Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-10".Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Кейт Аткинсон

Соавторы: Юсси Адлер-Ольсен,Андреас Грубер,Кевин Джеттер (Джетер),Кэрол Гудмэн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 85 (всего у книги 241 страниц)

Она с Рождества его пилила: мол, хочет куда-нибудь съездить, и в итоге они оказались в Скарборо. Ветер с ног сбивает, в городе ни души. Зато шансы, что его засекут знакомые, равны нулю.

Она побежала к морю, сбросила туфли, стянула колготки, оставила на песке. Будто змея кожу сбросила. Вбежала в воду и затанцевала в волнах.

– Господи боже, тут, блядь, холодрыга! – заорала она ему. – Давай, отличная водичка!

– Не дури, – сказал он.

– Трус! Твой папочка – зайчишка-трусишка! – сказала она мальчику, вновь выбежав на пляж.

– Не называй меня так! – раздраженно сказал он. – Я ему не отец. – Он отвел мальчика в сторонку. – Не зови меня папой. Или отцом. Не надо. Понял? Я тебе не отец. Я не знаю, кто твой отец. Если твоя мать не в курсе, мне-то откуда знать?

Она была непредсказуема, понимал он, стыдно с ней на люди показаться. «Да уж, мне в жизни тесно», – говорила она, но дело не в этом. Скорее всего, у нее какое-то психическое отклонение.

Она взяла с собой фотоаппарат, дешевую подержанную камеру, и все время норовила снимать. Он увиливал как мог, но на один снимок согласился – только б она заткнулась.

– Пошли поищем, может, где-нибудь мороженое продают. – На дворе начало марта, не сезон, холод собачий, кто ест мороженое на море зимой? – Или картошку! – Это ее взбодрило. – Давайте картошку!

Он держал девочку на руках, прикрывал от ветра.

– Бежим наперегонки! – крикнула она мальчику, но тот упорно строил замок во влажном грязном песке.

Кэрол помчалась к пирсу. Словно под ветром покатилась. Хорошо бы ветер и вовсе ее унес.

– Как настоящая семья, – сказала она, оглаживая фотографии, щурясь на них в сигаретном дыму.

Заговаривала о том, что они «нормальная семья», намекала, что он должен бросить жену. Да она бредит.

Очевидно, тут-то все и началось. Она сказала, что пойдет к его жене, возьмет детей, явится к нему на порог и опозорит. Он сказал:

– Тише, весь дом разбудишь.

А она давай драться, молотить его кулаками. Он ударил ее посильнее, ладонью отвесил ей оплеуху, думал, это ее утихомирит, а она в истерику, заорала как полоумная. Когти выпустила, и вот он бежит за ней в спальню, и вот его руки у нее на горле. И если честно, это было приятно. В кои-то веки ее заткнуть. Чтоб перестала.

Несколько секунд – и все кончено. Она была стихия необузданная – он не ожидал, что она так внезапно обмякнет. Встал на колени, поискал пульс, не нашел и сам себе не поверил. Он же не хотел ее убивать. Поднял голову, увидел, что мальчик стоит в коридоре, смотрит на него, но в голове пустота – только бы оттуда убраться. Не дотерпел, пока придет лифт, сбежал по лестнице, прыгнул в машину, уехал в город, засел в пабе, залпом выпил виски. Руки тряслись. Перед глазами – вся жизнь в руинах. Потеряет работу, семью, репутацию.

Он сидел в пабе и пил. Это надолго – напиться ему нелегко. Потерял счет времени.

– На дорожку, детектив? – спросил бармен, и он ответил:

– Нет, – пошел в туалет и проблевался.

За углом стояла телефонная будка, и он укрылся в ее холодном белом свете. Он позвонил единственному человеку, который способен вытащить его из этой передряги, – он позвонил Истмену.

– Сэр? – сказал он. – Это Лен Ломакс. У меня тут маленько неприятности.

О мальчике не сказал ни слова.

