Текст книги ""Фантастика 2026-147". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Андрей Земляной

Соавторы: Елена Кароль,Евгений Шалашов,,Максим Шаравин,Владимир Зингер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 244 (всего у книги 334 страниц)

Глава 9

Да, ладно. Признаю. Возможно, майонез – это не тот ингредиент, который будет уместно подчёркивать вкус амброзии. Но падать на колени и рыдать?

Я в недоумении уставился на Лебужона.

– Я обучу тебя всем секретам, я сделаю тебя своим су-шефом… мы будем кормить герцогов… – шеф говорил так быстро, что не успевал сам за собой.

Взгляд, свой впрочем он не мог оторвать от тарелки с только что приготовленной мною едой.

– … да что там кормить… Мы сами станем герцогами! Только молю! Молю! – он смотрел прямо на меня; глаза мужчины наливались слезами. – Скажи, как ты сделал амброзию! Дай вкусить… хотя бы ложку… хотя бы…

Ох. Я вздохнул.

Ну да, как я мог забыть.

Дело в том, что Боги не просто так наказали моего друга Тантала за то, что он украл у них амброзию.

Дело в том, что если её съест кто-то с неподготовленным разумом – то крыша его поедет глубоко и надолго. Те, кто отведает лишь чуть-чуть амброзии – становятся просто одержимы ею и при малейшем намёке на вкус или аромат пищи Богов теряют рассудок. Те же, кто съест много – впадут в нечто наподобие вкусовой комы.

Говорят, что свиньи могут оргазмировать до получаса. А вот люди, которые не знали меры в поедании амброзии, ловят похожее состояние месяцами. Лежат себе, трясутся.

Кайфуют, одним словом.

Но вы не подумайте. Не то, чтобы у Богов были какие-то убеждения, не позволяющие делать из людей наркоманов. Очень даже наоборот. Они только за. Подсадить человечество на амброзию, чтобы все миллиарды душ в дикой ломке молились божествам… идея, по их мнению, очень даже неплохая.

Вот только многочисленные эксперименты Ганеша на эту тему со всякими дикими, изолированными племенами давали совсем обратные результаты. Общество скорее становилось неконтролируемым – люди начали яростно вырезать друг друга, чтобы при следующей раздаче пищи Богов им досталось больше.

Явно не лучшее средство для поднятия количества молитв. Поэтому лавочку с раздачей амброзии прикрыли.

Я набрал себе тарелку и снова искоса глянул на Лебужона. Очевидно, шеф относился к числу тех, кто когда-то один раз попробовал еду Богов и теперь не могут себя контролировать.

– Думаю, вам лучше сегодня посидеть не диете, – я попытался вежливо улыбнуться.

Шеф лишь дёрнулся, хватая воздух ртом. Он жадно следил за каждым моим движением.

Движений у меня, правда, было немного. Я поднёс тарелку ко рту, закрыл глаза и отпил.

Ну, ничего так.

Из хороших новостей – голод эта штука утоляет буквально сразу, один из приколов её божественности. Из плохих – все слухи про то, что именно в ней секрет бессмертия Богов, оказались полной туфтой. Воспоминания о чём даже её вкус делали для меня каким-то горьким. Просто в своё время я имел честь убедиться в этом лично, когда накормил ею пять приговоренных к смерти узников. Ну… разве что головы их покатились от топора палача чуть более весёлыми, чем обычно присуще казнённым.

В целом, мне понадобилось всего несколько глотков, чтобы опустошить всю тарелку.

Лишь утолив голод, я понял, что сцена, которая разворачивается вокруг меня – куда более напряжённая, чем мне казалось раньше.

– Шеф! Шеф! Успокойтесь! – Филя, что всё это время стоял рядом со мной, незаметным образом переместился к шокированным стажёрам. – Хватит, шеф!

Толпа стажёров во главе с Филей держала шефа Лебужона, который с налившимися кровью глазами наблюдал за тем, как вылитые мною остатки еды круговоротом исчезают в сливе раковины. Мужчина шипел и рвался ко мне, что было сил.

А затем раздался крик.

Всё произошло очень быстро. Лебужон взревел – и вмазал одному из стажёров, которые держали его, локтем по носу.

