Текст книги ""Фантастика 2026-147". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Андрей Земляной

Соавторы: Елена Кароль,Евгений Шалашов,,Максим Шаравин,Владимир Зингер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 312 (всего у книги 334 страниц)

Угу, я не сомневался, что если дать ему шанс выбраться – так и произойдёт.

– Приём!!! Все сюда, сюда, ко мне!!

Лишь через несколько секунд я сообразил, что последняя фраза произнесена им в рацию. Видимо, здесь, наверху, всё отлично работало.

Значит, я победил. Даже если сейчас сюда вбежит вооружённая охрана – я победил. Я довёл бой до такой степени, что Зверь не смог одолеть меня в одиночку и настолько испугался смерти, что выбрал опозориться, позвав на помощь.

Вот только рация сама по себе не включится; чтобы включить её, нужно освободить руку.

С физическим наслаждением, перекрывающим даже дикую боль во всём теле, я обрушился ногой на его сжатые пальцы свободной руки.

– Приём, мне нужна… ааа!!!

Сработало; пальцы разжались; вторая рука скользнула по доскам, отчаянно пытаясь зацепиться, но я пнул их раньше, чем они успели это сделать. Глотая ртом воздух, Зверь полетел вниз…

…тьма сомкнулась вокруг него раньше, чем он долетел до низа; два тускло-красных глаза глянули на меня – и снова пропали.

Приятного аппетита, тварь.

…судорога ещё раз пронзила всё тело, и я рухнул на пол; сил хватило только на то, чтобы отползти от дыры на два шага.

Интересно. Их ритуал завершился теперь, когда тварь сожрала четверых, или Зверь «не подходил» по каким-нибудь параметрам?

…боевики с оружием ворвались в комнату уже через секунду; валяясь на полу, я увидел, как на меня наводят сразу четыре боевых ствола…

Вот и всё, да? Так, по-вашему?

А вот и чёрта с два.

«…порог перешагнуть – легко, не заметишь», – неожиданно чётко и ясно прозвучало у меня в голове. – «Тьма нависнет, окутает. От тьмы не убежишь, не спрячешься».

Чёрная лапа, высунувшись из люка, проскребла когтями по полу в паре сантиметров от меня. С чего я был уверен, что она не выберется? Может быть, ей для этот недоставало только четвёртой сожранной жертвы?

«Кровь поможет, кровь защитит. Но не просто так. Знать надо. Будешь помнить – будешь жить. Забудешь – шагнёшь через порог».

Доски пола затрещали; люк был явно слишком мал, чтобы тварь могла протиснуться через него – но теперь это явно была не её проблема. Боевики переглянулись,, переводя стволы с меня на неё…

«Кровь поможет, кровь защитит».

Истекающий кровью обрубок левой кисти завис прямо над лежащим на полу амулетом на порванном шнурке.

Не знаю, что ты такое… но будет тебе кровь.

Её у меня предостаточно.

Глава 6

…капли падали медленно, как в слоу-мо.

Нет, в реальности-то они лились немаленькой струёй. Но я видел всё как будто в медленной промотке, без звука, крупным планом; словно весь мир вокруг меня сузился до окровавленной, изувеченной руки и медальона, лежащего под ним.

Последним, что я успел подумать перед тем, как кровь коснулась его, было – «Чья? Моя или Зверя, чья капля крови упадёт первой?»

А затем мир сковал холод.

Это было сродни тому ощущению, которое возникает, если посмотреть в глаза призракам – только на несколько порядков сильнее. Холод не вокруг тебя. ТЫ и есть холод. Холод и есть ТЫ. Кости превратились в ледяные торосы, кровь – жидкий азот. Ты не выдыхаешь пар, потому что замёрзло само дыхание. Мир померк, становясь иссиня-чёрным, потому что глаза оледенели и больше не могут видеть. Всё, что осталось – это древний, хтонический холод, ледниковый период в одном конкретно взятом теле.

«Ты откроешь мне дверь?»

Что?! Я ничего не мог соображать смёрзшимся мозгом.

«Дверь, парень. Просто крови на железке недостаточно: ты должен хотеть это сделать, иначе всё впустую. Откроешь мне дверь, или предпочтёшь умереть?»

