Текст книги ""Фантастика 2025-154" Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Василий Горъ

Глава 4

После тяжелого рабочего дня дома меня встретила мама. Видя мою усталость, она заботливо обняла меня.

– Ати, как твой день? Идем ужинать, я все приготовила.

– День как день, – стараясь выглядеть радостной, ответила я.

Папа сидел за кухонным столом, загипнотизированный телевизором. Сестра, Арианна, зашла на кухню сразу за нами. Она обняла меня со спины.

– Садитесь, красотки, ужин остывает, – сказал папа.

Все были голодны, но ждали меня с работы. Как и каждый вечер, во время ужина мы устало болтали о том, что произошло за день. Мама щебетала о своих подругах, делилась услышанными сплетнями. Папа говорил о любимой политике. Сестра рассказывала о детях и муже, с шумной семьей которого ей приходилось жить.

Я ничего не рассказывала, мои истории никто не любил. После них настроение за столом сразу портилось, и до конца ужина все сидели мрачные. Моя повседневность и правда была не для легких бесед в кругу семьи.

– Ты завтра выходишь в основной филиал? – спросила Арианна.

– Да, но перед этим нужно будет пройти медкомиссию. Проверка для очередного проекта, – ответила я, медленно перебирая вареные овощи на тарелке. Я их не любила.

– Опять проект?! Ты сама на себя не похожа, когда тебя куда-то отправляют. – Сестра коснулась моего плеча.

Я улыбнулась ее трогательной заботе. Навряд ли кто-то принял бы эту голубоглазую брюнетку с красивой бронзовой кожей за мою сестру. Сходство нам придавали лишь некоторые черты лица, унаследованные от мамы, и стройная фигура, которой мы были обязаны папе.

Арианна давно жила отдельно, но сегодня я попросила ее приехать и присоединиться к нам за ужином, чтобы сразу всем рассказать о проекте. Однако в окружении членов семьи я поняла, что не знаю, как подступиться к разговору. Как родные отнесутся к тому, что мне придется уехать на полтора месяца?

– Арианна, смотрю на тебя и думаю, может и мне все это бросить? Выйти замуж, да и все, – искренне поделилась я.

Сестра засмеялась, а папа понимающе кивнул.

– Давно пора! – поддержала меня Арианна.

– Не подначивай сестру. Атанасия в этом году получила награду от главы нашего сектора, – вклинилась мама, строго глядя на Арианну. – Твоя сестра – одна из лучших сотрудников организации.

Арианна недовольно надула губы.

– Ати, дочка, никого не слушай. – Внимание мамы переключилось на меня, а голос смягчился. – Ты выбрала правильный путь, мы с папой очень тобой гордимся. Я в свое время допустила огромную ошибку, покинув госслужбу. Правильные люди появляются в твоей жизни неожиданно, а встретить таких сидя дома не получится. – Она прошептала: – Мы до сих пор справляемся со многими трудностями только благодаря тем знакомствам, которые получилось наладить в молодости.

– И все же вы с папой встретились только благодаря распределению. Ладно, давайте сменим тему, – с нетерпением сказала сестра. – Как ваше здоровье?

– В последнее время намного лучше. Мы встали в очередь на новые лекарства для папы, которые оказались очень эффективны, – ответила мама. – А недавно соседка рассказала мне, что скоро можно будет без всяких очередей купить лекарство через частного продавца.

Папа был сосредоточен на вечернем выпуске новостей и почти не прислушивался к нашим разговорам. В последнее время он пугал нас рассеянностью и забывчивостью. Мама, недолго думая, повела его по врачам, и те выписали какие-то лекарства, с которыми пробелы в памяти прекратились. Но врачи предупредили, что, если прекратить лечение, болезнь будет прогрессировать.

– Мама, зачем так рисковать?! – испуганно воскликнула Арианна.

– Если есть способ запастись лекарством, мы должны это сделать! – Мама была настроена серьезно, ведь она боялась, что выдаваемые государством препараты закончатся, так как их поставка осуществлялась из-за границы.

