Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-10".Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Кейт Аткинсон

Соавторы: Юсси Адлер-Ольсен,Андреас Грубер,Кевин Джеттер (Джетер),Кэрол Гудмэн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 178 (всего у книги 241 страниц)

Глава 70

Пуласки преодолел расстояние за двадцать минут. Они пересекли Эльбу, а затем поехали на север. Зузана Ульман жила довольно шикарно – в отдельном доме с садом и видом на замок Вакербарт.

– Неплохо быть налоговым консультантом на пенсии, – проворчал Пуласки, увидев двухэтажный дом с пристроенной теплицей.

– С фирмой, выполняющей заказные убийства, в качестве клиента, – добавил Снейдер.

Они открыли небольшую деревянную калитку на границе участка, пересекли сад и теперь стояли перед входной дверью. Во время поездки Снейдер позвонил со скрытого номера, но повесил трубку после того, как Ульман ответила. Он не хотел никого предупреждать об их визите.

Теперь он позвонил в дверь. Одновременно со звонком в доме залаяла собака. Судя по лаю, она была не больше правого ботинка Снейдера. Надоедливая тявкалка.

Дверь распахнулась, и перед ними предстала спортивного вида женщина с седыми волосами, в синем домашнем костюме из удобного плюша и в резиновых перчатках. Она нервно откинула длинные пряди волос с лица.

– Да?

– Я… – начал Снейдер, когда тявкающий и дрожащий карликовый пинчер метнулся у нее между ног и приготовился прыгнуть на него. Снейдер инстинктивно замахнулся ногой, после чего собака в последнюю секунду передумала и попятилась назад.

– Чарли просто хочет поиграть, – успокоила его женщина.

– Скажу сразу: я не умею проигрывать. – Снейдер показал ей свое удостоверение. – Мартен С. Снейдер, Федеральное ведомство уголовной полиции, Висбаден.

– О, уважаемые гости. И чего вы от меня хотите?

– Вы Зузана Ульман? – Снейдер подождал, пока женщина кивнула, затем взглянул на ее перчатки, от которых пахло химикатами. – Как раз растворяете труп в баке с кислотой?

Ульман нахмурилась.

– Соседи пожаловались на запах? Ах нет, это невозможно, я растворила его в кислоте на прошлой неделе.

– Очень смешно, – проворчал Снейдер. – Мы можем продолжить разговор в Висбадене или в вашем доме, но не здесь снаружи.

– Заходите, только вытрите ноги. И вам придется пройти за мной в темную комнату, я проявляю фотографии.

Ульман и ее сторожевая собака двинулись вперед, Снейдер и Пуласки последовали за ней по дому. Все комнаты были очень светлыми и с любовью украшены картинами, свечами, салфетками, витринами и другими безделушками.

– Раньше я хотела стать фотографом-криминалистом. Это мое хобби.

– Криминалистика? – спросил Снейдер.

– Фотография! – Она спустилась по лестнице в подвал, прошла в затемненный угол и открыла дверь в темную комнату. Внутри горел красный потолочный светильник. Пахло химикатами. – Но меня хватило лишь на фотографа-любителя.

– И вместо этого вы стали налоговым консультантом? – спросил Снейдер.

– Так вы поэтому здесь?

– Нас интересует фирма VSU.

– Ради всего святого, эта фирма вообще еще существует?

– В противном случае нас бы здесь не было.

Они вошли в темную комнату, и Пуласки закрыл за собой дверь. Он чуть не прищемил лапу карликовому пинчеру. Чарли, недовольно ворча, свернулся калачиком в углу на одеяле. В стеллаже над ним стояло несколько зеркальных фотоаппаратов.

Ульман вынула пленку с негативами из корпуса, намотала ее на катушку и поместила в проявочный бачок. Пахло как в химической лаборатории.

– Что натворила эта фирма?

– Из вас не получился бы хороший фотограф-криминалист, – заявил Снейдер.

– Почему вы так решили?

– Фотографы делают фотографии и не задают вопросов.

