Текст книги ""Фантастика 2026-147". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Андрей Земляной

Соавторы: Елена Кароль,Евгений Шалашов,,Максим Шаравин,Владимир Зингер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 268 (всего у книги 334 страниц)

Я протянул вперёд ладонь, демонстрируя чёрную печать проклятия, похожую на татуировку.

Судя по тому, как сморщилось лицо Титана, он остался не очень впечатлён этим; Константин, переводя взгляд то на меня, то на него, то на Хаска в отдалении, собирался было что-то сказать, но Иапет остановил его, положив ручищу ему на плечи (так, что Магистр аж пригнулся).

– Как бы там ни было, – выдохнул Титан. – Может, попадись ты мне чуть раньше… Но я не хочу перекраивать свои планы, когда всё уже запущено. Не хочу вносить элемент случайности. Ты мне просто не нужен, Сизиф. Мы не враги. Но и не союзники. Делай что хочешь, но не лезь в мои дела.

Наверное, это где-то даже справедливо. Но всё равно обидно, я ведь и правда предложил помощь.

– Ладно-ладно, крепыш. Как знаешь, я не настаиваю. Мне достаточно знать, что у тебя есть какой-то план – ведь, сработает он или нет, это всё равно займёт Богов, а немножко хаоса мне сейчас не помешает. Так сказать, первородного хаоса!

– Пошёл вон, клоун! – взревел Иафет теперь уже в полную мощь, не оценив моей шутки. Все вокруг тут же заоборачивались на нас; кто-то от испуга выронил бутылки и стаканы, кто-то заблеял и разразился витиеватыми греческими ругательствами…

Рассмеявшись, я неспешно развернулся и направился прочь. Моё дело – предложить, ваше дело – отказаться. Было бы полезно знать, что конкретно тут замышляется против Богов, но, в сущности, что мне сейчас их планы? Моя задача номер один сейчас – это найти проход на Землю, вернуться, а после найти и прикончить Данте, пока не вышло время; всё прочее подождёт.

И вот ведь какая незадача…

Я остановил взгляд на Дионисе, сидящем под деревом, направляясь прямиком к нему.

Открыть проход на Землю, если я верно помню, способен любой Бог.

Любой.

Вот только если он способен понимать, что делает и где вообще находится, а не живёт в непрерывном алкогольном делирии!

– Дионис, Дионис, Дионис… – пробормотал я, подходя к раскидистому дереву. Со стороны казалось, будто Бог пьянства просто спал, но этот запах… да, его ни с чем не перепутаешь. – Как это вообще вышло? Я думал, ты застрахован от подобного. Твоя же собственная стихия!

Глаз Диониса приоткрылся; мутный зрачок принялся беспокойно метаться по мне.

– Эт-то ты? – прохрипел Дионис, слегка суча руками в заранее обречённой на провал попытке встать. – М-м-мой старый… добрый друг… С-сизиф.

Ого. А ведь он не имя услышал, как Титан. Он и правда узнал меня – даже в этом облике.

– И зачем ты явился? – тут же шагнула к нам уже знакомая мне нимфа Ива. – Только тревожить его зря будешь.

Она говорила о Дионисе как о безнадёжном больном, и, наверное, я её вполне понимать.

– Так уж вышло, – я развёл руками. – Приходить я, в общем-то, не собирался, напротив – мне бы уйти… Но ведь он сейчас не сможет открыть дверь, да?

– С-сизиф… – по щекам Диониса катились пьяные слёзы. – Может… хоть ты… с-сумеешь…

– Он в этом состоянии даже помочиться не может, чтобы тунику не запачкать, – вздохнула Ива, отводя лицо.

– Что с ним случилось? – осведомился я, опираясь о дерево.

– Я… я не м-могу протрезве… зветь! – сообщил мне Дионис, привставая и тут же падая обратно, на измятую траву.

– Вот именно, – кивнула Ива. – Что с ним случилось?

Она покачала головой.

– Случилось то, что он не выдержал прогресса.

– В каком смысле? – не понял я.

– Так ты правда тот самый Сизиф, из старых времён? – Ива испытующе вгляделась мне в лицо; кажется, мы не были знакомы прежде, но как знать – вдруг мельком виделись? – Тогда ты должен помнить, какое раньше было вино.

– Хорошее, – отозвался я. – Из чистого винограда, лёгкое и весёлое. Без всякой химии…

– Лёгкое! – она указала на меня пальцем. – Вот именно. Ты знаешь, что каждый стакан, каждая рюмка алкоголя, выпитая смертными – это жертва Дионису? Всё равно как если бы он лично выпивал всё это.