– А если такой слух специально пустили, чтобы разыскать предателей? – тихо спросила сестра.

На самом деле и мне эта мысль казалась возможной.

– Да, мам. Думаю, скоро у нас появится возможность приобрести все необходимое, избегая таких сомнительных связей, – кашлянув, сказала я.

– Что ты имеешь в виду? – поинтересовалась она.

– Кажется, намеченный проект может принести нашей семье много денег. Мы даже лично сможем ездить за лекарствами за границу, если они закончатся здесь, – произнесла я, надеясь, что это правда.

Мама с любовью посмотрела на меня, не воспринимая эти слова всерьез.

– Я не знаю, возьмут меня или нет, но если я пройду собеседование, меня ждет полтора месяца командировки.

– Полтора месяца командировки? – Папа, осознав тему разговора, решил высказаться. – Когда я слышу о жестокости ваших проектов… Меня пробирает дрожь от одной мысли о том, что тебе придется провести там столько времени, – недовольно сказал он, из-за чего мама кинула хмурый взгляд в его сторону. – А ты со мной не согласна? Ты забыла, в каком состоянии она возвращалась с проекта по помощи тяжелобольным? Провожать их в последний путь, думаешь, нормальная работа? Атанасия, я против твоего участия в этом проекте. Уверен, они придумали что-то еще хуже.

Я нежно улыбнулась, умиляясь его опеке.

– Если меня возьмут в этот проект, за полтора месяца я получу пять годовых зарплат, – просто добавила я. – А если хорошо себя покажу, Аковам возьмет нашу семью на пожизненное обеспечение лекарствами, продуктами питания и всем остальным.

Все ошарашенно уставились на меня.

– Ты шутишь? – первой подала голос мама. – Нет, вы слышали… Детка, ты серьезно?

Папа пропустил мимо ушей восторженный возглас мамы и серьезно посмотрел на меня. Я увидела, что он напрягся еще сильнее.

– А что тебе придется делать за подобные суммы? Все это звучит крайне неправдоподобно.

– Детали я узнаю только после финального собеседования. Премию выплачивает компания партнеров. Я узнала об этом сегодня от начальницы. Но все это будет возможно только в том случае, если я хорошо покажу себя на проекте, – выложила я.

– Не могу поверить! Пять годовых зарплат, как такое возможно? – воодушевленно стрекотала мама. – Они знают, что ты лучшая, раз выдвинули именно твою кандидатуру. Я так тобой горжусь!

– Ати, как ты можешь согласиться, даже не зная, что придется делать? – взволнованно спросила сестра.

Папа недовольно скрестил руки на груди.

– После возвращения они обещают повысить меня до руководителя отдела. Видимо, предполагается деятельность, повышающая квалификацию сотрудника, – привела я последние доводы. – Да, я знаю, что легко там не будет, но я справлюсь. Чтобы там ни было, пять годовых зарплат стоят того.

Сестру мои аргументы не впечатлили, но она не знала, как еще отговорить меня от участия.

– Атанасия, я уверен, что тебе не стоит соглашаться на это, – настаивал папа.

– А если это судьба? – жалостливо спросила я, больше убеждая себя. – Что, если мне просто повезло? Что, если, пройдя все собеседования, я получу золотой билет в жизнь? Пожалуйста, поддержите меня. Я ведь не могу отказаться, и вы это знаете. Я лучше буду верить в судьбу, чем сознаюсь в том, что мне не повезло стать одной из кандидаток.

После ужина мы еще долго обсуждали возможные варианты развития событий. Мама не могла поверить своему счастью, советуя, как лучше вести себя на собеседованиях. Папа с Арианной предполагали худшее, что помогало морально подготовиться к ужасам, которые могли меня ожидать.

В любом случае я не хотела думать о плохом. Если мне удастся пройти все собеседования и выполнить работу лучше остальных, моя семья будет обеспечена до конца наших дней. Мы могли бы больше не волноваться о еде и лекарствах, даже если все останутся без работы. Я смогу отблагодарить родителей за их любовь и заботу, подняв уровень жизни нашей семьи. И лечение папы больше не будет для нас проблемой.