– Понимаю, здесь вопросы задаете вы. – Она экспонировала изображения с помощью увеличителя, наполнила кюветы химическими растворами и положила фотобумагу в проявитель. – Что же вы хотите знать?

– Все, что вы можете мне рассказать об этой фирме.

Ее лицо исказилось в красном свете потолочного светильника. На мгновение она выглядела жутковато.

– Тогда это будет короткий разговор. – Она наклонила ванночки. – Дайте подумать… Компания выставляла счета за различные услуги. Я отвечала за бухгалтерские проводки. Крупных расходов никогда не было. Насколько я помню, они всегда получали огромную прибыль.

Снейдер уставился в ванночку. Черно-белые изображения оживали на бумаге. Замок крупным планом, живая изгородь из роз на вычурной железной решетке, пожилые люди, чьи морщинистые лица рассказывали интересные истории. Было увлекательно наблюдать, как из ничего возникает нечто и приобретает все более четкие контуры.

– Аналоговая фотография гораздо сложнее, чем всякие штучки и фильтры на компьютере, – сказала Ульман.

– Ваше хобби и моя профессия похожи, – заметил он. – Мне нравится момент, когда пазл начинает складываться, кусочки мозаики образуют мотив, и постепенно вырисовывается общая картина.

– Вы говорите об этих фотографиях?

– Я говорю о моем деле. – Снейдер оторвался от фотографий и посмотрел на нее. – Как вы поддерживали связь с фирмой? С кем вы общались? Как звали этих люди? Как они выглядели? Где они живут?

– О боже! – Она вымученно рассмеялась. – Я никогда не встречалась лично ни с одним из них.

– А документы? – впервые вмешался Пуласки.

– Я получала их по почте. Все остальное обсуждалось по телефону.

– Вы говорили с Инкой Лер? – спросил Пуласки.

Ульман задумчиво нахмурилась.

– Да, так звали управляющего директора, однако нет… – она подняла глаза, – я говорила только с бухгалтером компании.

– А как его звали?

Ульман пожала плечами.

– Понятия не имею. Я даже не уверена, называл ли он мне когда-нибудь свое имя. Он был просто бухгалтер. – Она вынула фотографии из ванночек, дала жидкости стечь и повесила их на шнурок, закрепив прищепками.

– А номер телефона?

– Уф, у меня его больше нет – это уже мой пятый сотовый.

– Как звучал его голос? – спросил Снейдер.

– Мне нужно подумать… – Внезапно она подняла брови. – Да, я его помню. Пожилой джентльмен, изысканный, терпеливый, с саксонским акцентом… но звучал не особенно приятно.

– Вы узнаете этот голос? – спросил Пуласки, после чего она удивленно посмотрела на него.

– Спустя столько лет? – Она пожала плечами. – Возможно.

Пуласки ободряюще посмотрел на Снейдера. Тот уже достал свой мобильный телефон. Прием здесь внизу был плохой, но этого будет достаточно. Он позвонил Марку и сразу же перебил его, как только тот ответил.

– Проиграй мне аудиофайл Хильдебрандта – сейчас! – Затем передал трубку Ульман.

Она с удивлением прижала его к уху. Через несколько секунд Снейдер услышал через динамик голос бывшего полковника Штази.

«…Истинный социалист отважен, умен и до самой смерти искренне готов защищать правду, которую он познал…»

Она даже не дослушала запись до конца и вернула трубку Снейдеру.

– Звучит немного моложе, но да – это он. Несомненно. – Она кивнула. – Даже тогда этот слегка самодовольный тон вызывал у меня мурашки по коже.

– И до недавнего времени, то есть еще тринадцать лет назад, вы общались с этим бухгалтером? – скептически спросил Снейдер.

Ульман кивнула, после чего Пуласки прошептал ему:

– Значит, он не умер в Ростоке в 1999 году.

Снейдер кивнул. «Что-то здесь не так».

– Вы сказали, что получали документы по почте, – уточнил он. – Они все еще у вас?

