Текст книги ""Фантастика 2025-154" Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Василий Горъ

…Встреча на берегу прошла весело и интересно – когда мы долетели до мелководья, отключили буксировщики и с шиком выехали к кромке прибоя на гребне небольшой волны, Виктор и действительно миловидная блондиночка от восторга потеряли дар речи, Чирков с Лемешевым, бегущие в нашу сторону, погрозили кулаками, а Максакова-младшая, только-только нарисовавшаяся на пороге коттеджа, сорвалась с места с возмущенным верещанием.

Я в темпе выпустил из рук «тягач», скинул ласты, встал, подал руки Оле со Светой, как обычно, подплывшим ко мне перед самым финишем, и помог им утвердиться в вертикальном положении. Потом со спокойной совестью снял маску ИДА-шки и поздоровался:

– Всем доброе утро!

– Игнат, у вас совесть есть⁈ – взвыл Егор, переходя на шаг и, узнав Великого Князя, остановился, как вкопанный, придержал друга за предплечье и церемонно поклонился. Хотя был в одних шортах и кроссовках: – Ваше Императорское Высочество…

Воронецкий едва заметно прищурился, привычно посерьезнел, повторил мое приветствие, уставился на парней и одним предложением определил формат дальнейшего общения:

– Для близких друзей Игната, Ольги, Светланы и Ирины – Виктор. А моя девушка – Татьяна.

Тут к взаимным представлениям подключился я и дал понять одуревшим ИСБ-шникам, что им это не чудится:

– Ты прав: это действительно наши друзья – Егор и Антон. А вот и наша подруга Лиза. Привет, красотка! Татьяна, искренне рад знакомству.

Следующие минут пять Лемешев, Чирков и Максакова чувствовали себя не в своей тарелке, но непосредственность Воронецкого и его девушки, наше спокойствие и тема, в какой-то момент поднятая Великим Князем, постепенно помогли им более-менее расслабиться:

– Игнат, а ведь твой совет не позволять телохранителям расхолаживаться оказался в тему: через ночь после вашего ухода в Большой Мир к заимке подошла стая волков с вожаком-«троечкой», двумя самцами и одной самкой того же ранга и шестью «четверками», прошла между незакрытыми створками ворот и очень сильно порвала двух придурков, вывалившихся из бани. Скажу больше: если бы не секрет, выставленный по моему приказу, и не чертовски своевременное вмешательство в схватку Ксении Станиславовны с ее Слугами, то мы потеряли бы и этих недоумков, и еще как минимум троих!

– Пятно ошибок не прощает… – криво усмехнулся я.

– Ага… – подтвердил парень и жестко добавил: – И я тоже. Поэтому сразу после боя устроил серьезнейший разнос, а вчера утром, вернувшись в Большой Мир, приказал начальнику охраны заменить шестерых клоунов на личностей, знающих, что такое дисциплина.

– Все правильно… – согласился я, заметил, что Татьяна зябко поежилась,

осмотрел ее прозрением, обнаружил, что девушка всего-навсего слабенькая «восьмерка», поймал ее взгляд и мягко улыбнулся: – Тань, поверь, в описанной ситуации Виктору ничего не грозило: Ксения Станиславовна, хоть и целитель, но полноценная Боярыня, а ее Слуги – старые и опытные волкодавы, которым та стая была если не на один зуб, то на десяток укусов. И пусть запах крови теоретически мог приманить зверье посерьезнее, на практике в том районе Пятна со зверьем не очень…

– Я бы сказал «очень не»! – благодарно прикрыв глаза, хохотнул Виктор. – Игнат и его напарницы вырезали все, что шевелилось, в радиусе километров десяти, если не пятнадцати.

– Все так и было… – кивнул я, почувствовал, что девушке полегчало, посмотрел на часы и уставился на Воронецкого: – Вы на машине?

– На «Стихии».

– И, как я понимаю, собираетесь выдвинуться в сторону автодрома вместе с нами?

– Ага.

– Тогда мы помчались завтракать и собираться. А то до выезда осталось всего ничего…

Глава 10

27 мая 2513 по ЕГК.