Всего секунды достаточно, чтобы он освободился и схватил нож; толпа моментально шарахнулась от него, от греха подальше.

Я успел лишь поднять руку. В следующую секунду вышеупомянутый нож прилетел прямо в неё; с обратной стороны ладони показался его кончик.

Сука.

Впрочем, у меня даже не было времени осознать боль от ранения. Два шага – и обезумевший Лебужон уже стоял передо мной. Схватив с плиты сковородку с кипящим маслом, мужчина попытался меня ею огреть, однако в последний момент я уклонился и вдарил шефу ногой по бедру. Тот упал на колено, глядя на меня с чистейшей ненавистью; сковорода с громким стуком ударилась об кафельный пол кухни, зашипело пролитое масло.

Спустя мгновение я уже бил Лебужона головой о металлическую столешницу.

Раз.

Два.

Шеф выключается.

Я выдыхаю.

Готово.

Вокруг меня тут же собралась толпа стажёров – кто-то хотел вызывать полицию, кто-то кричал про врачей. Филя, не придумав ничего лучше, оторвал рукав своей футболки и принялся перематывать мою ладонь.

Впрочем, я лишь решительно отодвинул его в сторону, улыбнулся и вытащил из руки нож.

Кажется… сработало?

* * *

Я оставил все заботы по урегулированию ситуации на кухне на Филю и бодро зашагал обратно в свою комнату. Хорошо, что дело шло к ночи, а потому в коридорах никто не шарахался от парня, что каждые несколько метров ходьбы поднимает перед собой продырявленную ножом руку и чему-то улыбается.

А улыбаться было чему.

После того как я вырубил Лебужона, мне в глаза бросилась рана.

Вернее, её края.

Вернее, аловатое свечение этих краёв и отсутствие крови вокруг дыры.

Вернее…

Короче говоря, рана затягивалась. Вроде бы. Затягивалась со скоростью, что сильно превосходила нормальную регенерацию человеческого тела. Тогда, в начале, ей мешал нож, однако теперь она за считанные минуты, кажется, стала в несколько раз меньше, чем была изначально…

Я раз за разом всматривался в ладонь в попытке понять, не придумал ли я это себе.

Печать снята.

Осталось только понять, какая именно.

И вот тут были свои загвоздки. Дело в том, потому что за свою жизнь я собрал целую охапку различных способов ускорить свою регенерацию, изучил всё, что касалось заживления ран и восстановления тканей. У каждого способа были свои особенности и ограничения; некоторые дополняли друг друга, другие же были взаимоисключающими.

Например, как-то один южно-американский жрец показал мне вирус, который на самом деле весьма благоприятно сказывался на иммунной системе и только укреплял её. Рабочая штука, без вопросов! Но вот позже, когда я обнаружил чудесное заклинание, что позволяло избавиться от любого яда и чужеродного объекта в организме… Стоит ли говорить, что в итоге от вируса не осталось и следа?

Только зря со жрецом неделю аяуаску курил.

В остальном же, я был доволен тем, как повернулся этот день.

– Петя, – войдя в комнату, я хлопнул за собой дверью. – Как наши дела?

– Окей… интеграл от квадратного корня из x по отношению к dx… – парень сидел за столом, уткнувшись в стопку бумаг, и быстро что-то про себя бормотал. – … ага, метод замены переменной…

Кажется, он даже не понял, что я вообще вошёл в комнату.

Я подошёл поближе.

Организация рабочего стола Пети была… интересной, за неимением лучшего слова. Прямо перед ним были аккуратно разложены сразу три экзаменационных листа с задачами по математике, который он решал, судя по всему, одновременно. Карандаш в его руке быстро скакал от одного квадратика на бумаге к другому, оставляя после себя аккуратные крестики, обозначающие ответы. По левую руку у него стоял ноутбук, на котором было открыто сразу три мессенджера, ну а справа разрывались сообщениями телефон с планшетом.

И это я не говорю про чашки с кофе, которые, по-хорошему, занимали чуть ли не половину всей рабочей поверхности стола.

– Ау, – я щёлкнул пальцами. – Заказы сыпятся?

Парень резко покачал головой, словно я выбил его из транса, и уставился на меня посиневшими от усталости глазами.

