Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-10".Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Кейт Аткинсон

Соавторы: Юсси Адлер-Ольсен,Андреас Грубер,Кевин Джеттер (Джетер),Кэрол Гудмэн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 241 страниц)

43

– Покупать дом?

– Ну, присматривать дом, – уточнил Джексон, листая риелторскую газету. – Поедем посмотрим на новую застройку. Вы что-нибудь знаете про «Жилье от Хэттера»?

– «Реальные дома для реальных людей». Я смотрел один такой, но мне не понравилось качество. Мне вообще новые микрорайоны не нравятся.

Он занервничал: а вдруг Джексон живет как раз в таком новом микрорайоне и обидится на его слова, но тот согласился:

– Мне тоже. Мы не будем присматривать дом по-настоящему, – добавил он; Мартин подумал, что Джексон держит его за идиота. – Мы просто притворимся. Мне нужно кое-кого найти. Мартин, аккуратнее с автобусом, он сейчас в нас врежется.

– Извините.

– Прекрасная комната, в самый раз для семьи.

Женщина, водившая их по «Брикрофту», заколебалась. Мартин подумал, что они с Джексоном не похожи на семью. На нагрудной визитке у нее было написано «Мэгги», а одета она была как сотрудница турагентства, в небесно-голубой костюм с пестрым галстуком. Ему захотелось завести себе такую визитку с именем «Уильям» или «Саймон» – что угодно, только не «Мартин». Как, однако, просто сменить личность.

– Прекрасно, – с каменным лицом согласился Джексон.

Комната выходила на северную сторону, и весь свет из нее словно выкачали. Мартин затосковал по своему дому. Вернется ли он обратно, когда полиция покончит со всем этим, и проведет остаток жизни с привидением Ричарда Моута? Удастся ли дом продать? Возможно, ему стоит нанять эту Мэгги, он представил, как она говорит потенциальным покупателям: «Это гостиная, прекрасная комната, в самый раз для семьи, а вот на этом месте Ричарду Моуту вышибли мозги».

– Конечно, дома «Хэттера» покупают самые разные люди, – сообщила Мэгги. – Не обязательно семейные. Да и что такое семья в наше время? – Она нахмурилась, будто бы всерьез задумавшись над этим вопросом. Она выглядела напряженной и взвинченной.

Они поплелись вслед за ней вверх по лестнице.

– На какой бюджет вы рассчитываете? – поинтересовалась она через плечо. – Потому что «Уэверли» просторнее, и сад у него побольше; конечно, «Брикрофт» – тоже очень хороший вариант, здесь очень удачная планировка.

– Обманчивая теснота, – пробормотал Джексон.

– А это – основная спальня, – гордо объявила Мэгги, – со встроенной мебелью, само собой.

Мартин присел на кровать. Ему хотелось лечь и уснуть, но вряд ли здесь это можно.

– Что ж, спасибо, Мэгги, – сказал Джексон, спускаясь на первый этаж, – теперь нам будет о чем подумать.

Она буквально сдулась от разочарования, поняв, что сделка сорвалась.

– Пойдемте в наш вагончик, и я запишу ваше имя.

Снаружи свет бил в глаза. Микрорайон расположился в низине между двумя холмами, где была странная акустика: постоянно слышался грохот с автострады, хотя самих машин видно не было. У двери вагончика стоял горшок с пыльной красной геранью, единственный признак органической жизни. Мимо проехал трактор. Микрорайон еще вовсю строился, хотя половина домов уже обзавелась хозяевами. Внутри вагончика оказалось несколько жестких стульев, и Мартин пристроился на одном из них. Он очень устал.

– А вас зовут?..

– Мэгги, – получил Джексон в ответ.

– Дэвид Ластингем, – без запинки выдал Джексон.

– А ваш партнер? – спросила она, кивая на Мартина.

– Алекс Блейк, – устало ответил тот.

Это было его имя, он имел на него право, а вот Джексон вряд ли имел право называться Дэвидом Ластингемом.

– И ваш телефонный номер?

Джексон тут же отчеканил номер. Он его выдумал или нет?