– Да, но он же, чёрт подери, Бог пьянства! – возразил я. – Разве у него нет… божественного запаса прочности?

– Он у него был! – отрезала Ива. – И его хватало, пока люди пили такое вино, как в дни его молодости. Но знаешь, что произошло потом? Люди стали выдумывать всё более и более крепкий алкоголь. Водка, коньяк…

– Абсент… – подсказал я.

Кажется, до меня начало доходить.

– Абсент! – подтвердила Ива. – А население Земли всё росло и росло. Теперь алкоголиков там, внизу, в сотни и тысячи раз больше, а само пойло – намного крепче. Теперь ты понимаешь?

– Н-не могу… протрезветь! – рыдая вовсю, подтвердил Дионис.

– Вот, до чего ты его довёл… – начала было Ива, но Бог пьянства перебил её.

– Н-не кричи! – он икнул. – С-сизиф… мой друг. Он же не… н-не виноват, и я… мы… виноваты они. Эти люди… и Боги… никто, никто не поможет мне протрезветь… не хочет… не может… а ты сможешь?

Мы с Ивой переглянулись.

– Могу прикончить его, – тихо произнёс я, так, чтобы слышала одна лишь нимфа. – Из милосердия. Но ты вряд ли будешь этому рада?

– Честно говоря, я сама уже не знаю, – пробормотала та. – Возможно, это даже было бы правильно… но если Дионис умрёт – роща погибнет, и мы вместе с ней.

Не то, чтобы меня очень это волновало; я пожал плечами.

– Зевс… – продолжал говорить Дионис. – Зевс мог бы… мог… помочь… но ему это… не надо… Это он… Он с-сделал меня… таким… сделал Б-богом…

Ага, точно. Я не говорил, что Дионис некогда был простым смертным?

Ну ладно, не простым – полубогом, сыном Зевса. Но Богом его отец сделал уже потом… Обрекая на вот это.

– Л-лучше бы я… – пьяно рыдал Дионис. – Л-лучше бы остался ч-человеком…

Да уж. Кто там говорил, что Богом быть – сплошное райское наслаждение? Вот примерно это бы и ждало меня, согласись я тогда на предложение Зевса. Стал бы Божеством какой-нибудь мелкой хрени, от которой больше проблем, чем пользы…

– Ничего не поделаешь, дружище, – смотреть на то, во что превратился мой всегда любивший жизнь приятель, было больно, и я покачал головой. – Зевс сделал из тебя своего божественного виночерпия, любимую игрушку. А теперь игрушка сломалась, и твой папочка выкинул её, чтобы не воняла. Если хочешь, могу отправить тебя в небытие – но это всё, чем я могу тебе помочь.

– Н-нет! – неожиданно приподнял голову Дионис, уставившись на меня пьяными глазами.

– Увы, – вздохнул я. – Такие вещи необратимы.

– Д-да нет же! – от волнения Дионис принялся вновь шарить руками рядом с собой. – Н-нет! Зевс бы… он м-может… мог бы… Но он н-не хочет, ты понимаешь?

Бог пьянства всхлипнул.

– Кто я ем-му… просто… сын, да? А там ценная штука… он хранит её… я п-просил, у-умолял… Но он н-никогда… А в-вот ты, Сизиф… ты п-по этой части… ты мог бы достать… д-для меня… А я в д-долгу не останусь…. П-понимаешь?

Мои глаза расширились.

Чего? Это сейчас снова пьяный бред, или же правда? Бога можно превратить в человека?

Если это так, то неудивительно, что Зевс хранит такой козырь на самый крайний случай, а не тратит на спасение сынка.

Приподняв палец вверх, Дионис уставился на нас с Ивой с таким видом, будто он знает что-то очень-очень важное и мудрое – но, похоже, никак не мог собрать в голове нужные слова.

Чёрт. Очень надеюсь, что это не бредни пьяного. Ой как надеюсь…

– Давай, приятель, – подбодрил я Диониса. – Рассказывай всё, что тебе известно. А там я подумаю, как можно тебе помочь.

Глава 5

…ладно-ладно. Не люблю критиковать впустую. Несмотря на то, что за последнюю тысячу лет владения Диониса превратились в кишащее гнусом болото с запашком гнильцы, а сам он – в не вылезающего из делирия алкаша со слезящимися глазами, кое-что у него всё-таки было по-прежнему таким же первоклассным.