Она покачала головой.

– После каждого годового отчета я возвращала их в коробке на абонентский ящик – и нет, номера я не помню.

Пуласки простонал.

– Это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– Но… – глаза Ульман засияли, – я скопировала регистрационные документы компании и последнюю налоговую декларацию со своими комментариями. На случай проверки или если будут какие-либо запросы из налоговой инспекции – но этого не произошло.

Грудь Снейдера сжалась.

– Мне нужно немедленно уйти отсюда. – Он прижал большие пальцы к вискам. – От этого запаха у меня болит голова. Кроме того, я хотел бы взглянуть на эти документы.

– Все равно я уже закончила здесь – пойдемте со мной.

Вскоре они сидели в гостиной, пинчер устроился в корзине рядом с камином, а Ульман достала из шкафа старые папки-регистраторы и теперь разложила их на журнальном столике.

Некоторые документы в прозрачных файлах уже настолько слиплись, что сошла краска для принтера.

– Это устав VSU. – Она вытащила из файла листок бумаги.

– Нотариально заверенный, – заметил Снейдер. – Нотариус еще жив?

Ульман громко рассмеялась.

– Ради бога, нет, он уже тогда был стариком. Умер… – она на мгновение задумалась, – более двадцати лет назад.

Снейдер пролистал всю стопку и нашел черно-белую копию удостоверения личности Инки Лер. Эта темноволосая женщина была довольно обычной и ничем не примечательной, но стрижка «бубикопф» выделяла ее, делала даже интересной и привлекательной в каком-то смысле.

Пуласки подошел ближе:

– Вот, значит, как она выглядит.

Снейдер достал телефон, сфотографировал копию ее паспорта с подписью и отправил Марку и Мийю.

– Вы можете взять документы. – Ульман подвинула к ним бумаги. – Обязательный срок хранения давно закончился, и я бы в любом случае вскоре все это выбросила.

Снейдер и Пуласки просматривали бумаги.

– В последней поданной вами налоговой декларации упоминаются услуги третьих лиц на сумму 800 000 евро, – заявил Снейдер.

– Да, насколько я помню, они были ежегодно.

– И что? – Он поднял брови. – Где детали на этот счет?

Ульман помогла ему с поиском и предоставила четыре счета, которые были выставлены фирме.

– VSU привлекала в общей сложности трех субподрядчиков, – пояснила Ульман. – Вот счета-фактуры от этих компаний.

Один раз счет за услуги выставила биогазовая станция в Рохлице, один раз – мусоросжигательный завод в Майсене, и дважды – автосвалка с прессом для металлолома во Фрайберге. Каждый счет на сумму более 200 000 евро.

– Вы знаете эти компании? – спросил Пуласки.

Она пожала плечами.

– Изначально это были ветхие сараи, находившиеся на грани банкротства, но благодаря сотрудничеству с VSU они несколько восстановились.

Снейдер собрал все документы.

– Больше у вас ничего нет?

Ульман покачала головой:

– Это все.

– Вы никогда не задумывались, почему фирма с ограниченной ответственностью, работающая в сфере подбора персонала, консалтинга и услуг, ведет дела с мусоросжигательным заводом, биогазовой станцией и автосвалкой с прессом для металлолома? – Снейдер пристально посмотрел на нее.

Она поморщилась.

– Конечно, задумывалась. Я понимаю, очень похоже, что фирма была создана для отмывания денег через сделки с другими компаниями. Но… – она пожала плечами, – формально все документы и счета были в порядке, никаких признаков нарушения закона.

Отмывание денег! Снейдер взглянул на Пуласки. Вот почему они основали общество с ограниченной ответственностью! Его веко дернулось. Но еще и по другой причине! Внезапно он понял, как и куда исчезали тела.

Глава 71

Пятью часами ранее

Три дня и четыре ночи их держали в плену, как животных, в круглом бетонном бункере. Им давали только пить воду, а справлять нужду приходилось в жестяные ведра. Кроме того, они все еще были в наручниках. Но хуже голода и ужасного унижения для Ясмин была неизвестность относительно того, что с ней произойдет в ближайшие дни.

