Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-10".Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"
Автор книги: Кейт Аткинсон
Соавторы: Юсси Адлер-Ольсен,Андреас Грубер,Кевин Джеттер (Джетер),Кэрол Гудмэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 202 (всего у книги 241 страниц)
Глава 5
Она заметила, что он вошел в аудиторию, только когда услышала его голос.
– Что заставляет человека идти в политику? – спросил он. Первый день занятий начался.
Никки глубоко вздохнула. Петер де Бур казался выше, чем вчера. Намного выше, но вовсе не долговязым, скорее наоборот. Определенно, мужчина заметный, очень заметный.
Де Бур оглядел всех троих так, словно они без спросу вторглись в его владения. Его взгляд тут же намертво пригвоздил крайнего в ряду парня. – Э-э... – Тот лихорадочно подыскивал ответ. – Что заставляет человека идти в политику? Возможно, вера в то, что можно изменить общество к лучшему, – робко предположил он.
Взгляд де Бура переместился на соседа Никки.
– Жажда власти, – на этот раз ответ последовал незамедлительно.
– Что заставляет людей идти в политику? – повторил де Бур, поймав взглядом Никки.
Секунда ее промедления показалась вечностью. Она перехватила дыхание и замерла. В этот миг рассудочного спокойствия она пыталась определить цвет его глаз.
– Непомерное чувство собственной правоты, – услышала она собственный голос.
Де Бур кивнул, даже не улыбнувшись. – Спасибо. Прекрасно. Все три мотива просты и вполне вероятны, но в действительности причины зачастую оказываются еще более приземленными.
Он начисто стер записи с маркерной доски. – Когда в декабре этот курс завершится, вы станете специалистами по срыванию масок с людей. Вы научитесь понимать, как человек, избивающий жену, может всерьез считать себя достойным поста премьер-министра; вы начнете видеть насквозь сложные сплетения лжи и оппортунизма и, надеюсь, сможете выдавать бесконечный поток оригинальных идей, оправдывающих ваше жалованье.
Никки засмотрелась на округлости, которые так рельефно обтягивали задние карманы его брюк.
– Вас отобрали из сотен претендентов. – Де Бур взял стопку документов и заглянул в верхний лист. – Требования будут высокими.
Она понимающе кивнула, как и два других слушателя.
– Один кандидат уже отказался, и это обернулось в твою пользу, Марлен Ландсаат!
И снова эти глаза.
– Никки. Зовите меня Никки, – чересчур громко выпалила она. – Меня все так зовут. Разве в документах этого нет?
Де Бур проигнорировал ее вопрос. – Этот курс обходится фирме более чем в сто семьдесят пять тысяч гульденов в пересчете на человеко-часы. Поэтому мы рассчитываем, что вы оправдаете наши ожидания. Наша общая цель – ваше зачисление в штат «Кристи Н.В.», мы согласны? – Наконец он представился: – Меня зовут Петер де Бур, я ваш генеральный директор. – Он обвел их взглядом поверх голов. – В нашей маленькой эксклюзивной группе собрались юрист, экономист и рыночный аналитик. До окончания стажировки вы успеете поработать в своих будущих отделах и познакомитесь с людьми, которые заслуженно занимают свои посты, – с теми, с кем вам предстоит сотрудничать и кому придется подчиняться. Они тоже будут вас оценивать. Если проявите себя с лучшей стороны, со временем получите больше влияния.
Он начал писать на доске, а взгляд Никки снова скользнул по застегнутым задним карманам. На этот раз медленнее. Ягодицы де Бура были именно такими, какими и должны быть.
– Людям свойственно все упрощать, – заговорил он. – Мы называем бельгийцев сумасшедшими, считаем сальные волосы признаком низшего класса, верим, что «Мерседес» – безопасный автомобиль, а южане более сексуально озабочены, чем мы. Так мы упрощаем свое отношение ко всему на свете: к людям, товарам, предметам потребления, компаниям и услугам.
И это касается абсолютно каждого из нас! Мы постоянно все упрощаем, и это огромная ошибка, хотя человеку и свойственно ошибаться. К тому же люди упрямы и несправедливы. Читая газету, мы обращаем внимание лишь на то, во что уже верим сами, и игнорируем то, с чем не согласны. Будьте уверены, это ахиллесова пята любого политика. Но, как и политики, мы предпочитаем общество тех, кто разделяет наши взгляды; по правде говоря, с другими нам общаться попросту лень. Мы искажаем факты, подгоняя их под удобный нам контекст. Нам невыносимо слышать с экранов телевизоров чуждые суждения, и в итоге мы ищем лишь то, что нам приятно, и избегаем того, что раздражает. И совершенно естественно, что с годами наш кругозор становится все уже и уже.
