Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-10".Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"
Автор книги: Кейт Аткинсон
Соавторы: Юсси Адлер-Ольсен,Андреас Грубер,Кевин Джеттер (Джетер),Кэрол Гудмэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 172 (всего у книги 241 страниц)
– Хотя наше последнее задание свело тебя в могилу.
– Профессиональный риск… Поездка в Норвегию определенно того стоила. – Тень пожала плечами. – Ты спас меня… мою душу… а теперь я спасу тебя, дружище.
– Этим? – Снейдер посмотрел на блокнот.
– Я знал, что однажды наступит момент, когда тебе понадобятся мои записи… для твоего расследования или раскрытия старого дела, для поиска информации или контактов, как улика или связующее звено, – и тот факт, что мы сейчас ведем этот разговор, говорит мне, что такой момент настал.
Снейдер затянулся, почувствовал табак на губах и уставился на оранжевый тлеющий огонек. Его чувства обострились, разум был возбужден.
– Кто или что такое VSU? Что это означает?
– Ты и так знаешь!
Да, он знал это. Verdandi Skuld Urd. Внезапно на ум пришли слова Пуласки, сказанные ранее. Не самое заурядное название для группы, которая хочет оставаться незамеченной. Снейдер вскочил. В тот же момент тень в дверном проеме растаяла.
Вот оно! Они слишком увлеклись деталями, хотя решение было таким простым и ясным с самого начала. «И только Кшиштоф заставил тебя это увидеть».
Внезапный выброс адреналина встряхнул его, будто он выпил несколько банок энергетических напитков. Теперь ему стало ясно, почему Мийю и Марк ничего не нашли об этой фирме. Компании Verdandi Skuld Urd вообще не существовало – только на визитках и в объявлениях. Вместо этого им нужно было искать VSU, как Кшиштоф называл группу. Такая фирма существует. Какое простое и незамысловатое решение!
Он посмотрел на дверь ванной. Она была снова закрыта. Тень исчезла. И вероятно, больше никогда не появится. «Береги себя, старина!» Снейдер убрал блокнот и раздавил косяк на полу. Затем подбежал к входной двери и распахнул ее. Свежий, прохладный ночной воздух коснулся его лысой головы и заставил поежиться.
– Все в порядке? – спросил Пуласки, стоявший неподалеку от него на берегу реки.
– Просто отлично.
– С кем вы там разговаривали?
– С Кшиштофом.
Пуласки поднял брови.
– Ла-а-адно… и что он сказал?
– Он указал мне новый путь. – Снейдер посмотрел на часы. – Хотите номер в отеле в Висбадене или провести ночь на моем диване?
– Я предпочитаю номер в отеле.
– Но в это время ночи вы его не получите.
– Тогда почему вы меня спрашиваете?
– Мне был интересен ваш ответ. – Снейдер достал мобильный телефон, чтобы вызвать такси. – Свежую зубную щетку вы у меня тоже получите.
– Как любезно.
– Мы привлечем эту организацию к ответу, – пробормотал Снейдер, печатая. – Но сначала нам нужно выяснить, кто они. – Он убрал телефон, поднял глаза и улыбнулся. – Пуласки, мы поймаем этих типов!
2010 год, на востоке Германии…
Эккехард Маркус Леман вошел в терминал аэропорта Берлин-Тегель. На костылях он прохромал через автоматическую стеклянную дверь, а затем преодолел всего несколько метров до перил и, тяжело дыша, прислонил к ним свои костыли. Путь сюда оказался утомительным. Пора сделать перерыв. Его рубашка под пиджаком была уже мокрой.
Он вытер лоб и поискал глазами Герду. Она как раз показалась в сопровождении молодого сотрудника аэропорта. Парень катил перед собой инвалидную коляску. Леман помахал им рукой.
– Спасибо, – выдохнул Леман, когда паренек подошел к нему. – Грыжа межпозвоночного диска, – объяснил он, опускаясь в кресло.
– Нет проблем, сударь, мы мигом будем у гейта. Куда летите?
– В Париж – к сожалению, рейс не удалось перенести.
– Вы уже сдали свой багаж?
Герда кивнула:
– Да, чемоданы сданы, и мы уже зарегистрировались.
– Отлично, тогда поехали. – Парень толкнул инвалидную коляску.
– А костыли? – спросил Леман.
– Они принадлежат вам?
– Нет, аэропорту, – ответил он.