…Из поселка выехали кортежем из трех «Стихий» и трех «Буранов». Правда, впереди несся «Лидер» – один из «Уралов» сопровождения Великого Князя – а чуть приотстав от нашей колонны, катили еще два, но глаза не мозолили. Ира, включившая параноидальный режим, ехала первой. На нашем «броневике». Само собой, не одна, а в компании с Уфимцевой, Антоном и Ларисой. За ними летели все три «Стихии» и везли еще шесть человек – меня, Олю, Виктора, Татьяну, Виталия и Юлю. А замыкали «Бураны» Максакова и телохранителей Воронецкого.

На перегоне КПП Бухты Уединения – окружное шоссе Лукоморья особо не хамили, так как привыкали двигаться в одном темпе. Потом более-менее освоились, но как следует разогнаться не смогли. Из-за слишком уж высокого трафика. Последний, естественно, удивил. Но стоило Оле выполнить ценные указания Дайны, влезть с МТ-шки в Сеть и почитать новости с побережья Лазурного моря, как все вопросы снялись сами собой: стараниями Станислава Углова и рекламщиков автоконцерна «Москва» в Южный съезжались десятки тысяч желающих посмотреть очередную «гонку века».

После того, как супруга поделилась этими разведданными с народом, висящим в конференцсвязи, подал голос Воронецкий:

– Теперь я понимаю, почему мы выехали настолько рано!

– То ли еще будет… – со вздохом предсказала Лиза, кстати, быстрее всех адаптировавшаяся к появлению в компании Великого Князя. – Для того, чтобы занять хорошее место рядом с линией финиша гонки серии «Спорт-Элит», мы выехали из дома в восемь утра. И все равно замучились проталкиваться сквозь толпу.

Ее предсказание сбылось – прорваться к служебному въезду на автодром более-менее быстро получилось только благодаря помощи телохранителей Виктора, припахавших дорожную полицию. А там мы, наконец, расслабились, подкатили к боксу, арендованному на полгода еще в марте, загнали в него все машины, кроме моей «боевой», и прогулялись к линии старта. Благо, на эту часть комплекса посторонний народ не запускался.

До одиннадцати часов, по сути, грелись на жарком солнышке, болтали обо всем на свете и поглядывали на болиды «обычных» клиентов автодрома, то и дело пролетавшие по гоночной трассе.

А потом началась работа. В смысле, в одиннадцать десять меня нашли Третьяков с Янковским, смогли подойти только после того, как я дал понять телохранителям Воронецкого, что они – свои, потеряли дар речи, узнав Виктора, не без труда вернулись в рабочий режим и порядка четверти часа веселили нашу компанию рассказами о том, что творится за пределами охраняемой зоны. А там действительно было весело – трибуны вместимостью в сто двадцать тысяч человек уже практически заполнились, охрана автодрома задолбалась отлавливать особо ушлых журналистов и фанатов автоспорта, пытающихся всеми правдами и неправдами добраться до боксов, занятых моим соперником и мною, букмекеры принимали ставки и меняли «скачущие» коэффициенты, а официальный комментатор неофициальной гонки, нанятый Сергеем Сергеевичем, жег и в реале, и в Сети, все обостряя и обостряя интерес к мероприятию.

Кстати, наслушавшись откровений Ростислава Евгеньевича, я включил голову, сложил в одну кучу все, что царапало сознание, и сдуру удивился:

– Черт, даже если мы с Угловым будем усиленно тупить, то разогреем резину максимум за восемь с половиной минут, а два боевых круга поедем еще за пятнадцать. Получается, что мероприятие не продлится и получаса, а тут такое столпотворение!

