутил невероятный спазм агонии, а рассудок помутился. Мозги в прямом смысле закипали. Естество отчетливо твердило, что я впервые слышу данный язык, но подсознание рваными обрывками переводило часть сказанного против воли.

Не поторопишься… умрешь!

– Да что за… Аргх! – гортанный тошнотворный хрип из горла вырвался самопроизвольно. – Что за… хрень… со мной… творится?

Клин дал слабину и спасение пришло откуда не ждали. Нутро мгновенно оказалось под властью родной и неконтролируемой злобы и раздражения, как глаза налились кровью из-за обрушившегося наваждения, а тело повинуясь звериным инстинктам выпрямилось.

Итог раскинувшегося перед глазами кровопролития подходил к закономерной развязке. От черно-серых бродяг осталась дюжина, их почти оттеснили к глухому краю ущелья. На стороне цветастых преобладало как минимум сорок душ.

Вступать в схватку в моей ситуации являлось несусветной глупостью. Сейчас необходимо, как можно скорее покинуть это место, привести мысли в порядок и разобраться в случившемся.

Наметился кратчайший путь для отступления. Один выход из ущелья являлся свободным.

Однако стоило сделать один единственный шажок в сторону, как уготованные планы накрылись бадьей с дерьмом. У судьбы вновь сформировалось собственное мнение на мой счёт.

– ТАМ! ПОЗАДИ! ЕЩЕ ОДИН! – раздался сочащийся небывалой ненавистью рёв из гущи цветастых. – Из первых рядов отребья кто-то выжил! Добейте остальных. Уцелевшим займусь сам… Видимо крепкий ублюдок попался…

Яростные выкрики уже не так усердно резали сознание. Впрочем, из-за прозвучавших слов и без того расшатанный эмоциональный клин, который весьма хлипко сдерживал мою неуравновешенную натуру в узде в очередной раз начал давать слабину.

Чего? Мне послышалось? Это я-то отребье? Я ублюдок? Кому там жить надоело?

Ни один из «цветастых» вояк не вздумал шелохнуться и судя по царствующей дисциплине подобное могло значить только одно. Горлодёр как минимум их командир. Сила здравомыслия перевесила вспыльчивую натуру и заставила сделать шаг прочь, но дальнейшие события слились в единую гамму, где приходилось мириться с неуклонно растущим непониманием происходящего.

Протест сработал мгновенно. Даже в столь ветхом состоянии тело обратилось к оборонительным рефлексам, а зазвучавший слева знакомый слуху свист ни с чем невозможно спутать.

Первый шаг.

Второй.

Третий.

Четвертый.

Пятый…

Каждый проделанный шаг, сопровождался хаотичным уклонением от несущихся в мою сторону ножей. Причем трупы и кровавый песок изрядно мешали в передвижении. Невзирая на все тяготы боя, цепкий взгляд был направлен только на рванувшего ко мне воина, который на всём ходу неустанно продолжал посылать в мою сторону злополучный металл.

Чем дольше я наблюдал за движениями незнакомца, тем серьёзней становилась физиономия. Навстречу мчался высокоуровневый боец. Скорость, выносливость, сила, ловкость. У «цветастого» всего имелось в достатке. Странные кожано-латные доспехи, что полностью покрывали тело и закрытый шлем совсем не стесняли манёвров. Сотню метров он преодолел за пяток секунд находясь в полном боевом облачении и во всеоружии. К тому же неизвестный всячески продолжал разбрасываться кинжалами. И делал это достаточно метко и выверено.

Краткий анализ выдался неутешительным. О бегстве можно забыть. Уйти спокойно он не даст. Помимо же данного хмыря есть еще неполный отряд за его спиной.

Мириада сраных бед! Что за дерьмовый день?

– Надо же! – рассмеялся возбужденно он, с явным удивлением наблюдая за тем, как смертоносная сталь промелькнула в сантиметрах от моего лица и груди. – Верткий аххеский ублюдок! Теперь понятно, как ты выжил… Наконец-то попался хоть кто-то достойный в этой дыре…

За кого меня принимает этот мудозвон?