– Да, кстати, – как бы между прочим обратился Джексон к Мэгги. – Мы с Терри Смитом давние приятели, не подскажете, где мне его найти? Будет здорово обменяться новостями и все такое.

Лицо Мэгги передернулось от неприязни.

– Понятия не имею, где сейчас Терри Смит.

У нее зазвонил мобильный, и она вытащила его из недр сумки, сказав:

– Извините, я на минутку, – и вышла наружу.

Она говорила громче обычного, судя по всему из-за плохого сигнала, и каждую минуту переспрашивала: «Ты все еще там?» Он слышал ее слова: «Вроде бы он в Тёрсо. Знаю, мне тоже не верится. По-моему, он наобещал мне с три короба и бросил».

Пока она говорила, ее лицо сникло. Она закончила разговор и промокнула глаза.

– Она идет обратно! – прошипел Мартин Джексону.

Когда она вошла в вагончик, ее маска тоже вернулась на свое место, а Джексон углубился в брошюру с фотографиями домов «Жилья от Хэттера» на продажу.

– Они все такие красивые, – сказал он. – Прямо не знаю, как будем выбирать.

Он вздохнул и покачал головой. Актер из него никакой.

– Итак, – повернулся он к Мартину, – Робин, к бэт-мобилю.

– По-моему, здесь, – сказал Мартин, затормозив у широко распахнутых электронных ворот.

Они приехали в Грейндж, по адресу, который Джексон украл из картотеки Мэгги. «Провидение» – гласила табличка на воротах.

– Кто здесь живет? – спросил Мартин.

– Грэм Хэттер. Владелец «Жилья от Хэттера». Теренс Смит работает на него, значит, Грэм может знать, где его найти.

– А кто такой Теренс Смит?

– Долго рассказывать.

Мартин подумал, что время у него есть, но вслух ничего не сказал. Время было единственным, что у него осталось, но и оно утекает прочь, одна наносекунда за другой.

– Вы идите, а я подожду здесь. – Он зевнул.

Наверное, тот коктейль с «Айрн-брю», которым его напоил мнимый Пол Брэдли, навсегда изменил его обмен веществ. Только что он был на взводе до нервного тика, и вот глаза слипаются от усталости.

– Я быстро, – сказал Джексон.

Мартин порылся в бардачке, надеясь найти что-нибудь почитать. Он нашел только пачку флаерсов с рекламой шоу Ричарда – миниатюрные постеры «Комической виагры для мозгов», – которые тот, наверное, оставил в машине во вторник.

Он закрыл глаза и уже почти провалился в дрему, как вдруг услышал знакомый звук, который ни с чем нельзя было спутать. Из открытого окна соседней машины раздалась мелодия из «Робин Гуда». У него чуть сердце не выскочило. Телефон Ричарда Моута. Посреди улицы. Совсем близко. Мартин повернулся, пытаясь найти источник мелодии. Синяя «хонда» – стоит прямо позади его собственной машины. Синяя «хонда». Синяя «хонда»? Нет, вокруг ездят тысячи синих «хонд», и эта совсем не обязательно принадлежит сумасшедшему с бейсбольной битой. Мелодия из «Робин Гуда» заиграла по новой. Мартин открыл дверцу и, спотыкаясь, вылез из машины. Вокруг ни души. И тут он его увидел: он шел по аллее к дому Хэттеров, телефон прижат к уху. Это в самом деле был тот громила. И у него был телефон Ричарда Моута. Как такое могло быть, если это не он убил Ричарда? И зачем ему было убивать Ричарда, если это не водитель той «хонды», который подобрал его ноутбук, нашел его адрес и отправился в Мёрчистон убить Мартина. Мартину казалось, что из него только что выкачали всю кровь.

Мартин думал, что тот позвонит в дверь и представится, как обычно все делают, но вместо этого водитель «хонды» пересек лужайку и встал перед застекленной дверью террасы. Он закончил разговор и вытащил бейсбольную биту, снова непонятно откуда. Он поднял ее повыше, словно готовился отбить мяч в дальнюю часть поля, но вместо этого обрушил ее на дверное стекло.