Я говорю про бухло, конечно же. Было бы странно, если бы Бог пьянства и виноделия не имел доступа к самому лучшему алкоголю всех времён и народов!

– Тише, тише, мальчик. Не разбей наш груз! – я слегка потрепал Берика по холке, и тот послушно снизил скорость. Бутылки в ящике, привязанном к его спине, перестали так драматически дребезжать, а свежие фрукты в большой корзине рядом – опасно подпрыгивать, грозя вывалиться наружу.

Вот и чудесно.

Бедняга Дионис!.. Даже в лучшие времена он был всего лишь божеством весёлых кутежей, разгульных оргий, любителем винограда и девочек… В сущности, он сам никогда не понимал, насколько могущественной является его стихия.

И, может быть, и к лучшему, что не понимал – а то был бы таким же засранцем, как и все прочие Боги.

Но…

Алкоголь – это ведь не только жидкость, при помощи которой можно хорошо провести время. Это… куча всего, на самом деле. Это ценность – спросите любого коллекционера винтажных бутылок с редким годом урожая. Это оружие, при помощи которого можно развязать человеку язык, заставить его делать глупости, обзавестись на него компроматом…

Это взятка, наконец. Не менее распространённая, чем деньги – и так было ещё в мои древние времена.

Именно поэтому я сейчас и ехал на Берике по прилегающим к Олимпу зелёным рощам, звеня целым ящиком наилучшего алкоголя и корзиной разноцветных фруктов впридачу. Мне предстояло короткое путешествие к старым знакомым, с которыми довольно сложно найти общий язык…

Если только не знаешь, что они предпочитают пить.

Берик, вывалив все три языка, весело скакал по окрестностям – даже умерив пыл, он всё равно оставался неуловимо быстрым. Скорее всего, кто-нибудь из Богов уже заметил наше появление, а спрятаться от них на их же божественном плане – нереальная задача, так что мой козырь – скорость. Не скрываться, а просто быть быстрее.

Зелёные пейзажи мелькали мимо меня; я умиротворённо смотрел на них. Да уж, Зевс всегда любил живописный вид! На Олимпе его стараниями круглый год всё такое зелёное, будто краской облитое. Я уже и забыл его привычку выкручивать цвета на полную яркость!..

Что и говори, давненько я тут не был. Целую тысячу лет!..

Но маршрут я всё-таки помнил. Конечно, за тысячу лет те, к кому я направлялся, могли и переехать… но что-то подсказывало мне, что нет. Сущности настолько древние и настолько монументальные, как они, редко и неохотно что-то меняют в своей жизни.

Ага, так и есть. Берик высоко прыгнул, и я смог разглядеть за ближайшими оливковыми деревьями небольшой, уютный домик. Одноэтажный, с красной черепичной крышей, белыми занавесочками на окнах; спереди него раскинулся цветастый палисадник, аккуратный заборчик…

Вот и чудесно. Я на месте.

– Давай, Берик, – велел я. – Тормозим вот там.

Надеюсь, они сейчас дома.

Впрочем, насколько я помнил – они были дома всегда.

* * *

– … прекрасно, – ворчал Аполлон. – Просто прекрасно.

– Эй, не закатывай глаза! – Артемида была раздражена не меньше брата, но пыталась хотя бы сохранять лицо и принять вид, достойный Богини.

– А что ещё мне делать? – Аполлон развёл руками. – Довольна? Ты сунулась с этой новостью, и теперь Зевс хочет, чтобы мы ловили твоего любовничка…

– Он мне не любовничек! – вспыхнула Артемида, запахивая магической охотничий плащ.

– Да пофиг, – отмахнулся Аполлон. – Важно то, что он смертный! Козявка! Ну да, возможно, одна из самых умных козявок среди всех представителей своего вида, возможно, очень живучая, но какая разница? Всё равно он не Бог, и этим всё сказано?

Артемида вздохнула.

– … .нет, мы не можем послать на его поиски кого-нибудь из моей смертной свиты.

– Да почему⁈

– Потому что ты не имел дел с Сизифом! – Артемида еле сдержалась, чтобы не заорать на брата. – Мы Боги, мы справимся с этой задачей, но у моих смертных охотниц или других людей-прислужников – ни шанса!

– Да, но если послать целую толпу…

– Значит, шанса не будет у целой толпы! Идти нужно нам, и точка!

