Текст книги ""Фантастика 2026-147". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Андрей Земляной

Соавторы: Елена Кароль,Евгений Шалашов,,Максим Шаравин,Владимир Зингер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 174 (всего у книги 334 страниц)

Глава 11

Что ж; такое чувство, словно это конец.

Старик Октябрь так долго и задорно расписывал, насколько власть Зиминых держится на обладании шахтами, как на трёх китах, что становилось ясно: если отнять у Зиминых эти самые шахты, им крышка. А следом за сильнейшим из Светлых кланов посыплются и остальные. Словно последний уровень в сложной игре. Пройди его – и ты победил.

Колонна машин неслась по пригородной дороге; по обе стороны от трассы располагались сосны, и свежий хвойный запах бил в раскрытое окно.

Хорошо устроились, Зимины. Вдалеке от городского гама и шума, от выхлопов. Приятное местечко… а главное, неожиданное. Сколько раз я здесь бывал – и не сосчитать. Кто бы мог подумать, что я буквально ходил по сверхсекретным шахтам Серебряного Янтаря!

Если Зимин не соврал, то шахты располагались под пляжно-курортным комплексом-заповедником «Волна».

Хочешь что-то спрятать – спрячь на виду, да?

Комплекс «Волна» принадлежал Зиминым, но был не из тех закрытых дорогущих пляжей, куда пускали только отпрысков аристо, «золотую молодёжь». Такие местечки во владениях Зиминых тоже были – и к ним вечно было приковано внимание любопытных папарацци или ищущих взятки копов. А «Волна»… что «Волна»? Ни первым, ни вторым ловить здесь было нечего. Обычный простой санаторий для простых людей, ничего интересного.

По словам Октября, вывоз янтаря был замаскирован под вывоз мусора, внешняя охрана шахты – под персонал санатория и пляжных спасателей, ну и так далее по списку. Удобно, что спорить. Никогда бы не подумал искать шахты здесь.

Был, однако, в хитром плане Зиминых один просчёт. «Волна» располагалась за городом, в северном пригороде, где у них было не так уж много территорий и недвижимости. А значит, подкрепления им ждать неоткуда – кроме, собственно, охраны шахты, никого нет.

Машина завернула; мы ехали впереди колонны, и потому именно нам открывался самый лучший вид. Из-за лесного массива показалось здания, освещённое множеством огней. Это ещё не «Волна», это один из соседних дешёвых клубов, коих тут великое множество. Зазвучала бодрая танцевальная попса среднего пошиба, слегка перекрываемые ей нетрезвые выкрики… Кажется, несмотря на поздний час, отпускная жизнь здесь была в самом разгаре.

– А что, – Славик, вальяжно закинув руку на спинку сидения Эрики, улыбнулся. – Выглядит неплохо. Может, сходим сюда после того, как сделаем работу?

Эрика не успела ответить – из рации, которую я поставил перед собой, на приборную панель, донёсся голос Кавадзаки:

– Приём, глава. Всё идёт по плану, группа прикрытия выдвинулась. Пятнадцать минут до прибытия.

Я глянул в зеркало заднего вида; ага, несколько фургонов отделились от общей колонны и свернули на дорогу поменьше.

Превосходно.

Эти ребятки атакуют все прочие немногочисленные точки Зиминых в этом районе, начав свою атаку синхронно с нами. А ещё пять минут назад мы начали атаку на все точки Зиминых в южной части города, чтобы оттянуть туда всех их свободных людей и дать нам больше времени на успех.

Разумеется, туда отправились наши «новички», завербованные полтора часа назад, а также прочие ребята, которым не было особого доверия. Они не знают практически ничего и уверены, что это просто обычная драка за власть в городе. Меньше знают – меньше смогут выдать.

А вот проверенные ребята – опытные Тёмные, люди Дэна (из тех, что не предали и не ушли, когда всё было плохо) прямо сейчас направляются штурмовать курортный комплекс «Волна» и шахты Зиминых.

И я вместе с ними.

Дэн и Кавадзаки тоже вызвались с нами, несмотря на обильные раны, которые было ещё лечить и лечить. Что ж, я не спорил – пусть координируют действия двух колонн. Алиса, по крайней мере, осталась в штабе и направляет нас оттуда.