Рассмеялись все, включая Ольгу и Свету. А владелец «Москвы» помог увидеть происходящее под другим углом:

– Игнат Данилович, на самом деле ваша гонка – это пик противостояния «Рекорда» со всеми остальными производителями спортивных машин. И я нисколько не преувеличиваю: в то, что «Рекорд» фальсифицировал результаты экспертных заключений, устраивал заказные гонки, запугивал или устранял лучших гонщиков команд-конкурентов и так далее, поверили только фанаты автомобилей, выпускаемых другими концернами, и люди, очень далекие от автоспорта. А миллионы фанатов гонщиков, регулярно демонстрировавших тотальное превосходство «Конкордов», «Коршунов» и «Сапсанов» над всеми остальными спортивными машинами, и абсолютное большинство владельцев их «гражданских» версий считает арест руководителей концерна переделом рынка и требует справедливости. Кстати, эта волна народного негодования, вне всякого сомнения, кем-то целенаправленно поднятая, за последнюю неделю задрала продажи продукции «Рекорда» с нуля до пятидесяти восьми процентов от прежнего уровня. И последнее: несмотря на то, что вы уже не раз ставили «вечные» рекорды и убедительнейшим образом победили в гонке серии «Спорт-Элит», большинство игроков ставит против вас.

Я озадаченно хмыкнул, увидел несколько подтверждающих кивков, и расплылся в хищной улыбке:

– Так, может, стоит подсуетиться и поставить на себя?

– Уже! – хором заявило большинство, а Дайна добавила. В гарнитуру:

– И я поставлю. Миллионов сорок. В самый последний момент. Просто из любви к искусству.

Пока я переваривал последнее заявление БИУС-а, Света приняла чей-то звонок, выслушала коротенький монолог, пообещала все решить, и дернула меня за рукав:

– Игна-ат, к воротам «Старта» подъехал папа…

– … в компании Софы и Татьяны! – ехидно добавила Дайна.

– На «Урале»?

– Ага.

– Скажи, что его сейчас запустят… – пообещал я, набрал управляющего «Стартом», решил невеликую проблему и… уставился на компанию из пяти человек, двигавшуюся в нашу сторону, но остановленную телохранителями Воронецкого.

Углова и его подружек узнал с первого взгляда. Потом перевел взгляд на двух мужчин лет тридцати пяти, оценил невеликую яркость их энергетических систем и кивнул старшему «наряда», разрешая подпустить к нам и этих «страждущих».

«Подружки» оказались глазастее своего кавалера – почти одновременно ткнули его локотками и, не шевеля губами, сообщили о том, что рядом со мной стоит Великий Князь. Парень неприятно удивился неожиданному «сюрпризу» и, вероятнее всего, решил особо не хамить. Поэтому остановился метрах в пяти-шести, изобразил все положенные телодвижения, пережил взаимные представления и обратился ко мне только после того, как получил разрешение Воронецкого:

– Игнат Данилович, как вам ажиотаж, вызванный предстоящей гонкой?

Я равнодушно пожал плечами:

– Тут тихо и спокойно. А к служебному въезду мы пробились довольно быстро.

– Значит, если и нервничаете, то не очень сильно?

Прыснула вся наша компания, за исключением Третьякова, которому, в силу возраста, было невместно демонстрировать подобные чувства, я просто улыбнулся, а Лиза насмешливо фыркнула:

– У Игната Даниловича не нервы, а стальные тросы!

– Здорово! – «обрадовался» Углов. – Значит, гонка получится.

– Однозначно! – величественно подтвердила девчонка, была задвинута за спину брата и… чинно, но шустро сбежала под защиту моей супруги.

– Тогда, может, выдвинемся к линии старта и уйдем на прогревочный круг? – предложил Станислав. – А то зрители, разогретые очень уж злоязыким комментатором, уже неистовствуют…

…Весь прогревочный круг я ухохатывался с цитат из монолога этого самого «злоязыкого» комментатора, чем-то понравившихся Дайне. А когда подкатил к линии старта и занял место, показанное «специально обученным человеком», БИУС посерьезнел и задал вопрос, ответа на который у меня еще не было:

– Уходим в точку прямо со старта, или какое-то время бодаемся?

Я покрутил в голове оба варианта и почти склонился ко второму, но вовремя вспомнил фразу «тотальное превосходство», посмотрел на красно-белый болид Углова и почему-то разозлился:

– В точку. И ставим два «вечных» рекорда трассы подряд. Чтобы ни одна падла не решила, что нам повезло.