– Я сделал… около двадцати восьми билетов будущего экзамена, – сухо произнёс он, – Осталось ещё тридцать.

На телефон парня с характерным звуком пришло оповещение. Он страдальчески посмотрел на него и дрожащей рукой заблокировал экран.

– Тридцать один. Этот анонимный доброхот слил ещё один билет. Тридцать один заказ, Стерлинг, – он вздохнул. – Ещё вопросы?

Он отвернулся, не дожидаясь ответа, и принялся дальше что-то считать. Я же лишь пожал плечами и упал на кровать. В конце концов, когда ты обзавёлся станком, который печатает деньги – лучше не отвлекать его лишними беседами.

Я снова посмотрел на свою руку; рана на ней уже практически полностью затянулась. Немного пошерудив под подушкой, я достал фолиант и быстро долистал до нужной страницы.

Печать и правда была снята. Вот только какой именно навык она закрывала, я помнил смутно.

Кажется… кажется Эскулапов Яд. Вроде. Что же, весьма неплохо, если так. Этот навык был одним из базовых среди тех, которыми я обладал. В том смысле, что лечил он всё и сразу, пусть и не то, чтобы мгновенно. Крепкий среднячок, способный поддержать жизненные силы в случае критического ранения достаточно долго, чтобы добраться до помощи.

В любом случае, ценность он для меня имел даже не столько физическую, сколько психологическую. Только существам с повышенной регенерацией известно, как по-настоящему должна ощущаться хорошая схватка на мечах. Ведь, если подумать, вся эта человеческая история с одним или двумя пропущенными ударами, которые делают из тебя труп – до обидного нечестная.

Я знал многих отличных воинов, которые тренировались по пятнадцать-двадцать лет только затем, чтобы отъехать на тот свет от какого-нибудь крестьянина с пращёй в первой же масштабной схватке. Доля случайности, доля конкретного настроения и подготовки в день боя и отсутствие права на ошибку, по моему мнению, делали такие схватки жутко несправедливыми и, в каком-то смысле, безрадостными.

Они, по моему мнению, мало что говорили о, собственно, характере воина. Нет, по-настоящему бой раскрывается лишь тогда, когда вы понимаете, что одним ударом ничего не решится. Когда бой – это не спринт, а длинный марафон из боли и пота. Когда нужно вспоминать абсолютно всё, что ты знаешь, пока тебя раз за разом пронзают, режут и убивают.

Я ностальгически улыбнулся.

Да, вот это дело.

За воспоминаниями я сидел в комнате уже как минут тридцать, полностью погрузившись в себя. Со стороны Пети доносились лишь болезненные всхлипы, прихлёбывание кофе из чашки и причитания себе под нос.

– Петя, – внезапно я подорвался со своего места. – А ну-ка встань.

Парень сначала не понял, что я от него хочу, поэтому мне пришлось подойти поближе и потянуть его за руку вверх.

– Чё ты творишь… – устало пробубнил он. – … бл*, что у тебя с рукой⁈

Да, рана хоть и казалась мне куда меньше, но все ещё оставалась. В частности, именно из-за этой раны я и вытащил сейчас Петю из-за его рабочего места. Мне нужно было понять, как это тело реагирует на навык. Адаптировалось ли оно к нему, быстрее ли будет работать регенерация, если раны не будут колотыми?

– Бей меня! – я встал в бойцовскую стойку и улыбнулся Пете. – Я серьёзно, надо для науки.

Он лишь покрутил пальцем у виска и развернулся, чтобы сесть обратно за комп. Ну нет, так не пойдёт.

– Что, боишься, задрот? – хмыкнул я.

Петя замер на месте.

– Боишься, что ударишь меня – я обижусь и прекращу решать твои проблемы за тебя?

– Завались, Стерлинг.

Я ткнул его тремя пальцами в плечо; он вновь повернулся ко мне.

– Бей, говорю, – я посмотрел Пете прямо в глаза. – Если не ссышься.

Удар пришёлся где-то по щеке. Ну, если это можно было назвать ударом. Честно говоря, я бы и без регенерации особо ничего не понял. Запыхавшийся Петя стоял напротив меня с дрожащими руками, не понимая, что делать дальше.