Какое-то время Аполлон молчал, а затем помотал головой:

– Ну ладно, допустим, это так. Но я-то зачем нужен?

– Чего? – не поняла Артемида.

– Я – зачем нужен? – повторил Аполлон. – Ты Богиня охоты, вот ты на него и охоться! А я Бог искусств! Бог света! Лидер солярного культа!..

Артемида тихо выдохнула.

– Нет уж. Иди рядом и не задавай вопросов. Ты ещё и лучший божественный лучник, так что если придётся стрелять Сизифу в спину, я хочу, чтобы это был ты, братец.

…зачем ей был нужен Аполлон на самом деле? Если так подумать, то она стреляла не хуже, да и божественные способности у неё были ненамного слабее. Взять хотя бы этот магический плащ, позволяющий незаметно подкрасться к кому угодно, или умение взять чей угодно след…

Просто… Артемиде не хотелось впутываться в это одной. Чтобы она выполняла работёнку для Зевса, а Аполлон в это время возлежал на подушках и бряцал на кифаре свои дурацкие мелодии⁈ Нет уж! Если она страдает, то и он будет страдать тоже.

Пусть идёт и не ноет.

Какое-то время брат и сестра шли молча; Аполлон делал вид, что не смотрит на Артемиду и даже не думает о ней, но выходило это у него плоховато. Сама Артемида даже не пыталась думать о брате – она сосредоточилась на том, чтобы взять след.

Глупо думать, что кто-то – пусть даже такой хитроумный, как Сизиф – может скрыться от неё. Она Богиня охоты, вашу мать! Она может выследить и загнать кого угодно! В лесу, на болоте, в городе… а уж здесь – у подножия Олимпа, на родной земле…

– О, – раздался вновь насмешливый голос Апполона. – Гляди-ка. Догадались, где укрыться.

– Что? – Артемида резко подняла голову.

– Они ведь туда подались, да? – Аполлон указал на большую виноградную рощу, что маячила вдали. – К Дионису в его клоповник.

– Туда, – мрачно и сухо бросила Артемида.

Следы говорили об этом уже давно – ей не нужно было видеть рощу, чтобы понять это. Туда направились… сразу несколько.

Смертный, которого она засекла уже какое-то время назад. Они бы давно его схватили, но, похоже, он был всего лишь инструментом в заговоре какого-то неизвестного лица – лица явно более могущественного, чем человек. Схватить связного сейчас значило бы обрубить ниточку, дать его кукловоду сигнал, что пора скрываться.

Сизиф. Здесь всё ровно наоборот – допускать, чтобы он погулял по Олимпу, нельзя, нужно хватать его как можно быстрее. Нет, не хватать – просто прикончить, и дело с концом…

Ну и ещё кто-то. Целая толпа народу, что разбрелась в разные стороны – один с Сизифом и его дружком, другие в противоположную. На вторую группу сейчас плевать, за ними можно будет и смертных охотниц послать…. Но первая⁈ Заговорщик, Сизиф, ещё один неизвестный и…

Адская гончая?!!

А главное, никаких следов Борея – как будто тот дошёл до определённого места… и испарился.

Как будто Сизиф его…

Да нет, чушь какая-то. Не могло такого быть. Сизиф просто смертный… так ведь? Чёрт. Просто смертный, и даже если он когда-то переспал с ней, это не делает его способным убивать Богов. Они всё ещё Боги, так ведь⁈

– … собираешься зайти внутрь, сестрёнка? – вырвал её из размышлений насмешливый голос брата.

– Почему нет? – она посмотрела в его сторону.

– Так ведь помнишь договор? – Аполлон щёлкнул пальцами. – Боги не заходят на территорию Диониса, и за это Дионис не припирается на Олимп и не воняет там. Хочешь, чтобы это пьяное тело шастало по отцовскому дворцу, а?

Артемида фыркнула.

– Договор явно не учитывал ситуацию, когда в роще Диониса будут укрываться заговорщики. Я предпочту нарушить его, а не отпускать мерзавцев только потому, что они «в домике».

Аполлон сморщился; кажется, такой утончённой натуре, как Бог искусств, больше пришлись бы по нраву заговорщики (всё равно они провалятся, это же смехотворно!), чем блевотина его сводного брата Диониса, засыхающая по углам дворца.

– Ты правда думаешь, что эти так называемые «заговорщики» и впрямь опасны? – осведомился он, скептически качая головой. – Ну серьёзно, сестрёнка. Кем они могут быть, даже если лидер заговора и не человек? Против нас сговорились дриады? Кентавры? Кто?

