Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-10".Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"
Автор книги: Кейт Аткинсон
Соавторы: Юсси Адлер-Ольсен,Андреас Грубер,Кевин Джеттер (Джетер),Кэрол Гудмэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 146 (всего у книги 241 страниц)
14
«Просто расслабьтесь…»
Снова доктор – тот самый, с лицом-черепом Нелдера. В своем белом халате и блестких очках. Изможденное лицо нависало, становясь ближе.
Майк поднял руку, прикрывая глаза от нестерпимого света лампы, падающего у доктора из-за плеча. Свет облекал череп горящим ореолом, превращая лицо в черную маску, на котором блестела проволочная оправа.
Комната со стеклянными шкафами пузырилась как в линзе, в углу циклопическим насекомым громоздился рентгеновский аппарат.
«Сновидение…»
Доктор поднял скальпель – такой же безупречный, как когда-то прежде, – осторожно держа его рукой в резиновой перчатке. Майк отпрянул, вжимаясь спиной в обивку смотрового стола.
– Да что вы. Это совсем не больно…
Доктор наклонился, и толком нельзя было сказать, что он делает. А когда выпрямился, острие скальпеля было пунцовым. Алая полоска потекла вниз по металлической ручке и коснулась резинового кончика пальца.
– Видите? Бояться совершенно нечего, – улыбчиво промолвил доктор. – Простая хирургическая процедура… Только и всего.
«Только и всего…»
При закрытых глазах слова в голове резонировали эхом.
Сновидение… Сновидение, только и всего.
«Только и всего… – и так по кругу, под затаенное дыхание. – Простая хирургическая процедура…»
– Сами изволите видеть. Вы ведь тоже доктор?
Он открыл глаза. Его подбородок коснулся грудины, и стала видна красная линия, идущая вниз по груди и животу. От паники ему перехватило дыхание, и он приподнялся на локтях. Там, где заканчивалась красная линия, проступила капля крови, которая вороватой змейкой скользнула в пупок, превратившись там в сверкающий рубин.
Руки доктора прижали его обратно к смотровому столу.
– Тревожиться здесь не о чем.
«…тревожиться не о чем…»
Он попытался приподняться, но не смог, даже после того, как врач отвернулся, а резиновые перчатки бросили скальпель к остальным инструментам.
– С этого мы и начнем…
Доктор возложил руки Майку на грудь, большие пальцы в паре сантиметров по обе стороны от красной линии. Узкое лицо приблизилось, когда доктор надавил, с усилием разводя руки в стороны. Красная линия расширилась.
– На самом деле все весьма просто…
Майк схватил доктора за запястье, пытаясь подняться со стола.
– Нет… – было слышно, как надломился голос, как паника искажала слова. – Вы не понимаете: разрез сделан недостаточно глубоко… Так не получится…
– Просто расслабьтесь.
«…расслабьтесь…»
– Нет…
Когда он стиснул зубы, из глаз брызнули слезы.
«Сновидение», – снова сказал он себе. Сновидение, только и всего.
Плоть между руками доктора разошлась.
Он посмотрел и увидел уже не линию, а прямо-таки красную дверь, ширяющуюся по мере того, как доктор сжимал и толкал ее. Грудина треснула, и ребра раскрылись, словно веер голубиных крыльев. Трепеща, наверх поднялись легкие; он выдохнул и увидел, как они вздулись в ответ.
– Вот видите. – Рука доктора полезла внутрь, осторожно раздвигая скопление желтой соединительной ткани. – Все просто…
У него вырвался стон; спина выгнулась дугой, прижались к столу плечи.
«…Просто…»
Сердце забилось в своем мягком гнездышке. Живое, бьющееся все быстрее по мере того, как в ткани просачивался адреналин страха.
Рука доктора обхватила его, вкрадчиво заходя пальцами снизу.
– Вы видите? – В докторском голосе появился иной оттенок адреналина. – А теперь? Теперь видите?
– Нет… – хнычущим, детским голоском. Он откинул голову назад, подальше от этого зрелища. Крепко зажмурил глаза, отгораживаясь от всего…
«…От всего…»
* * *
Сон оборвался. Глаза распахнулись в безмолвную черноту. В груди не хватало воздуха, и слышно было, как сердце колотится о грудную клетку, словно пытаясь вырваться наружу.