Умереть?! Чёрт, я должен был… должен был сделать это раньше! Зачем я капнул кровью на амулет, зачем погрузил себя в ЭТО? Мог бы просто умереть, и ничего такого, умер – и всё…

«А вот тут ты не прав, парень. Совсем не всё, и ты сам это отлично знаешь. Но это, впрочем, тема для отдельной дискуссии, а сейчас давай разберёмся с дверью. Давай. Открывай».

Я попытался сказать что-то – но даже про себя не смог вымолвить ни слова. Леденящий холод останавливал время, замораживал сами мысли.

Я должен открыть дверь; что бы это ни было – если это уберёт холод, я должен…

Стойте. «Что бы это ни было»?

А ЧТО это такое? Что просит меня открыть дверь, и что будет, если я её всё-таки открою?

«Неуместные вопросы для того, что пытается остаться в живых».

– …кто ты? – этот вопрос я произнёс про себя; чтобы задать его, приходилось концентрироваться на этой мысли, отсекая всё другое. Только эти два коротких слова – и холод, разумеется; он исчезнуть не мог.

«Знаешь», – голос был задумчиво-ироничен, – «ты сейчас находишься в мире мёртвых. Пока ты сам ещё не мёртв, и пока ты в состоянии открыть дверь, чтобы выпустить меня – и себя заодно – в мир живых. Но надолго ли тебя хватит, в таком-то состоянии?»

– А мир? – мысли, путаясь, продирались через толщу льда.

«Что – мир?»

– Я не знаю, кто ты. Я хочу выжить, и отомстить этим мудакам, и что-то сделать со своей жизнью, но… я не хочу выпустить в мир живых что-то такое, что его уничтожит.

Повисла пауза; холод уже не ощущался как холод, а просто как единственно возможное состояние. Я словно забыл, что бывает что-то ещё.

«Ну», – наконец, отозвался мой собеседник, – «я бы мог сказать, что не наврежу твоему миру. Но ведь я могу и соврать, так? У тебя нет никаких гарантий. У тебя сейчас ничего нет; только выбор. Останешься тут – умрёшь окончательно. Откроешь дверь – выживешь и получишь шанс на свою месть. Так ты откроешь дверь?»

Открыть дверь; значит, по его словам, я сам заперт за этой дверью, и выйти могу только вместе с ним. Или остаться – тоже вместе с ним.

– Просто… скажи, кто ты такой.

«Долго объяснять. Но если коротко… Я Смерть».

Почему-то я так и ждал. Ну в самом деле; все твари Той Стороны уже у нас, так что не хватает только самой Смерти.

«Самого, с твоего позволения», – вслед за этой репликой раздался смешок. Почему-то он для меня и стал решающим.

Ладно. Впустить Смерть в мир живых?

С тем, у кого есть чувство юмора, всегда можно договориться.

Вот у Зверя чувства юмора не было. Нахер этого мудака.

Но именно что договориться, а не тупо слушаться.

– Нет гарантий? – я чувствовал, что ещё немного, и замёрзну целиком, потеряю себя в этом холоде. Но это ведь не значит, что нужно спешить, принимая такое важное решение?

«Именно».

– Так дело не пойдёт, – я усмехнулся сквозь Арктику. – Гарантии нужны, Смерть.

«Ты готов умереть, только бы не верить мне на слово?»

– Ну, это ведь тебе нужно не меньше, чем мне, – рассудил я. – Если я умру, некому будет открыть тебе Дверь, и ты застрянешь здесь ещё невесть насколько.

Смерть замолчал.

Холод наступал; в какой-то момент я уже решил, что сглупил, ставя ультиматумы настолько могущественной силе и в такой ситуации, но… затем он заговорил снова.

«Я понятия не имею, что с миром и что придётся делать, чтобы вернуть его в норму. Но я могу дать гарантии тебе – тебе лично».

Ну, это уже что-то.

– И какие именно?

«Клятва Смерти. Обещание, которое невозможно нарушить на концептуальном уровне. Я обещаю, что не буду причинять тебе прямой вред, если ты откроешь Дверь».

– Только прямой? Как насчёт непрямого?

Голос усмехнулся.

«Я не буду давать тебе полную неуязвимость, которую можно трактовать как угодно. То, что я предлагаю – уже больше, чем у всего остального человечества. Время выходит, парень. Да или нет?»

…ладно. Здесь и правда слишком холодно.

– …я готов открыть дверь.