– Пра-а-авильное решение! – сыто мурлыкнуло в правом ухе и… снова загрузило: – А «зазор» для «Стрибога», тюнингуемого по нашей программе, оставляем?

– Ага. Вдруг пригодится?

– Тогда рули ты, а я буду страховать и исправлять огрехи.

Откровенно говоря, «рулить» этой машиной было страшновато. Даже после четырех ночей добросовестнейшего привыкания к ее нраву. Но я в темпе ускорил сознание просветлением, приложил себя бодрячком и, дождавшись зеленой вспышки стартового светофора, бросил «Стихию» вперед.

Стартовала она, как разгоняющийся истребитель-перехватчик – уже на второй секунде оторвалась от «Сапсана» корпуса на четыре, к исходу третьей стрелка спидометра ушла за цифру двести, а на восьмой алая вспышка ни разу не серийной голограммы вынудила начать столь же бешенное торможение перед левым поворотом. Его я прошел баллов на девяносто пять-девяносто шесть из ста возможных и почувствовал всего две коррекции. Ничуть не хуже отработал и следующий, правый, просвистев самую медленную точку всего на полтора километра в час медленнее предельно возможных двухсот двадцати. На первой, сравнительно медленной шикане – то есть, последовательности из левого и правого поворотов – чуть было не «просел», поэтому ее, фактически, прошла Дайна. Следующий правый отработал баллов под девяносто девять, хотя дичайшие перегрузки при торможении с трехсот сорока трех километров в час до положенных ста четырнадцати, входе в безумный вираж и разгоне до двухсот восьмидесяти восьми обычно «накрывали» по полной программе.

Очень достойно справился и с самой быстрой шиканой трассы, и с двумя следующими поворотами, зато на вираже с говорящим названием «Последний путь» почувствовал аж шесть коррекций. Но на таких скоростях он мне еще не давался, поэтому я особо не расстроился. Вернее, не расстроился вообще, ибо думать было некогда.

На первом повороте второго, заключительного круга, начали уставать мышцы шеи. Да-да, под постоянно обновляемыми бодрячками и в принципе не отключающейся регенерацией. На втором прохождении самой быстрой шиканы под управлением Дайны потемнело в глазах. А на выходе из самого последнего поворота я откровенно зевнул точку увеличения тяги. Но общая оценка за заезд, оперативно выставленная самым придирчивым наставником во Вселенной – девяносто три целых и шестнадцать сотых балла – подняла настроение в заоблачную высь. Поэтому во время традиционного финишного «вертолета» в исполнении БИУС-а я улыбался на разрыв щек. А о том, что, вообще-то, соревновался со Станиславом Угловым, вспомнил только после того, как услышал ехидный смешок настоящей победительницы гонки:

– Хе-хе, мы обогнали «Сапсан» Стасика на сорок четыре секунды!!!

…Последний акт запланированного спектакля я отыграл уже после того, как напрочь деморализованный соперник подкатил ко мне, выбрался из своей «птички», услышал звуки музыки, доносящейся из салона моей «Стихии», и задал напрашивавшийся вопрос:

– Ваш болид – не «пустышка»⁈

Толпа особо привилегированных зрителей, выпущенная на трассу сразу после остановки его машины, до нас еще не добежала, поэтому я недоуменно нахмурился, огляделся и в нужный момент отрицательно помотал головой:

– Нет, конечно: что за удовольствие кататься в предельно облегченной машине? Мой тюнинг – для экстремалов, ценящих не только скорость, но и настоящий комфорт!

Он заглянул в салон моей «Стихии», благо, открытая водительская дверь позволяла, убедился в том, что я не лгу, и под слитный смех моих девчонок ошалело выдохнул:

– С ума сойти!

А потом – что приятно порадовало – достойно признал поражение:

– Игнат Данилович, вы победили. И я – как ни обидно это признавать – вам, увы, не соперник…

– А что вы скажете о моей «Стихии» в сравнении с вашим «Сапсаном»? – полюбопытствовал я, выбираясь из салона. Само собой, не просто так и не из вредности, а отрабатывая контракт, подписанный с Третьяковым.