Мелькали санатории, дискотеки, пляжи и бары. Если кто и заметил наши стремительно несущиеся колонны, то вряд ли успел понять, что происходит. Я глядел в окно, ощущал на лице свежий вечерний воздух и улыбался.

– Одна минута до прибытия, – заговорила вновь рация голосом Кавадзаки. – Всем приготовиться.

– Превосходно, – отозвался я, подняв рацию. – Первая машина готова. Остальные?

– Вторая готова! – донеслось из рации.

– Третья готова!

– Четвёртая…

Все готовы.

Впереди показались большие ворота; а вот и «Волна».

Начинаем.

В будочку охранника полетели водяные стрелы; одна за другой, они обрушивались на неё, производя много шума, но не нанося особого вреда.

Мы неслись вперёд, не сбавляя скорости.

А затем туда же врезался здоровенный огненный шар.

Взрыв!.. Выброс пара от всей набравшейся воды буквально разнёс будку охранника в щепки вместе с самой охраной.

А мы, точно подгадав момент, на полном ходу протаранили ворота – и понеслись дальше.

– Юху! – заорал Славик. – Тёмные Сила!

Я хотел было заткнуть его, но Эрика меня опередила.

– Вот именно! – завопила она тем же тоном.

Ладно, пусть радуются. Кажется, все были в предвкушении громкой победы и того, что последует за ней.

Скрипнув колёсами, машина вильнула влево – а выехавший из-за неё уже другой фургон, побольше и потяжелее, влетел прямо на ресепшен санатория, пробив тонкую стенку. Крики, шум, треск… Из машины повалили Тёмные; за ними начали появляться из товарищи их других фургонов…

Оставаясь в машине, я огляделся по сторонам. Выстрелы и магические снаряды свистели по сторонам, ничего не понимающие люди валили в двери и окна, стараясь убраться подальше. Это отдыхающие, конечно: персонал «простого санатория» тут же ощетинился оружием и принялся давать отпор.

Вот только сил им явно не хватало; мы всё рассчитали. К тому же, охрана Зиминых совершенно не была готова к внезапному налёту, и эффект неожиданности давал нам огромное преимущество.

Пять минут громкой пальбы, и всё было кончено; тогда, покинув машину, я вошёл в главное здание.

…согласно словам Октября, в здании санатория «Волна» есть три входа. Первый – для отдыхающих, второй – для персонала санатория, и третий – тоже для «персонала», только уже относящегося к шахте.

И на каждом, разумеется, полно охраны. Что ж, когда атакуешь объекты вроде этого, важно начать штурм всех входов одновременно.

– Приём, – на сей раз рация заговорила голосом Алисы. – У второго и третьего отрядов всё в порядке, у вас?

Ага. Значит, и отряд Дэна, и отряд Револьда Кира справились со мной задачей. Я глянул на часы; в график укладываемся.

– У нас тоже всё отлично, – отозвался я. – Скажи, пусть переходят ко второй фазе.

…было ли у нас и правда всё настолько отлично? Я не знал, и в глубине души сильно переживал. Да, это решающий бой; да, победа в нём будет означать крах Зиминых. Но ведь этот бой ещё нужно выиграть. Мы прошли только внешнюю охрану, а что там внизу…

Но показывать волнение было нельзя. Я – лидер, я глава Тёмного Культа, а глава всегда должен оставаться уверенным и невозмутимым. Запаникую я – запаникуют все, и тогда дело дрянь.

К тому же, рядом Кавадзаки – человек, который точно не оценит, если я начну волноваться и нервничать вслух. А вот и он, кстати.

– Пошли, – кивнул я азиату; тот тоже держался позади, не принимая участия в бою, но контролировал всех и вся тут. – Дэн и Револьд уже начали.

…а дальше начался путь вниз. Вначале – в подвал, через остатки наземной охраны; оттуда ещё ниже, в саму шахту. Октябрь не соврал, сообщив мне и о количестве охраны внизу и наверху, и о секретном входе в тоннель, ведущий прямиком в шахту. Прямо сейчас через основной вход, оттягивая на себя большую часть охраны, прорывался Дэн. Мы же спускались через, так сказать, «чёрный вход», чтобы Зимины окончательно зависли и потеряли способность сопротивляться.