«А большего и не надо», – заключил голос прямо у меня над ухом.

А затем пропал даже холод, и я отключился.

* * *

…когда я пришёл в себя, вокруг стояла тишина.

Не хотелось бы прибегать к избитым сравнениям вроде «мёртвая», «гробовая», «могильная», но именно такая тишина здесь и стояла.

Холода не было. Нет, пожалуй, я чувствовал себя слегка озябшим – как, наверное, и должен чувствовать себя тот, кто в самом конце октября лежит на холодном полу дома с выбитыми окнами – но того самого холода не было.

Не было и боли. Странно, но… после всего, что случилось в этот день, мне уже не хотелось ничему удивляться. Боли нет? Вот и отлично, порадуюсь этому. А вопросы подождут.

Я открыл глаза.

И увидел бледное лицо, склонившееся надо мной. Настолько бледное, что первой моей мыслью было «Это что, вампир?». Но затем я вспомнил, как выглядят вампиры. Не-а. Их бескровная бледность на фоне цвета кожи этого парня смотрелась бы крепким здоровым загаром.

Белыми, а точнее – безупречно седыми были и волосы этого парня, слегка закрывающие лицо. А вот глаза неожиданно были самыми обыкновенными, человеческими. Карими, с небольшой янтарной желтизной где-то на дне зрачка.

Парень щёлкнул пальцами в чёрной перчатке.

– Проснись и пой!

– Так ты… – я лежал, не шевелясь и, если честно, слегка опасаясь, что стоит мне лишь пошевелиться – как вся боль вернётся. – Тот самый?

– Собственной персоной, – согласился бледный. – Понятия не имею, почему меня изображают в виде скелета в балахоне.

Да уж, балахоном тут и не пахло; Смерть был одет в стильный и явно дорогой костюм, выполненный в чёрном и сером цветах.

– …а коса? – почему-то тупо спросил я, всё ещё не двигаясь с места. – Тоже выдумка?

– Нет, почему, – отозвался Смерть. – Коса настоящая.

Он шевельнул правой рукой, и, блеснув ослепительно-белым блеском, в его руке появилась коса на длинной чёрной ручке.

– Эбонитовое дерево, воронёная сталь, – Смерть провернул косу в руке. – Раньше у меня был серп, но он короткий; с этой штукой гораздо удобнее.

Я не стал уточнять, что именно удобнее; вместо этого я пошевелился – и сел, кое-как опираясь руками о доски пола. Боль, вопреки опасениям, не вернулась, и я выдохнул с заметным облегчением.

Хм. А вот эти серые кучки у дверей, рядом с которыми валяются полуистлевшая одежда и ржавое оружие – это ведь…

– Не бойся, я не превратил в прах весь мир, – махнул рукой Смерть (коса вновь пропала). – Так, немного некротической энергии, выплеснувшейся при открытии двери.

– Не то, чтобы я их жалел, – проворчал я, садясь удобней.

Всё, что только что произошло… было за гранью человеческого понимания. Смертельная ловушка вместо обычного экзамена, гибель трёх ребят у меня на глазах, драка с мерзавцем-инструктором… и, наконец, Смерть. Тот самый. И я, сидящий на полу Могильника и запросто болтающий с ним. Наверное, если попытаться осмыслить всё логически – сойдёшь с ума, поэтому я даже не старался. Если это сон – то я просто проснусь в своей постели, а если нет…

Тогда буду жить дальше. Как-то. А как – разберусь по ходу дела.

Я поглядел на свою левую руку. Бледная кожа (не сверхъестественно, просто бледноватая) с едва различимыми следами шрамов. Ни следа каких-либо повреждений, даже крови нет. Как будто она вся… что? Пошла на открытие двери между мирами? Чёрт его знает, на самом деле. Тело тоже не болело, так что я всё-таки решился встать на ноги…

И едва не рухнул обратно. Твою мать!!! Я уже забыл про эту тварь, а ведь когда всё случилось, она как раз прорывалась наверх…

Живая Тьма, сгустившаяся в форме огромной твари, стояла, упершись головой в потолок, и неподвижно скалилась. Во всяком случае, мне казалось, что скалилась. Люк в полу был увеличен раза в три, окружён царапинами впечатляющей толщины – Тьма не церемонилась, поднимаясь сюда…

– Не беспокойся, – Смерть коротко рассмеялся. – Он тебя не тронет.