– Во-первых, этот «Сапсан» уже ваш, ибо я его проиграл. А, во-вторых, я видел вашу «Стихию» только до выхода из четвертого поворота, что говорит само за себя.

– Что ж, значит, мы все-таки пришли к общему знаменателю! – весело ухмыльнулся я и протянул ему руку: – Спасибо за гонку и за то, что сподобили меня собрать этот истребитель!

Он вцепился в мою ладонь, не задумавшись ни на мгновение, пожал от всей души и… спросил, реально ли как-нибудь приобрести точно такой же «истребитель».

– То есть, выкупать «Сапсан» вы не собираетесь?

– Почему это? Я дал слово и вложил в эту машину душу. Но теперь хочу и «Стихию»!

– Это меняет дело! – «успокоился» я и перешел на очень громкий шепот: – Открою страшную тайну: с конвейера «Москвы» уже сошло порядка сотни машин с таким же тюнингом. Только учтите, что нрав у них кошмарнее некуда.

– Понимаю. И предвкушаю… – начал он, но был перебит. Воронецким, которому надоело слушать нашу беседу:

– Станислав Тихонович, вы не будете возражать, если мы поздравим друга с победой?

– Прошу прощения, Ваше Императорское Высочество – я просто до сих пор под впечатлением…

– Мы – тоже! – весело усмехнулся Виктор и, забыв об Углове, шагнул ко мне: – Игнат, эта машина – действительно истребитель, и я боюсь, что она уже убила всю интригу автогонок…

– Почему сразу «убила»? – притворно удивилась Оля, скользнув мне под левую руку. – Да, в ближайшие дни все профессиональные гонщики страны, вне всякого сомнения, пересядут на такие «Стихии», но побеждает не машина, а водитель.

«Или искины из другого мира…» – мысленно хохотнул я и подставил щеку Свете, примерившейся, было, к моему правому боку, но сообразившей, что ее объятия будут мешать принимать поздравления.

Одним поцелуем дело, естественно, не ограничилось – к моим щекам с удовольствием приложились Иришка, Лариса, Даша, Юля и Лиза. Уверен, что в том же стиле меня с удовольствием поздравили бы и Софья с Татьяной, но они старательно изображали личных помощниц Валерия Константиновича, вот и ограничились радостными улыбками. «Парой ласковых» порадовала и вторая Татьяна – девушка Воронецкого, еще не вписавшаяся в компанию.

Впрочем, и поздравления девушек, и рукопожатия, коих тоже хватило, оказались предвестниками приближающейся бури – не успел меня поздравить Валерий Константинович, как к нашей компании двинулась впечатляющая толпа особо важных зрителей под предводительством Ростислава Евгеньевича Третьякова. И пусть «фильтр» из телохранителей Виктора отсек процентов девяносто «условно неблагонадежных» личностей, а само присутствие рядом со мной основательно пригасило энтузиазм глав двенадцати влиятельнейших аристократических родов, корреспондентов шести известнейших новостных каналов и кого-то там еще, потерроризировали меня знатно. Но я терпел. Ибо понимал, что такая известность – тоже своего рода политический капитал, и не собирался портить впечатления о себе-любимом из-за нежелания «тратить время впустую».

Пока меня рвала на части эта толпа, Углов организовал перевод денег за проигранную машину. А потом снова пробился ко мне, добился разрешения задать «самый последний вопрос на правах проигравшего», и спросил, сколько будет стоить такая «Стихия», как у меня.

– Понятия не имею… – честно сказал и сдвинул фокус внимания с себя на Третьякова: – Этот вопрос лучше задать Ростиславу Евгеньевичу – он, как владелец автоконцерна «Москва», даст предельно информативный ответ.

– «Стихии» модели «Экстремал» уже продаются в наших автосалонах по цене семьсот семьдесят семь тысяч рублей за штуку… – заявил тот, и вызвал у тех, кто был в теме, самый настоящий шок.

Проняло даже Воронецкого:

– Вы хотите сказать, что за столь сногсшибательный тюнинг новой «Стихии» нам, покупателям, придется доплатить всего тысяч триста сорок-триста пятьдесят⁈

– Как ни странно, да.