Я рассмеялся.

– Да, ну и неудачник… – мне тут же прилетел ещё один удар в лицо.

Этот уже был поприличнее, но не сильно лучше. Я улыбнулся.

– Ладно, – кивнул я, – Запоминай.

Тут же встав боком, я принялся демонстрировать Пете правильную технику.

– Стойка. Ноги чуть вбок, – я махнул кулаком по воздуху, – и бьёшь всем телом. Следи за плечом.

– З-зачем… этот цирк?

Я закатил глаза.

– Потому что мы с тобой оказываемся в ситуациях, где нам хотят бить е*ало, – я постучал ему по голове. – А я не всегда могу быть рядом. Поэтому мне бы хотелось, чтобы в случае чего ты не откинулся. Чтобы твою Леру, например, никто не…

Нос пронзила острая боль; кровь брызнула за секунду. А он быстро схватывает.

– Стерлинг? – Петя удивлённо хлопал глазами. – Какого хера, что с тобой?

Похоже, он заметил, как быстро начал пропадать синяк под глазом, или типа того.

– А, да так, – я отмахнулся. – Просто на мне всё заживает как на собаке.

– ТЫ О ЧËМ, БЛ*ТЬ⁈

Я приподнял бровь. Не понял.

Через мгновение я уже стоял около зеркала. Да, теперь реакция Пети казалась более оправданной.

Кровь из носа растекалась вверх по моему лицу узором какой-то непонятной маски в духе племенного тату.

Во-о-от оно что.

Это совсем не Эскулапов Яд, как я думал. Я открыл навык Дара Шезму. Контроль крови, если по-простому. Применений у него, по большому счёту, множество… в том числе и регенерация с восстановлением.

Я уставился на своё лицо с растекающимися по нему узорами, вспомнил принцип управления навыком, и…

Кровь тут же поползла обратно в нос, параллельно восстанавливая его.

Новости три.

Очень хорошая – сила восстановления Шезму куда мощнее, чем у навыка Эскулапа. Этот навык буквально способен поднять практически мертвеца с ног за считанные секунды.

Хорошая – применять его можно не только для восстановления, но ещё и для атаки. Правда, лишь в перспективе – на практике я к этому я пока что не готов. Необходимо открыть ещё несколько печатей, чтобы стабилизировать энергоканалы.

Наконец, плохая – применять его куда сложнее, чем простой навык восстановления.

Большинство навыков, связанных с регенерацией, не требуют особого контроля. Они пассивно поддерживают организм в норме и в случае урона просто сами «включаются», чтобы залатать раны.

Дар Шезму нихера не такой.

Чтобы этот навык начал что-то делать, нужно осознанно захотеть, чтобы он это сделал. Из этого вытекает очевидный минус: в пылу боя придётся думать ещё и о том, чтобы не забывать лечить свои раны… это не всегда удобно. Плюс, мы говорим о случае, когда в пылу боя ты вообще заметил, что получил ранение. Адреналин в этом плане способен на страшные вещи.

К тому же, навык напрямую связан с кровью. А это значит, что я по-прежнему остаюсь уязвим к ряду псионических и элементальных атак.

Я посмотрел на потерявшего дар речи Петю.

Ну и да, ещё можно, управляя кровью, рисовать всякие стильные картинки. Но это так, на сдачу.

Как бы там ни было, судьба продолжает мне намекать, что нужно продолжать срывать печати. Вот правда, есть один нюанс. На адаптацию после каждого навыка должно уйти какое-то время, чем сильнее навык – тем дольше адаптация. Конечно, пересилить организм можно, в крайнем случае, однако последствия будут непредсказуемыми.

Шезму довольно сильный навык, потому не думаю, что у меня сегодня получится выполнить что-нибудь ещё из фолианта.

Впрочем, это не значит, что нужно сидеть, сложа руки.

Умывшись, я объяснил Пете, что это всё влияние фолианта и ему не стоит обращать внимание. Его, конечно, раздирали вопросы, но парень был довольно умным, чтобы знать – всех ответов он точно не получит. Поэтому он просто вернулся к работе.

Спустя пару часов, которые я провел за гаданием, какая печать откроется следующей, бубнёж парня за столом стал немного громче обычного.