Подойдя поближе, он похлопал Тьму по огромной лапе. Эээ… Мне показалось, или она только что радостно завиляла хвостом?!

– Это что… твоя собачка? – уточнил я. Ну да, а что такого? Почему у Смерти не быть вот такому питомцу? – Цербер, что ли?

– Цербер? Цербер это совсем другое существо, – отозвался Смерть. – Зачем путать?

Действительно, зачем?

– …что здесь вообще произошло? – задал я вопрос, прекрасно понимая, что Смерть, возможно, отвечать не захочет. А даже если и ответит – далеко не факт, что я этот ответ пойму. – Вся эта беготня, этот дом, амулет, Зверь, вот эта хтонь и ты… Как всё это связано?

– Мне была нужна дверь, – Смерть пожал плечами. – Сам понимаешь, граница между мирами так просто не открывается.

– Даже для тебя?

– Особенно для меня. Чем могущественней кто-либо, тем сложнее процесс перемещения; это какой-нибудь тупой зомби или мелкий призрак может шмыгнуть в дыру в заборе. Смерти подойдёт только парадный вход, – он улыбнулся. – В этот раз паззл сошёлся. Нужное место – один из древних выходов, охраняемый стражем.

Он вновь похлопал Тьму по лапе, и та довольно задышала; от её дыхания меня обдавало холодом, но после недавней Арктики это было уже ерундой.

– Нужный артефакт, – Смерть подобрал с пола совершенно чистый, без малейших следов крови, амулет, и сунул в карман. – Одноразовый ключ для одной персоны, позволяет вернуться оттуда сюда – при соблюдении условий. И нужный человек – тот, кто стоит на грани смерти и жизни, тот, у кого хватит силы воли…

– Ты не знал, у кого её хватит! – сообразил я неожиданно. – Поэтому ты действовал через призраков… увидел, что мы четверо окажемся тут, и послал нам всем сигнал…

– В точку, – подтвердил собеседник. – Я не знал, у кого это получится, и не знал, получится ли вообще. Шансы были не на вашей стороне, скажем честно. Но у тебя получилось, и теперь я тут. Наскоро осмотрюсь, пойму, как далеко всё зашло за те двадцать земных лет, что я был заперт, и решу, что делать.

«Решу, что делать». Не нравилось мне, как это звучало. Эти слова с одинаковой вероятностью могли означать, что Смерть всё исправит – или что он просто уничтожит мир. Вдруг, чем всё чинить, проще сделать заново?

– А эти?.. – я повёл рукой в сторону кучек праха. – Они что хотели? Зачем скармливали нас твоему стражу?

– Откуда я знаю? – на лице Смерти повисло искреннее изумление. – Я у них в головах не ночевал.

Он двинулся к выходу из помещения; я последовал за ним.

– Я вообще… – продолжал он на ходу, – слегка озадачен тем, что произошло и тем, что вы тут устроили.

– Мы?!

– Люди.

– Так Прорыв случился из-за людей?

– Определённо, – кивнул он. – И эти же самые люди понимали, что я не обрадуюсь, так что… постарались задержать меня. Настолько, насколько смогли.

Звучало примерно логично. И всё-таки вопросы продолжали тесниться у меня в голове.

– А раз ты был задержан… Почему… – я помотал головой, пытаясь сформулировать это получше. – В смысле, если ты – Смерть… разве тогда эти двадцать лет не должно был не быть смерти? Ну, как в легендах, когда никто не умирает, и…

– Ах да, да, все эти старые сказки про смерть в мешке! – рассмеялся мой собеседник. – Вот и те ребята тоже так считали. Думали, победят Смерть – и никому не надо будет умирать… Серьёзно? Я же не сказочная бабайка. И не дьявол, виновный во всём зле мира. Я – персонификация явления, его упорядоченная воля. Если убрать меня, смерть как процесс не прекратится. А вот порядка на моей стороне станет поменьше. Всё то, что я сдерживал, вырвется к вам – не со зла, а просто потому, что может…

Мы дошли до выхода наружу. На улице лил дождь – сильный, осенний; всё небо было затянуто тёмными свинцовыми тучами, отчего казалось, что уже поздний вечер.

Подходящая погодка для возвращения Смерти в мир.

– И что дальше? – уточнил я.