Лицо холодила испарина. В ближнее окно падал ломающийся свет луны. Поведя взглядом, Майк различил левую руку Линди с посеребренной кожей, лежащую у него на груди. В судороге отвращения он ее оттолкнул. Линди сонно пошевелилась, но не проснулась.
Он выполз из сыроватого гнезда из одеял. Чувствовалось, как с лица сеются капли пота; ногти здоровой руки царапнули шершавый пол. Добравшись до двери, он сумел пролезть наружу, между царапнувшими по животу досками. Снаружи он рухнул на грудь, сквозь слой пыли на веранде жадно вдыхая ночную прохладу. Через несколько минут он поднял голову и совлек себя вниз по ступеням.
Позади в пыли оставался след покалеченного животного, как будто он волок по земле свой собственный труп. Рот наполнился чем-то соленым; он сплюнул и увидел, как в гравий ушел неприглядный сгусток. Отметина расплывалась, выходя из фокуса; голову заполняла дурная легкость. Он поднял глаза и увидел гребни холмов, черные на фоне ночного неба. По тем гребням рыскали животные с красными пристальными глазами. Затем красные искры и звезды позади них расплылись и стали крениться.
Он полз, упираясь рукой в землю и протягивая по ней свой вес; кончики пальцев раздирались о камни.
Смутно слышалось, как они сухо шуршат вниз по склону, пока их не поглощают травы. Когда он поднял голову, половина лица ему покрывала корка грязи и пота. Земля впереди расступилась, как будто сам холм исчез.
Он повернулся на своей безжизненной руке, оглядываясь туда, откуда пришел. На несколько секунд прояснившимся зрением он увидел здание – вдалеке под собой, у подножия холмов. Лунный свет пробивался сквозь укрепленные наверху буквы. Следы восхождения пролегали сквозь вырванные травы и взрыхленную грязь.
Он достиг вершины первого невысокого кольца холмов. Сухой ветер, кочующий над простором пустыни, коснулся его лица.
По другую сторону холма, в центре открытого пространства, стояла приземистая лачужка с крышей из толя. В синеватом свете луны и звезд четко просматривались детали. Рядом с дверью лачуги стояла каменная ванна вроде тех, что в той комнате внутри здания. С одного конца ванны из земли торчала металлическая труба с краном: оттуда хлестала вода, уже наполнив ванну едва ли не до кромки.
Задерживая неглубокое дыхание, Майк положил подбородок на гребень холма. Там внизу, в воде, кто-то был.
Тот старик – Нелдер. Его спина была повернута к холму. Но Майк различил, кто это, когда фигура запрокинула голову и резкие контуры лица тронул холодный свет луны. Старик нагишом сидел в воде, доходящей ему темной поверхностью до ребер; наружу торчали белые кости коленей. Сейчас он еще больше напоминал скелет, обтянутый тонким слоем плоти. Проступали сочленения позвоночника и лопаток, вервия сухожилий на руках. Кожа выглядела полупрозрачной и светящейся, словно она никогда не открывалась солнцу, а была сокрыта в глубоких пещерах под землей.
Свои ладони с большими костяшками пальцев Нелдер подставил под кран, приблизив к нему лицо. Вода плескалась на его вытянутых предплечьях, стекая струйками с кончиков локтей. На мертвенно-бледной коже влага казалась черной, отсвечивая маслянистым блеском. Свет играл рябью вокруг живота, словно отражение звезд было погружено несколько ниже поверхности.
Старик откинулся, растянувшись в воде во весь свой рост, и приоткрыл рот. Узкое лицо озарилось блаженством сродни трансу. На глазах у Майка, невидимого за гребнем холма, Нелдер набрал воды в сведенные ладони, поднял их и стал пить. Вода стекала по подбородку и шее, пятная кожу будто чернилами.
До Майка донесся запах воды – более сильный, чем раньше, сернистый и тяжелый. Не от гнилости, а от жизни, спрятанной и свернувшейся в самой себе. Нелдер внизу принял сидячее положение. Темная вода стекала с его поднятых рук. Руки сжались в кулаки, веревки мышц напряглись.
Голова запрокинулась назад в безмолвном экстазе.