– С ума сойти! – потрясенно выдохнул Станислав. – Новый «Сапсан» вместе с тюнингом обошелся мне в восемьсот восемьдесят, но не смог противопоставить «Стихии» Игната Даниловича ровным счетом ничего!

Третьяков пожал плечами, заявил, что его концерн, конечно, может, но не будет наживаться на любителях по-настоящему буйных машин, прочитал какое-то сообщение, прилетевшее на телефон, и расплылся в удовлетворенной улыбке:

– Дамы и господа, вы не поверите, но все девяносто из ста таких машин, выставленных в свободную продажу, уже зарезервированы за покупателями или проданы!

Воронецкий подобрался:

– А оставшиеся десять?

Ростислав Евгеньевич весело ухмыльнулся:

– Ваше Императорское Высочество, я знаю ваши вкусы, поэтому машину под номером один оставил вам.

Виктор заулыбался, поблагодарил его за понимание и повернулся ко мне:

– Все, теперь, когда моя душенька спокойна, можно отправляться в Бухту праздновать вашу победу…

Глава 11

28–31 мая 2513 по ЕГК.

…Мою победу праздновали весь остаток субботы и все воскресенье. Веселились, что называется, в полный рост, то есть, носились по морю на моем катере и гидроциклах, устраивали долгие заплывы на буксировщиках и в ИДА-шках, пели песни, вытащив к воде мощные колонки, приобретенные Виталием Фоминым, жарили шашлыки, зачитывали вслух самые забавные сообщения с форумов любителей автогонок, слушали музыку, травили анекдоты и, конечно же, ржали. В общем и целом, отдых получился, что надо. Но и в этой бочке меда обнаружились свои ложки дегтя. Первая, совсем небольшая, напрягала несильно и нечасто: Софья с Таней, упросившие меня разрешить им исполнять обязанности горничных еще в субботу днем, все никак не могли поверить, что во время трапез прислуживают «самому» Великому Князю, и кидались из крайности в крайность. В смысле, то плавились от гордости, то терялись. А все время между нашими посиделками «отходили» от стресса в коттедже Светы.

Вторая проблема – попытки Максакова «вернуть себе» Уфимцеву – была ни разу не новой и проявилась все в ту же субботу… аж четырежды. И в какой-то момент настолько взбесила, что я при первой же возможности отвел парня в сторону и заявил, что мелкая уже сделала свой выбор, соответственно, его ухаживания перешли в категорию «навязчивость», и это раздражает всю мою команду. Как чуть позже сообщила главная разведчица семьи, этот втык его только раззадорил. Но только до разноса, устроенного Лизой – насмотревшись на тщетные попытки брата обаять мелкую, девочка загнала его в их коттедж и выдала убийственный монолог:

– Паш, мало того, что ты ломишься в закрытую дверь, так еще и самым тупым способом из всех возможных! Разуй глаза, включи, наконец, голову и заметь, что Света люто ненавидит любые слабости и слабых мужчин. А ты ведешь себя, как размазня – вместо того, чтобы упереться в личное развитие, стать сильнее Игната и взять то, что само упадет в руку, униженно просишь. Это раздражает даже меня. А Игнат, Оля, Ира и Света от тебя уже шарахаются. И если ты не изменишь подход, то вынудишь Свету себя возненавидеть и оттолкнешь от нас семью, которую уважает даже бабушка…

Не знаю, какие именно струны его души затронули слова ребенка, но часа через два Паша извинился и передо мной, и перед Уфимцевой, а с утра воскресенья и до семи вечера вел себя, как в первые дни нашего знакомства. Да, по словам все той же Дайны, продолжал беситься, но нас уже не доставал. А в начале восьмого вся развлекавшаяся компания, за исключением Виктора, его Татьяны и нас, быстренько переоделась, собралась, загрузилась в кортеж из трех такси и уехала во Владимир, чтобы успеть к отходу «Молнии».

Ну, а мы вернулись на пляж, подошли к линии прибоя, уставились на зеркальную гладь моря, и Виктор грустно улыбнулся:

– Здорово тут у вас – тихо, спокойно и очень уютно. Скажу больше: если бы не дурацкая влюбленность Павла, я бы здорово расстроился из-за того, что ребята уехали. А сейчас понимаю, что здесь здорово и между их набегами.