Впрочем, самый верный способ лишить врага способности сопротивляться – это уничтожить его физически. Чем мы и занимались. За последние неделю-полторы мои ребята поднаторели в уничтожении Светлых и вспомнили, какими должны быть Тёмные, и сейчас я видел, что это время прошло не зря.

«Мои ребята». Да уж. Я улыбнулся, наблюдая за тем, как они расстреливают зиминскую охрану и с боем прорываются к шахтам. Судя по звукам, Дэн и Револьд где-то отстали, и мы спустились ниже всех – основной шум был именно здесь.

Быстро же я начал называть Тёмных «своими ребятами». Смешно даже вспомнить, как я боялся их в самом начале.

Итак, мы уже почти внизу, охрана кончается. Ещё немного, и шахта будет наша, а вместе с ней и власть в городе.

Что будет дальше? Не знаю пока. Наверное, попытаюсь навести новые порядки, выкину пинком дядюшку Больжедора из кресла мэра, куда он уже почти усадил свою тощую задницу, да и с остальными Грачёвыми разберусь. А потом… усядусь на трон и буду править всем этим себе в кайф.

Уж не знаю, о такой ли жизни я раньше мечтал, но сейчас уже в любом случае поздно что-то менять.

– Глава, – сообщил Кавадзаки, двигаясь чуть впереди меня; Славик и Эрика шагали рядом, охраняя меня от возможной атаки. – Мы почти на месте.

– Вижу, – согласился я. Судя по всему, это помещение, которое Октябрь описывал как склад только что добытой руды с Янтарём, ниже только шахты и практически никакой охраны. То есть —мы победили. Шахта уже наша, только бери её и укрепляйся…

Что-то было не так.

Абсолютно пустой склад. Никакой руды, никакого оборудования. Вообще ничего.

Лицо Кавадзаки вытянулось; Славик и Эрика тоже заоглядывались… а у меня в руках внезапно заговорила рация.

– Первый отряд, что у вас происходит? Первый отряд! Ответьте! Не могу связаться со вторым и третьим отрядом…

Что-то определённо не так.

Ответить Алисе я не успел; хлопнули двери, застучали шаги – и на пороге пустого склада (какое, если вдуматься, удачное место для ловушки) появилась она.

Если честно, в первые несколько секунд я даже не узнал девушку, стоящую передо мной. Я помнил её достаточно миловидной, даже симпатичной, сейчас же передо мной стояла… я даже девушкой её не мог назвать. Исхудавшее почти до скелета, неровно остриженное существо со впалыми глазами, бледной кожей и совершенно безумным взглядом.

А потом Снежана Зимина заговорила.

– Ты… правда думал, что я настолько жалкая? Всерьёз считал, будто я… я…

Она как будто сбилась с мысли и не закончила фразу, но глаза так и впились в меня, полные чистой, не разбавленной никакими иными эмоциями ненавистью.

За её спиной прибавлялось народу. Рядом с Зиминой вставали тяжеловооружённые люди, и я не сомневался, что там, снаружи, их ещё больше. Эти ребята отлично знали, кого ждать, в отличие от растерянных охранников наверху, и были готовы к встрече с нами.

А мы к встрече с ними?

– Макс Грачёв, – выплюнула Зимина, едва не брызжа слюной от ярости. – Х-хватит. Ты замахнулся на то, чего тебе не осилить, и я прекращу это…

Мы с Кавадзаки и остальными переглянулись. А злодейскую речь толкать обязательно?

Но, говоря откровенно… дела плохи. Нас здесь мало. В какой момент остальную половину отряда отрезали от нас так, что мы не заметили, где они теперь? Что с остальными двумя отрядами? Не знаю, сумел ли Октябрь каким-то образом нас ждать, или просто Зимины знали, что мы явимся сюда, рано или поздно, но…

–…и тебе конец, – подытожила Зимина, вторя моим мыслям. – Хана. П****ц. Крышка. Слышишь, мразота?

Она упивалась этим моментом, а я её подчинённые стояли и ждали, пока «босс» насладится своей местью.

Мои люди, по счастью, не были так глупы.

– Хватит, – скомандовал я. – Вперёд.

…стояние прекратилось за какую-то долю секунды. Первым вперёд рванулся Славик, но тут же грянул залп выстрелов. Четыре оторванных пальца Славика взлетели в воздух, а дальше началась полная неразбериха.