Все вместе они регулярно пытались звать на помощь, но их никто не слышал. Через вентиляционные отверстия в потолке они замечали, как менялась погода на улице. То светило солнце, то было облачно и моросил дождь, а затем наступала прохладная ночь. Все попытки открыть тяжелую металлическую дверь, как и добраться до одной из щелей, оказались безуспешными.

На рассвете четвертого дня Ясмин едва могла стоять на ногах. Живот у нее больше не урчал, но ее мучили жуткие головные боли и боли в суставах, а также сильное головокружение – как только она двигалась чуть быстрее, все вокруг нее начинало вращаться. Вот почему она сначала не заметила, что дверь снова открылась и кто-то вошел в бункер.

С Герлаха, матери Хэтти и с нее ненадолго сняли наручники, и на этот раз сцепили руки впереди. Их приковали – бок о бок, лицом к стене – к горизонтальной водопроводной трубе, проходящей вдоль стены на уровне живота. Где-то снаружи Ясмин слышала мерный гул машины, болезненно сверливший ее мозг.

Она стояла на дрожащих ногах, держась за трубу. Прямо перед ее лицом кто-то нацарапал на стене имя. Ее зрение затуманилось, затем снова сфокусировалось.

«Силке Ауэр – 2 декабря 2005 г.»

Ниже она прочла еще одно имя. Тимофеев. День и месяц были неразборчивы, но год она все же смогла разглядеть – 2010-й. Где-то на противоположной стене Герлах тоже старательно выцарапал наручниками их имена и дату похищения. Может быть, однажды кто-нибудь это обнаружит.

– Что вы собираетесь с нами сделать? – спросил Герлах.

Ответа не последовало.

Ясмин повернула голову как можно дальше. Кто-то раскатал за ними толстую пластиковую пленку и прикрепил ее к стенам с помощью клейкой ленты. Она шуршала и трещала, когда на нее наступали. Она увидела мужчину в желтом комбинезоне и высоких резиновых сапогах.

Ее сердце похолодело, горло перехватило спазмом, а грудь сжалась, когда она заметила внушительных размеров электропилу и множество больших зеленых полиэтиленовых пакетов на полу.

Ясмин охватила паника. Она закрыла глаза и попыталась думать о чем-то другом. «Надеюсь, это будет быстро».

– Что вы задумали? – хрипло крикнул Герлах. Казалось, за эти дни он тоже утратил волю к жизни.

Ясмин просто хотела, чтобы это закончилось. Желательно без боли.

– Вам наденут пакет на голову, – сказал мужчина – Это безболезненно и быстро.

– Вы хотите нас задушить? – прохрипел Герлах.

Сердце Ясмин замерло, когда она увидела рядом с собой Герлаха с надетым на голову прозрачным пакетом и туго затянутой на шее веревкой. Он тут же начал громко кричать. Пакет запотел, сжимался и снова надувался, пока Герлах отчаянно хватал ртом воздух.

– Выстрелите мне в голову, – глухо крикнул Герлах. – Так быстрее.

– Но это оставляет следы, – спокойно ответил мужчина, – и мне не хочется вырезать вам пулю из головы.

Герлах трепыхался, дергал наручники, пытался освободиться и сорвать пакет с головы о бетонную стену, но через минуту рухнул без сил. Ясмин зажмурилась, но продолжала слышать его отчаянные попытки жадно схватить ртом воздух. Однако кислорода больше не осталось, только углекислый газ. Через несколько минут он уже лежал на полу без сознания, прислонившись головой к стене, а его руки все еще были прикованы к трубе.

Ясмин снова закрыла глаза. «Пожалуйста, не надо, пожалуйста, не надо!»

– Ты следующая, – сказал мужчина.

Сердце Ясмин сжалось. Внезапно мать Хэтти начала кричать.