– Мне тоже тут понравилось… – подала голос его не особо разговорчивая «половинка».

– Настолько, что не хочется уезжать, а на самом краю сознания безостановочно крутится предательская мыслишка: «А почему Свете можно учиться на вечернем и жить у моря в свое удовольствие, а мне нет?»

– Мы тут тоже бываем набегами… – «успокоил» ее я. – Вон, часов через шесть с небольшим уедем к границе Пятна, в семь утра загрузимся на катер, а в районе двух часов уйдем в рейд ориентировочно на две недели.

– Кошмар! – воскликнула Ростопчина и зябко поежилась.

– Не сказал бы… – возразил Виктор. – Будь моя воля, тоже не вылезал бы из Пятна и поднимался бы в ранге, не сидя на охраняемых тренировочных заимках, а в схватках не на жизнь, а на смерть с Одаренным зверьем. Кстати, Игнат, Таня решила отправиться на ту заимку вместе со мной!

Я поймал взгляд его девушки, увидел в них непреклонную решимость, и спросил, зачем ей это надо.

– Тебе честно? – спросила Татьяна, чтобы немного потянуть время, но решила ничего не придумывать и решительно тряхнула волосами: – Я сравнила себя с Олей и Светой. Результат… расстроил: они резкие, жесткие и уверены не в телохранителях или родичах, а в тебе, в себе и в вашей команде. Поэтому в любой ситуации подставят тебе плечо или, как любит выражаться твоя жена, не задумываясь, прикроют спину. Хотя я выразилась бы иначе: вцепятся в глотку любому твоему врагу и заставят его умыться кровью. А я медлительная, мягкая, получила восьмой ранг за счет одних медитаций и в экстремальной ситуации превращусь в обузу. Раньше я считала, что это нормально. А теперь хочу, чтобы Витя в меня поверил. Так же, как ты веришь в своих девчонок.

– И насколько серьезно это решение?

Ростопчина пожала плечами:

– Я мягкая, но упрямая.

– … и всегда добивается поставленных целей! – гордо добавил Великий Князь.

– Что ж, тогда ответь, пожалуйста, еще на один личный вопрос: у тебя есть стремительный рывок и защитный покров?

– Нет. Но я их обязательно куплю.

– Ири-и-иш… – попросил я, и Дайна отправила любимое вместилище в дом.

Воронецкого бросило в жар:

– Игнат, я сообщил о том, что Таня…

– Мы знаем. И порадовались вместе с тобой. А потом захотели сделать вам подарок. Чтобы Таня смогла начать раскачивать эти умения не через сто лет, а еще до высадки из катера на берег у нашей любимой излучины.

Виктор набрал полную грудь воздуха, но возразить не успел – мелкая оказалась шустрее:

– Не спорь: мы считаем, что дружба – это отношения, в которые каждая из сторон делает все, что может.

– И если вас интересует именно дружба… – ехидно продолжила Оля.

– Уели… – усмехнулся Великий Князь, от всей души пожал мне руку и «напугал»: – Но учтите: мы с Таней ответим тем же. Кстати, Игнат, а в котором часу вы собираетесь выехать из дому?

– В два ночи.

– А прошлая ночь получилась коротковатой…

– Мелочи: вы, вроде как, отправитесь в аэропорт в половине десятого, так что мы прихватим четыре часа сна еще тут, пять часов проспим в машине, а после того, как доберемся до катера, вырубимся еще на семь с лишним…

…В этот раз мои планы выдержали столкновение с реальностью: мы, то есть, Оля, Света и я, прихватили четыре часа сна в коттедже, без малого пять – в «Буране» и чуть больше семи – во время плавания до «Мрачного». Поэтому с Бехтеевым простились бодрее не бывает, переместились на берег и быстрым шагом ушли в лес. Первые метров триста прошли, как простые смертные. А когда подошли к небольшому ручейку, который, теоретически, можно было использовать для запутывания следов, переключились в обычный режим и следующие километра три пропрыгали рывками. Когда вылетели на опушку перед приметным болотцем, я огляделся, привязался к местности, повернул направо и через пару-тройку минут вывел команду на коротенькую косу, с которой, при желании, можно было перепрыгнуть на крошечный островок с тремя сиротливыми кривыми деревцами.