Это полезно знать любому бизнесмену, а значит, и нашим клиентам. Им нужно выходить на рынок с чем-то якобы «новым», о чем у людей уже есть сформировавшееся мнение, желательно положительное. Отличное правило, но следовать ему не всегда легко, поскольку у нас, людей, на редкость паршивая память, из-за чего закрепить в сознании потребителя идею продукта практически невозможно.
Он резко развернулся. – Знаете пример с зубной пастой? – Он не стал ждать ответа. – Сейчас в Европе на рынке представлено более пятидесяти брендов зубной пасты. Поразительная цифра, верно? Но сколько из них вы сможете назвать навскидку? Три, от силы четыре?
Его взгляд сфокусировался на парне, сидевшем у окна. – «Колгейт», «Зендиум», «Макс»! А дальше?
Никки почувствовала, как парень занервничал, запутавшись в сетях де Бура. Она уже хотела ответить за соседа, но де Бур предостерегающе поднял руку, останавливая ее.
– Из каждых десяти выходящих на рынок новинок девять бесследно исчезают из магазинов и из памяти потребителей в течение года! Такова суровая реальность рынка! – Он приподнял брови и посмотрел прямо на нее. – И такова же реальность у нас в «Кристи», только с обратным знаком.
Двое мужчин рядом с Никки вовсю строчили в блокнотах, но ее ручка так и лежала нетронутой на столе.
Она уже во второй раз посмотрела Петеру де Буру прямо в глаза, и под мышками у нее разлился жар. Она сделала вдох через нос, чувствуя, как легкие словно забиваются песком.
– Компании, с которыми мы имеем дело, прекрасно знают эти правила игры, ведь им удалось выжить, как и их конкурентам. И вот тут на сцене появляемся мы, «Кристи Н.В.».
Мы должны помочь нашим клиентам стереть этих конкурентов с лица земли. Сильных конкурентов, зачастую куда более успешных, чем наши клиенты, с отличным бизнесом и качественными продуктами, которые люди, к несчастью, уже успели заметить и запомнить слишком хорошо! Продуктами, без которых мы должны заставить потребителей обходиться, – вот на чем мы зарабатываем! Мы уничтожаем одну компанию по заказу другой! – Он пристально вгляделся в лицо каждого из стажеров. – И в этой игре правила устанавливаю я.
В столовой сильно пахло фритюром и больше ничем. Не бог весть какое роскошное помещение, особенно если вспомнить престижный адрес и респектабельный фасад здания «Кристи».
Никки примостилась с краю четвертого стола, покрытого пластиком, а ее коллеги по курсу выбрали столик в углу и тут же заговорщически склонились друг к другу. Впрочем, ничего другого она и не ждала.
Столовая представляла собой узкую голую комнату. Если кто-то не приносил обед с собой, перекусить можно было у пары автоматов, где продавались пиво «Гролш», «Пепси Лайт», остывшие рисовые и лапшичные крокеты и слегка заветренные сэндвичи – точно такие же, как в пекарне на углу Принсенстраат.
В спертом воздухе витало нечто почти домашнее. Мимо на высоких каблуках процокала блондинка, покачивая бедрами в узкой юбке. Оглянувшись, она поймала взгляд Никки, резко развернулась и подсела к ней, положив перед собой крошечный сверток из фольги. – Аннеке, – представилась она в ответ на приветствие Никки. – Аннеке Янссен, работаю внизу на ресепшене. Что-то вроде переросшей девочки на побегушках в этой конторе. – Ее смех оказался неожиданно низким, а на зубах поблескивал синеватый налет – верный признак пристрастия к красному вину. – Думаю, мы еще часто будем видеться. – Она кивнула в сторону углового столика, разворачивая свой бутерброд. – А ты что, не с остальными?
За угловым столом вовсю кипело обсуждение, будущие стажеры усердно строчили в блокнотах. Никки лишь пожала плечами. Ей не нужны были ни споры, ни записи.
– Не обращай внимания, это обычное дело. На стажировках парни всегда держатся кучкой первые пару месяцев, но погоди! Ближе к финалу вы все трое будете сидеть поодиночке.