– Дальше? – он опять пожал плечами. – Пройдусь, осмотрюсь… а там видно будет. Хотелось бы, конечно, найти ребят, которые за всё это в ответе, и потолковать с ними по душам, но проблему это не решит. Буду думать, как всё поправить…

– А я?

Он удивлённо поглядел на меня.

– А что ты? Ты пойдёшь домой и будешь дальше жить своей смертной жизнью, вот и всё, парень.

– А разве… – я почесал в затылке.

– Что «разве»? Ты думал, мы теперь связаны навеки, и я возьму тебя в ученики?

Хм. Наверное, да, что-то такое и вертелось в моём создании, безнадёжно испорченном поп-культурой – и только теперь, когда Смерть произнёс это вслух, до меня дошло, как тупо это звучит.

– Может быть, мне тебя ещё и своим аватаром сделать? – усмехнулся Смерть. – Забраться к тебе в черепушку и нашёптывать всякое… Ты не Избранный, парень. Свою миссию ты выполнил, и награду за неё тоже получил.

– Награду? Это ты про Клятву?

– Про неё. Плюс к тому – ну, ты жив, – рассудил Смерть. – Ты выжил в ситуации, когда все шансы были не в твою пользу; побывал на Той Стороне и вышел. Я даже раны тебе залечил слегка – так, от себя, в качестве бонуса.

Я молчал. Всё так, но… знаете, если бы сейчас Смерть предложил мне пойти за ним, отправиться в какое-то невероятное путешествие – это выглядело бы логичным продолжением всего случившегося сегодня. Так же выходит, что мне надо просто… идти домой? После того, что случилось – вернуться к обычному быту?

Сюр какой-то.

– А как же месть? – неожиданно вспомнил я. – Ты обещал мне. Там, на Той Стороне…

– Я обещал шанс на месть, – поправил меня Смерть. – Ну, те ребята, что внутри… ты видел, что с ними.

– Это же просто исполнители! – я покачал головой. – Честно говоря, я думал, ты хотя бы скажешь мне, кто их послал, чего они хотели… да хоть где искать-то?

– Так я же говорю – я понятия не имею, кто их послал и чего они хотели, – терпеливо объяснил мне Смерть. – Думаю, ты и сам догадался, что это как-то связано с твоим университетом – вот в той стороне и ищи, если хочешь этим заниматься. Мсти, если есть силы и желание. Или можешь просто забыть о произошедшем и жить дальше.

– Забыть?! Ты серьёзно? – не поверил я.

– Образно говоря, – Смерть махнул рукой.

Мы замолчали, глядя на дождь, всё так же свирепо лупящий по крыльцу, земле и машинам. Свистел ветер, шумели кроны деревьев. Буря выглядела обычной, ничуть не сверхъестественной, но чертовски неуютной; выходить наружу не хотелось, даже учитывая, где я находился и что здесь пережил.

Я обернулся. Тьма стояла в конце коридора, не двигаясь и сверля нас тускло-алым взглядом.

Нет, пожалуй, лучше всё же тут не задерживаться. Особенно после того, как Смерть уйдёт.

– Значит, на этом расходимся? – зачем-то спросил я.

Смерть усмехнулся.

– Парень, ты немного странный. Обычно люди радуются, когда у них получается избежать встречи со Смертью.

– Будешь тут странным, – вздохнул я. – Коснуться Той Стороны и остаться обычным… это было бы уже чересчур.

– И то верно, – прикрыв глаза ладонью, Смерть поглядел куда-то вдаль. – Что ж. Рад был пообщаться, но мне пора.

Он шагнул вперёд, и я увидел, что капли дождя не трогают его; будто вода идёт прямо сквозь него.

Читер. Он вообще материален?

Я поспешил шагнуть наружу, пока в Тьме не проснулся её зверский аппетит; струи холодной воды хлынули на меня с неба, залили целиком – а когда я сощурился, пытаясь что-то разглядеть в этом бесконечном потоке, Смерти рядом уже не было.

Почему-то мне было от этого немного грустно. Может, я и правда странный?

Около Могильника стояли две машины – автобус, высадивший нас, уже уехал, но остались два джипа, на которых приехали Зверь и те ребята с автоматами, мир их праху. Мне это мало чего давало – водить я не умел, разве что дождь переждать внутри… но задерживаться здесь хоть сколько-то мне не хотелось. Ну его нахер, мало ли, что ещё случится!