В темноте на краю открытого пространства задвигались более темные силуэты животных с красными глазами, прикованными к бледной, поблескивающей фигуре. Одна фигура отделилась от теней и, бочком приблизившись к ванне, стала лакать из нее воду. Вот оно подняло голову, оскалив зубы, и его горло повторило положение горла человека в нескольких дюймах от него.
Майк толкнулся от гребня холма. Посыпались вниз камешки, когда он заскользил вниз по грязи, одной рукой нащупывая опору, чтобы не скатываться бесконтрольно.
* * *
Фонарик, который оставил парнишка, освещал каменные раковины и лабиринт труб над ними, отбрасывая во влажные углы комнаты сеть теней. Пятна плесени впитывали свет, словно были дырами в ночи снаружи.
Майк, еще толком не отдышавшийся от спуска по склону, а затем по коридору первого этажа, забрался на край одной из ванн. Запах серы в помещении сдавливал легкие.
Балансируя всем телом, он потянул за цепочку и висячий замок, плотно примотанные к крану. Руку испачкала короста ржавчины, но цепь держалась крепко. Дыхание Майка перешло в натужное всхлипывание – звенья пальцам не поддавались.
Он упал на пол, прижав боком свою парализованную правую руку. Голову от боли и усталости застилала тошноватая муть.
Луч фонарика выхватил что-то, втиснутое в углу между стеной и полом. Он потянулся и сомкнул вокруг той штуковины пальцы, с царапаньем подтягивая ее по плитке к себе. В итоге он перекатился на спину, прижимая к груди метровый кусок ржавой трубы.
От удара трубы по крану от стен отразился металлический лязг; при этом труба вырвалась из руки и, вращаясь, покатилась по полу. Он пополз за ней, подталкивая ее обратно к ванне.
При следующем ударе с замка посыпались буро-красные хлопья. Майк задыхался от напряжения и едва мог сосредоточиться на намеченной цели. Следующий удар пришелся на стену рядом с краном, разбив плитку. Майк снова взмахнул трубой, наклоняясь вперед, чтобы перенести на нее свой вес.
Замок сломался, болтаясь на одном проржавевшем звене. Майк выронил трубу и схватился за цепь. Вместе с ней он упал навзничь; после секундного сопротивления цепь заскрежетала по ручке крана. Когда он отпустился, металл звякнул о каменный борт ванны.
Вентиль не поворачивался.
– Ну давай же… – вырвалось сквозь натужный скулеж из стиснутых зубов. – Ты, гребаная сука, язви тебя…
Он поднял трубу и нанес еще один удар, от которого плашмя растянулся рядом с ванной. Труба стукнулась об одну из спиц вентиля, слегка его повернув. Внутри металла послышалось слабое шипение.
Вконец измотанный, Майк всполз обратно на закраину ванны и схватился за вентиль. Из прикушенной губы сочилась солоноватая на вкус кровь, рука предельно напряглась.
Металл снова слегка подался, и вентиль провернулся еще на сантиметр. Ржавчина царапнула по ржавчине; вниз посыпалась рыжеватая пыль. Затем вентиль освободился, повернувшись сразу на пол-оборота. Майк отчаянно его крутнул. Но из крана ничего не вытекало.
– Господи… давай же… – Он прислонился щекой к краю ванны. Из-под век выступили слезы.
Кран затрясся; ведущая к нему труба задребезжала о стену. Затем оттуда полилась черная ниточка, брызжа о каменное дно.
Он поднял голову, слыша влажный звук. Ниточка двоилась и расплывалась, но стала единой, едва он сосредоточил на ней взгляд. Затем, под стон крана, струйка окрепла. Послышалось громкое, похожее на треск фырканье, из крана вылетели хлопья ржавчины, какой-то сор… и в ванну резко, с плеском хлынула вода.
Вода стекала по руке, которую он держал в этом потоке. Она была теплой, хранящей тепло земли. Запах серы – теперь не тошнотворный, а живой и пьянящий – наполнил голову вместе со вдохом; ее вкус отчетливо ощущался на языке. По его руке стекал темный, но прозрачный ручеек – сквозь него проглядывала бледность его кожи, как будто это были разбавленные чернила или колышущийся серый целлофан. А там, где она скапливалась в ванне, уже образовав небольшую глубину, маслянисто-черная жидкость становилась непрозрачной. Отражаясь от выложенного плиткой потолка, в луче фонарика ее поверхность блестела.