Назавтра Рэй отдал ему фотографии:

– Мы квиты, Лен. Больше об одолжениях никогда не проси, понял?

– Она точно мертвая? – спросил Лен.

Остаток ночи он ворочался подле Альмы, воображал, как приходит Кэрол Брейтуэйт, тычет в него обвиняющим перстом.

– Да, – сказал Рэй. – Мертвая. – Он брезгливо скривился. – Девочку отвез к Уинфилдам. Эти вопросов задавать не станут, ты уж мне поверь. – О мальчике Рэй не сказал ни слова, потому что ничего о нем не знал.

Уинфилды – это Истмен придумал.

– Пошлю Стрикленда, он отвезет ребенка, – сказал он. – Ты не в том состоянии. Езжай домой к Альме. Ключи есть? От ее квартиры?

Назавтра Истмен позвал Лена сыграть в гольф:

– Ты неплохой человек, Лен, – сказал он, примериваясь бить. – С тобой случилось дурное, но ведь не пускать жизнь под откос из-за одной мертвой шлюхи. А у твоего ребятенка теперь замечательный дом – ты подумай, сколько всего у нее будет.

О мальчике Лен по-прежнему ни слова не сказал.

Он ждал, что Кэрол найдут. Так оно устроено: люди умирают, другие люди их находят. Время шло – ничего. Все утратило реальность, уже казалось, что ничего и не случилось. У него была двоюродная сестра Дженет – была до сих пор, но теперь родные о ней особо не говорили. В четырнадцать лет она родила ребенка у себя дома в спальне. Никто и не догадывался, что она беременна, – все решили, что слегка разжирела, и все. Когда мать спросила, почему Дженет ничего не сказала, та ответила: мол, надеялась, если сделать вид, что ничего нет, оно исчезнет. Вот и Лен так же. Не задумывался, жив ли мальчик, умер ли, – вообще о мальчике не думал.

– Ты чего куксишься? – спрашивала Альма.

– Да ничего, – отвечал он и гнал пургу про стресс на работе.

Вызов грянул как гром среди ясного неба, как удар в корпус, как будто дюжий регбист на всех парах сбил Лена с ног. «В Лавелл-парке обнаружено тело женщины, послан наряд». О мальчике по-прежнему ни слова. Может, мальчик и впрямь исчез, думал Лен. Растворился в воздухе.

– Господи боже, – сказал Стрикленд. – Это будет круто. Сколько недель-то уже прошло.

По дороге к машине их перехватил Истмен.

– Так, ребята, спокойно, спокойно, – сказал он. – Не теряйте головы.

Лен наконец обмолвился о мальчике.

– Тупая ты гнида, – сказал Истмен. – Что ж ты раньше не сказал? Я бы тебе давно помог грязь прибрать.

Он и не подозревал, что мальчик жив. Думал, найдут два трупа. Глазам не поверил, когда увидел мальчика на руках у этой девки, констебля.

Мальчик, ясное дело, – свидетель. Истмен «переговорил» с соцработницей. Ни Лен, ни Рэй не знали, что Истмен ей сказал. Небось угрожал, что она лишится своего ребенка. Хороший он человек, если за тебя, но если против – пиши пропало. Рэй потом догнал и добавил, перехватил соцработницу у больницы, отвел в «Кладбищенскую таверну».

– Нормалек, – отрапортовал он Лену. – Она в ужасе. Истмен сказал, отдел по наркотикам «найдет» у нее дома тяжелые.

Истмен раздобыл приказ о неразглашении, чтобы «оградить мальчика», имя ему поменяли, отправили в католический приют. Лен о нем больше не слыхал. Уинфилды получили новые бумаги на Николу – этот мерзавец Гарри Рейнольдс устроил – и свалили в Новую Зеландию. Новая Зеландия – все равно что Марс или Юпитер. Это был ночной кошмар, твердил себе Лен Ломакс, страшный ночной кошмар. Под ногами разверзлась бездна – а потом опять схлопнулась.