Дверь в коридор распахнулась, и Аннеке, прыснув, поприветствовала вошедших четверых мужчин. Они воодушевленно закивали при виде нового женского лица и гурьбой бросились к автоматам, чтобы добыть свой обязательный суточный рацион бамихапьес[975]975
Бамихапьес (нидерл. bamihapjes) – популярная в Нидерландах горячая закуска; небольшие кусочки острой индонезийской лапши (бами) с мясом и овощами, которые обваливают в панировочных сухарях и обжаривают во фритюре. Подается горячим из специальных торговых автоматов.
[Закрыть] и фриканделей.
Никки с удовольствием отметила недовольные мины своих сокурсников, когда шумная компания уселась за ее стол.
Аннеке указала пальцем по очереди: – Маттейс. Ян Мун. Пит и Дан. Знакомьтесь, это Никки.
Самый ухоженный из них протянул ей руку. – Маттейс Бергфельд. Помощник Томаса Клейна, начальника юридического отдела. – Он отправил в рот крокет. – Ты тоже юрист?
Никки кивнула в сторону парней в углу. – Нет, но вот один из тех двоих точно юрист!
Он уставился на них, застыв с занесенной рукой. Этот надменный жест был ей хорошо знаком.
– Ну что, погоняли вас сегодня по кругу? – Ян запустил пальцы в свои неряшливо подстриженные волосы. – Представляю, как вам с порога выкатили знаменитые десять заповедей «Кристи». Лояльность, конфиденциальность и все в таком духе.
Он поднялся со стула и заговорил деланно басом: – «Эти правила вы обязаны помнить даже сквозь сон, и соблюдать их надлежит неукоснительно в любой ситуации!» – Пародия получилась на редкость точной, вот только магнетического взгляда Петера де Бура Яну явно недоставало.
Аннеке Янссен снова низко прыснула, но Маттейсу Бергфельду было не до смеха. – Я бы на твоем месте замолчал, Ян, – слегка манерно произнес он и повернулся к Никки. – Хоть Ян и паясничает, кодекс де Бура здесь воспринимается со всей серьезностью. Нарушишь хоть одно правило – и вылетишь отсюда пулей! – Он ткнул пальцем в сторону Яна. – Это касается каждого из нас, Ян, ты прекрасно это знаешь. С самого верха и до низу.
Ян холодно посмотрел на него. – Пуганая ворона куста боится, – буркнул он и сделал глоток «Пепси». – Но вообще Бергфельд, конечно, прав.
Вдруг он выпрямился и снова заговорил с пафосом: – Десять заповедей – это ваш фундамент и ваша конституция. Нарушите хотя бы одно – не просто наживете неприятностей и вылетите с работы, вы поставите под удар весь проект, в котором задействованы. Одна оплошность, банальный штраф за парковку – и будущему вашему, клиента и самой фирмы придет конец!
Кто-то весело толкнул его локтем в бок, но он даже бровью не повел.
– Нарушение карается немедленным увольнением без учета стажа работы, – продолжал он чеканить слова. – Все пенсионные накопления аннулируются, что черным по белому прописано в контракте, который вы подписали, и точка! – Ян Мун с глухим стуком опустил банку «Пепси» на стол и вызывающе уставился на Маттейса Бергфельда. Тот ничего не ответил, лишь встал и демонстративно пересел к двум стажерам за угловой столик.
– Да ладно вам, это просто шутка! Вечное противостояние двух конфессий, – с улыбкой примирительно заметил один из сидевших за столом. – На самом деле мы все работаем строго по правилам, и Ян в том числе!
Никки нисколько в этом не сомневалась. Пусть эта столовая предназначалась лишь для рядовых сотрудников, все присутствующие здесь, за исключением разве что Аннеке Янссен, прошли тот же жесточайший отбор и изнурительные тесты, что и она сама.
Эта группка представляла собой лишь крошечную долю тех, кто готов был душу дьяволу продать ради теплого местечка в «Кристи Н.В.». И вот они здесь, те, кто ухитрился пройти сквозь игольное ушко. Причем никто из них не зарабатывал меньше государственного главврача с кучей подработок на стороне. Уж они-то точно костьми лягут, но будут держаться за свое место зубами и когтями и чтить любые правила.