– Они вам еще нужны?
Леман покачал головой:
– Пару шагов через зону досмотра и несколько метров до места в самолете я смогу пройти сам.
– Тогда не беспокойтесь о костылях, я заберу их позже. – Он повез Лемана через коридор к зоне досмотра.
– Вы выполняете свою работу с любовью, не так ли? – Герда шла рядом с инвалидной коляской, улыбаясь. – Это видно. К сожалению, такие приятные молодые люди, как вы, в наши дни редкость.
– Спасибо, я уже несколько месяцев забочусь о пассажирах здесь. Работа мне нравится, каждый день новые задачи.
– Я рада за вас. – Герда поиграла с воротником блузки.
– Какая у вас интересная брошь, – заметил парень.
– Iguana iguana, – объяснила она. – Зеленая игуана, водится в основном в Карибском бассейне и на Кубе. Очаровательное животное. Мне ее подарил муж на годовщину свадьбы.
Парень разговорился с Гердой и отвлекся. Леман воспользовался случаем, сунул руку во внутренний карман пиджака, вытащил плоский полиэтиленовый пакет и быстро запихнул его под подушку сиденья инвалидной коляски.
В этот момент Герда вздохнула.
– Очередь длинная.
– Не проблема. – Парень улыбнулся. – С инвалидной коляской нас пропустят без очереди. – Он покатил Лемана мимо очереди прямо к сотрудникам службы безопасности.
Пока Леман с трудом поднялся, снял пиджак и положил его в пластиковом контейнере на конвейерную ленту, парень провез инвалидную коляску мимо металлоискателя.
– Собственность аэропорта, – объяснил он сотрудникам службы безопасности и показал свое удостоверение.
Леман проковылял через сканер, Герда последовала за ним. Она тоже сняла все свои металлические предметы. Ничего не запищало. Через несколько секунд контроль был завершен, и Леман снова сидел в своей инвалидной коляске. По его просьбе парень проводил их с Гердой прямо к выходу на посадку, откуда через час должен был вылететь самолет в Париж.
– Я оставлю вас здесь. Когда начнется посадка, о вас позаботится один из бортпроводников. Всего наилучшего.
– Вы очень милы, – сказала Герда, вложив в руку парня купюру в пять евро.
– О, спасибо, но это было не обязательно.
Герда улыбнулась:
– Купите себе что-нибудь приятное на эти деньги.
– Большое спасибо.
Парень быстро пошел прочь.
Герда проводила его взглядом. Через несколько секунд выражение ее лица и голос изменились.
– Прыщавый юнец исчез! Мы опаздываем. – Она взялась за ручки инвалидной коляски и быстро покатила ее в сторону туалета.
Леман огляделся:
– Пока все идет гладко.
– Посмотрим.
«Да, в конце концов, никогда не знаешь, как все обернется». Они никогда не работали непосредственно в здании аэропорта. Но все когда-то бывает впервые – и в этот раз по-другому не получалось. Аэропорт был единственным местом, где их объект находился один и где они могли нанести удар.
Но им нужно было быть осторожными. Десять лет назад в порту Ростока они потеряли человека – своего наставника, – и эта неудача до сих пор тяготила их. В свое время полковник основал их группу, сформулировал новые задачи после их позорного увольнения и помог им получить первые заказы, чтобы они могли с пользой применять свои навыки. Ведь единственное, что они умели делать хорошо, – это устранять людей.
До Ростока сложностей никогда не возникало. Любая, даже самая маловероятная случайность была продумана и спланирована до мельчайших деталей, и поэтому все всегда шло как по маслу. Но затем они стали беспечными. Излишне самоуверенными. Даже немного самонадеянными. Они думали, что у них всегда достаточно специалистов и опыта, что в конечном счете сделало их неосторожными. И именно полковник был убит в тот день в порту.
С тех пор они планировали все еще более тщательно. И это было хорошо, потому что с каждым годом камер наблюдения появлялось все больше, а меры безопасности становились все строже. Виноваты были сами преступники, особенно эти неуклюжие террористы разных мастей. Большинство из них добились лишь того, что в результате их атак меры безопасности стали еще строже. Самоиспол-няющееся пророчество, как однажды сказал полковник.
Сорок лет назад, когда в самолетах еще разрешалось курить, пронести на борт оружие было несложно. Теперь в салон самолета нельзя было взять даже тюбик зубной пасты побольше, пилочку для ногтей или банку пепси. И все же они нашли способ пронести оружие через зону досмотра.