44

Сделка состоялась. Когда Селин Дион выдавила из легких остатки воздуха, Татьяна как раз опустошила вазу с фруктами, залезла в свой бюстгальтер и извлекла из него карту памяти.

– Глория, ты знаешь, что это? – спросила она.

– Карта памяти?

– Чья карта памяти, Глория? Чья?

– Твоя? – наугад выдала Глория, подозревая, что на ней испытывают славянский метод Сократовой иронии. – Но не моя, точно.

Татьяна вручила ей карту памяти и сказала:

– Нет, Глория, она наша общая. Мы поделим пополам, пятьдесят на пятьдесят.

– Поделим что?

– Все.

Книга мага. Секретные счета Грэма, все до одного на этом крохотном кусочке пластика, который Татьяна достала из кармана Грэмова костюма, пока он бился, словно вытащенная из воды рыба, на своей гигантской кровати.

– Я думала, ты делала ему искусственное дыхание, – задумчиво произнесла Глория.

Татьяна скорчила грустную клоунскую рожу. Глорию передернуло.

– Перестань.

Утром по радио передавали что-то про лошадей. Кто-то оставил несколько десятков лошадей в запертой конюшне, и все лошади умерли от голода. Глория подумала о больших карих лошадиных глазах, о «Черном Красавчике»,[251]251
  Роман английской писательницы Анны Сьюэлл (1820–1878) о приключениях коня по кличке Черный Красавчик.


[Закрыть] самой грустной книге на свете. Она думала обо всех лошадях с грустными карими глазами, которых можно спасти, если у тебя много денег. Об обезглавленных котятах, попугайчиках, обмотанных клейкой лентой, искалеченных мальчиках.

– Гм, – сказала она.

Глория задумчиво посмотрела на экранную заставку со щенками колли и нажала на клавишу пробела, возвращая компьютер к жизни. Она набрала «Озимандия» и – вот так, запросто, – вошла в тайные книги Грэма.

– Откуда ты знаешь пароль? – спросила она у Татьяны.

– Я знаю все.

Глория могла бы назвать много того, о чем Татьяна, скорее всего, и представления не имела (как печь булочки, где находится архипелаг Силли, какой это ужас – стареть), но не стала себя утруждать. Ее немного тронуло то, что Грэм использовал для пароля название стихотворения Шелли. Может быть, он таки дорожил ее подарком. Или просто искал слово попричудливее.

На карте памяти Грэма было много занудных коммерческих данных: технико-экономические обоснования, прогнозы затрат, расчеты минимальной прибыли. В мире было столько неопределенных понятий, но отсюда вопрос: они действительно так важны? (И насколько они реальны?) Разве основой человеческой жизни не должно быть что-то более простое и осязаемое – грядка сладкого горошка на краю сада, ребенок на качелях, угол падения зимнего света. Корзина с котятами.

Грэм хранил ужасающее количество писем от Мэгги Лауден, электронных любовных записочек типа «Мой милый, как прекрасно то, что у нас есть». Татьяна прочитала с тягучим вампирским акцентом, превращавшим все эти сантименты в хохму: «Ты сказал Глории о разводе? Ты обещал поговорить с ней в эти выходные».

К одному из сообщений была приложена папка с фотографиями – на некоторых Грэм и Мэгги вместе, но в основном только Мэгги, Грэм снимал. Глория не смогла вспомнить, когда Грэм в последний раз снимал ее.

– Сука, – сказала Глория.

Он возил Мэгги на дамский день скачек в Йорке – мероприятие, идею которого подала сама Глория, предлагая Грэму «выбраться куда-нибудь вдвоем на денек». Мэгги с Грэмом останавливались в «Мидлторп-Холле» («Дивно красиво, милый, ты – бог»). Он купил ей розовый бриллиант – «Шикарно, шикарно, шикарно! Он такой огромный! (Как ты!) Кого-то сегодня ночью ждет блаженство!»