Истмен позвонил, проинструктировал. Забрать девочку из многоэтажки в Лавелл-парке, запереть за собой дверь. Выдал Рэю ключи.

– Что увидишь внутри – забудь. – Велел отвезти девочку к Уинфилдам. – Мы правильно поступаем, Рэй. Не по букве закона, но по духу. Ребятенок будет жить в хорошем доме, а не черт знает где. Я позвонил Иэну Уинфилду, он знает, чего ждать, но якобы удивится. Ради жены, понимаешь, она бывает чуток нервная.

Три недели спустя, прибыв в Лавелл-парк, Рэй сказал Лену:

– Я не могу опять туда войти. Не могу смотреть на то, что мы там найдем.

Они слегка поспорили и пошли к лифту.

– Братья по оружию, – сказал Лен, хлопая его по плечу, скорее зло, чем с нежностью. – Все за одного, один за всех. – Девиз Истмена.

Лен знал. Он знал про ребятенка в квартире и оставил его там.

– Я думал, его найдут, – объяснил Лен. – А потом – не знаю, все стало нереально.

Натуральное покушение на убийство. Увидев, в каком состоянии мальчик, Рэй мигом изверг свой завтрак. Если б он знал, он бы ни за что на свете не оставил здесь ребятенка.

В Новый год Рэй навестил Кэрол Брейтуэйт. Напился, скучал по сексу с Антеей, не хотел возвращаться к Маргарет, трезвой училке в хлопчатобумажной ночнушке. И отправился к шлюхе Ломакса. В жизни такого не делал, никогда не был с проституткой. Представлял, как Лен хмыкает: «Ебля без осложнений».

Кэрол Брейтуэйт открыла дверь и сухо сказала:

– Я сегодня не работаю, иди кого другого поищи.

Усталая, до времени состарилась. На руках маленькая девочка. Такие становятся матерями, перед кем угодно раздвинув ноги, а жена Рэя не может родить, хоть тресни. Несправедливо. Он тогда не знал, что это дочка Лена. Мальчик не показывался.

– Отъебись, понял? – сказала Кэрол.

Барри Крофорда он, конечно, уже отпустил домой. В рассветные часы 1975 года на такси надежды нет. Он вернулся домой пешком, поджав хвост, скользнул в постель к Маргарет. Сказал, что любит ее.

Но хуже всего не то, что случилось с мальчиком, не то, что Лен убил Кэрол Брейтуэйт, не то, что Истмен его покрывал. Хуже всего то, что, забрав девочку – украв, по сути дела, – сидя на заднем сиденье «кортины» Крофорда, Рэй заметил, что они едут мимо его дома. На первом этаже свет, – наверное, Маргарет ждет его, сидит вяжет, слушает радио. Радио она любила больше, чем телевизор. Можно было бы свернуть к дому, позвонить в собственную дверь и преподнести жене лучший на свете подарок. Но ничего такого он не сделал – нет, он отдал девочку Китти Уинфилд. И мальчик. Он мог бы спасти мальчика, воспитать. Два шанса выпало – и оба упущены.

Барри чуть не вырвало, когда он вошел в квартиру. Он не подозревал, что там будет мертвец, – думал, Стрикленд просто забрал ребенка. Но потом узнал о мальчике, сообразил, что в ту ночь мальчик остался в квартире. Любопытно, что сказала бы на это мать Барри. Деток она обожала, все ждала, когда Барри женится и станет отцом. Ему позвонил Истмен. Велел прибраться. Не сказал, кто развел грязь, но Барри и сам догадался, что грязь развел Рэй Стрикленд.

* * *

Она спала так мирно. Он глядел, как поднимается и опускается ее грудь. Она никогда не проснется, не станет прежней Эми. Она бы не хотела вот так здесь лежать, умоляла бы Барри это прекратить. Последнее, чего желаешь собственному ребенку, оказалось тем единственным, что нужно для него сделать. Он вынул у нее из-под головы подушку, накрыл ей лицо.