Что дальше?.. Возвращаться ли мне в Немёртвый, или наоборот, избегать его как огня? Кому и о чём рассказать, а кому и о чём промолчать? Искать ли мне виновников того, что случилось сегодня, или же лучше не вскрывать эти тайны, которые ещё невесть что мне принесут?

Ответы на эти вопросы можно было найти и потом; сейчас же передо мной стояла простая и ясная задача. Добраться до дома.

Проблема была лишь в том, что находился я далеко за городом. И я понятия не имел, как далеко отсюда до цивилизации или даже в какую сторону мне идти.

Глава 7

Ливень зарядил незадолго до полудня, и с тех пор лил не переставая. Самая погодка для… чего-то такого, из старых фильмов ужасов.

Когда-то давно, в студенчестве, ещё за пару лет до Прорыва, Ингрид Зоммер смотрела тот старый ужастик, про Франкенштейна; теперь что-то такое и крутилось у неё в голове. Образы, искажённые годами, были смутными, но почему-то всё равно казалось, что ещё вот-вот – и из-за поворота покажется то ли мрачный замок, то ли величественный викторианский особняк, в котором зловещий доктор Франкенштейн ловит молнию, чтобы пропустить её через накрытое простынёй тело, лежащее на прозекторском столе…

Увы, готических замков и особняков пока не попадалось; конечной целью их поездки было место, безусловно, жуткое и мистическое, но снаружи выглядящее как заброшенный деревенский дом с выбитыми окнами. А вместо Франкенштейна, пожалуй, она сама. А что? Национальность совпадает, цели и род деятельности, в каком-то смысле, тоже. И даже силы, с которыми они так запросто заигрывают…

– Слушай, я всё думаю… Это ведь не может нас подставить? – прервал поток её мыслей собеседник, сидящий рядом с ней, на пассажирском сидении. Водитель, гнавший машину по размытой ливнем загородной дороге, был отделён от них звуконепроницаемой перегородкой, так что никто не мешал им говорить без экивоков. – Мы вот едем туда, лично; мало ли, на какой камере засветимся, или кто поинтересуется…

– Не о том беспокоишься, Миша, – вздохнула Ингрид, поворачиваясь от залитого дождевыми струями окна к высокому человеку с худым лицом. – Не о том. Мы ведь и по плану должны были туда приехать… просто после сигнала от Зверева.

– Вот именно, что после. Сигнал был бы зарегистрирован, у нас был бы совершенно законный повод…

– Чует моё сердце, он у нас будет и так, – Ингрид поджала губы. – Говорю же – не о том беспокоишься. Волноваться нужно о том, что мы там увидим.

– Думаешь, что-то пошло не по плану?

– По плану Зверев должен был связаться с нами ещё час-два назад. По плану – с ним было четверо твоих силовиков, которые тоже связались бы с нами, если бы Зверев не смог…

– Вот именно. Они не связались, значит, повода для волнения нет. Может, просто какая-то задержка! – Михаил пожал плечами. – Может, кто-то из этих парней продержался подольше, мало ли. Или они попали в пробку и прибыли туда на час позже…

Ингрид покачала головой. Никто в пробку не попадал, это точно. И к тому же…

– По плану, – припечатала она, – никто не должен был использовать Дверь. А её использовали. Два часа назад; как раз тогда, когда мы должны были получить сигнал. Думаешь, использование Двери – это «повода для волнения нет?»

Михаил замолчал и нахмурился, явно что-то обдумывая про себя. Он уже хотел было открыть рот, когда неожиданно что-то с силой врезалось в машину сзади, швыряя её вперёд. Та заскрежетала; в мокрые окна полетели комья земли, Михаила швырнуло прямо на его собеседницу…

– Какого?!! – Ингрид ухватилась за ручку двери.

Джип явно занесло; машина перекосилась – и ухнула куда-то вниз, в размытый кювет, устрашающе грохоча.

– Да что!.. – обернувшись на собеседника и убедившись, что он жив, шумно выдохнуло. – Что сегодня за день-то такой!

…важный день. Ответственный. Чёрт. Как будто весь мир против неё, против того, что она делает…

Ингрид выскочила наружу; Михаил тут же последовал за ней. Из второй машины, небольшого бусика военного образца, уже вываливались парни в форме Отдела по борьбе с некротическими прорывами. Это именно он, заскользив внезапно по мокрой сельской дороге, врезался в них.