Его письма к ней были более прозаичны. «Новый „Айвенго“ будет в ленточной застройке, четыре спальни, встроенный гараж, мы хотим гарантировать успех продаж до начала строительства. Сделай упор на комнату для стирки белья. Это ключевой момент». На всем делались деньги, даже на любви.

Глории было отказано в розовой раковине, зато его любовница запросто получала розовый бриллиант размером с Балморал. Глория пожалела, что неминуемая теперь кончина Грэма отнимет у нее удовольствие наблюдать, как он корчится в бракоразводном суде. Половина доходов, половина бизнеса.

– Половина нуля, – сказала ей Татьяна. – Не забывай про закон «О доходах, полученных преступным путем», редакция две тысячи второго года.

Глорию почему-то не удивило, что Татьяна в курсе обновлений в системе уголовного правосудия.

– Здесь все, – сказала Татьяна.

И была права, там было все: ложные бухгалтерские отчеты, незаконные банковские переводы, подставные компании, уклонение от уплаты налогов. Деньги, которые Грэм проводил через счета «Жилья от Хэттера», не только для себя, но и для других – он отмывал деньги на заказ, стирал и скреб не покладая рук за грязный барыш, словно в этом было его призвание. Коды и пароли к банковским счетам на родине и на Джерси, на Каймановых островах, в Швейцарии. Масштаб поражал воображение. Он владел всем миром.

– Он – владелец «Услуг»? – спросила Глория, искоса посмотрев на монитор. – Вместе с Мёрдо?

– На всем можно делать деньги, Глория. Кругом только деньги и ложь. Ты старая женщина, должна бы уже знать. Двигайся! – скомандовала она.

Глория сползла со стула, и Татьяна сменила ее у компьютера, занеся руки над клавиатурой, точно пианист-виртуоз перед главным концертом в своей карьере.

Глория была заинтригована.

– Что именно ты делаешь? Переводишь деньги? На хозяйственный счет? – с надеждой добавила она.

– Если я скажу, мне придется тебя убить, – ответила Татьяна.

Это уже прямо пародия на русских. Глория засомневалась, русская ли она вообще. У нее не было никаких причин действительно быть той, за кого она себя выдает. Ни у кого нет причин быть теми, за кого они себя выдают. Люди верят словам. Они поверили, что Грэм – в Тёрсо. В будущем, которое ждало ее за тропинкой с львиным зевом и шалфеем, Глория сможет быть кем захочет.

Татьяна расхохоталась, хлопнула Глорию по руке (довольно сильно) и заявила:

– Шутка. Я перевожу их на один из швейцарских счетов. Полиция будет искать его целую вечность, еще долго после того, как заморозят остальные счета, а к тому времени мы с тобой… – она щелкнула пальцами, – паф! Испаримся.

– Но как мы снимем деньги?

– Глория, ты такая идыотка! Это же счет «Жилья от Хэттера», а ты – директор компании, ты можешь снять, сколько тебе угодно. Ты – важная бизнес-леди. Лучше позвони им и предупреди, потому что это куча денег. Не волнуйся. Помни, я работаю в банке.

Звонок в дверь. Это была Пэм.

– Сейчас не самое удачное время, – сказала Глория.

– Твои ворота стоят нараспашку. – Пэм вошла в прихожую. – Заходи кто хочет. Я была на книжной ярмарке.

Она без приглашения прошла в гостиную и уселась на обитый персиковым дамаском диван. Глория пошла следом, не зная, как от нее отделаться, может, просто щелкнуть пальцами – и – паф! – она испарится.

– Хочу сказать, ты не много потеряла. Неудачное мероприятие, скрестили обсуждение с занудством. И булочки у них были не очень. Дугал Тарвит был неплох, но Алекс Блейк меня разочаровал.

– О?

– Коротышка. И в нем точно есть что-то подозрительное. Понять не могу, почему полиция до сих пор не арестовала его за убийство Ричарда Моута.

– О?

– Я купила тебе книгу с его автографом.

– О?

– Глория, перестань окать, ты словно ходячий ноль. Чайник будешь ставить? Я слышала, бедняга Грэм застрял в Тёрсо.