Вода прибывала из крана бурно пенящимся потоком. Ванна была полна уже наполовину. На его глазах темная вода, плеща, поднималась к краю.
Он приподнялся, волочась животом по влажному краю, и плечом вперед погрузился в таз. Вода взбурлила вокруг, переливаясь через край и стекая по стенкам. Обессиленный, Майк привалился к наклонному бортику ванны. Повернул голову к плечу, он видел, как вода, извиваясь словно змея, стекает в сток по центру пола.
Закрыв глаза, он изнеможенно откинул голову, и вода коснулась его подбородка и выступа скул. Рот приоткрылся, вода стекала по уголкам губ. На языке ощущался привкус серы, и он сглотнул, чувствуя, как по пищеводу разливается тепло. Вода кружилась вокруг, лаская ребра и пах, растворяя боль. Его квелые руки всплыли в ней наверх.
На мгновение ему перехватило дыхание. Он соскользнул в ванне до уровня, где вода доходила до уровня скул. Тут он закашлялся, отплевываясь, и заставил себя выпрямиться. Его неживая рука вывалилась из бассейна; прикосновение каменного края к мягкой плоти подмышки удерживало его на месте; голова показалась над блестящей поверхностью. Он снова расслабился. Теплая вода струилась по груди.
Тыльная сторона его мертвой руки лежала на полу; черная змея извивалась рядом, направляясь к водостоку.
Голова откинулась назад, глаза были закрыты. Он не замечал, как пальцы руки, лежащей снаружи таза, дернулись, а затем медленно сжались в кулак.
15
Ранним утром Дут на своем моцике переехал железнодорожные пути. За ночь температура упала настолько, что пруд за дорогой курился струями пара.
Мотоциклет направлялся к старому зданию клиники. Красный «корвет» все так же стоял перед домом, как драгоценный камень в оправе из грязи. Ни того чела Майка, ни его подружки Линди видно нигде, разумеется, не было. Все еще, наверно, маринуются внутри. Если чел еще не проснулся и не сидит обсаженный. Перед отлучкой Дута все смотрелось именно так – зыбко, как на измене.
Спор о том, надо ли ему вообще сюда возвращаться, по-прежнему крутился у него в голове. Непохоже, чтобы парень теперь торчал здесь безвыходно; при нем была девушка с машиной. Она могла о нем позаботиться – не важно, означало ли это отвезти его, наконец, в неотложку или привезти ему все, что нужно, сюда.
Первый час после подъема Дут провел, расхаживая по отцовой кухне с кружкой растворимого кофе. Пока, наконец, не загрузил на багажник кое-какую провизию – буханку хлеба, пару банок супа «Кэмпбелл» и еще одну бутыль пепси.
Не повредит. Надо все же проверить, как они там. К тому ж заняться больше особо нечем.
Движок мотоцикла чихнул и смолк. Дут слез и отцепил от пакета с провизией страховочный трос. Держа его на сгибе руки, он прошел мимо заостренной морды «корвета».
Темень внутри здания окутала, едва он приткнул доски обратно к дырочкам в двери. Внутри на полу кто-то спал, завернувшись в одеяла. Светлые волосы, перевитые пыльной лентой света, – значит, та девчура, Линди. Подойдя ближе, Дут увидел, что она одна. Поставив сумку с продуктами, он присел и дотронулся до ее обнаженного плеча.
– Эй. Привет.
Мутноватые глаза неуверенно открылись; потребовалось несколько секунд, чтобы они сфокусировались на госте.
– Где Майк? – спросил Дут, распрямляясь и оглядывая вестибюль. – Куда-то вышел?
Линди озадаченно посмотрела снизу вверх; взъерошенные волосы скрывали ей половину лица. Смысл сказанного, похоже, дошел до нее только сейчас. Она резко села, проведя рукой по смятому одеялу возле себя.
– Майк? – Голос эхом отразился от стен.
Линди вскочила, отбросив одеяла в сторону.
– Майк! Ты где? – крикнула она севшим от тревоги голосом.
Оба обернулись, оглядывая пустой вестибюль.
– Снаружи я его не видел.