– … вероятность маленькая… дано… риски… потенциальный результат… – он поправил очки на носу, – … неизвестные переменные? – парень хмыкнул. – Слишком много…

– Эй, друг, – окликнул я его. – Кажется, ты уже немного плывёшь с этими заказами. Может, передохнешь?

– Какими заказами? – Петя повернулся ко мне. – Я уже всё сделал.

Я приподнялся на кровати.

– И чем же ты тогда занят?

Петр вздохнул.

– Понимаешь… Лера с группой завтра после лекции едут смотреть на Чжунли. Вот я и оцениваю риски – насколько рационально завтра поехать с ними, чтобы предложить ей заниматься вместе уже лично.

– Ну и… нахера тогда мы достали тебе её номер?

Петя рассмеялся.

– Не-а, меня не проведёшь. Я знаю, что статистически более вероятно получить согласие вживую. Сразу можно проанализировать внешнее настроение девушки, оценить риски, как-нибудь продемонстрировать свою инициативность…

Честно, я бы уже храпел на этом моменте. Однако Пётр упомянул Чжунли. Он был кем-то вроде азиатского бога войны. Интересно.

– А что с Чжунли? – поинтересовался я.

Петя развёл руками.

– Ну ты чего? Это же один из немногих мёртвых Богов, что выставлены на всеобщее обозрение. Из трёх соседних герцогств сюда едут, чтобы на него посмотреть. Вот и Академия регулярно пускает туда экскурсии.

Я буквально подорвался с места.

– Записывай нас.

– Вот так запросто? Но это же часть факультатива по истории, а это единственный предмет, по которому у преподов были к нам вопросы… и вообще, разумно ли ради…

– Не переживай, – хмыкнул я. – С историей мы как-нибудь справимся.

Глава 10

– … и потому у историков нет никаких оснований считать, что Троянский Конь – это нечто большее, нежели просто миф, красивая история, да и только…

Честно говоря…

Вот если совсем уж честно говоря…

Вот если прям не врать…

…то эта дамочка начинала меня бесить.

Я гневно поднял руку.

– Снова какие-то замечания, Стерлинг? – преподавательница устало вздохнула.

– Да не то чтобы, – я поднялся с места и улыбнулся. – Просто вот давайте гипотетически представим…

Вся аудитория с интересом уставилась на меня.

– … давайте гипотетически представим, что сейчас в аудитории находится кто-то, кто собственными руками колотил этого дурацкого коня. Давайте, – я сцепил зубы, – давайте вот так себе вообразим, что этот кто-то, возможно, потом от мозолей трое суток рук не чувствовал, а во время штурма Трои даже меч прямо держать не мог, отчего над ним в отряде все ещё долго потешались, – я нахмурился. – Думаете, этому «кому-то» было бы не обидно слушать, как вы называете его работу «красивой историей, да и только»? Думаете, раньше у людей не было чувств, а⁈

Преподавательница несколько ошарашено покачала головой, не зная, что ответить.

– Стерлинг, ну… – девушка сделала паузу. – Конечно же, чувства у людей были всегда, однако я не вижу, как…

– Значит, вы признаёте, что таким образом бы задели чувства этого гипотетического человека?

– Если на это смотреть так… то… да… наверное?

Я кивнул.

– Извинения приняты, – я упал обратно на своё место. – Спасибо!

То ли дело было в эффекте амброзии, то ли сказалось снятие новой печати… однако спалось мне всю прошлую ночь просто превосходно. Да и само утро тоже было великолепным – всю дорогу до лекционного зала было солнечно и свежо, словно даже погода говорила, что этот день создан только для хорошего настроения и череды побед, ему сопутствующих…

А потом мы пришли на лекцию.

Сначала я обрадовался. Я ожидал увидеть в аудитории какого-нибудь мужика с засаленной макушкой, а встретила меня шатенка с длинными волосами, тонкими губами и большими голубыми глазами, словно с картинок какого-то дешёвого эротического комикса. Ей было немного за тридцать, даром что девушка пыталась это скрыть за макияжем, и держалась перед толпой студентов она весьма уверенно.

А вот потом начались проблемы.