Герда Бём вкатила Лемана в туалет для инвалидов. Неделями ранее они уже все разведали с помощью нескольких внутренних рейсов. Камер наблюдения в этой нише не было. Как только дверь закрылась, Леман поднялся из инвалидной коляски, вытянул ноги и выгнул спину. Затем они надели прозрачные латексные перчатки.
Пока Герда вытирала салфеткой отпечатки пальцев на ручках и подлокотниках инвалидной коляски, а также на двери, Леман вытащил полиэтиленовый пакет из-под подушки сиденья. Внутри находился плоский пластиковый нож и два шприца с иглами.
Затем они сняли свою одежду, под которой уже была надета форма уборщиков аэропорта. Леман как раз завязывал шнурки, когда снаружи раздался стук в дверь. Он посмотрел на часы. Ровно десять. Он кивнул Герде, чтобы она открыла.
Снаружи стоял Отто Йегер, лысый и с бычьей шеей. При его крепком телосложении униформа уборщика сидела на нем как влитая.
– Вы закончили?
Герда кивнула.
– Хорошо, снаружи все заблокировано. – Широкий, плохо заживший шрам на месте брови нервно дернулся.
Леман бросил взгляд в холл. На мокром полу стояла предупреждающая табличка о том, что туалет моют. Тележка персонала, занимающегося уборкой, блокировала доступ. Отто бросил им черный мусорный мешок, в котором уже была его уличная одежда. Они засунули туда свои вещи, а затем все трое покинули с тележкой туалет.
Они прошли по коридору шестиугольного здания к следующему терминалу, а оттуда к гейтам, откуда вылетали самолеты в Москву, Тбилиси, Киев и Минск. У них оставалось еще около получаса.
На поясе Отто затрещала рация. Он огляделся и поднес ее к уху. Леман подошел ближе и прислушался. «Он все еще в кафе, – раздался женский голос. – Как раз допивает свой «Биттер Лемон»… и кладет газету в портфель. Посадка начнется через двадцать минут».
Они немного опаздывали, но все еще должно было получиться. Когда они дошли до кафе, Тимофеев сидел у окна и смотрел на свой самолет, который уже пришвартовался к телескопическому трапу. Он закинул ногу на ногу и потягивал кофе из чашки. Рядом с ним стояла пустая бутылка из-под «Биттер Лемон».
Глядя на этого почти тридцатилетнего сноба, учившегося в Гарварде, сложно было представить, что – как лидер оппозиции и критик режима – среди своих политических оппонентов он являлся одним из самых ненавистных людей в Восточной Европе. И сегодня должен был навсегда исчезнуть. Однако только в том случае, если ему придется воспользоваться туалетом перед посадкой в самолет. От этого зависел весь план.
Отто встал с тележкой перед ближайшим туалетом, пока Леман и Герда мыли пол. Минуты шли, но Тимофеев спокойно сидел на своем месте. «Ну же, давай!»
Через четверть часа объявили рейс в Москву. Посадка началась. Перед стойкой уже собралась толпа; как обычно, все хотели первыми подняться на борт. Леман взглянул на Отто, который уже перегородил вход в туалет предупреждающим конусом. Судя по всему, в кабинках больше никого не осталось. Теперь у них было окно всего в несколько минут.
Тимофеев медленно поднялся, поправил запонки, взял портфель и вышел из кафе. В своих эффектных, подбитых гвоздями ботинках он направился прямо к стойке. Не к туалетам. Проклятье! Он встал в очередь перед стойкой, но не последним, а протиснулся вперед мимо большинства пассажиров.
Леман покосился на Отто. Тот уже заметил, что происходит, и говорил по рации. Через несколько секунд из кафе вышла блондинка в деловом костюме и на высоких каблуках и, держа в руке стаканчик кофе, протиснулась сквозь очередь прямо к Тимофееву.
Раздался приглушенный крик, и женщина в ужасе отскочила:
– Мне очень жаль, извините!
– Тупая су… Вы не видите, что здесь не пройти? – сердито крикнул Тимофеев. – Посмотрите на мою рубашку. И пиджак! К тому же этот чертов кофе горячий!
Женщина попыталась очистить рубашку салфеткой.
– Прекратите! Проклятье! Это Версаче. – Последовало несколько грубых русских ругательств, не очень подходящих выпускнику Гарварда. Затем Тимофеев сунул портфель под мышку, выскочил из очереди и побежал в туалет.