Меня заслонил Кавадзаки; он размахивал в воздухе чем-то, похожим на небольшую рельсу – и где он только её взял? – а рядом быстро перемещались Эрика и Славик (лицо перекошено от боли, отстреленная рука повисла).

–…один шанс всё вернуть, всего один! – орала Зимина, перекрикивая пальбу, треск огненных шаров и прочие звуки боя. – У меня был только шанс! Но ты, мудила, сам принёс мне его на блюдечке с голубой каёмочкой…

– Босс, дело плохо, – не обращая внимания на эти разглагольствования, сообщил Кавадзаки мне на ухо. – Их тут больше, они лучше вооружены, а мы в тупике…

– Сам вижу, – отозвался я.

Чёрт. Узнать бы, что с остальными двумя отрядами… хотя, если Алиса не может выйти с ними на связь, всё и так понятно. Чёрт, чёрт, чёрт! Я чувствовал себя тупицей, идиотом, которого с лёгкостью заманили в расставленную ловушку… почему я этого не предусмотрел?

Ладно, хватит ныть и жалеть о том, что сделано. Нужно сообразить, что можно сделать дальше!

Выстрел – и сбоку от меня упал один из наших бойцов; затем ещё один… мы несём потери, и каждая секунда боя уменьшает наши силы. Нужно что-то мощное, что переломит ход схватки – и это что-то нужно прямо сейчас!

И я отлично знал, что бы это могло быть.

Блин. Как же не хочется…

Ладно, чего уж тут.

Система, призови сюда деда.

…Архимаг появился прямо перед нами во вспышке тёмного дыма; в моей голове пронеслось, что, наверное, Каваздаки тут же узнает его (как и многие другие), и, разумеется, у Кавадзаки будут вопросы – но именно в этот момент Кавадзаки плечом закрыл меня от огненного луча – и с рычанием привалился к стене. Драка продолжалась, никто уже не смотрел по сторонам – все старались банально выжить…

Старик скрестил руки на груди и поцокал языком.

– Да что ж такое… – заметил он насмешливым голосом.

– Ты и будешь так стоять⁈ – возмутился я. – Может, сделаешь уже что-нибудь?

– Да в том-то и дело, что опять мне всё делать, – отозвался Архимаг – и взметнул руки.

Тёмные клинки вырывались из пола, стен, потолка; они пронзали солдат Зиминых, не обращая внимания на лучшую броню и защитные ауры.

– Ты-ы-ы! – взвыла Зимина. – Опять ты! Снова!

– Привет, девочка, – Архимаг широко улыбнулся. – Как поживаешь? Тебе привет от дедушки, кстати.

Вместо ответа Зимина тоже воздела руки вверх; белые ледяные шипы скрестились с тёмными клинками.

– Не так быстро, – заметил Архимаг. Тёмный мерцающий щит, возникший между нами, пронёсся по помещению, сбивая и лёд, и ещё держащихся на ногах солдат Зиминых, и её саму.

Впрочем, девчонка тут же вскочила и с яростным нечленораздельным рычанием пустила в нас другой заряд, ещё мощнее.

– Умри! Умри! Умри!..

Старик лишь снова поцокал языком; поставленный им тёмный барьер продолжал держаться, как будто усилия Зиминой не стоили ровным счётом ничего.

– Смешно, – процедил он. – Надеешься на свою Сферу, деточка?

– Как ты…

Похоже, Зимина была всерьёз изумлена тому, что купол старика не просто выдерживает её удары, а делает это с такой лёгкостью. На её лице отразилась первая эмоция, кроме гнева, за всё это время.

– Сфера, Сфера… – хохотнул старик. – Я неделю провёл в одной комнате с твоим дедом, Снежана. Он так и не понял, что именно за опыты я ставил на нём и его магическом ядре. А вот я понял всё. Вы, Зимины, теперь для меня не больше, чем пыль под ногами.

Он взмахнул рукой; тёмный вихрь прокатился по пустому складу, валя с ног и Зимину, и оставшихся в живых её людей. Девушка силилась встать…

– Не-а, – сообщил ей Архимаг. – Без шансов.

…чёрное поле развеялось. Впрочем, какое значение это имело, если враг оказался разбит в буквальном смысле слова мановением руки?