– Я тебя люблю, лапуль, – сказал он.

Поразмыслил, что бы еще сказать, но ничего больше, ничего важнее в голову не пришло – только сказанное и имеет значение. Он думал, она будет сопротивляться, но нет. Когда он убрал подушку, ее грудь больше не поднималась – вот и вся разница.

Он теперь стал совсем пустой. Это хорошо. Глянул на часы. Двенадцать. Иван выходит из тюрьмы Армли в час. Надо шевелиться. В кармане тяжесть пистолета. Приятно – как будто от Барри что-то зависит. «Байкал». Излюбленное бандитское оружие. Подвинчено в Литве, здесь, оказывается, стоит в двадцать раз дороже. Он таких прежде и не видал. Спасибо Гарри Рейнольдсу. Старики, что никак не отрекутся от трона. Стрикленд, Ломакс, Гарри Рейнольдс.

Он забрал пистолет по пути к Эми. Гарри Рейнольдс возился с галстуком-бабочкой.

– Артрит, большие пальцы не работают, – сказал он. – Как это говорят – старость не приходит одна.

В доме пахло яблочным пирогом. Гарри вручил Барри «байкал», Барри отдал Гарри конверт:

– Передай Трейси, ладно?

– Заехал бы пораньше – мог бы и сам передать. Ее теперь ищи-свищи.

– Вот и хорошо. Сколько я тебе должен за пушку?

– Считайте, что это подарок, суперинтендент Крофорд. В благодарность за ваше многолетнее равнодушие ко мне.

Он ушел из палаты Эми и не оглянулся. Как тут оглянешься? Да никак. Одна в голову, одна в сердце. Пиф-паф.

– Иван, – сказал он.

Тот уставился на него, точно олень в свете фар, – на миг Барри почудилось, что Иван сейчас развернется и даст деру. Или забарабанит в дверь тюрьмы, умоляя надзирателя пустить его обратно.

– Барри, – сказал Иван.

Ну вот опять, подумал Барри, опять он зовет его Барри. В кармане пистолет. Барри вынул руку из кармана, протянул Ивану. Иван протянул свою, медленно, сомневаясь. Пожал.

– Прости, – сказал Барри. – Я был груб. Моя дочь тебя любила, мне надо было чаще об этом вспоминать.

– Вы просите прощения? – неуверенно спросил Иван.

– Та флешка, которую ты потерял… Барбара нашла ее в диване, вы тогда с Эми приезжали обедать в воскресенье. Она, понятно, не сообразила, что это, – в компьютерах ни бум-бум. Я знал, что это твое, положил в вазу на полке. Думал… даже не знаю, что думал, наверное, голову тебе поморочить хотел. Не знал, что там все данные о твоих клиентах и это важно. Барбара потом не сказала мне, что случилось. Я-то думал, бизнес просто развалился. Она не сказала почему, боялась, я тебя стану держать за совсем некомпетентного идиота, хотя куда уж дальше. Хочу отметить, что ты и есть некомпетентный идиот, – прибавил Барри. От него не дождешься неправомерного пресмыкательства. – Но, – сказал он, – ты не заслужил того, что случилось.

– Никто из нас не заслужил, – сказал Иван.

Барри сел в машину и уехал. Беседовать ему неинтересно. Он не сказал Ивану, что Эми больше нет. Иван может начать заново. Барри не может. Но перво-наперво ему предстоят похороны.

С Рексом Маршаллом прощались в крематории. В зал под завязку набилось сливок общества. Главный номер программы – гроб, сверху поблескивают полицейские медали. У входа в часовню – строй венков и букетов. Барри почуял фрезии – на секунду его повело. Рэй Стрикленд за кафедрой толкал панегирик:

– …старший офицер полиции, он всегда был хорошим другом, простым человеком из народа…

Бу-бу-бу. Как обычно, херня. Увидев Барри в дверях, Рэй сбился.