– Здесь закрыто! – сварливо сказал Отто.
– Мне плевать! – Тимофеев протиснулся мимо. – Посмотрите на меня. Мне что, сидеть так в самолете три часа?
«Нет, ты вообще не должен сидеть в самолете», – подумал Леман. Он схватил швабру и продолжил мыть полы, двигаясь к туалетам. Герда подошла с другой стороны.
Прежде чем Леман скрылся в туалете, он увидел, как блондинка с кофе направляется к выходу. Затем он перешагнул через конус и протиснулся мимо тележки Отто, которая блокировала вход. Герда вошла в туалет следом за ним.
Тимофеев включил горячую воду и стоял перед раковиной с пачкой бумажных полотенец. Перед зеркалом поднялось облако пара. Леман со своей шваброй подходил все ближе и ближе. Герда и Отто тоже вошли в помещение.
– Вам обязательно делать это сейчас? – рявкнул на них Тимофеев.
Леман бросил швабру. Еще до того, как рукоятка коснулась плиточного пола, он вытащил пластиковый нож, пригнул Тимофеева к раковине и приставил лезвие ему к горлу.
– Не двигаться!
– Что такое? – захрипел он.
– Ни звука, – прошипел Леман, заведя ему руку за спину.
Тимофеев застонал и попытался вырваться, несмотря на приставленный к его горлу нож, но Герда и Отто уже были рядом и ввели ему в плечо слева и справа по молочно-белой инъекции пропофола. Вскоре после того, как препарат подействовал, Тимофеев обмяк на руках у Лемана. Тот позволил ему соскользнуть на пол рядом с портфелем.
Пока они с Гердой крепко связывали руки и согнутые ноги Тимофеева большими кабельными стяжками, Отто закатил в туалет тележку для уборки, в которой не было ни ведер, ни моющих средств, а только пустое место для хранения. Отто снял боковую панель, и они втроем втиснули Тимофеева с портфелем внутрь. Мужчина был немного выше и крупнее Герды, с которой они репетировали всю процедуру несколько дней назад, но после пары безуспешных попыток им, наконец, удалось впихнуть его обмякшее тело в полость тележки и вернуть боковую стенку на место.
– Уходим!
Леман схватил два пустых шприца и вышел со шваброй первым. Герда и Отто последовали за ним с уборочной тележкой. Конус они забрали с собой. Туалет снова был свободен, и к тому времени, как полиция аэропорта поймет, что Тимофеев исчез, в туалете побывает уже столько пассажиров, что любые следы будут стерты.
Очень медленно они направились через еще один терминал к выходу, болтая о всяких пустяках. Когда они проходили мимо гейта, откуда вскоре должен был взлететь самолет в Нью-Йорк, и перед стойкой уже образовалась очередь, Леман опустился на колено рядом со скамейкой, чтобы завязать шнурки. Отто загородил его тележкой, после чего Леман спрятал пластиковый нож и пустые шприцы под двумя блоками сигарет в сумке из магазина дьюти-фри, стоявшей рядом с небольшим чемоданом. Багаж принадлежал бизнесмену, который оживленно беседовал с коллегой, не обращая внимания на уборщика.
Затем Леман поднялся, и они продолжили путь. «Ну вот, от этого мы тоже избавились!» Риск быть пойманным с уликами прямо на выходе с территории был слишком велик. Их план был следующим: если из-за исчезновения Тимофеева полиция начнет обыскивать все здание, нож и шприцы будут уже в пути над Атлантикой. При въезде в США, много часов спустя, ручную кладь просканируют, а ничего не подозревающего бизнесмена задержат и подвергнут бесконечным допросам в полиции, пока адвокат, наконец, не вытащит его. К этому времени они с Тимофеевым будут уже далеко.
Они прошли мимо багажных лент к выходу. Еще две стеклянных двери, и они окажутся снаружи. В то время как все пассажиры устремились к двери с надписью «Товары, не подлежащие декларированию», они воспользовались служебным выходом рядом, перед которым стояли двое охранников. Те не стали их проверять. Леман расслабил напряженные плечи и посмотрел на Отто и Герду. На их лицах тоже отражалось беспокойство. В тележке для уборки пока было тихо, но действие препарата продлится недолго, даже несмотря на то, что Тимофееву на всякий случай вкололи щедрую дозу.