Замешательства стало больше, когда себе на потеху тот откинул в сторону щит и сбросил на ходу шлем, из-под которого показалось совсем юное мальчишеское лицо с густой копной черных волос. Сопляку на вид было не больше шестнадцати или семнадцати лет.

Казни сущее, Ярвир! Только не говорите, что придётся сражаться с ребенком?

– Проклятье! И за что…

Все слова и домыслы отошли на второй план. Мелкий прыщ преобразился в скоростную комету. Во время рывка тот успел обнажить своё главное оружие, которое напоминало хопеш или же шотел, оказавшись в метре от своей цели восходящим ударом снизу-вверх попытался рассечь меня от бедра до самого плеча.

Затылок засаднил знакомой болью, а активация протеста заставила действовать. Мимолётной искры хватило, чтобы понять, что сопляк всеми силами старался прикончить своего оппонента.

Удар являлся выверенным, точным и… отработанным. Он наносит его не впервой. Одному Ярвиру известно сколько жизней отнял мальчишка таким незатейливым способом.

Раз так, то и сам сдерживаться не стану…

Тело тотчас обратилось к оборонительным рефлексам и с молниеносной скоростью ускользнуло от размашистой атаки юнца. Хопеш промелькнул в смертельной близости от плеча, отчего нахмурившаяся физиономия сопляка выразила непонимание.

Успешным уклонением удалось разорвать дистанцию, потому как обратное движение противника несло ничуть не меньше вреда. На несколько томительных секунд мелюзга обратился смертоносной воронкой. Чем дольше длился бой, тем быстрее распалялся цветастый.

Ускользать от размашистых выпадов клинка получалось в последний миг. Иначе попросту не выходило. Мальчишка не давал ни единого шанса поступить по-другому. Не знаю куда я попал, но невзирая на его юный возраст передо мной находился отменный воин. Возможно, гений.

– Дай… Мне… Уйти… И… Я… Никому… Не… Причиню… Вреда…

Не знаю почему, но под действием эмоций слова вырвались самопроизвольно изо рта. Причем сделали они это отрывисто под рассекающий звон клинка, который сопровождались моими вёрткими уклонениями.

Мгновение спустя я осознал, что говорю на непонятном языке, отчего горло болезненно и неприятно запершило. Заслышав мою реплику, мальчишка замедлился, а его распалившаяся во время боя гримаса выказала озадаченность. Из-за его промедления во второй раз удалось полностью разорвать дистанцию.

– Архаика?.. – задумчиво вопросил тот, и впервые с начала схватки внимательно оглядел меня с ног до головы. – Откуда такой плебей, знает язык голубокровных? Он известен немногим. Из какого ты дома? Почему до сих пор жив?

Архаика? Это еще что за хрень?

Адреналин струился по венам запредельными порциями, сердце стучало словно после марш-броска, а шум крови в ушах сбивал со здравых мыслей.

– Дай… Мне… Уйти… – повторил четко я, сдерживая эмоции из последних сил и медленно поднимая на него раскрасневшиеся глаза. – Если… хочешь… жить…

– Оглянись по сторонам! – заливисто рассмеялся юнец. – Ты угрожаешь в такой ситуации, так еще и не желаешь отвечать. Использовать архаику имеет право только высшая знать, – презрительно прошипел он, словно получил от меня пощечину, попутно с этим медленно вынимая ножи из перевязи на плече. – Вижу, законы для тебя не писаны, аххес. Но раз ты находишься среди такого сброда, то значит дом тебя списал. Странно, что не убили и позволили жить. Но тебе же хуже. Голубокровных я еще не убивал, – осклабился злорадно он. – Отец обрадуется, если я принесу ему голову благородного. И плевать, что ты ниспадший. Теперь… просто сдохни!

Первыми в ход пошли метательные ножи, а следом рванул в сторону и их хозяин. Нас разделяло около пяти метров. Пройдет не больше секунды и парень вновь обратится вихрем, но…