Толстые мужчины в дорогих костюмах, тощие женщины в платьях, о каких тщетно мечтала Барбара, – все разом поглядели, отчего Рэй на полуслове замолчал. В заднем ряду Барри заметил Гарри Рейнольдса. Явился отдать дань уважения. На Барри старательно не смотрел. Тот ворвался в часовню, промаршировал к гробу, крепко по нему постучал.

– Тук-тук, – сказал он. – Кто-нибудь дома? – (Поблизости тревожно зашептались.) – Я только хотел проверить, – пояснил Барри коренастой женщине, которая прижимала к груди ксерокс программки мероприятий.

Ухмыльнулся ей, она в ужасе отшатнулась. Он вырвал программку у нее из рук. Порядок службы. Дешевая, тоненькая, в любительских театрах такие печатают. На обложке – фотография Рекса Маршалла в расцвете сил. Барри постучал по фотографии пальцем и непринужденно заметил женщине:

– Негодяй был еще тот. Но, с другой стороны, рыбак рыбака, верно?

Сливки общества уже негодовали, однако приглушенно – никто открыто не выступит против откровенного психа. Краем глаза Барри заметил, как Гарри Рейнольдс улепетывает из часовни. Лена Ломакса нигде не видать. Поразительно, что Барри до сих пор не скрутили, – нет, он шагал дальше по проходу, и никто его не задерживал. Когда он приблизился, горюющая вдова вздрогнула, а викарий – юнец безусый – дернулся, явно подумывая загородить Барри дорогу.

– Даже не думай, мальчик, – проворчал Барри.

Он подошел к кафедре, и Рэй – само примиренчество, мол, салют, друг, рад тебя видеть, – сказал:

– Барри, ну хватит, не дури. Садись, прояви уважение.

Барри склонил голову набок, словно взвешивал этот совет, затем развернулся, глянул поверх моря сливок, откашлялся, как тамада, который вот-вот призовет собрание поднять бокалы. И сказал:

– Рэймонд Джеймс Стрикленд, я беру вас под стражу за убийство Кэрол Энн Брейтуэйт, угрозу для жизни Майкла Брейтуэйта и похищение Николы Джейн Брейтуэйт. Вы не обязаны ничего говорить, но если при допросе вы умолчите о деталях, которые впоследствии приведете в суде, это может вам повредить. Все, что вы скажете, может свидетельствовать против вас.

Рэй даже не шевельнулся – стоял столбом. Барри-то ожидал, что Рэй сложится аккордеоном и в ужасе рухнет на пол, но нет, тот стоял, только глаза расширились.

– Это не я, – сказал он.

Барри засмеялся:

– Все так говорят. Уж кому и знать, как не тебе.

Дальнейшее Барри не продумал. Впрочем, наручники у него при себе – иначе никак, – и он пристегнул Рэя к латунным перилам по краю кафедры. Затем вынул телефон из кармана, позвонил в управление и попросил прислать пару полицейских.

Все присутствующие подрастеряли аппетит к смерти. Барри смотрел, как две женщины в дизайнерском трауре выбираются из крематория, будто газели, внезапно догадавшиеся, что забрели в логово льва. А потом толпа начала таять. Все это сливочное общественное месиво.

– Вам чего-нибудь принести? – спросил его викарий, ошивавшийся поблизости, точно нервный официант.

– Нет, мальчик, – ответил Барри, – но спасибо, что спросил. Последние бойцы на поле брани, – сказал он Рэю.

– Тридцать пять лет прошло, – ответил тот. – Древняя история, вода под мостом.

– Я не понимаю, – тихо сказал кто-то.

Маргарет, жена Рэя. Будь Барри в духе, он бы ответил: «Пускай тебе муж объяснит», но он был не в духе, поэтому ответил:

– Твой муж сделал ребенка проститутке Кэрол Брейтуэйт, потом убил Кэрол Брейтуэйт, забрал ребенка – свою дочь – и отдал твоей закадычной подруге Китти Уинфилд.