Это был маленький шанс на лучшую жизнь, и я очень хотела им воспользоваться.

Глава 5

В поисках нужного кабинета я сновала от одной двери к другой. Отсутствие пациентов меня удивляло: в медицинском учреждении моего сектора людям часами приходилось стоять в очередях. Да и выглядело там все как в фильмах ужасов.

– Добрый день. Меня направили на медкомиссию, – сказала я, заглянув в нужную дверь.

Улыбчивая медсестра в форме классического кроя и маске, закрывающей нижнюю часть лица, поприветствовала меня и встала из-за стола. Она измерила мой рост, вес, давление, осмотрела глаза и уши, после чего распечатала анкету и попросила ответить на несколько вопросов и расписаться.

В кабинет вошел высокий мужчина в похожей форме:

– Атанасия, добро пожаловать! Меня зовут Гейд, рад познакомиться! Я координатор запланированного обследования.

Он внимательно взглянул на ранее заполненную мной анкету.

– Выглядите встревоженно. Вас что-то беспокоит? – тактично поинтересовался Гейд.

– Нет, – коротко ответила я, хотя предстоящие процедуры меня тревожили.

Ни отсутствие очередей, ни обходительный персонал так и не смогли вытеснить волнение, вызванное ожиданием болезненных процедур.

Мужчина учтиво улыбнулся и поднятой рукой указал на дверь в соседний кабинет.

Все процедуры действительно прошли быстро и безболезненно. Профессиональный и доброжелательный персонал исключил часть моих опасений. И пока со мной обращались так, словно мое тело было хрустальным, внутри нарастало чувство несправедливости. Обычные граждане месяцами ждали возможности попасть на осмотр, новорожденные дети без проклятых бумаг попросту умирали, как и люди, не дождавшиеся положенных им лекарств. Но, оказывается, бывает и такое…

Время пролетело незаметно. Все оказалось намного легче и быстрее, чем я ожидала. Меня с благодарностями проводили до самого выхода, уверив, что результаты анализов сразу направят руководству.

Преодолевая тошнотворное отвращение к существованию подобных учреждений, я стыдилась признать, что все это время думала лишь об одном: как привести сюда отца? Был ли шанс побольше разузнать здесь о его болезни и получить достойное лечение? Их оборудование и скорость работы, вопреки моему презрению, действительно внушали доверие… что расстраивало и обнадеживало одновременно.

* * *

Через несколько дней я снова стояла перед начальницей в ее кабинете.

Накануне вечером она посоветовала попрощаться с родными на случай, если сегодня мне удастся пройти последнее собеседование. Мамины слезы, ее нежные слова гордости и спешные наставления, кажется, я запомню навсегда. Папа, крайне недовольный моим оптимизмом, крепко обнял меня на прощание. Всю свою любовь он выразил в молчаливом взгляде, которым провожал меня. Сестра искренне пожелала успешно пройти собеседование, так как поняла причину моего решения.

– Ты готова? – взволнованно спросила начальница, вырывая меня из плена грустных мыслей.

– Да, – стараясь говорить уверенно, ответила я.

– Тебе придется приложить все усилия, чтобы стать лучшей. – Она протянула мне папку с документами. – Водитель ждет у главного входа.

Видимо, заинтересованность начальницы была продиктована личной выгодой, раз от ее обычной злобы и надменности не осталось и следа. Будь она всегда такой учтивой, я никогда бы не научилась контролировать свои эмоции. Только сейчас я осознала, что ее строгость и резкость взрастили во мне равнодушие ко всякого рода оскорблениям, непрошеным советам и пустым угрозам.

Попрощавшись, я вышла из кабинета.

Хмурый служитель правопорядка встретил меня у выхода. Спустя тридцать минут мы свернули к большому административному зданию в центре города. Спустившись на четвертый уровень подземной парковки, мы остановились у металлической двери, напоминающей вход в бункер.

– Как все серьезно! – растерянно бросила я, когда мужчина жестом указал, что можно выходить.