Снова звонок в дверь.

– О, ради бога, – сказала Глория.

– Инспектор Броуди, – сказал мужчина, шагнув вперед и пожав ей руку.

– Здесь инспектор, – сказала Глория.

Она решила, что он из отдела по борьбе с мошенничеством, но разве они не охотятся стаями? Он прошел за ней в гостиную. Она пожалела, что не оставила его на пороге, как свидетеля Иеговы. Все эти нежеланные гости отвлекали ее от международной банковской аферы, которую Татьяна проворачивала на кухне под надзором красного кухонного комбайна «Китчен-эйд» и «Полного кулинарного курса» Делии Смит.

– Чаю? – вежливо предложила Глория, пытаясь вспомнить, показал ли он ей удостоверение.

Он говорил что-то про агрессию на дороге, когда из кухни со словами: «Всем привет!» – выплыла Татьяна, словно плохая актриса в фарсе.

– О, – сказала Пэм.

– Нам пора перестать встречаться подобным образом, – сказал полицейский Татьяне. – Пойдут слухи.

Все то, что могло быть сказано потом, никогда сказано не было, потому что именно в эту секунду голем Грэма постучал в застекленную дверь террасы бейсбольной битой и Пэм завопила во весь голос, будто призывая демонов из ада, и вопила до тех пор, пока в саду не появился незнакомец и не выстрелил голему в сердце.

45

Джексон не собирался выдавать себя за полицейского, но, когда дверь открылась и он произнес: «Миссис Хэттер?» – а она ответила: «Да», – так вышло само собой. Для него сказать «инспектор Броуди» показалось самым естественным на свете.

Глория Хэттер была одета в красный тренировочный костюм, при виде которого в дальнем кармашке его памяти зашевелилось воспоминание о Джимми Сэвиле в программе «Волшебник Джим». К счастью, у нее не было ни медальона на шее, ни сигары во рту. Судя по всему, она приняла его за сотрудника отдела по борьбе с мошенничеством, и он не стал ее в этом разубеждать.

Когда он сказал про «хонду» и происшествие с дорожной агрессией, она сказала: «Я ничего не видела», и он не поверил своим ушам: «Вы тоже там были?» На диване сидела смутно знакомая женщина с оранжевыми волосами, в руках у нее была последняя книга Мартина «Араукария». От одного этого у Джексона ум зашел за разум. Коробки внутри коробок, куклы внутри кукол, миры внутри миров. Все взаимосвязано. Все.

Зазвонил телефон, щелкнул автоответчик. Истеричный женский голос – таким бы сообщать о вторжении инопланетян – прокричал: «Глория! Это Кристина! Они здесь. Они забирают компьютеры!»

От этого захватывающего сообщения Джексона отвлекло появление Татьяны. Он подумал: «Вот это уже слишком». Когда за стеклянными дверями на террасу, словно персонаж фильма ужасов, появился Хонда со своей битой и вдруг превратил стекло в воздух, Джексон начал думать, что попал в какое-то новое реалити-шоу, нечто среднее между «Скрытой камерой» и «Разгадаем убийство». Он был практически готов к тому, что из-за дивана в гостиной Глории Хэттер выпрыгнет ведущий и закричит: «Сюрприз! Джексон Броуди, вам казалось, что нашли труп в реке Форт, вам казалось, будто вы видели, что человека избивают бейсбольной битой, вам казалось, что присутствующая здесь милая русская девушка шептала вам на ухо ключи к разгадке (Да! Она также сыграла роль таинственного трупа), но нет, это все было подстроено. Джексон Броуди, вы в эфире перед миллионной аудиторией. Добро пожаловать в будущее».

Они все были здесь, Татьяна, Хонда, не хватало только Мартина. Но подождите-ка, вот и Мартин, решительно (и с чего бы?) шагает по бесподобно опрятной лужайке Глории Хэттер. «А также Мартин Кэннинг в роли обманчиво неумелого писателя!»