Через минуту они наконец вышли из здания и оказались на улице. Их встретил прохладный воздух, ветер гонял листья по обочине. Их первая работа в аэропорту – и обошлось без смертей и травм. Рядом с вереницей такси стоял фургон клининговой компании, который сразу же тронулся с места, как только они шагнули на тротуар.
Осталось всего одно, последнее препятствие! После этого они в ближайшее время будут держаться подальше от аэропортов. На самом деле они не сдавали никакой багаж и вообще не регистрировались на рейс в Париж. Они просто забронировали билеты на самолет до Мюнхена под вымышленными именами, чтобы пройти контроль безопасности по посадочным талонам.
Фургон остановился рядом с ними. Герда открыла раздвижную дверь, а Леман и Отто подняли уборочную тележку внутрь. За рулем сидела Инга, которая спасла их в последнюю секунду, сыграв неуклюжую блондинку.
– Костыли все еще были там? – спросил Леман.
– Да, я стерла отпечатки пальцев. – Инга допила последний глоток из своего стаканчика. Теперь кофе был наверняка уже не таким горячим.
Часть шестая
Четверг, 7 июня
Глава 57Утром, ни свет ни заря, Марк Крюгер уже сделал множество телефонных звонков и уладил «бюрократическую муть» для Снейдера, как тот это называл. Снейдеру срочно нужна была секретарша, желательно такая, которая обходилась бы без сна – единственная проблема заключалась в том, что даже невероятно выносливая смогла бы продержаться максимум неделю.
И вот, около семи, Марк появился в кабинете Снейдера в сопровождении Мийю. Он не постучал, а просто вошел, как и учил их Снейдер с самого начала.
Разумеется, Мийю не в первый раз была в священной обители Снейдера, но все равно с любопытством оглядывалась по сторонам большими миндалевидными глазами, как будто хотела запомнить каждую деталь. Она искала каких-то изменений? Напрасно. Кабинет выглядел одинаково на протяжении многих лет. Вообще-то он был словно создан для нее, так как казался необычайно стерильным и был функционально обставлен. Ее взгляд на некоторое время задержался на подписанной для Снейдера фотографии королевской семьи Нидерландов, затем она посмотрела через открытую дверь в темную соседнюю комнату. Там стоял массажный стол Снейдера, на котором тетя Мийю массировала его, когда он был слишком напряжен. А в таком состоянии он пребывал постоянно. Марк наблюдал за Мийю. Она не проявила никакой реакции.
Снейдер сидел за своим столом – свежий, выбритый, пахнущий лосьоном после бритья, с отполированной лысиной, в новом костюме и с несколькими акупунктурными иглами в тыльной стороне ладоней, которые из-за этого напоминали двух спящих сплющенных ежей. Рядом с ним лежало газетное объявление.
Марк огляделся:
– Где?..
– Мы ждем Пуласки… – ответил Снейдер с закрытыми глазами. Рядом с ним дымился открытый термос с ванильным чаем. Пепельница была пуста, но это не надолго.
Марк сел рядом с Мийю за столик для посетителей. Она взяла свой планшет, он также вытащил из сумки ноутбук и загрузил.
Раздался стук в дверь. Снейдер приподнял бровь, все еще не открывая глаз.
– Должно быть, Пуласки.
Действительно, дверь открылась, и Пуласки просунул голову в кабинет:
– Это?..
– Да. Табличка с моим именем ведь по-прежнему на двери? – прорычал Снейдер.
Пуласки вошел и огляделся.
– Вашему кабинету не помешали бы растения.
Снейдер открыл глаза.
– Они забирают кислород, который необходим мне, чтобы думать.
– Они же вырабатывают…
– Садитесь уже, – перебил Снейдер.
Марк заметил, что Пуласки был в новой белоснежной рубашке с накрахмаленным воротником, но узковатой и с чересчур длинными рукавами. Видимо, Снейдер одолжил ему один из своих сшитых на заказ экземпляров.
Пуласки со стоном опустился. От него пахло кофе – вероятно, из автомата в вестибюле. Снейдер наверняка предложил ему дома только ванильный чай. Но в целом ни свежая рубашка, ни кофе не изменили внешний вид Пуласки. Он все еще казался подавленным.
– Как прошла ночь? – спросил Марк.