Из бункера вышел человек в военной форме и приказал следовать за ним. Крепко сжимая папку с документами, я зашла внутрь и оказалась в ничем не приметном холле офисного помещения. Несмотря на выставленную у входа охрану и военную униформу сотрудников, это место казалось обычным административным блоком, что рассеивало мои опасения.

У прозрачного металлоискателя, куда направил меня немногословный сопровождающий, стоял стол, заваленный ручками, телефонами, губными помадами и другими предметами, которые, видимо, пытались пронести с собой мои коллеги. У меня же, кроме папки, ничего с собой не было.

Следуя за мужчиной по коридору, я удивилась странным устройствам, создающим трехмерные проекции. Понемногу этот охраняемый бункер приобретал в моих глазах некую загадочность, погружая в фантазии о секретных миссиях и тайных испытаниях. Преодолевая одну дверь за другой, я поняла, что вход внутрь обеспечивала только биометрическая идентификация впереди идущего военного.

Меня привели в огромный зал, который с легкостью можно было принять за один из амбаров для беженцев, что так часто мелькали в выпусках вечерних новостей. От количества девушек, заполонивших все свободное пространство, глаза разбегались. Несмотря на шум и суматоху, некоторые, расположившись за длинными столами, неторопливо обедали. Некоторые бездельничали, лежа на двухэтажных койках, другие общались, собравшись в небольшие группы. Большая же часть кандидаток, рассевшись на полу, заполняла какие-то бумаги.

– Атанасия, можете отдать документы мне, – сказал военный, остановившись в дверях. – Найдите койку с вашим ID. Она ваша.

Протянув ему папку, я направилась к первой попавшейся группе девушек, стараясь игнорировать скованность в теле.

– Добрый день, – вежливо поздоровалась я с двумя коллегами, расположившимися на ближайшей ко входу койке.

– Привет. Ты из какого филиала? – спросила милая девушка с прямыми рыжими волосами и янтарно-зелеными глазами.

– Из центрального, – честно ответила я. – А вы? – я ненароком задела взглядом еще и высокую брюнетку, которая пристально меня разглядывала.

– Я из Дывми, – отозвалась первая.

– А я из Зукавья, – добавила вторая. – Кажется, мы все из разных филиалов. В Ясоре их тысяча сто тридцать девять, каков был шанс попасть сюда? – задала она риторический вопрос.

– Вы уже знаете, каким будет собеседование? – взволнованно поинтересовалась я.

Услышав мой вопрос, к нам тут же подбежали две новенькие девушки, которые зашли после меня.

– Никто не знает, – разочарованно произнесла рыжая. – Мы успели поговорить с некоторыми участницами, но все одинаково растеряны.

Мы улыбнулись друг другу в подтверждение этих слов.

Неожиданно по громкой связи назвали несколько женских имен, и я оглянулась. Девушки, чьи имена только что прозвучали, торопливо зашагали к дальней двери зала.

– Куда это они? – спросила я.

– Видимо, на собеседование. Но оттуда никто не возвращается. Взамен ушедших просто приводят новых, и так весь день, – взвыла брюнетка.

– Ты тут уже целый день? – осведомилась одна из новеньких.

– Да. Скоро вам раздадут анкеты. Их нужно заполнить и отдать военным. Дальше придется просто ждать.

– Я знаю, что должны отобрать всего десять человек, – сказала я, удивляясь количеству кандидаток. – Не объявляют, скольких уже утвердили?

– Нет, – тоскливо ответила брюнетка. – Поговаривают, собеседование проводит представитель партнерской компании, поэтому всем приходится ютиться здесь.

Стоя ближе всех ко входу, мы невольно принимали в свою компанию все прибывающих участниц. Мы делились страхами и озвучивали многочисленные догадки. Многие сомневались в гуманности проекта, предполагая худшие сценарии, но соглашались принять участие из-за денежного вознаграждения или под страхом увольнения.