Преподавательница так и норовила сказать какую-нибудь несусветную глупость:

– … пирамиды строились десятками, а то и сотнями тысяч рабов на протяжении многих лет, иначе мы не понимаем, как именно египтянам удалось…

Которую мне тут же приходилось развеивать:

– Катапульты! Натянул, закинул, подогнал по краям. Два месяца и готово, не сложнее панельки.

Часто мои ремарки принимались преподавательницей в штыки:

– Стерлинг, я вам повторяю, извержение Везувия не может быть вызвано попаданием туда огромной конфеты-шипучки. Вы просто вслушайтесь в свои слова, ну это же какой-то детский бред!

Ага. Префекту Помпеи я то же самое говорил, но спор есть спор.

Но в остальном лекция могла бы быть и хуже. Да и кроме учебы здесь было на что обратить внимание.

Аудитория была забита полностью – то ли всем так не терпелось посмотреть на мёртвого Бога, к которому весь поток отправится после лекции, из интереса, то ли потому что посещение экскурсии считалось в Академии за посещение двух семинаров. Какой бы ни была мотивация, среди толпы студентов даже я успел увидеть знакомые лица.

Для начала – Алекс со своей компашкой. Сказать про них особо было нечего; после того как я выиграл у него спор на вечеринке в спортзале, парень больше мне на глаза не попадался. Вот и сейчас, когда мы встретились взглядами, он просто приветственно мне кивнул, на что я ответил тем же. В целом, в университетах и академиях часто приходится заводить какие-то знакомства на первой неделе обучения, которые следующие пять лет просто обязывают тебя к рукопожатию при встрече и больше никаким образом на твою жизнь не влияют, так что —допустим.

Дальше уже было интереснее. Где-то повыше, поближе к концу аудитории, сидел Кислевский-младший вместе со своим другом Каменевым, о существовании которого я уже даже и подзабыл. У последнего была до сих пор перевязана голова, а синяки на лице брата Антона противно пожелтели. Кажется, они тоже меня заметили, однако никакой реакции, кроме гневных взглядов, за этим не последовало.

Петя, само собой, сидел рядом со мной. Я, честно говоря, слегка побаивался, что после вчерашних чудес продуктивности он вообще всё проспит, однако парень меня удивил и подорвался с кровати ровно по будильнику. Возможно, просто не хотел снова анализировать статистические вероятности успешности контакта с Лерой.

Вообще, когда мы только зашли в аудиторию, я опасался, что мне придётся долго и нудно подбадривать Петю на то, чтобы тот подсел к Лере, однако, к моему удивлению, девушка проявила инициативу и сама заняла место рядом с нами. Да ещё и не одна, а с подругой.

Вот только это были скорее плохие новости.

– А ты… типа… – подруга по имени Ксюша говорила, не поднимая глаза от телефона, – … из этих, да?

Я нахмурился.

– Из кого «этих»?

– Ну, блин, из этих… там история, политика… – она противно заржала. – Ну из душнил, короче.

– Ксюша! – виновато воскликнула Лера. – Зачем ты так?

Ксюша же просто глуповато улыбнулась и пожала плечами. Я знал много таких людей, как Ксюша. Знал и забыл.

Петя же с Лерой переглядывались, да и только. Я вздохнул.

Впрочем, никто не обещал мне парк развлечений. В конце концов, я втянулся во всю эту историю не из страстного желания помочь Пете с личной жизнью, а потому что хотел посмотреть на мёртвого Бога. Конечно, вероятность того, что я с первой попытки доберусь до тела и разгадаю все секреты бессмертия, стремится к нулю, однако почему бы не попробовать?

Лекция уже близилась к концу, и я откровенно заскучал. Преподавательница всё распиналась о том и о сём; иногда она правильно угадывала то, как происходило то или иное событие, иногда – несла откровенную чепуху… однако, если подумать, этим грешили историки абсолютно во все времена, так что злиться на неё толку не было.

Благо, под конец лекции она решила не только говорить, но ещё и кое-что показать.

– Как я и обещала, для завершения я приберегла кое-что интересное, – девушка хмыкнула. – Даже загадочное!

Она наклонилась ниже и подняла из-под стола небольшой чёрный кейс. Две защёлки на нём слетели с петель, и…

Я выпучил глаза.