– На диване? – ответил Пуласки. – У Снейдера? С храпящим бассетом в ногах, который во сне лизал мне пальцы ног? Вы всерьез спрашиваете? – Он поморщился. – Давайте поговорим о чем-нибудь другом.
Марк сжал губы.
– Хорошо, ваш работодатель в Лейпциге теперь официально предоставил вас в распоряжение БКА. – Он полез в сумку и вытащил пластиковую карточку. – Вот ваше временное удостоверение консультанта БКА. Действительно в течение пяти дней, затем автоматически истекает.
Пуласки неохотно взял удостоверение.
– Надеюсь, это не займет много времени.
– Вы скоро закончите бюрократическую болтовню? – Снейдер поднялся и присел к ним за стол. – У нас есть две зацепки, которыми мы можем заняться. – Он по очереди убрал свои акупунктурные иглы в футляр, сунул его в карман и взамен достал ежедневник толщиной в палец, который положил на стол перед Марком.
– Выглядит старым и пожелтевшим, – заметил Марк. – И пахнет затхлостью.
– Да, настоящий антиквариат. – Снейдер раскрыл его посередине. – И наша самая важная зацепка. Похоже, Кшиштоф время от времени работал на группу бывших агентов Штази, за которыми мы охотимся.
– Наш Кшиштоф? – спросил Марк.
Снейдер кивнул.
Мийю удивленно подняла глаза, и это была одна из немногих спонтанных реакций, которые Марк наблюдал у нее до сих пор. Видимо, она уже слышала о Кшиштофе раньше – неудивительно, ведь в академии ходили слухи о бывшем польском заключенном, который работал консультантом у Снейдера. Глаза Мийю засияли. Очевидно, зло ее действительно завораживало!
Снейдер постучал пальцем по ежедневнику.
– В своих заметках он пишет об инциденте, случившемся 28 августа 1995 года в…
– Это был понедельник, – перебила его Мийю.
Снейдер проигнорировал ее.
– …тюрьме Вальдхайм или рядом с ней. Что произошло в тот день?
– У Гёте 28 августа день рождения, – ответила Мийю.
Снейдер глубоко вздохнул.
– Что произошло в тот день в Вальдхайме? – пояснил он.
Марк нажал на синий пирамидальный логотип «Дедала» в своем ноутбуке и поспешно ввел запрос. Снейдер заглянул ему через плечо.
– Можешь не утруждаться, я уже все обыскал и ничего не нашел.
Пуласки удивленно посмотрел на него:
– Вы что, совсем не спали прошлой ночью?
– Нет.
Внешне Снейдер не выглядел уставшим. Но как обстояли дела в глубине его души? Хотя Марк не хотел этого знать.
– Где мне тогда искать? – спросил он. – Непосредственно в системе Вальдхайма?
Снейдер кивнул:
– Стоит попробовать.
Марк дважды менял имя пользователя, прибегнул к нескольким не совсем законным методам и наконец вошел в тюремный архив.
– 28 августа 1995 года… – пробормотал он, просматривая таблицы, – да, это был понедельник… в журнале есть несколько записей… неважные вещи… заявления на отпуск, больничные и… ах, в тот день выпустили некоего Хельге Варраву. – Он поднял глаза. – Вы его знаете?
– Сколько он провел за решеткой? – спросил Снейдер.
Марк открыл учетную карточку.
– Двадцать семь лет – уф, довольно долго.
Снейдер подсчитал.
– Значит, его посадили в тюрьму в 1968 году, еще в ГДР, – и нет, я его не знаю. – Снейдер хрустнул костяшками пальцев. – Что нам известно о Варраве?
Марк посмотрел на список преступлений, за которые был осужден Варрава. Милый малый!
– Он был педофилом и убийцей детей. Работал с золотым ножом.
Пуласки подошел ближе:
– Почему был? Его больше нет в живых?
– Без понятия. – Марк пожал плечами. Только сейчас он понял, что говорил о Варраве в прошедшем времени.
На самом деле никаких актуальных записей о нем не было. – После освобождения Варрава не явился в установленный срок в уголовно-исполнительную инспекцию и был объявлен пропавшим без вести 30 сентября 1995 года.
– Он когда-нибудь объявился снова? – спросил Снейдер.
Марк прокрутил страницу вниз.
– Не похоже.
– Возможно, эта группа помогла ему обрести новую идентичность, – предположил Пуласки.
Марк поднял глаза.