Что ж, в итоге обе машины улетели вниз. Что за проклятие!

Водитель джипа, оббежав машину сзади, схватился за голову и заматерился.

– Меньше эмоций! – велела ему Ингрид. – Что с машиной? Есть шансы, что поедет?

– Какое там, Ингрид Дитмаровна! – запротестовал тот. – Вы ж гляньте, весь зад всмятку! Это ж ещё чудо, что вы с Михал Сергеичем живы остались, а то ж я чуть не поседел! Думал, всё уже, вас угробил, сам на пятнашку…

– Ось повреждена, госпожа Зоммер, – отозвался кто-то их охотников Отдела. – Теперь не вытащишь.

– А эта? – Михаил указал рукой на бусик. – На вид вроде цела.

Ещё один охотник кивнул.

– Так точно, цела. Но по склону вверх не проедет, нужно выталкивать…

– Так выталкивайте! – мокрый и злой как чёрт Михаил махнул ладонью. – Чего стоите?

Охотники и личный водитель Ингрид решили не испытывать судьбу и занялись делом; Ингрид с Михаилом остались стоять под дождём.

– Это минут на тридцать, если не больше, – оценил мужчина. – Дор-р-роги, блин… Только чуть за город выехали, а уже ни намёка на асфальт. И ливень этот ещё…

Оглядевшись, он указал Ингрид куда-то вдаль.

– О, гляди-ка. Там через сто метров что-то есть; то ли недостройка какая-то, то ли Могильник пустой…

– И зачем тебе туда? – не поняла женщина.

– Ну, чем стоять под дождём и мокнуть…

– Мы и так уже промокли, – Ингрид поддёрнула воротник осеннего пальто. – Чем ковылять туда по грязи, лучше тогда уж вернуться в машину. Она хоть и не поедет, но крыша у неё ещё есть.

Михаил с сомнением поглядел на стоящую под очень непрямым углом машину, затем на охотников Отдела, бестолково облепивших грязный бусик, как жуки-навозники – большой шарик навоза…

– Пошли, – безапелляционно заявил он, похлопав женщину по плечу. – Меньше лишних ушей будет. Там и разъяснишь мне всё про эту… Дверь.

* * *

…строение я сперва принял за какую-то недостройку или покинутую всеми заброшку.

Только подойдя к нему поближе, я понял, что это ещё один Могильник. На этот раз, похоже, пустой.

Обычное дело. Могильники открывались то тут, то там; разумеется, нежить в них быстро зачищали, а вот сами здания никуда не девались. И что потом? Где-то их сносили, где-то даже начинали использовать, если помещение было пригодным для этого. В самых крупных были организованы музеи, мемориалы, научные центры по изучению Той Стороны или даже парки развлечений, как та гигантская пирамида в Мексике.

А всякие мелкие, да ещё и расположенные у чёрта на куличках, так и торчали безжизненным памятником самим себе.

Впрочем, сейчас мне было плевать. Я хотел лишь одного – немного отдохнуть и просушиться, пусть даже сразу после этого снова намокну.

….да уж, нас завезли в реальную глушь, и я, честно говоря, понятия не имел, приближаюсь я хоть немного к цивилизации, или наоборот, только от неё отдаляюсь. Изначально я выбрал направление по полу-размытым следам шин, пытаясь выйти туда, откуда мы приехали, но любые следы исчезли, и я не знал, не сбился ли я с пути.

Матерясь и стуча зубами, я шёл и шёл вперёд, по каким-то бескрайним полям и пролескам, а дождь даже не думал кончаться. Даже мысли о том, что мне делать дальше, в голову не шли – всё было вытеснено мыслями о том, как меня задолбал этот дождь и о том, как я хочу уже добраться хоть куда-то, где можно будет отдохнуть.

По распутице я шёл не меньше часа, а дождь всё это время лил не переставая. Наверное, когда ты уже вымок до самой последней нитки и мокнуть больше некуда, это можно и потерпеть… если бы хотя бы асфальт был под ногами!

Увы, там, где пробирался я, асфальта не было. Под ногами хлюпала вязкая грязь, идти было тяжело, ветер бил в лицо, а промокшее тело продрогло до костей. Идеальный день, бл*ть.