– Нет, нет, я не хочу! Я не имею никакого отношения к делам моего мужа. Я его даже не люблю – я его ненавижу! Он богат, и я хотела…

Громкая пощечина заставила ее замолчать.

– Пожалуйста, не надо… – закричала женщина. – Я не хочу. – В следующий момент ей на голову надели мусорный пакет и туго затянули вокруг шеи.

Ясмин зажмурилась и пыталась думать о чем-то другом. О своем отце, Хэтти, ее младшем брате Бене и школьных друзьях. О предстоящей учебе в университете в Берлине, своей детской спальне в Лейпциге. О плакатах над кроватью, любимых музыкальных группах и книгах, о маме. «Мама, я сейчас приду к тебе. Пожалуйста, забери меня…»

Кто-то положил руку ей на плечо:

– Ты такая тихая.

Она открыла глаза. Рядом с ней, прислонившись к стене и уронив голову на грудь, лежала мать Хэтти. Ясмин взглянула на Герлаха. Он, наверное, уже был мертв. Никто из них больше не двигался.

Неосознанно она начала часто дышать – и вдруг ей в голову пришла идея.

– Я вовсе не Хэтти Герлах.

– Мне все равно.

Мужчина надел ей на голову пакет и затянул веревку вокруг шеи так туго, что она глубоко врезалась в горло.

– Меня зовут Ясмин Пуласки, – прохрипела она. Паника сжала ее грудь. – Я подруга Хэтти. Она все еще на озере.

– Все пройдет проще, если ты не будешь кричать, – сказал мужчина прямо ей в ухо.

– Пожалуйста, не надо! – взмолилась она. – Мое удостоверение личности и водительские права между подушками сиденья в машине… на которой меня сюда привезли.

– Да, конечно.

– Меня зовут Ясмин Пуласки! – закричала она.

– Ты не поверишь, сколько историй я слышал за эти годы – но ни одна из них не заставила меня передумать.

– Это все недоразумение, – выдохнула она. – Мое удостоверение личности…

Воздух внутри пакета заканчивался. Ее легкие сжались.

«Воздух! Воздух!»

Ясмин без сил опустилась на колени, голова стала тяжелой, пульсирующая боль распространялась внутри черепа. Она дышала все быстрее, все лихорадочнее, открывала рот, но внезапно это стало невозможно. Воздуха больше не осталось.

Только влажная пленка, которая прилипла к ее лицу, как вторая кожа.

Глава 72

Снейдер стоял рядом с Пуласки перед домом Ульман. Издалека до них доносился полуденный звон колоколов. Дверь служебного автомобиля Снейдера была открыта. Он достал из бардачка дорожную карту и расстелил ее на капоте. Пуласки прижал карту рукой, уголки развевались на ветру.

– Рохлиц, Майсен и Фрайберг. – Снейдер искал нужные места на карте и обводил их шариковой ручкой. Все находилось в непосредственной близости к Дрездену. – Там они избавляются от тел…

Пуласки сжал губы. Его сонные артерии вздулись. Чем ближе они подбирались к истине, тем более мучительной становилась для него ситуация.

– Вы уверены?

– Услуги этой фирмы надежны на сто процентов, – резюмировал Снейдер, – иначе они не смогли бы успешно работать и оставаться незамеченными столько лет. До сих пор все их жертвы исчезали бесследно и навсегда. Сложите два и два.

При мысли о том, что его дочь уже несколько дней назад могла быть раздавлена прессом для металлолома, сожжена в мусоросжигательной печи или переработана в биогазовой установке, Пуласки побледнел.

– Как быстро мы сможем получить ордер на обыск? – хрипло спросил он.

– В этом и заключается преимущество работы со мной. – Снейдер сложил карту. – Я плюю на судебные ордера. И мой начальник тоже. Но для этого нам нужны быстрые и убедительные результаты – такова сделка. – Снейдер позвонил Марку, переключился на громкую связь и положил телефон на капот. – Сабина и Мийю слушают?