Я выдохнул. Спасены. Пускай придётся что-то объяснять Кавадзаки и другим Тёмным, пускай. Старик стоит к ним спиной, а в пылу боя, в темноте и шуме, сложно что-то заметить. Сейчас отправлю его обратно, а там…

Позади меня раздались хлопки – медленные, саркастически.

– Прекрасно. Прекрасно.

А это ещё кто? Я обернулся вместе со всеми; прямо в стене горел здоровенный проход-портал, и в нём стоял молодой и совершенно незнакомый мне парень.

– Я и не сомневался, – заметил он.

– Т-ты… – простонала Зимина; она попыталась встать, но сил хватило лишь на то, чтобы приподнять окровавленное лицо. – Опять ты… псих. Я же тебе сказала… валить со своими планами…

– Сказали, госпожа Зимина, – с каким-то по-детски печальным выражением лица сообщил он. – К моему величайшему сожалению. Но что ж!.. Я нашёл новых союзников.

Он шагнул вперёд, и следом за ним из портала вышли…

Твою ж мать. Да что сегодня за день такой?

Роблен и Вивианна старались держаться как можно ближе к своему новому покровителю (кем бы он ни был). А вот многочисленные бойцы, вышедшие вслед за ними, тут же навели пушки и боевые заклинания на остатки моего отряда.

Чёрт. Даже с Архимагом – мы слишком много потеряли. Сможет он сейчас снова вырвать нам победу?

– Никому не дёргаться, – предупредил я своих. – Спокойно, всё…

– Хватит, – резко и с какой-то брезгливой неприязнью прервал меня незнакомый парень. – Прекрати командовать тут. Ты не имеешь никаких прав на это.

–…чего? – удивился я.

– Главой Тёмных был избран Александр Эрмит, – пояснил он. – Но ты не Александр Эрмит. Ты Макс Грачёв, бастард рода Грачёвых. А вот я – я-то и есть Александр Эрмит.

Он широко улыбнулся.

– Так что кончай изображать из себя главного, Макс. Это просто… не твоё.

Тёмные уставились на меня… и я вдруг отчётливо ощутил, что они опасны для меня ровно так же, как и в самом начале. Всегда были.

Поверят они ему или мне? Могу я как-то на это повлиять, или…

Я не успел что-либо ответить; от стены отвалился массивный силуэт.

– Простите, глава, – выдохнул Кавадзаки, вытирая кровь с лица. – Лояльность главе – слишком важная вещь для Тёмных, а явившийся самозванец может всё испортить. Вы должны сказать им.

– Сказать что? – не сразу сообразил я.

– Да-да, что? – хмыкнул Эрмит; Роблен и Вивианна за его спиной напряглись. – Я тоже послушаю.

– Они должны знать правду, – нахмурился Кавадзаки, глядя прямо на меня. – Ваш секрет. Подобного бы не случилось, если бы они это знали.

Я помотал головой. Он мне предлагает раскрыть всем какие-то секреты только потому, что пришёл какой-то незнакомый хрен, и…

– Этот тип не может быть Эрмитом, – огласил Кавадзаки комнату раньше, чем я смог его остановить. – Нет никакого Эрмита. Больше нет. С самого начала глава был сам собой – нашим старым главой в новом теле.

Все ещё изумлённей уставились на меня; Вивианна с Робленом отшатнулись…

А Александр Эрмит громко и радостно расхохотался, будто ему только что рассказали смешнейший анекдот.

– Да ну? – уточнил он. – А не подскажешь, кто это тогда стоит вот нам, в центре комнаты?

Кавадзаки повернулся, кажется, впервые увидев Архимага; тот развернулся к нему лицом и помахал рукой.

…молчание, повисшее в воздухе, изумление Тёмных, сгустилось до почти ощутимого уровня.

Эрмит же, отсмеявшись шагнул вперёд.

– Хватит, Макс, довольно. Ты играл во взрослые игрушки и заигрался.

Он вытянул руку в мою сторону; на кончиках пальцев образовалось алое свечение…

Выстрел.

Последней мыслью в моей голове было…

Что ж; такое чувство, словно это конец.

* * *

Автор завёл себе телеграм-канал и теперь будет настоятельно просить вас на него подписаться в каждой главе. https://t. me/oroshitpost

Глава 12

Говорят, что находящиеся в коме люди слышат всё, что происходит вокруг них.