– Знаешь, – резко бросила ему Артемида, – если ты ещё не заметил – это мы и должны выяснить.

– Просто накрыть эту рощицу градом молний, и всё, – фыркнул Аполлон. – Выжечь дотла, и дело с концом. Кем бы ни были заговорщики, против молний Зевса им не устоять! А Дионис на папашу и пикнуть не посмеет… если вообще поймёт, что случилось.

Артемида не ответила; она сощурилась, оглядывая дорогу, ведущую к рощице.

– Возможно, – заметила она, – нам и не придётся заходить внутрь. Следы говорят о том, что та тварь, адская гончая, убежала отсюда – и она несла на себе всадника.

Они с Аполлоном переглянулись; Бог искусств немного посерьёзнел.

– Думаешь, Сизиф? – предположил он. – Или один из заговорщиков?

– А с чего ты взял, что Сизиф – не участник заговора? – Артемида распрямилась и поправила свой плащ. – По-твоему, это случайность – то, что он появился здесь?

– И… именно сейчас, – медленно кивнул Аполлон. – Когда исчез Борей…

Боги помолчали, обдумывая сказанное.

– Ну так… мы заходим внутрь, обыскивать рощу? – Аполлон растерянно поглядел на сестру; похоже, он только сейчас начинал осознавать масштаб проблемы. – Или идём за тварью, чтобы успеть догнать её по горячим следам?

Артемида колебалась. Возможно, если они зайдут сейчас внутрь, то накроют банду заговорщиков, как и хочет отец… или нет. Или брат прав, и они найдут жалких неудачников, а то и не найдут никого вовсе, если след окажется ложным. А теперь временем Сизиф на адской гончей – а чутьё охотницы показывало Артемиде, что уехал отсюда именно Сизиф – будет уже далеко… и кто знает, чем он займётся?

Нет уж. Проще остановить всё на корню, пока дела ещё не зашли слишком далеко.

– За ним, – указала Артемида вдаль, туда, куда уводили следы адской гончей. – За Сизифом.

* * *

…Берик лежал перед домом, сладко посапывая, и свист из его ноздрей перекрывал пение птиц в садике.

– И где ты только его раскопал, Сизиф? – ворчливо покачала головой Лахеса, выглядывая в окно.

– Похоже, тебе есть что рассказать нам, – заметила Клото.

– Бросьте, – улыбнулся я. – Разве вы и сами не знаете? Я думал, от прядущих судьбу ничего не укроется.

Атропа, третья из старух Мойр, снисходительно хмыкнула, глядя на меня.

– Мы-то, может, и знаем, Сизиф. Но одно дело – прясть нити судеб всего мира, и совсем другое – слушать увлекательный рассказ из уст такого галантного молодого человека, как ты.

– Давай-давай, – поддержала её Лахеса. – Уважь старух. Ты давно к нам не заглядывал, Сизиф – целую тысячу лет!..

– Ну простите, – я развёл руками. – Все вопросы к Диту. Большую часть этой тысячи я, знаете ли, был занят тем, что бил мечом камень.

– Ох уж этот Дит… – скептически покачала головой Клото. – У мальчика совершенно никакой выдумки.

Это у Дита-то нет выдумки⁈ Да у него, блин, целый Ад свежих идей с садистским уклоном! Впрочем… у трёх древних Богинь Судьбы идей действительно было побольше. Каждая удача или неудача, каждое счастье или несчастье, любой жизненный поворот – всё это беспристрастно выпрядалось Мойрами, ниточка за ниточкой.

Со стороны эта троица выглядела милыми старушенциями, любительницами чая, герани на окнах и сплетен по любому поводу. Но там, где Дионис оказывался действительно тем, кем выглядел – Мойры представали совершенно иными сущностями.

В них не было обычной для Богов гордыни – всей этой привычной мании величия с культом поклонения себе любимому, принесением жертв и песнопений. Они не впадали в гнев, если смертный смел обращаться к ним без должного почтения, они не поражали чьи-то головы молниями и не превращали людей в случайных представителей флоры и фауны.

Они просто… пряли судьбы. Неумолимо. Отрешённо. Неостановимо. Мойры не были олимпийцами – они существовали ещё до Богов, которые сейчас правили Олимпом, и, более того, они были настолько же могущественнее Зевса и его семейки, настолько сам Зевс был могущественнее бомжа в подворотне.