– Да, – раздался голос Марка из мобильного телефона. – Что вы узнали?

Снейдер кратко рассказал им, но прежде, чем он успел озвучить свои умозаключения, Мийю перебила его.

– Вот где они избавляются от тел!

– Мы тоже пришли к такому выводу, – подтвердил Снейдер.

– Какая идея! – воскликнула Мийю. – Трупы ферментируются в биомассу. Гениальная и экологически чистая утилизация, которая…

– Мийю, хватит!

– Что? – непонимающе воскликнула она. – До такого нужно еще додуматься! Это одновременно генерирует электричество и тепло. Хорошее доказательство закона сохранения энергии в физике, потому что…

– Я сказал, хватит!

Снейдер посмотрел на Пуласки и щелкнул пальцами.

– Счета! – прошептал он, затем снова наклонился к телефону. – Мы разделимся. Мийю и Марк, вы едете на мусоросжигательный завод в Майсене, Пуласки проверит пресс для металлолома во Фрайберге, а я займусь биогазовой станцией.

Мийю звучала разочарованно:

– А не могу ли я?..

– Нет! – Снейдер посмотрел на счет мусоросжигательного завода, который протянул ему Пуласки, и продиктовал название и адрес компании. – Немедленно выезжайте. – Он завершил разговор и убрал телефон.

Пуласки передал Снейдеру соответствующий счет на бланке «Биогазэнерджи» в Рохлице.

– Удачи.

Снейдер кивнул:

– Вам тоже. И, Пуласки… сегодня вы работаете не в оперативно-дежурной службе, а на БКА. Так что не церемоньтесь с типами, отвечающими за пресс для металлолома.

Пуласки кивнул. Он сел в служебную машину БКА и уехал. Снейдер проводил его взглядом, затем достал мобильный телефон и вызвал такси.

Глава 73

Пятью часами ранее

Эккехард Леман уставился на молодую женщину у своих ног и подтолкнул ее резиновым сапогом. Она не двигалась, сидела между матерью и отцом, ее руки были прикованы над головой к водопроводной трубе, голова повернута набок, рот широко открыт для последнего вздоха. Только веко все еще подергивалось. Теперь осталось недолго.

Затем он разденет тела, заморозит их, а после – он посмотрел на электропилу – начнется обычная мерзость.

Дверь позади него распахнулась. На мгновение шум двигателя стал громче. Леман обернулся и посмотрел в сердитое лицо Отто. За ним стояла Герда. Оба вошли внутрь и закрыли за собой дверь.

– Вы слишком рано, – сказал Леман.

– Или слишком поздно – это как посмотреть. – Отто взглянул на трупы, затем вложил ему в руку утренний выпуск «Зэксише Цайтунг».

Леман посмотрел на заголовок: «Похищена дочь бывшего следователя ЛКА!»

– Что это? – Затем он вспомнил слова девушки. «Что, если она сказала правду?» Он поднял голову и посмотрел на Герду: – Вы верите в то, что здесь написано?

– Не важно, что они пишут! – рявкнул Отто. – Это может быть просто уловка, чтобы смутить нас и спровоцировать на какие-то действия. Что гораздо важнее: у них есть моя фотография! – Он постучал пальцем по снимку рядом с фото девушки. – Это я!

Фотография крупным планом была, видимо, сделана в автодоме и демонстрировала лысый затылок Отто. Затем Леман взглянул на фото девушки. Несомненно, это была та же самая девушка, что лежала у его ног. Ясмин Пуласки. Как она и утверждала. Повинуясь внезапному инстинкту, он опустился на колени рядом с девушкой и проткнул пальцем пленку у рта. Затем слегка разорвал пакет. Голова девушки дернулась, она, хрипя, схватила ртом воздух, закашляла и жадно вдохнула.

– Какого черта ты делаешь? – крикнула Герда.

– Если они правы, то это действительно дочь следователя.

– Ты что, совсем с ума сошел? – закричал Отто. – Не важно, кто это! У них есть МОЯ ФОТОГРАФИЯ!