Татьяна выкрикнула по-русски что-то похожее на проклятие, а Глория Хэттер куда менее драматично сказала:

– Терри, что ты здесь вытворяешь?

– Он сбежал! – закричал тот, брызгая слюной, чем напомнил Джексону свою собаку. – Мистер Хэттер сбежал. И оставил все дерьмо на меня, так?

И одним легким движением он размахнулся и расколотил вдребезги стеклянный шкафчик, заполненный фигурками животных. Этот человек прямо балдел от звука бьющегося стекла. Он повернулся к собравшимся в комнате и на секунду заколебался, не зная, кого выбрать следующей жертвой, и этого времени Джексону хватило, чтобы загнать Глорию с ее оранжеволосой подругой за диван (слава богу, ведущего там не оказалось).

Теренс Смит только что заметил Джексона, и его угрюмое лицо помрачнело еще больше.

– Ты? – Он был озадачен. – Здесь? Почему? – И тут он увидел Татьяну. – И ты тоже?

Он снова занес биту и махнул ею в направлении Татьяны. Джексон неуклюже рванул к ней, словно регбист за мячом, чтобы свалить ее на пол и прикрыть своим телом. Теренс Смит сбил его на лету страшным ударом по запястью, отчего Джексон согнулся пополам, будто на шарнирах, и рухнул на ковер. Симпатичный ковер, такой толстый, китайский, со скульптурным узором. Он увидел все детали очень крупным планом. Если немного повернуть голову (очень тяжело и больно), он мог видеть еще и Мартина – который все еще решительно шагал к дому с вытянутой вперед рукой, точно вел за собой кавалерийскую атаку. Рука оканчивалась кистью (как и можно было предполагать), а кисть сжимала пистолет. «Велрод». Тот самый «велрод», который озадачил Джексона, когда Мартин упомянул о нем накануне утром.

Джексон подумал: «Ну, хорошо». Этот пистолет предназначался для тихой работы с близкого расстояния, но издалека тоже мог сработать, правда, только в руках того, кто умел стрелять, потому что прицел у «велрода» был примитивный. И в запасе у тебя только один выстрел, потому что к тому времени, как тебе удастся его перезарядить, тебя либо убьют, либо арестуют. Мартин же, надо смотреть правде в лицо, растяпа, и стрелок из него уж точно дерьмовый.

Появление Мартина стало для Хонды последней каплей. Колесики в его мозгу со скрипом остановились, очевидно, от усилия понять, почему все те, кого он хотел убить, одновременно оказались в одной комнате. Потом он бросил «думать» и вернулся к Джексону. Если ему нужно с кого-то начать, то всяко лучше с того, кто уже на полу и мучительно стонет. Он занес биту. Джексон перекатился на бок и скрючился в позе зародыша, пытаясь защитить голову руками. Он смутно подумал о том, что делают остальные, пока он ждал, как ему размозжат череп. Татьяна со своим ножом уж точно могла бы принести пользу. А если не ножом, то она могла бы перегрызть глотку Теренса Смита зубами. Она не делала ни того ни другого, он слышал, как она тараторит по-русски по телефону. Что она говорит? Пришлите адвокатов, стволы и деньги?[252]252
  Строка из песни «Lawyers, Guns and Money» американского автора-исполнителя Уоррена Зивона (1947–2003) с его альбома «Excitable Воу» (1978).


[Закрыть] Оранжеволосая женщина вопила во весь голос. Она все делала правильно. На шум приедет полиция. И это будет к лучшему.