Я успела дважды перекусить и даже вздремнуть, пока ждала анкету. Получив увесистую стопку бумаг, я уселась на пол, в круг с другими девушками. Мы, развлекая друг друга, неторопливо вписывали в бланки свои ответы. В анкете были и привычные вопросы, касающиеся семьи, работы, личных качеств, и довольно странные. Больше всего меня удивили те, что были связаны со сверхъестественным, верой и принятием своего внутреннего мира.

Шли часы. Многие из тех, с кем мы дожидались вызова, уже отправились на собеседование.

Группа военных, появившаяся неподалеку, негромко переговаривалась. Из урывками доносившегося разговора стало понятно, что они выбиваются из графика. Ни у кого не было догадок, почему из такого внушительного количества сотрудниц им не удавалось отобрать всего десять.

Ждать своей очереди в течение стольких часов было невероятно утомительно. Когда прозвучало мое имя, стало понятно, почему девушки, которых вызывали, чуть ли не бежали к двери, ведущей из этого зала.

Глава 6

– Присаживайтесь, пожалуйста, – сказала миловидная девушка, когда я застряла в дверях от волнения. – Меня зовут Катит. Я изучила вашу анкету, и мне нужно задать вам несколько уточняющих вопросов. Вы не против?

– Не против, – растерянно ответила я, наконец закрыв за собой дверь переговорной.

– Тогда начнем. Вы указали, что всего раз состояли в серьезных отношениях во время учебы в академии. Какими были эти отношения? – спокойно начала она.

Из всей анкеты она решила уточнить именно это? Должно быть, психологический тест. Честно отвечать на вопросы личного характера, не выдавая неловкости, крайне сложно. Может, эту тему выбрали специально, чтобы спровоцировать кандидаток?

– Неудачными, так как мы не были готовы к серьезным отношениям, – без прикрас выпалила я.

– Что стало для вас самым ценным опытом в этих отношениях?

Я задумалась, так как очевидного ответа на этот вопрос у меня не было.

– Наверное, что любовь бывает разной, – ответила я.

Бывший парень мне изменял, но, когда об этом стало известно, он еще долго и безуспешно доказывал, что его близость с другой ничего для него не значит. На самом же деле факт его измены подвергал меня безрассудному риску из-за распространения страшного вируса, который гарантировал постепенную потерю ясности ума, мучительное физическое истощение и смерть. Если бы при прохождении ежемесячной медкомиссии болезнь подтвердилась, меня отправили бы доживать свои дни в сектор для зараженных.

Девушка продолжила задавать уточняющие вопросы и по другим темам, но снова и снова возвращалась к моим отношениям. Самым логичным объяснением этому было то, что работодателя интересовали сотрудницы без «груза». Возможно, такими вопросами компания в лице Катит проверяла мою лояльность к вышестоящему руководству. Молчание или увиливание от ответов могло расцениваться как пренебрежение, а после и как повод для подозрений: не пытается ли сотрудник скрыть нечто провокационное? Выходит, в сущности своей, что бы я ни ответила, результаты испытания это не изменит. Но вопросы также могли быть проверкой на честность, если, например, они предусмотрительно подготовились… В стрессовых ситуациях, подобной этой, моей сильной стороной была быстрая адаптация, как и говорила начальница.

Катит записала мои ответы и, оторвав взгляд от планшета, сказала:

– Отлично, мы закончили. Подождите меня пару минут, я вернусь с результатами.

Я кивнула и осталась в маленькой переговорной в одиночестве. Несмотря на внешнюю стойкость, усталость давала о себе знать. Мои плечи опустились, спина благодарно расслабилась. Позволив себе немного отдохнуть, я перестала беспокоиться об осанке и откинулась на спинку стула. Злосчастные часы ожидания в общем зале вызывали мысли о горячем душе, а затем о нескольких главах книги. Тревожная непредсказуемость дальнейших событий уже не казалась такой интригующей, а скорее приводила в уныние.

Через пару минут Катит вернулась и дружелюбно объявила:

– Вас ждут на следующем этапе собеседования.