Уж не знаю, кто это придумал и что там слышал он. Всё, что слышал я, было лишь мешаниной отдельных звуков и воспоминаний, обрывками, словно налетевшими сразу отовсюду и перемешавшимися в самых невообразимых сочетаниях. Голос сухого нотариуса на похоронах деда, ироничные смешки Архимага, исступлённое сипение Зиминой, степенно-монотонное гудение Кавадзаки – и мой, мой собственный голос над всем этим. Я то убеждал кого-то (сам себя?), что точно знаю, что делать; то вдруг принимался доказывать обратное; то тщетно пытался что-то изменить, пустить по иному пути…

Сколько времени я провёл в таком состоянии, сказать было невозможно; судя по ощущениям – целую вечность. Голова буквально разрывалась на куски; боль не отступала ни на секунду, просачиваясь даже в болезненный бред и даже в моменты полу-сна, полу-забытья сменяясь «всего лишь» мигренью.

А затем, в какой-то момент, наступила…

Тишина.

Только тогда я смог наконец-то открыть глаза. Вернее, глаз; второй был туго замотан чем-то, и, подняв к лицу руку, я ощутил бинт, наполовину его закрывающий.

Твою ж…

Я продолжал лежать, глядя одним глазом в тошнотворно-зелёный потолок с порядком облупившейся краской. Свисающая с него единственная лампочка без люстры почти не давала света; извивающиеся пучки проводов, бегущие к ней по потолку, почему-то казались какими-то неправильными. Нереальными.

Впрочем, не больше нереальными, чем я сам.

Вот это да. Поверить не могу, что я выжил.

Секунды шли, а тишина оставалась тишиной; единственным звуком на фоне было монотонное шипение включенного телевизора, по экрану которого бежал «белый шум», и мои мысли вторили ему. В попытке хоть как-то привести их в порядок и осознать, что происходит вокруг, я поморщился (это отдалось болью в лице) и чуть-чуть приподнялся.

В общих чертах я помнил, что произошло – в смысле, что случилось, когда тот парень выстрелил в меня – но вот детали почему-то ускользали из памяти. Кто был там со мной, что мы там делали?.. Кажется, пытались что-то захватить, но у кого… с кем…

Зато я отлично помнил – даже не помнил, а продолжал переживать – это чувство. То, что я испытал, когда понял, что проиграл, окончательно и бесповоротно, и жить мне осталось несколько секунд.

До сих пор не верится, что это оказалось не так.

И сколько же времени с тех пор я тут провалялся? Конечно, «изнутри» кома казалась мне бесконечной пыткой, в которой я провёл годы и годы. Но… морщин на собственных руках я что-то не наблюдаю, а значит, в реальности всё не так драматично.

Морщась от тянущей, остаточной боли, я принялся ощупывать себя. Что ж… вроде никаких пропитанных кровью ран пальцы не нащупали, ссадины помельче зажили начисто, а значит, какое-то время всё-таки прошло. Ощупав лицо, я пришёл к выводу, что основательно зарос щетиной, но всё-таки полноценной бородой в стиле Робинзона Крузо не обзавёлся.

Так сколько?..

Три недели? Месяц? Понятия не имею, сколько нужно времени, чтобы зажил прямой выстрел в голову; обычно после такого не выживают.

Впрочем, это без расчёта регенерации, доставшейся мне «в наследство» от Архимага. Сколько я восстанавливался с ней, для меня такая же загадка, но очевидно, что она сыграла свою роль.

Приподнявшись на руках, я с усилием сел на кровати – и тут же тихо застонал; движение вернуло разом головную боль, и пришлось выждать, пока она не утихнет, прежде чем двигаться дальше.

И тем не менее, когда через пять минут я встал на ноги, то удержался. Не рухнул, а смог, пусть и через головокружение, начать двигаться, на ходу кое-как привыкая к болезненным ощущениям при каждом шаге.

Ерунда, бывало и хуже. Сейчас гораздо важнее понять, где я. И – как отсюда выбраться.

…комната, в которой я лежал, была крохотной и тусклой. Кроме кровати, телевизора и пары стульев здесь не было практически ничего. Да уж, больше похоже на камеру в каком-то подвале, чем на больничную палату.