– Вообще-то Маттейс в нашу столовку не заглядывает. – Ян Мун насмешливо поднял жест-салют вслед уходящему Маттейсу Бергфельду. – Быстро забываешь, как общаться по-простому, когда привыкаешь обедать с начальством в ресторане «Позолоченный зевака».
Тот даже бровью не повел на этот выпад и продолжал что-то оживленно доказывать стажерам, которые жадно внимали каждому его слову. Если бы парень, которого Никки вчера так ловко выставила из игры, столкнулся с подобным недвусмысленным интересом со стороны Бергфельда, его бы точно уложил на лопатки приступ острой гомофобии.
Она повернулась к Яну Муну: – Слушай, а это правда? Ты серьезно говорил про увольнение из-за копеечного штрафа за парковку?
Ян долго и пристально смотрел на нее.
– Да, абсолютно серьезно, – ответил он и широко улыбнулся.
Глава 6
– Томас! – Великан услышал Петера только со второго раза. Он развернул свое грузное тело, отчего коридор показался еще уже, чем был на самом деле.
– Ты разузнал что-нибудь о «Лоусон и Миннивер»? – спросил Петер.
– К сожалению, да.
– К сожалению? Почему?
– Похоже, «Лоусон и Миннивер» специально наняли для этого представления.
– И?
– Это обойдется чертовски дорого в любом случае! Пойдем на мировую – выйдет дорого. Будем бороться до победного – процесс растянется на годы, что тоже влетит в копеечку. А если мы решим играть на их поле и судиться в Калифорнии, это будет стоить просто безумных денег, уж поверь мне. Тут масштаб уровня дела О. Джея Симпсона[976]976
Дело О. Джея Симпсона – чрезвычайно широко освещавшийся в США уголовный процесс 1995 года над бывшей звездой американского футбола, обвинённой в убийстве бывшей жены и её знакомого. Симпсон был оправдан присяжными.
[Закрыть], упаси его господи. Семейка Келли знала, что делает: «Лоусон и Миннивер» – признанные мастера по копанию в чужом грязном белье. Понимаешь? Раздел имущества, алименты, установление отцовства, домашнее насилие, брачные контракты, лишение дееспособности, оспаривание завещаний – все что угодно.
– Они берутся за любые дела, крупные и мелкие?
– Только крупные. Исключительно крупные дела. С иском никак не меньше пяти миллионов долларов. – Он покачал головой и небрежно пощупал свои двойные подбородки.
– Вот как. – Петер на мгновение задумался, глядя на него. Он прекрасно понимал, что его юрисконсульт собирается предложить мировую. Конечно, Петер также знал, что Томас Клейн скорее согласился бы перезимовать в каком-нибудь арбитражном или морском суде самой захудалой банановой республики, нежели провести полчаса в суде по гражданским делам. Однако у перемены в настроении Томаса со вчерашнего дня могла быть и другая причина. Обычно он не испытывал такого священного трепета перед американскими юридическими конторами, о которых раньше и слыхом не слыхивал.
Нет, у Петера закралось подозрение. За последнее время слишком многое встало с ног на голову.
Он на секунду задумался, а затем похлопал Томаса Клейна по плечу: – И все же мы ввяжемся в это, Томас. Отправь им факс: мы принимаем вызов и не успокоимся, пока они не возместят нам все до последнего цента судебных издержек. Передай им, что разбирательство будет проходить на голландской земле, а мы подаем встречный иск о клевете. Больше ничего не пиши.
Томас Клейн попытался придать лицу кроткое выражение: – Думаешь, это хорошая мысль? – Было очевидно, что столь резкий поворот событий заставил его изрядно понервничать.
Петер дал ему немного побарахтаться в сетях: – Смотря что?
– Блефовать.
– Блефовать? Я не блефую, Томас. Тебе ли этого не знать, – ответил он и задумчиво посмотрел вслед уходящему широкоплечему юристу.
После перерыва косые лучи солнца залили аудиторию, отчего самый бледный из двух парней в группе стажеров казался почти призрачно, неестественно белым.
«Серьезный молодой человек», – подумал Петер. Наверное, он провел большую часть лета взаперти, выискивая любые сведения о «Кристи Н.В.».