Сердце забилось быстрее, отдавая дробью в висках. Во рту совсем пересохло, и мне пришлось откашляться. Стараясь не подавать виду, я улыбнулась девушке в ответ. Большинство кандидаток тоже наверняка проходили данный этап, так как ничего особенного у меня не спрашивали.

Катит сопроводила меня в соседнюю аудиторию. Слева от входа дежурили военные – трое мужчин и две женщины. Белые стены отражали яркий свет ламп, из-за которых, казалось, потолок невесомо парил над головами. Центр зала занимал стеклянный стол, а возле него стояла высокая девушка лет двадцати пяти в длинном черном платье, с массивными золотыми украшениями. Ее черные волосы тяжелыми локонами ложились на широкие плечи, а яркий бронзовый макияж особенно выделялся в окружающей обстановке.

– Добрый день! – вежливо поздоровалась я.

– Да, – не глядя на меня, ответила она. – Будь добра, подойди и опусти ладони на стол. Нам нужно кое-что проверить.

Бодрость голоса не могла полностью скрыть ее усталость. Если то, что говорили военные, было правдой и десятку до сих пор не определили, мне оставалось ей только посочувствовать.

– Просто дотронуться до стола? – Я медленно прошла мимо военных, встав рядом с ней.

– Да, просто сделай так. – Девушка приложила ладони к стеклянной поверхности, после чего нетерпеливо сложила руки на груди.

Военные не сводили с меня строгих взглядов. Как бы я ни старалась, не могла сообразить, что же они могли узнать обо мне такого рода проверкой. Я подошла к столу и прикоснулась к нему обеими руками.

Стол засветился, и под ладонями вдруг появилась влага. Она стала подниматься по рукам до самых локтей, образуя подобие перчаток. Не успела я среагировать, как по мне прокатилась волна всепоглощающего спокойствия. Все тревоги, горе и тяжелые переживания разом покинули тело, оставив лишь чувство легкости.

Мамины объятия подняли в душе волну неконтролируемого счастья. Ее прикосновения ощущались так ярко, что я тут же почувствовала себя дома. Семья была моей крепостью, уголком в этом мире, в котором, пусть и ненадолго, я могла всецело чувствовать себя в безопасности. Всколыхнувшиеся чувства к родным вызвали непроизвольную улыбку. Воспоминания истинным счастьем обволакивали мысли.

Неожиданно глубочайшая грусть пронзила грудь и потянула душу далеко в темноту. Краски воспоминаний бесследно исчезли, оставив меня в полной тишине наедине с чувством потери, разочарования и неудачи. Ничто не имело смысла, я старательно проживала не свою жизнь.

Вокруг начал сгущаться мрак. Маленькая девочка лет пяти пряталась под стеклянным столом. Она подняла на меня взгляд, и я тут же узнала в ней себя. Я взяла ее на руки, желая не допустить того же исхода, что ждал меня. Вокруг плакали, кричали люди, куда-то бежали. Здание по ту сторону дороги стало рушиться, обломками падая на головы людей. Ноги почти полностью скрыла вода. Город на глазах превращался в руины, и нам тоже нужно было бежать. Однако тяжелые ноги несли меня к дому. Я хотела найти родителей до того, как с ними что-нибудь случится.

Спокойный шелест листьев в любимом парке тут же вытеснил предшествующую панику. Хорошо знакомый маршрут, прекрасный закат. На траве у воды сидел мой парень, рядом – какая-то девушка. Я застыла, наблюдая, с какой нежностью они друг на друга смотрят. Я физически ощущала атмосферу томительного напряжения, нарастающего после их коротких игривых поцелуев. Но вдруг его губы что-то раболепно забормотали, видимо пытаясь оправдать своего хозяина: это ничего не значит! Я не могла сдержать отвращения – к нему из-за его измены, к себе из-за желания отрицать увиденное. Все это было мерзко и грязно. Я задыхалась от разочарования и злости.

Оказавшись перед зданием своей работы рано утром, я тяжело вздохнула. Я знала, что должна войти туда, ведь построение скоро начнется, но какое-то чувство не давало мне сдвинуться с места. Моя ответственность сопротивлялась, но дала сбой, когда я сделала пару неуверенных шагов прочь от этого места…

Вся комната заискрилась ярким светом.