Правда все равно выплывет – ее вполне может изложить и Барри. Говорить власти правду. Так твердили квакеры, он в восьмидесятые арестовал кой-кого из них, пацифисты, все болтали про «акции прямого действия» и крылатые ракеты. Почитали Бога в безмолвии, а языком мололи – мама не горюй.

– Рэй? – сказала Маргарет.

– Это не я, – повторил Рэй, на сей раз жене. – Честное слово, не я. – Он обернулся к Барри. – Ты видел только половину истории.

– Остальное на суде расскажешь.

Прибыл одинокий констебль в форме – вылитый Барри тридцать пять лет назад. Что старший офицер ни скажет, все сделает. Закрыть глаза? Да, шеф. Закрыть рот? Да, шеф. Аж три раза, шеф. Ишак.

– Шеф?

– Офицер, этот человек арестован, отвезите его в управление. Он обвиняется в убийстве. Я не поеду. Когда прибудете, зайдите ко мне в кабинет. На столе лежит письмо. Передайте его детективу-инспектору Джемме Холройд – дальше она сама разберется.

– Есть, сэр.

– Молодчина.

Он поехал на торфяники за Илкли, до самого водохранилища Верхний Барден. Вокруг ни души. Небо подернулось облачным мрамором, переливалось опалом. Как на картине – очень красиво. Барри представил, как воскресает Кэрол Брейтуэйт. Успение. Кэрол Брейтуэйт рука об руку с Эми. Кэрол и Эми, одна в голову, одна в сердце.

Два стервятника кружили в вышине, поджидали его.

Октябрь 1975 года

В канун Хеллоуина, туманным утром, какие в Лидсе нередки, на поле Принца Филипа в Чепелтауне нашли тело Уилмы Маккэнн. Два ранения в голову, пятнадцать ударов ножом. Приговоры за пьянство, хулиганство и воровство. Ее четверо детей остались одни в непотребном доме. Еще одна девочка-развлекалочка.

Уилма Маккэнн – не единственная грязная смерть такого рода, ничего особенного, и, однако, три месяца спустя 137 офицеров полиции уже оттрубили 53 тысячи часов, записали 538 показаний и собрали 3300 карточек в картотеке. И все вели в тупик. В роскошной невинности своей никто еще и понятия не имел, что это первое официальное убийство Сатклиффа. Следующее произойдет только в январе будущего года. А вот Кэрол Брейтуэйт едва ли отняла у полиции хоть пару часов.

Трейси не участвовала в расследовании убийства Уилмы Маккэнн. Еще носила форму, рабочая лошадка, улицы патрулировала.

– Тут все иначе, – сказал Барри. – Твоя женщина…

– Моя женщина?

– Эта Брейтуэйт убита у себя дома. Ее задушили, а не ударили по голове и не зарезали.

– Ты как будто уже в управлении работаешь, Барри. Что, жополизов вознаграждают, а?

– Отвали.

Лидс, Манчестер, Хаддерсфилд, Брэдфорд. Эмили Джексон в январе следующего года. Перекличка не смолкает. Уже не только проститутки – любая женщина сойдет. Последние две – в 1980-м. Оказались не в том месте в нужное время. Фоторобот, составленный ранее по показаниям Мэрилин Мур, – вот и все, что у них было. Усы, как у Джейсона Кинга,[622]622
  Джейсон Кинг – персонаж одноименного британского сериала (Jason King, 1971–1972) Денниса Спунера, сыгранный Питером Уингардом, писатель, автор приключенческих романов, которого полная приключений жизнь постоянно отвлекает от работы.


[Закрыть] злые глазки. Зафиксировано более пяти миллионов автомобилей. Он был дьявол, а дьявол неуловим.