– Веркульд, Урди и…
– Верданди, Скульд и Урд, – поправила его Мийю. – Или они позаботились о том, чтобы ему вообще больше не понадобилась идентичность, – размышляла она.
– Тоже возможно, – пробормотал Снейдер.
– Его когда-нибудь искали? – спросил Пуласки.
– Видимо, не очень активно. – Марк немного пощелкал мышкой, а затем открыл старые результаты расследований. – Следователя из Саксонии, который расследовал изнасилования и убийства детей, звали Хандке. Именно он в итоге поймал Варраву… – Марк замолчал.
– Это все? – спросил Снейдер.
– Да, я тоже не понимаю, почему досье такое скудное, – удивился Марк.
– Вы больше ничего о нем не найдете, – объяснил Пуласки. – Дело было заведено в конце 1968 года в бывшей ГДР – это было время Пражской весны, и страна находилась в состоянии порядочного хаоса.
– Дьявольщина, да! – Снейдер кивнул. – Многие старые полицейские файлы просто исчезли, и только то, что осталось, после воссоединения было перенесено из ГДР в новые системы данных.
– Но на Хандке есть досье, – сказал Марк. – Он вышел на пенсию всего через год после освобождения Варравы, и да – здесь написано! – в последний год работы в уголовной полиции Дрездена активно искал Варраву. Но не нашел. – Он поднял глаза. – Как можно искать кого-то в 1996 году без Интернета, дорожных камер, беспилотников, отслеживания мобильных телефонов и всего такого?
– Поиском новых, похожих убийств, которые указывают на почерк Варравы, – размышлял Снейдер.
Пуласки кивнул в знак согласия.
– По-видимому, с тех пор их не было – и это говорит о том, что Варрава не просто скрылся, а бесследно исчез.
Снейдер задумчиво сжал губы и посмотрел на объявление на своем столе.
– Именно так…
Видимо, ни тот, ни другой не верил в успешную реабилитацию.
– Хорошо, но что это нам дает? – подытожил Пуласки. – Мы абсолютно ничего не знаем о Варраве и тех, кто захотел его убрать.
– Хандке, вероятно, знает о нем все, – пробормотал Снейдер.
– Да что он может знать? – спросил Пуласки. – Он вышел на пенсию в девяносто шестом!
– Если Варрава стал его самой крупной добычей, – тогда, в шестьдесят восьмом, когда он был еще сравнительно молодым следователем, – он наверняка сохранил все материалы.
Мийю, которая молчала и тихо работала со своим планшетом, внезапно подняла глаза.
– Хандке, старший комиссар уголовной полиции Дрездена, сейчас живет в доме престарелых недалеко от Франкфурта.
Марк уставился на нее с удивлением.
– И как ты это выяснила, вундеркинд?
– Год назад саксонский профсоюз полиции поздравил его с 85-летием. – Она подвинула планшет через стол и показала газетную статью с фотографией пожилого мужчины в инвалидной коляске с цветами, бутылкой шампанского и тортом в окружении коллег и членов семьи. – Похоже, его семья сейчас живет во Франкфурте.
– Тем лучше для нас, – размышлял Снейдер, вставая. – Это недалеко. – Он взглянул на Пуласки. – Вы ведь всегда хотели поехать во Франкфурт, да?
– Моя машина на вокзале в Дрездене. Почему бы для разнообразия вам не сесть за руль?
– У меня нет водительских прав.
Марк знал, что это наглая ложь. Хотя у Снейдера не было собственной машины, водительские права он имел, но любил ездить пассажиром.
– Вы поведете! – Снейдер полез в карман брюк и бросил Пуласки дистанционный ключ от служебной машины БКА. – Это БМВ, у него под капотом в два раза больше лошадиных сил, чем у вашей машины.
– Вау, – равнодушно буркнул Пуласки, – и БКА оплатит штрафы за превышение скорости?
– БКА не платит никаких штрафов.
Марк закрыл ноутбук.
– Мы едем с вами?
– Нет. – Снейдер покачал головой. Он надел кобуру для табельного оружия и схватил пиджак со спинки стула. Поспешно рассовал по боковым карманам косяки, зажигалку и, на всякий случай, пачку табака и травку.
– Вы говорили что-то о двух следах, – заметила Мийю. – Какой второй?
Снейдер указал на нее.
– Именно это ваша задача. – Он взглянул на Марка: – Поищите в Саксонии фирму под названием VSU, которая соответствует нашему профилю. Держу пари, вы что-то найдете.