– Мы нашли ее, – голосила девушка, наблюдавшая за мной. – Наконец-то! Пойдем, дорогая!

Когда я оторвала руки от поверхности стола, сияние прекратилось. Меня все еще переполняли эмоции – счастье, страх, грусть, ярость, удивление и отвращение. Чувства были такими явственными, почти осязаемыми, а некоторые воспоминания о пережитом казались липкими и вязкими.

Взяв меня под руку, девушка открыла смежную дверь и указала на центр небольшой комнаты, куда выставили стильные кресла. Мой взгляд растерянно, словно через мутную пелену, блуждал по изысканному интерьеру.

Пристроившись в одном из кресел, спутница представилась.

– Меня зовут Эжиел. – Ее высокий голос показался мне слишком громким.

– Очень приятно, – усаживаясь напротив, коротко ответила я. Тактика «меньше слов – меньше косяков» еще ни разу меня не подводила.

Только сейчас я поняла, что пальцы рук онемели, поэтому я принялась медленно разминать их.

– Поздравляю тебя! Ты десятая участница, которую наконец определила Система, и хочу сказать, что твоя внешность самая необычная. Ты такой родилась?

Ее вопрос сбил меня с толку, вынуждая сосредоточиться на ответе.

– Да. Альбинизм – не болезнь, – решила уточнить я на всякий случай. – Десятой? Значит, я прошла?

С большим усилием, стараясь не выдать собеседнице сбивчивости своих мыслей, я начала по кусочкам собирать всплывающие воспоминания и ощущения.

– Твоя кожа такая светлая, она будто излучает свет. Думаю, нетипичная для людей внешность будет твоим преимуществом.

Ее заявление прозвучало странновато.

– Преимуществом в чем? – не поняла я.

– Ах да! Перейдем к сути нашей встречи. Как тебе уже известно, мы планируем осуществить грандиозный проект. Но он немного отличается от того, каким вы себе его представляете. Чтобы я могла ввести тебя в курс дела, ты должна подписать этот договор, – проговорила она, протягивая мне бумаги.

Каждую строку неприлично короткого договора я прочитала настолько внимательно, насколько в моем состоянии было возможно. Ничего странного я не заметила, обо всем написанном начальница и так меня предупреждала.

– Подписав этот документ, ты не сможешь отказаться от участия в проекте, – будто расшифровывая мне смысл написанного, сказала Эжиел.

– У меня и так нет возможности отказаться, – прошептала я.

Мне было страшно даже представить лицо начальницы, если бы ей сообщили, что я, пройдя все эти странные собеседования, не захотела заключать договор и отказалась от участия в проекте.

Медля, я снова мысленно перебрала все причины, по которым должна была подписать договор. Во-первых, лечение для отца, во-вторых, денежное вознаграждение, в-третьих, перспективы карьерного роста, и в-четвертых, удержание судьбы в своих руках.

Я передала Эжиел два подписанных листа, а она, будто не веря, все переводила взгляд с меня на документы и обратно.

– Наконец-то! – Ей понадобилась минута, чтобы прийти в себя от восторга и облегчения.

Ее эмоции меня путали. В какой-то момент я даже поймала себя на мысли, что ее вид производит на меня зловещее впечатление, особенно когда она без смущения хихикала над этим договором. Замкнутое пространство без окон начало давить на меня. Я поежилась в кресле, подыскивая более удобную позу.

Эжиел включила проектор, перелистывая слайды на большом экране, и воскликнула:

– Итак, давай уже с этим покончим! Я представитель Верума. Верум – это планета, которая находится на орбите Земли по ту сторону Солнца, поэтому увидеть ее отсюда не представляется возможным. На Веруме живут такие же люди, как вы, и они хотят стать ближе к землянам. Поэтому, если коротко, искусственный интеллект, к которому мы обращаемся «Система», одобрил проведение социального проекта. Благодаря ему землянки получат шанс влиться в общество Верума.