– Судя по всему, это какой-то древний механизм… однако принцип его работы и предназначение до сих пор до конца не понятно. Существуют разные версии и теории, однако до сих пор ни одна из них не…

– Извините! – я замахал рукой. – Я знаю, как это работает!

Девушка вновь громко вздохнула.

– Стерлинг, давайте договоримся. Я в последний раз даю вам слово – поэтому вы постараетесь выдать что-то серьезное.

– Без проблем! – я выбежал на подиум и выхватил таинственный артефакт у девушки из рук.

Первые пару секунд та стояла в шоке, а затем потянула руки, чтобы выхватить древний механизм…

Я же искал нужную кнопку.

Щёлк. Щёлк.

Влить крупицу магии…

Щёлк.

– Вот, – я улыбнулся, отдавая продолговатый предмет девушке. – Говорил же!

Артефакт в руках девушки тихонько жужжал, вибрировал и медленно двигался вокруг своей оси. Она смотрела то на него, то на меня, как зачарованная.

– Но… как вы?

Я пожал плечами.

Девушка аккуратно отставила механизм в сторону и, собравшись, вновь обратилась к студентам.

– Пусть… – она глянула на меня, – … Стерлинг и смог активировать этот механизм, что само по себе чудесно, однако его предназначение до сих пор загадка… хотя теперь, возможно, занавес тайны приоткроется, и…

Я громко прокашлялся.

– По-моему, довольно очевидно, что это такое.

Я подошёл к преподавательнице впритык и склонился над её ухом, чтобы прошептать. Услышав объяснение, девушка резко отпрянула от меня на шаг и покраснела.

– Нет, ну… – я хмыкнул, глядя на вибрирующий артефакт сантиметров девятнадцати в длину, – … а на что это похоже?

* * *

– Ну. – я толкнул Петю локтем в бок, когда мы шли к выходу из аудитории, – чего мнёмся?

Петя раздражённо фыркнул.

– Ещё не время. Сейчас невыгодно приступать к действию.

Я закатил глаза.

– Да она на тебя всю лекцию пялилась, что значит – невыгодно?

Петр засунул конспект в рюкзак, а затем забросил последний на плечо.

– То и значит. Математический расчет никогда ещё никого не подводил, шаришь? Нужно учитывать кучу факторов; может, тебе, как герою последней недели, и легко говорить о таких вещах, но я – всё ещё Петя, окей?

Я махнул рукой. Пусть делает как знает. Хоть мне и кажется, что за всей этой математической туфтой скрывается обычный страх.

Ничего, ещё немного подождёт – и сможет успешно подсчитать количество парней, которые не побоятся подойти к ней раньше, чем он. Вот только задачка эта ему нихера не понравится.

В отличие от Пети, я пришёл на лекцию без рюкзака, поэтому собирать мне было, собственно, нечего. К выходу из аудитории я направился одним из первых, однако около самой двери меня окликнули.

– Стерлинг, подойдите, пожалуйста!

Я удивлённо обернулся. Преподавательница?

В два шага я уже был у её стола, где отчаянно пытался выудить имя девушки из памяти Стерлинга.

– А вы… – она с заметным интересом осматривала меня с головы до ног, – … всегда так интересовались историей? Я раньше не замечала.

– Конечно, – я улыбнулся. – История – важная штука. Одна из самых важных, я бы сказал. Просто не хотел мешать вам делать свою работу, а сегодня вот что-то захотелось показать себя.

– Да вы что, – улыбнулась она в ответ. – Интересно.

Я наклонился поближе.

– Елена Александровна, – произнёс я, к счастью, вспомнив её имя. – Я вообще интересный.

– Владимировна, – поправила она меня с издевкой в голосе.

Я хмыкнул.

– Ну, вы же ещё не история, чтобы я всё о вас помнил. Наоборот, вы довольно молоды.

Девушка слегка покраснела. Кажется, она была не уверена, что будет уместно вести такие разговоры со студентом. По крайней мере, здесь.

– Так что, – продолжил я, – я бы с радостью обсудил с вами историю и разные артефакты в свободное время…

Оба наших взгляда невольно скользнули к таинственному механизму, что так и продолжал вертеться на столе.