Он был в коконе, где не действовали законы времени. Его личный конец света, если уж считать овец, то всех до последней. Он снова был дома, в тускло освещенной кухне домика в сплошном ряду других таких же, – прошлое осталось у него в памяти своим тусклым светом, наверное, потому, что бедняки пользовались низковольтными лампочками, – он сидел за столом, его брат и сестра – по бокам от него, отец свежевымытый после шахты, мать раскладывает по тарелкам какое-то рагу. Красивые волосы сестры заплетены в косички («косицы», как называл их отец), у брата – бледное, открытое лицо и та самая школьная форма, которая через несколько лет перейдет к Джексону. Не «Скрытой камерой», а «Твоя жизнь». Просто эпизод, ничего особенного, женщина наливает молоко из кувшина. Они ели ужин, а когда закончили, мать тоже села за стол и стала есть то, что осталось. Брат отвесил ему подзатыльник, и он понял, что так Фрэнсис проявлял свою любовь, даже если это было больно. Мать что-то сказала ему, но он не разобрал, что именно, потому что тут на него свалилось что-то величиной с дом. Джексон почувствовал запах крови и пороха, обязательные запахи поля битвы. Всего-то и был простой щелчок. Надо отдать «велроду» должное, глушитель у него – что надо. На него рухнул не дом, а Теренс Смит, словно крупная добыча на охоте, и теперь добивал его своим весом. Джексон подумал, что, когда все закончится, ему понадобится полный набор новых ребер.

Хрюкнув от усилия, он сдвинул с себя эту носорожью тушу, сел (очень тяжело и больно, и все такое) и посмотрел на часы. Это была автоматическая реакция, эхо прошлой жизни: «Время смерти… подозреваемый появился на месте преступления в… о происшествии сообщили в…» – без четверти восемь, а для Джексона – в самый разгар дня. Спектакль Джулии начинался через пятнадцать минут. Весь его день вращался вокруг этого события. «Но ты закончишь к началу спектакля?» Затуманенным взглядом он заметил на часах брызги крови.

Татьяна как ни в чем не бывало закурила сигарету и пощупала у Теренса Смита пульс.

– Мертв, – объявила она, но это было и так понятно.

Он был не просто мертв, он был мертв окончательно и бесповоротно, пуля разворотила ему сердце.

– В яблочко, Мартин, – пробормотал Джексон. Кто бы мог подумать, что в Мартине скрывается снайпер?

Татьяна подошла к Джексону и опустилась рядом с ним на колени. Посмотрела пристальным взглядом:

– В порядке?

– Более-менее.

– Вы спасли мне жизнь.

– Думаю, жизнь вам спас вон тот парень, – возразил Джексон.

Мартин все еще стоял на газоне с пистолетом в поникшей руке, только теперь тот целился в траву. Он казался очень спокойным, словно примирился с самим собой. Джексон услышал сирену и подумал: «Быстро, однако», но Глория Хэттер сказала: «Кнопка тревоги», сухо и ни к кому конкретно не обращаясь.

Татьяна наклонилась к Джексону. У нее в глазах было такое же мечтательное выражение, как и тогда, в цирке. Она поцеловала его в щеку и сказала: «Спасибо». Он почувствовал себя избранным, как будто дикое животное разрешило ему себя погладить.

Джексону действительно не было дела до смерти Теренса Смита. Может быть, он повидал слишком много трупов, чтобы расстроиться по поводу еще одного, или, может, Хонда плохо удался своему создателю, а на планете даже для хороших людей места мало, чего уж тут о плохих. Его доля кислорода будет очень кстати голодающим, мученикам, да и просто беднякам. Он был не единственным в комнате, кто равнодушно отнесся к кончине Теренса Смита.

– Око за око, – с величественным безразличием произнесла Глория Хэттер.

Случившееся расстроило только женщину с оранжевыми волосами, которая тихо всхлипывала на диване.

Джексон рывком встал на ноги и осторожно подошел к Мартину. Вблизи было заметно, что у того во взгляде застыли паника и дикий страх. Джексон знал по опыту, что с паникующими, напуганными парнями лучше всего обращаться как с дикими животными, они в общем-то безобидны, хотя могут и укусить.

– Мартин, стойте спокойно, – мягко сказал он. – А теперь отдайте мне пистолет.

Мартин без колебаний отдал ему оружие.

– Простите, – сказал он. – Мне очень жаль.

Потом у него подогнулись колени, и он мешком плюхнулся на газон, оставив Джексона стоять с «велродом» в руке над трупом Теренса Смита, – что и увидел первый подоспевший к месту преступления полицейский.

– Выглядит скверно, правда? – сказал Джексон.