Поэтому, увидев старый Могильник, я направился к нему. Хотя бы немного передохнуть… кажется, вдалеке виднелась сельская дорога; это уже какое-никакое, но направление. Но я валился с ног. Кажется, залечив мои раны, Смерть вовсе не убрал усталость и стресс.

Просто посидеть у стенки.

Минут пять. Пусть ноги отдохнут.

Ну ещё пять…

И ещё…

…я почти задремал там, у самого входа в строение, напоминающее большой склеп, когда неожиданно услышал голоса. Люди!! Первой моей реакцией было броситься к ним навстречу. Если здесь есть люди, то они как-то сюда попали, у них есть транспорт, они знают дорогу…

На моё счастье, я успел услышать голос своего декана и узнать его раньше.

* * *

– …а вот это самое использование Двери… как вы его вообще засекли? – Михаил моргал, оглядывая Могильник. Очередной криповатый склеп совершенно не пугал его – таких он за свою жизнь повидал целое множество.

Ингрид пожала плечами, заходя следом за ним и приглядываясь к темноте. У них с собой ведь были фонари дневного света… вот только остались в машине. А впрочем, какая разница, что им тут разглядывать?

– Зверев давно привязал к ней дешёвый артефакт-сигналку, и оставил её у меня, – отозвалась она. – Он и говорил – мол, если сработает, значит, у меня всё плохо, дуйте ко мне изо всех сил.

– Хорошо, – кивнул Михаил. – Но… больше его никто не засёк? Оно нас не выдаст?

– Ты действительно не о том думаешь, Миша, – отрезала Ингрид. —Ты хоть представляешь себе, что такое Дверь?

– Защитный амулет одноразового действия, – пожал плечами её собеседник. – Позволяет один раз обмануть судьбу и выбраться живым из ситуации…

Ингрид покачала головой и махнула рукой, обрывая его.

– Это не какая-то защитная побрякушка, Миша. Этих штук на весь мир – несколько десятков, и это артефакты высшего порядка. Зверев свой обнаружил в одном из крупнейших Могильников, ещё в первые годы Прорыва, и хранил, не трогая, всё это время. Потому что Дверь – это страховка на самый крайний случай.

– Побочные эффекты? – Михаил развернулся к собеседнике всем корпусом.

– Дверь не спасает от смерти, Миша, – отозвалась Ингрид, медленно обходя первую комнату Могильника по периметру. – Дверь выводит тебя с Той Стороны, если ты ещё не успел уйти достаточно далеко. Буквально воскрешает из мёртвых.

– Хочешь сказать, это что-то вроде Ключа?! – изумился Михаил, двигаясь за ней. – И он всё это время был у Зверева? Тогда зачем мы вообще устроили это всё, вместо того, чтобы…

– Нет, не что-то вроде Ключа. Дверь ведёт только оттуда – сюда, но не наоборот. Дверь, как ты сам заметил, вещь одноразовая, к тому же ещё и «одноместная». Наконец, насколько мне известно, Дверь не защищает от воздействий Той Стороны, и если у человека не хватит силы воли, или банально недостанет времени, он не сможет применить артефакт.

Михаил кивнул.

– Ясно, понятно. Демо-версия Ключа для бедных. Так, значит, Зверев там успел помереть и воскреснуть? Надеюсь, он теперь не нежить?

– Дверь не превращает в нежить, иначе какой в этом был бы толк? Нежитью в нашем мире можно стать и безо всяких артефактов.

– То-то и оно, что… – Михаил вздохнул. – Ладно. Но если он всё-таки задействовал Дверь, если использовал последний шанс и вернулся – почему не связался с нами уже после этого? Это он что, получается – погиб, вернулся с Той Стороны и затем ещё раз погиб?

– Ты у меня спрашиваешь? – удивилась Ингрид. – Я затем туда и еду, чтобы это выяснить.

Остановившись возле разбитого саркофага в стене, она покачала головой.

– А впрочем, даже если Зверев мёртв, окончательно и бесповоротно, это ещё не трагедия. Да, он ценный кадр, да, его потеря ударит по Немёртвому. Но его смерть ничего не нарушит в нашем плане – даже наоборот, в каком-то смысле, сделает всё лишь убедительней. А вот если кто-то каким-то чудом выжил – кто-то из тех четверых студентов…