– Успешный бизнес – это забота о своей компании, подобно тому как садовник ухаживает за деревом. Избитое сравнение, согласен! – начал Петер. – Большинство руководителей прекрасно понимают, что развивать молодое предприятие нужно, умело сочетая агрессивность и бережность. Но когда фирма вырастает и пускает глубокие корни, помнят ли они о том, что ее по-прежнему нужно подпитывать, подрезать сухие ветви и поливать, как сделал бы любой толковый садовник? Знают ли они истинные условия роста своей компании или просто плывут по течению «погодных явлений» – того, что мы привыкли называть трендами? Хватает ли у тех, кто принимает решения, ума признать свое невежество при возникновении новых обстоятельств? Не забывают ли они следить за слабостями и болезнями, которые неизбежно сопровождают бурный рост? И считают ли они тревожным симптомом ситуацию, когда компания начинает вытягивать слишком много ресурсов из окружения? Считают ли? – Бледный юноша покачал головой.
Петер попытался изобразить свою дежурную улыбку, припасенную как раз для этой части лекции. Он уже в десятый раз вел курс для стажеров. Эта рутина давно навязла в зубах, да и импровизировать было совершенно невозможно, пока раскосые глаза молодой женщины так пристально изучали его.
Красивые, невероятно красивые глаза.
Он смотрел на нее, пытаясь разгадать ее происхождение – от миндалевидного разреза глаз до пульсирующей жилки на шее. Она оставалась загадкой. Не даячка и не яванка, не молукканка и не балийка, но в то же время воплощала в себе их всех. Да, индонезийская кровь определенно оставила свой нежный след на ее лице.
– Возможно, подобная аналогия банальна, но, как говорится, упрощение облегчает понимание, – продолжил он, заставив себя отвести взгляд, хотя в ноздрях у него отчетливо запечатлелся тонкий аромат сандалового дерева. – «Кристи» убирает здоровые, жизнеспособные деревья, чтобы освободить место для других, и способов для этого немало.
А девушка тем временем смотрела на него не отрываясь, словно он зажег в ней какой-то свет; это завораживало. Ее глаза отливали всеми оттенками выгоревшей на солнце охры, напоминая просвет в густых джунглях вокруг деревни его детства – они были полны тайн и неразрешенных вопросов. Теплые, как ствол пальмы в послеполуденный зной.
Во всем теле у него разлилось странное ощущение, похожее на пробуждение после тревожного сна.
Петер тряхнул головой и посмотрел на пол, где солнечные лучи мягко ложились на темные доски. На улице поднимался ветер. Верхушки деревьев вдоль канала качались. Скоро очередная зима растревожит его затаенные желания. И эта девушка уже пробудила их в нем.
Эта зима обещала быть куда тяжелее прежних.
Он присел на край стола. Девушка весь день без устали разглядывала его и лишь изредка делала пометки на лежавшем перед ней чистом листе бумаги.
Он прогнал наваждение: – Вы, должно быть, слышали о крахе компании «Ван Ниувкоп Холдингс» пару недель назад, – продолжил он. – Что вам известно об этом деле?
Парень, сидевший посередине, ответил первым: – Это была ИТ-компания, специализировавшаяся на программном обеспечении для промышленных роботов. Они лишились всех своих контрактов!
– Верно. И что же пошло не так?
– Кажется, их программное обеспечение адаптировали под военные системы вооружения? – предположил тот.
– Да. Но предыстория такова: один из конкурентов «Ван Ниувкоп Холдингс», который никак не мог удержаться на рынке, обратился к нам за помощью. Нам выплатили солидный аванс, после чего мы внедрили своего программиста в «Ван Ниувкоп Холдингс». Он проанализировал их код и пришел к выводу, что он во многих отношениях революционен. Именно этот программист подал нам мысль пустить слух, будто «Ван Ниувкоп Холдингс» планирует разрабатывать программное обеспечение для управления системами вооружения.
Мы так и поступили. Слили информацию как минимум в двадцать посольств в Лондоне. Разумеется, не в самые крупные, как вы понимаете! Только в те, что поскромнее.
Парень посередине понимающе кивнул. Никто не стал интересоваться, насколько законными были эти методы, – они и так все понимали.
– На самом деле в «Ван Ниувкоп Холдингс» и в кошмарном сне не помышляли о подобных разработках. Представьте их изумление, когда к ним нагрянула целая делегация иракских бизнесменов с предложением поставлять софт для их ракетных комплексов. Речь шла о ракетах типа французских «Экзосет», которые использовались во время Фолклендской войны.
Девушка улыбнулась: – Наверное, тем временем «Кристи» связалась со всеми клиентами «Ван Ниувкоп» и сообщила им, что оплаченные ими исследования используются в военных целях? Или вывели на сцену спецслужбы, чтобы те взяли всю компанию с поличным?