Прошлое – царство тьмы, мужское царство. Одно время мужчины-полицейские провожали женщин-констеблей и конторских барышень до автостоянки. Трейси слышала, как один сказал: «Насчет Трейси Уотерхаус я бы не тревожился. Если Потрошитель на нее напорется, жалеть надо будет его».

Едва расцвел террор Сатклиффа, о Кэрол Брейтуэйт все позабыли. Ну еще бы. Она вполне подходила под профиль жертвы, но в те дни профили жертвы еще толком не составляли. Трейси потом много лет гадала, не была ли Кэрол Брейтуэйт первой жертвой Сатклиффа?

1975-й Трейси завершила с шиком – купила пятилетний «датсун-санни». В конце декабря сгорел рынок Кёркгит, и Трейси, помахав удостоверением, пробралась за оцепление и поглядела на пожар повнимательнее. Неплохой способ попрощаться с годом – все сгорело синим пламенем.

В 1977-м у Потрошителя было дел невпроворот. Барри продвинулся по служебной лестнице, в 1980-м переоделся в штатское. У Трейси завелся новый парень. Двадцать восемь лет, щеголь, со степенью, торговал медицинским оборудованием. Степень так себе, третья по «деловому управлению» в новом бетонном университете, но у Трейси и того не было.

Он возил ее аж в Дарем и на мыс Флэмборо в лаймово-зеленом «форде-капри», который водил, как летчик-испытатель, на адреналине. Всякий раз, неловко втискиваясь на сиденье, Трейси предчувствовала, что до конца поездки не доживет. Наверное, отчасти потому он ее и привлекал.

Они квасили в пивных садах по всему северо-востоку, пили «Лендлорд» «Тимоти Тейлора», а потом он полировал ромом «Вудс Олд Нейви», а она глотала шенди пинтами. Затем они ехали к нему, покупали индийскую еду навынос, он запаливал большой косяк и говорил: «Ну что, офицер, доставайте наручники?» Каждый раз одна и та же шутка. Трейси уклонялась – если изменять сознание, лучше уж алкоголь. Секс был неплох, хотя она могла сравнивать только с инструктором по вождению Деннисом, однако, видимо, секс ее и удерживал, потому что в остальном парень был, сказать по правде, полный отморозок. Когда он бросил ее ради более изысканной модели, она позвонила и анонимно стукнула на него отделу по наркотикам. Так и не выяснила, чем дело кончилось. Он погиб в автокатастрофе в 1985-м, обернув свой двухместный спортивный «ТВР» вокруг неуступчивого дерева.

Лаймово-зеленый «капри» – такую машину Потрошитель водил в 1975-м. Надо было и про это стукнуть. Впрочем, Трейси никогда всерьез не думала, что это он. Слишком эгоцентричен, некогда ему никого убивать. Тем не менее у нее появилась новая зарубка – первое разбитое сердце. Она медленно, но неуклонно продвигалась от одной жизненной вехи к другой.

Линда Паллистер стакнулась с кем-то из партии лейбористов, переехала в дом возле Раундхея, обыкновенный межвоенный одноквартирник в ряду таких же, совсем не в ее стиле. Родила Хлою, и в том же году у Барри родилась Эми. По такому случаю Барри и Барбара вместо крещения устроили посиделки. Сосиски в тесте, пирог со свининой, торт, испеченный матерью Барбары, и ящик «Асти Спуманте». Трейси не пригласили.

Линда Паллистер тоже закатила своему ребенку вечеринку. Трейси не пригласили и туда. У Линды, конечно, никакой свинины не подавали. Ходили слухи, что Линда кормила гостей плацентой. Интересно, размышляла Трейси, жареной или сырой?

Рэй Стрикленд застрял в чине старшего детектива-инспектора. Говорил, что доволен, – мол, неохота всю жизнь рулить за столом. А вот Ломакс добрался до самой верхушки и пожал все лавры.

Жизнь текла своим чередом. Не успела Трейси оглянуться, как уже отпахала тридцать лет и напивается на собственной отходной.