Одно и понятно: кому и зачем было бы лечить меня в палате? А это, судя по всему, подвал и есть; не под женским общежитием (кто бы мог подумать, что я стану вспоминать о нём с ностальгией?), а какой-то другой, куда теснее.

В небольшом высоком окошке всё было белым-бело; кажется, снаружи лежал снег. Вот чёрт… сколько всё-таки я здесь пролежал?

Дверь подвала была слегка приоткрыта, и оттуда тянуло холодным воздухом. Похоже, никто даже не озаботился тем, чтобы запереть её. Ха. Подсосы Эрмита (фамилия резко всплыла в голове вместе с небольшой долей воспоминаний) небось думали, что я ещё долго не проснусь?

Ну а вот я проснулся. Проснулся… и стою посреди своей «тюрьмы», пытаясь понять, что же мне делать.

Лестница, ведущая наверх из подвала, пуста, но что дальше? В здании – чем бы оно ни было – наверняка есть люди Эрмита, и пока я не пойму, насколько всё плохо, лучше туда не соваться. Попытаться покинуть дом, не попавшись им на глаза? Звучит красиво, вот только как далеко я уйду? Ослабленный после долгой комы, по снегу, одетый в… кстати, а во что я там одет?

Что ж; из одежды на мне только тонкие матерчатые штаны – и куча бинтов как модный аксессуар. А ещё я босиком; самое то для прогулки по сугробам.

Тем не менее, оставаться в подвале и дальше не было никакого желания. Ладно, что я теряю? Если попадусь, то меня просто вернут сюда же, а так – худшее, что могло случиться, уже и так случилось.

Пошли.

Медленно, аккуратно переставляя ноги, я двинулся к двери… когда в какой-то момент что-то хлёстко ударило меня по лодыжкам – и коротко, но громко затрещало.

Блин; всего лишь запнулся о шнур от телевизора, вырвав его из розетки. Я машинально обернулся к погасшему экрану… и вздрогнул, увидев себя.

И как я не заметил здесь это зеркало раньше?

Так же медленно подойдя к нему, я тронул рукой бинт, закрывающий половину лица и две трети груди; как же всё-таки сильно эти повязки меняют облик человека – в первую секунду я даже сам себя не узнал.

Но, наверное, не так сильно, как то, что под ними?

Поколебавшись пару мгновений, я принялся осторожно разматывать бинты у себя на голове.

…в первую секунду, увидев пустую дыру на месте левого глаза, я замер. Вокруг глазницы располагались уродливые незажившие шрамы, но даже они меркли рядом с… этим. Твою ж мать.

А впрочем, почему нет? Я выжил, и это само по себе удивительно. И раз уж я умудрился как-то выжить, то потерю глаза можно будет и потерпеть. Неприятно… но не смертельно.

И, разумеется, это долг, который следует… взыскать.

Чёрт. Даже странно, что я ещё думаю об этом – после того, как Эрмит меня чуть не прикончил; после того, как лишил всего… Мне бы сейчас думать о выживании, а в голове почему-то долги.

С другой стороны, на то, чтобы получить всю свою власть, мне потребовалось не так много времени. Конечно, там было несколько удачных совпадений, но если Система при мне, то почему бы не попытаться…

Кстати, об этом.

«Система, покажи статус», – приказал я.

Перед единственным глазом замерцало – странно, раньше так не было! – и спустя секунды три в воздухе повисли буквы.

[ ОШИБКА! ]

[ Состояние тела: критическое. ]

[ Состояние души: критическое. ]

[ Отображение информации невозможно. ]

Какого ещё?.. А вот это уже посерьёзнее какого-то там глаза. Система была моим единственным козырем, единственным шансом на… вообще хоть что-то. Начиная от мести и заканчивая нормальной жизнью.

«Отобрази доступных дедов!» – затребовал я, но безрезультатно. Передо мной маячили те же самые буквы, ничего и не думало меняться.

Ну зашибись. Оглянувшись по сторонам, я приподнял один из ссохшихся стульев – и что было силы шибанул им по зеркалу. Звон; осколки посыпались на пол.

Подобрав один из них, я обмотал его основание снятым с головы бинтом; теперь его можно было как-то держать в руке.

Я покрутил в руке импровизированное оружие. Не Система, конечно, но хоть что-то.

А теперь – идём разбираться со всем этим дерьмом.