Он кивнул. Она подобралась поразительно близко к истине. – Что-то в этом роде, но не сразу. Иракцы неоднократно посещали офис «Ван Ниувкоп Холдингс». Тем временем мы через подставных лиц скупали акции компании, чтобы при необходимости перепродать их нашему клиенту. Чем чаще появлялись иракцы, тем активнее шли закупки – казалось, само их присутствие напрямую влияло на котировки. Совет директоров «Ван Ниувкоп Холдингс» потирал руки, глядя на растущие графики, и в конце концов засомневался: а не уступить ли иракцам? Перед ними внезапно открылись новые горизонты. Деньги умеют убеждать.
– И тогда подставные лица сбросили все акции, а к делу подключили спецслужбы? – предположила она.
Он пристально посмотрел на нее. В ней сочеталось столько противоречивых качеств, что наблюдать за ней было истинным удовольствием. – Да, но не одновременно. Сначала мы спровоцировали других игроков рынка на покупку дополнительных пакетов акций, а затем заставили их сбросить все активы разом, отчего котировки обрушились. Вот тогда-то и появились агенты спецслужб, а клиентам «Ван Ниувкоп Холдингс» ушли анонимные письма. Акции обесценились. Последовали аресты, заказы аннулировали один за другим. Разразился грандиозный скандал, и банкротство «Ван Ниувкоп» стало неизбежным. – Петер указал на бледного парня у окна. – Кажется, ты хотел что-то добавить?
– Но ведь вскрылось, что за этим рейдом стояла «Кристи». Почему на вас не заявили в полицию?
– На каком основании? Единственное, что удалось доказать, – это то, что компания, чьи интересы мы представляли, получила все контракты, предназначавшиеся для «Ван Ниувкоп Холдингс». И больше ничего. Что еще они могли накопать?
Бледный юноша смущенно переступил с ноги на ногу: – Но из-за этого краха больше двухсот человек лишились работы. Разве это не является для нас проблемой морального толка? – Возможно, этот вопрос был продиктован высокими этическими стандартами его прежнего места работы. А может, чем-то еще.
– Даже не знаю, а разве это проблема? – Петер медленно обвел взглядом стажеров.
Девушка заговорила первой: – Я знаю одну историю про веломастера. У него появился грозный конкурент – крупная торговая сеть открыла магазин по соседству и принялась распродавать дешевые велосипеды отвратного качества. Что оставалось делать мастеру? Тоже начать торговать дрянными китайскими поделками или просто закрыть мастерскую?
Петер уставился на верхушки деревьев за окном. Одно лишь ее присутствие заставляло его мысли путаться. Снова повеяло призрачным ароматом сандала, а ее голос звучал вызывающе, напоминая диковинную музыку. Это почти парализовало его волю.
– Вовсе нет, – без колебаний продолжила она. – Он всего лишь повесил на дверь своей мастерской вывеску: «На ремонт велосипедов, купленных у соседей, наценка 50%». Ни единого слова о плохом качестве их товара, но намек все поняли. Торговая сеть, конечно, возмутилась и наняла адвокатов, но мастер все равно остался в выигрыше: в итоге он продал свое дело конкурентам за баснословные деньги и просто уехал.
– Тебя ведь зовут Марлен? – Он проигнорировал ее аргумент. – Ты ведь только что выдумала эту историю, верно?
Она даже глазом не моргнула.
– Но ты права! Это примерно та же схема, которую мы провернули с «Ван Ниувкоп Холдингс», разве что на более высоком уровне. И веломастер вышел сухим из воды, и наш клиент в деле «Ван Ниувкоп Холдингс». В обоих случаях есть победитель и побежденный, но нет невинных жертв.
И это подводит нас к следующему выводу. Если вы хотите добиться успеха в нашей фирме, вы должны уметь, как этот мастер, находить уязвимые места противника. Как правило, они кроются в банальных ошибках, недальновидности, некомпетентности и хаосе. – Он замолчал на секунду. Это была не наигранная пауза – он действительно отвлекся. – И вы устраняете проблему, не задумываясь о последствиях. – На долю секунды до него долетели нотки ее истинного аромата. Нет, это все-таки был не сандал.