– В туалет – туда… – не снимая невидимости, сообщил я. – Кстати, змею вынесете сами, или помочь?

– «Семерка». Справимся… – уверенно заявила Оля, а Света угукнула. И порадовала правильным выводом: – Кстати, здорово, что она там: запахи крови и мокрой шерсти зверья, которые полакомятся тушкой, забьют наши.

Я назвал ее умничкой, нащупал голову, ласково погладил по волосам и убрал руку, чтобы мгновенно разомлевшая девчонка прыгнула следом за моей супругой.

С убиением дохленького пресмыкающегося проблем, естественно, не возникло, так что я подождал, пока девчонки справят нужду и вернутся на берег, последовал их примеру, а затем втопил. Второй раз остановился только в восемь вечера. Чтобы совместить нужное с необходимым. Третий – в два ночи. Четвертый – в шесть утра. И после раннего завтрака провел небольшой брифинг:

– Насыщенность энергетических силуэтов зверья, попадавшегося на пути за последние три часа, оценили?

– Да.

– А его количество?

– Угу.

– Так вот, в следующей долине, в которой, собственно, и расположена заброшенная тренировочная заимка Талызиных, будет еще веселее. Наша единственная задача – прокрасться к заимке незамеченными, найти вход в подвал, как можно тише и бескровнее убить росомаху-«троечку», утащить ее трупик подальше, оставить всевозможные следы нашего пребывания в том месте и так же тихо свалить.

– Пустые пищевые контейнера и другой мусор, прихваченные из дому? – прозрела Оля.

– Именно.

– Сделаем…

Эти планы пришлось корректировать на ходу. Ведь в момент нашего появления на заимке росомахи было не видать и не слыхать. Но за четыре с половиной часа ожидания мы успели обнаружить узенький лаз, через который с грехом пополам можно было протиснуться в один из углов практически заваленного подвала, провести генеральную уборку в нереально загаженном закутке и сварганить что-то вроде двери, с помощью которой планировали надежно перекрыть другому зверью доступ к «почти нашему» логову.

Хищника, возвращавшегося с неудачной охоты, подстерегли на опушке, «украсили» аж тремя сферами умиротворения, надежно зафиксировали моим прессом, цепкими корнями и колючим побегом, немного подождали, вырезали Искру с энергетическими узлами и вернулись в подвал. А там снова развили бурную деятельность – достали из рюкзака Уфимцевой двуспальный надувной матрас и небольшой ручной насос, накачали ложе и не без труда втиснули в слишком узкое «помещение». Потом добавили антуража, соорудив в одном из углов схрон под НЗ, затолкали под матрас один «забытый» носок, протоптали тропинку к собственноручно выкопанной яме для мусора и так далее. В итоге умотались. Да, несмертельно, но прилично. Вот я и решил перестраховаться. То есть, использовать «базу подскока» по назначению.

Девчата, конечно же, обрадовались. И после совместной прогулки до ветру быстренько накрыли матрас одним из спальников. Пока я перекрывал лаз «дверью», застелили ложе простыней, соорудили подушки из запасного шмотья, затолкали все рюкзаки в единственный свободный угол и легли. А после того, как я приполз обратно, попросили поработать кондиционером. То есть, остудить пару самых массивных бревен арктической стужей, чтобы мы не упарились.

Предложение было дельным, ибо к этому времени воздух прогрелся градусов до двадцати восьми, и нам было жарковато.

Выстудил. Потом разулся, развернулся к ложу и невольно вздохнул – вот так, втиснутым между нерукотворных «стен», оно не тянуло даже на гордое звание «полутораспальное».

– Ничего, втиснемся! – оптимистично заявила Оля, а Уфимцева ткнула нас носом еще в один «большой плюс»:

– … и добавим убедительности легенде о том, что я с вами сплю!