Казалось бы, заполучи себе в союзники таких старушек, и дело в шляпе… Вот только любимой поговоркой Мойр было «Судьбу не подкупишь и не уговоришь, Сизиф, как ты ни пытайся».

Ага. Я пытался. Много-много раз – настолько, что мы со старушками были уже в почти приятельских отношениях, и я порой заходил к ним на чай с рюмочкой ликёра. Если не считать того факта, что никакие чаепития не мешали Мойрам прясть и мою судьбу – такой, какой хотели её видеть они.

Зачем же я тогда пришёл к ним сейчас?..

– Совершенно никакой выдумки, – согласился я со старухами. – Тысячу лет – одно и то же наказание. Может, он думал, что в однообразии вся соль, но знаете – после первой сотни лет острота пытки как-то притупляется, и всё превращается в обычную рутину.

Клото рассмеялась.

– Ты льстец, Сизиф. Зачем явился на самом деле?

– Разве я не могу захотеть повидать старых подруг? – я аккуратно достал из ящика одну из бутылок. – За тысячу лет, наверное, накопилось море сплетен, которые можно было бы обсудить.

– Можешь, – Атропа ехидно улыбалась, ставя на стол четыре небольших, изящных стаканчика. – Когда тебе что-нибудь нужно.

– Мы слышали, какой переполох ты устроил в Аду совсем недавно, – закивала Лахеса, подходя ближе. – Дит в полной ярости. Ты сумел обставить его, Сизиф, а для него это удар по гордости!

– Ну, сумел или не сумел – это ещё рано говорить, – скривился я. – Напоследок Дит сказал своё слово и переиграл меня.

Повернув руку ладонью вверх, я продемонстрировал Мойрам печать, оставленную Дитом; все три старушки сгрудились возле накрытого белой скатертью стола, жадно вглядываясь в антрацитовый узор на моей коже.

– Во-о-от оно что, – медленно проговорила Клото. – Так ты из-за этого пришёл, Сизиф?

Я неопределённо пожал плечами.

– Нехорошее украшение, – согласилась Лахеса. – Твоя душа сплетена с душой Данте, Сизиф. Одна из них должна оказаться во владениях Дита, ибо такова судьба.

– А судьбу не изменить, – весомо кивнула Атропа.

Сколько раз я слышал от старух эти четыре слова!..

– Я знаю, – отозвался я, опуская руку. – Но точно ли это судьба? Всё-таки печать наложена волей Дита, а не вашей…

– Может, и рукой Дита, – Атропа принялась с невозмутимым видом разливать вино по стаканчикам, так, будто мы обсуждали погоду. – Но его деяние уже прописано в полотне судеб.

– Эта нить уже соткана, Сизиф, и если ты явился сюда, чтобы её изменить, то лишь зря потратил время, – Клото приветливо улыбалась – так, будто я только что сделал комплимент цветам из её садика.

– Две души сплетены в один узел, и его нельзя расплести – лишь разрубить, – заключила Лахеса, вытаскивая из корзины сочную, ароматную грушу и принимаясь крохотным серебряным ножиком счищать с неё кожицу.

Я слегка поморщился. Не то, чтобы я всерьёз рассчитывал на этот вариант, но… надежда умирает последней, так ведь? Во мне до последнего теплилась робкая мысль, что, может, удастся пойти по лёгкому пути, отменить эту печать и дело с концом…

Не выйдет.

Значит, пойдём по сложному. По тому, который я и держал в голове, направляясь сюда.

План рискованный. План опасный. Если старухи и сейчас ответят мне отказом – то это будет означать, что я и правда потратил время зря, а его у меня и так немного. Ещё это будет значить, что опасность сгинуть на Олимпе, не вернувшись на Землю, для меня возрастёт в разы.

Но… я всё-таки давно знаю старух. Знаю их ледяную непреклонность в вопросах, касающихся судьбы; знаю, что для них нет ни любимчиков, ни исключений.

И знаю, где в их убеждениях можно найти лазейку. Маленькую, на пол-ниточки, но всё же.

– Ладно, ладно, – я спокойно улыбнулся, поднимаясь стаканчик с вином. – Знаю, помню, верю. Судьбу не изменить.

– Именно так, – произнесли все три старухи Мойры – хором, с нечеловеческой, пугающей синхронностью.

– Но… – продолжал я, – как насчёт того, чтобы сделать с судьбой кое-что другое?