Он мотнул головой, снова встретился с ней взглядом, тут же отвернулся к доске и закрыл глаза. Перед ним отчетливо возникли вкусы и запахи сочной папайи, салака, рамбутана, джерука и джекфрута[977]977
Салак – плод со змеевидной кожурой; рамбутан – красноватый «волосатый» плод; джерук – индонезийское общее название цитрусовых; джекфрут – очень крупный плод тропического дерева.
[Закрыть]. Возникли картины мангровых лесов, проплывающих мимо, словно исчезающий мир динозавров. Блики солнца на дельфиньих спинах у самого борта лодки. Искавшие его глаза, ослепительно белые зубы, крошечные ладони и семенящие шажки.
Вот о чем она заставила его вспомнить. Опять детство. Надо же, насколько он ослабел духом. Никакие барьеры больше не спасали.
Он схватил маркер и уставился на точку на доске: – Слабые места есть у каждого, – произнес он. – Вот что мы обязаны искать со всей тщательностью. Искать уязвимости. Мы не признаем поспешных решений – наши гонорары слишком высоки, а клиентов слишком мало для этого. Легкомыслие раз за разом ведет к провалу.
За его спиной парни лихорадочно строчили в блокнотах. Он готов был поставить все что угодно на то, что девушка и на этот раз не участвовала в этой гонке.
Закончив тему взаимоотношений «Кристи» со средствами массовой информации, Петер перешел к моменту, когда нужно было вернуть слушателей с небес на землю.
– В нашей игре полно тупиков, и я не выпущу вас на волю, пока вы не научитесь обходить их стороной. – Парни покачали головами – так поступали почти все новички. – Вы лучшие на своих курсах, но это вовсе не гарантирует вам надежного будущего в нашей компании. Именно это нам и предстоит выяснить в ближайшие недели.
Парень посередине самоуверенно улыбнулся, но Петер предпочел посмотреть на бледного юношу: – Статистика неумолима: нам нужен только один из вас. Двое других получат оговоренную сумму за период стажировки, независимо от того, пройдут они ее до конца или нет.
Оба парня на секунду смерили друг друга враждебными взглядами, насупив брови. Соперничество уже началось. Было очевидно, что бледный осознает свои невысокие шансы. На девушку они даже не взглянули, впрочем, она тоже не удостоила их вниманием.
– Ну что ж, пора выяснить, кто есть кто. – Петер кивнул в сторону самого бледного и старшего из них. – Ты, надо полагать, Ринус Груневельд.
– Да, все верно. – Бледный постарался придать лицу бравый вид.
– Я вижу, до этого ты работал в Министерстве юстиции. Тебе двадцать восемь лет, так что ты у нас самый старший и, судя по всему, самый опытный кандидат.
– Надеюсь, что так.
Петер пропустил сидевшего посередине юношу, и лицо его стало бесстрастным: – Марлен Ландсаат, известная как Никки. Двадцать семь лет, только что получила диплом в области международного маркетинга. Опыта работы по специальности нет. Поздновато начинать карьеру, не находишь?
– Не при тех обстоятельствах, в которых мне пришлось учиться, – в ее голосе прозвучала гордость, а губы тронула легкая улыбка, открыв ямочку на щеке.
– Вот как. Позволь узнать, что ты имеешь в виду?
– Мне никто не помогал – ни деньгами, ни советом. Так было в школе, так было в лицее, так было всегда.
Значит, она пробивалась с самых низов. Это тоже почему-то притягивало его к ней. – Жизнь постоянно вставляла тебе палки в колеса, так?
– Только это и делала.
Петер заставил себя отвести глаза и заглянул в лист: – Понятно. И наконец, у нас есть Ринус ван Лон – выходит, в нашей группе сразу два Ринуса! Здесь написано, что тебе двадцать три года, ты дипломированный экономист, и тоже круглый отличник.
– Могу сказать, что мне тоже в жизни ничего на блюдечке не подносили, – подал голос парень посередине. Он победоносно взглянул на Никки Ландсаат, ожидая одобрения, но она даже не повернула головы в его сторону.
Петер мысленно покачал головой. Мальчишка совсем зеленый.
– Пока из вас двоих не останется только один Ринус, я буду называть вас по фамилиям, договорились? – Он перевел взгляд на девушку, которая никак не отреагировала на его колкость. – Если вы, конечно, вообще продержитесь так долго, – добавил он.
Глаза Никки Ландсаат потемнели.
Они казались глубокими и жгучими. Темными и жгучими, как само прошлое.