Леман встал.

– На этой фотографии тебя никто не узнает, – заверил он его.

– А если у них есть еще снимки? – спросила Герда.

– Тогда они бы уже давно их опубликовали.

Леман посмотрел на девушку. Она тяжело дышала, по ее щекам текли слезы. Леман схватил один из больших зеленых мусорных пакетов и натянул его себе на голову.

– Что происходит? – спросил Отто.

– Чтобы она не видела наших лиц.

– Ты с ума сошел? Мы в любом случае должны ее сейчас убить.

– А должны ли?

Некоторое время они смотрели друг на друга, пока Леман снова не подтолкнул девушку ботинком.

– Так ты не Хэтти?

– Я же все время это повторяю! – прохрипела она. – Я подруга Хэтти и случайно оказалась…

Леман снова толкнул ее ботинком.

– Достаточно. Закрой рот.

– Мы не можем ее отпустить, – сказала Герда. – Она знает наши голоса и, возможно, видела одного из нас.

– Я и не хочу ее отпускать, – размышлял Леман, – но вопрос в том, убьем мы ее сейчас или позже?

– А чего еще ждать? – Отто упер руки в бока. – Сделаем это прямо сейчас!

– Только никаких опрометчивых действий. Давайте подумаем. – Леман поднял руку. – У полиции есть фотографил одного из нас, хотя и довольно плохого качества. Похоже на инфракрасную камеру наблюдения. Возможно, они гонятся за нами по пятам – мы не знаем.

– Если не учитывать эту фотографию, – подала голос Герда, – как они могли бы выйти на наш след?

Леман глубоко вздохнул.

– От одного из моих контактов я знаю, что наших польских клиентов поймали во Вроцлаве два дня назад.

– И ты говоришь нам об этом только сейчас?

– Все не так плохо, – попытался успокоить их обоих Леман. – Главарей застрелили при задержании.

– Черт возьми, – выругался Отто, – я же говорил тебе с самого начала: не стоит работать на этих портачей!

– Эта дискуссия бессмысленна – мы приняли единогласное решение, и теперь его нельзя изменить, – заявил Леман. – Возможно, это был наш последний заказ, и нам придется покинуть страну.

– Все настолько плохо? – спросила Герда.

Леман поднял руки.

– Как я уже сказал – мы не знаем. Если кого-то из нас поймают, было бы неплохо иметь девчонку в качестве козыря в рукаве.

– Зачем?

– В конце концов, она дочь следователя, – ответил Леман. – Мы могли бы выторговать смягчение приговора или…

– Какая чушь – я против! – перебил Отто. – К черту ее – давайте немедленно уничтожим все улики.

– Она полезнее для нас живой, чем мертвой – она была бы идеальным рычагом для переговоров о сделке с обвинением, – стоял на своем Леман.

– Я смотрю на это, как Отто, и тоже против, – возразила Герда. – Никакой сделки! Я лучше умру. Мы всегда так действовали. – Она бросила на него испытующий взгляд. – Из всех нас ты всегда был наименее идеологически преданным, – обвинила она его. – Собственная выгода была для тебя важнее выгоды наших товарищей.

Старая дискуссия! Леман смотрел на это иначе, но Герда холодно ему улыбнулась.

– Ты в меньшинстве, – сказала она.

– Разве мы не договаривались, что принимаем все решения единогласно? – спросил Леман.

– Тогда тебе придется просто изменить свое решение, – настаивал Отто. – Она свидетель обвинения, а значит, представляет слишком большой риск.

Ясмин прочистила горло.

– Я ничего не…

– Замолчи! – прервал ее Отто. – Нам нужно немедленно избавиться от тел.

– Мы же собирались сделать это сегодня вечером, – напомнил ему Леман.

– Я тоже за то, чтобы сделать это прямо сейчас, – согласилась с Отто Герда.

– Посреди бела дня?

– Я займусь этим, – решила Герда. – Попрошу передвинуть наше время. – Она потянулась за телефоном.