Лестница вывела меня в коридорчик, ещё более обшарпанный и крохотный, чем моя камера, но чисто прибранный. На не пойми какой древней тумбочке были ровным рядком разложены инструменты: молоток, клещи, длинное шило, ещё какая-то штука, которую я не опознал…

Как-то это нехорошо выглядит. Как будто они разложили всё это тут, под рукой, чтобы начать пытать меня, как только я приду в себя. Да и само местечко какое-то… гнетущее. Словно меня специально засунули в самую тёмную дыру, какую только смогли найти.

Развить эту мысль я не успел – через секунду после этого раздались голоса.

–…ну и сколько это ещё будет длиться? – голос, звучавший из-за оббитой плотным дерматином двери, был женским – и при этом определённо не юным. – Как долго у нас в доме будет валяться труп?

– Ты прекрасно знаешь, что он не труп, – отозвался другой, мужской голос.

– Да? Тогда, может, пусть он встанет, прогуляется, поговорит о чём-нибудь? – вскинулась женщина. – Может, он ещё дышит, но по факту он труп, и ты знаешь это не хуже меня.

– И что ты предлагаешь? – устало вздохнул мужчина. – Кончить его?

– Да кончить и то было бы милосерднее!

Пауза; затем мужчина твёрдым голосом отрезал:

– Нет. Ты сама знаешь, что мы не можем этого сделать. Мы обещали ему, что паренёк будет здесь и никуда не денется.

Вот чёрт. Ох как мне не нравится это «обещали ему»… И почему ещё милосерднее было бы меня прикончить? Что вы тут собираетесь со мной делать?

Нервы, и без того взведённые неожиданным пробуждением, были уже на пределе, а потому, когда дверь начала открываться, я сделал первое, что продиктовали рефлексы.

Я бросился вперёд.

На этот раз тело даже почти не свело болью – то ли сработал адреналин, то ли ещё что. Ещё не разглядев, кто именно выходит из дверей мне навстречу, я ухватил фигуру одной рукой, а второй приставил к её горлу острый осколок зеркала.

– Стоять!! – хрипло выдохнул я, не узнавая собственный голос. – Всем стоять!

Острый конец осколка ткнулся в чью-то шею; я обводил глазами представшую передо мной картину. Напрочь убитая комната частного дома, такая же, как и коридор – потасканная жизнью, но чисто убранная. За столом, стоящим у окна, в ужасе застыли двое – мужчина и женщина лет по сорок с лишним. На столе – несколько чашек и вазочка с печеньем, белая скатерть… всё мирно и чинно, вот только кому эти добрые люди пообещали сохранить меня и для чего?

Вот именно.

– Никому не двигаться! – повторил я, с яростью глядя на парочку. – Я ухожу отсюда; не пытайтесь мне помешать, или ему… ей конец!

Точно; фигурка, что замерла под моими руками, принадлежала девушке, или даже девочке-подростку – с такого ракурса не разобрать. По бледной шее стекала капля крови; мужчина и женщина, видимо, родители, с ужасом следили за ней…

А затем девочка звонко и весело рассмеялась.

– Да не утруждайся ты, – голос её звучал как-то отчуждённо и странно, будто у неё были не все дома. – Я и сама всё сделаю… дай молоток.

– Ага, конечно! – я не ослабил хватки; может, она косит под дурочку, чтобы я её отпустил? – Так, живо. Мне нужны обувь, тёплая одежда…

Выбраться отсюда будет непросто, особенно в таком состоянии. Но, похоже, здесь нет тех, кто смог бы сразу кинуться в погоню – уже плюс. А пока эти мудаки свяжутся с Эрмитом… я уже что-нибудь придумаю.

– Погоди! – мужчина поднялся с места; женщина сделала быстрый жест, пытаясь его удержать, и мужчина поднял руки, показывая, что он не собирается нападать. – Погоди, опусти эту штуку…

Я покачал головой.

– Чтобы что? Чтобы вы вернули меня в подвал?

– Гена, – в голосе женщины зазвучали истерические нотки, – Гена, дай ему то, что он хочет. Пусть уходит, только не спорь…

– Нет, погоди, – нахмурился мужчина, всё ещё держа руки на виду. – Куда ты пойдёшь, парень? Ты ранен… да и потом, мы пообещали одному важному человеку, что ты останешься тут.