– Э-эм… но я…

– Четверг в шесть вечера, да? – я кивнул, указывая на открытый дневник что лежал перед ней на столе. – Судя по записям, у вас как раз будет «окно».

Девушка лишь улыбнулась. Впрочем, большего мне и не нужно.

Я учтиво откланялся и вылетел из аудитории в коридор.

Видите ли, мне всегда нравились женщины постарше… однако в какой-то момент эта фраза для меня перестала иметь хоть какой-нибудь смысл. В конце концов, когда ты прожил столько же, сколько прожил я, то этих самых женщин постарше просто не остаётся. Конечно, были всяческие Богини… однако одно я уяснил довольно быстро. Хуже Богов в своей гордыне и всецелом мудачестве могут быть только Богини. И дело тут даже не в сексизме и моем стереотипном восприятии положения вещей в этом мире, а в том, что Богинь было банально меньше, чем Богов, и потому они становились покровительницами действительно важных вещей.

Наука, любовь, война, здоровье – за всё это они в моё время если и не отвечали целиком, то уж точно делили бразды правления. В то время как среди Богов-мужчин есть много ну очень бестолковых. Я буквально знал парня по кличке Зефир, который покровительствовал западному ветру. Ну, то есть, вы понимаете, да?

Даже не всему ветру целиком, бл*ть.

Поэтому самомнение у Богинь было на каком-то совсем уж непостижимом для смертного уровне. А мне такое в любовных делах не по вкусу от слова «совсем». А аматорок-бессмертных вроде меня я пока что не встречал, поэтому и приходилось довольствоваться тем, что есть. Как минимум, моего физического тела Елена точно старше.

Надеюсь только, мои милф-хантерские планы не помешают всей этой истории со снятием печати с помощью Анжелы. О ней я в последние дни вообще не думал, да и сама девушка никаким образом не давала о себе знать, что меня, в целом, устраивало. Пусть всё идет своим чередом, и когда она мне будет нужна – я до неё доберусь.

Тем временем, мы вчетвером вышли во двор Академии в ожидании автобуса, который должен был отвезти нас смотреть на Чжунли. Конкретно с этим Богом я знаком не был, только слышал что-то краем уха. Азиатский Пантеон вообще был довольно своеобразным и особо на контакт с остальными Богами не шёл и в дела их не лез. Интересно, что такого произошло, что им пришлось прямо взяться в войну.

Хотя, стоит признать, что интересной вся эта история с Богами казалась только мне.

– Бл*! – громко возмутилась Ксюша. – Ну вот… типа… чё я не могу просто посмотреть на картинки в инете и чтобы мне преподша поставила эти два семинара! Ну мы же всё равно будем тупо смотреть на этого Чарли или как его там…

Петя посмотрел на неё, приподняв бровь.

– Потому что, типа, ты должна собственными глазами ощущать масштаб угрозы, что непосредственно нависает над тобой, дабы серьезно воспринимать учебу и подготовку к возможной войне?

Девушка глуповато заморгала, глядя на Петра.

– Чё? Какой войне?

Я вздохнул. Благо, от дальнейших комментариев Ксюши нас спасли как раз вовремя подъехавшие автобусы. Спустя пять минут толпа студентов расселась по своим своим местам в трёх автобусах, и мы тронулись в сторону Чжунли.

Когда за окном проносились главные ворота Академии, до меня наконец-то дошло, что за всё время пребывания на земле – это первый раз когда я покидаю кампус. Особо я на это не жаловался, но посмотреть на то, как живут люди вне учебного заведения, хотелось.

Мимо нас проносились одинокие особнячки и всякие мелкие поселки. Очевидно, что Академия находится посреди какой-то пусть и зажиточной, но глуши. По крайней мере, ни в один большой город за всю дорогу мы так и не заехали. Конечно, какие-то вещи меня впечатляли сразу… однако память Стерлинга в каком-то роде играла со мной злую шутку, так как стоило мне увидеть что-то хоть отдаленно непонятное, как непонимание тут же сменялось весьма дотошными воспоминаниями о том, что и как устроено. В этом плане память тела работала безотказно. Вот только поездку это сделало не такой уж и захватывающей, как могло бы быть.