Они стояли неподвижно, а единственным звуком в затхлом воздухе было их дыхание. И тут где-то вдалеке послышался гулкий звук падающей в воду воды, после чего снова наступила тишина.
Сбегая в коридор нижнего этажа, у себя за спиной Дут слышал, как она снова заполошно выкрикивает имя Майка. Мимо дверей по обе стороны Дут спешил к сгоревшей секции с ее перекрестьями обугленных балок.
У последнего дверного проема он остановился и, повернув голову, крикнул Линди наверх:
– Он здесь!
Возле нижней ступени лестницы плескалась черная, маслянистого вида вода. Дут зашлепал по полу, где вода доходила ему до лодыжек. Так он добрался до каменной ванны, с краев которой завесой стекала вода, и ухватил под мышки бесчувственного Майка с изнеможенно откинутой головой.
Где-то рядом тоже послышались всплески – это оказалась Линди. Вода доходила до колен ее джинсов. Она стала помогать вытаскивать Майка из ванны. Его кожа была скользкой, с чернильным оттенком, отсыревшая повязка вокруг ребер розовела запекшейся снизу кровью. Дуту пришлось перенести вес чела на свои плечи, после чего он сумел его вытащить и поволок с болтающимися по сторонам руками. На пыльном полу вестибюля оставались мокрые следы. Дут опустил Майка на одеяла и отступил назад, тяжело переводя дух. Линди опустилась на колени и склонилась над Майком.
Чел был жив (Дут чувствовал его дыхание, когда тащил по коридору), но выглядел как без пяти минут утопленник. Мокрые волосы прилипли к черепу, с кожи стекали струйки воды.
– С ним все будет в порядке?
– А ну быстро. – Линди обернулась через плечо. – Принеси что-нибудь, чем его вытереть. Хоть что.
Дут растерянно оглядел вестибюль, после чего подбежал к ближайшему окну и сорвал там занавеску, взметнув клуб пыли.
Линди провела скомканной занавеской по груди и рукам Майка. Ткань почернела, вода размазалась по грязи. От запаха серы лицо девушки скривилось.
Дут увидел, как шевельнулась лежавшая на одеяле рука Майка. Линди этого не заметила; она вытирала с его лица воду. Рука приподнялась, сгибаясь в локте.
Дут открыл было рот, но осекся. Какое-то мгновение он не мог уяснить, что здесь не так, что изменилось. И тут понял. Раньше чел не мог этой рукой даже пошевелить. А сейчас скрючивал пальцы. «Это рука, которая была у него мертвой».
Внезапно Майк сел, обеими руками обхватив Линди за талию. От удивления та ахнула и лишь тихо вскрикнула, когда Майк притиснул ее к себе. Его глаза распахнулись, на лице играла улыбка. Чтобы не задохнуться, Линди уперлась ему в плечи.
– Майк… – то же самое осознание поразило и ее. Она посмотрела вниз, на обхватившие ее объятия. – Майк, твоя рука…
На глазах у Дута Майк поднялся на ноги, притянув к себе Линди. Отступив на шаг, он с улыбкой ее отпустил. Вокруг его ног скопилась лужица воды. Когда он согнул руки, та из них, что парализована, все еще была квелой, пальцы на ней сгибались медленней, чем на другой. Майк наблюдал, как его руки сжимаются в кулаки, а затем разжимаются. Правую руку он отвел в сторону неловко, как птица со сломанным крылом; паралич еще полностью не прошел.
Все с той же улыбкой Майк перевел взгляд с Линди на Дута. А затем рассмеялся – раскатисто, запрокинув голову, напрягая под бинтами грудь. Смех эхом отражался от потолка вестибюля.
* * *
Чел, руки в боки, стоял снаружи на веранде и, вдыхая воздух, оглядывал травы и пожженный солнцем пейзаж – ни дать ни взять король, озирающий свои владения.
Дут выскользнул из дверного проема и приблизился к нему со спины. Он все еще был поражен этой переменой.
– Как… как ты себя чувствуешь?
Майк оглянулся и с улыбкой кивнул головой.
– Лучше не ощущал себя никогда.
Его пристальный взгляд вернулся к горам.
– Никогда, – повторил он вполголоса, – за всю мою жизнь…
Это почему-то вселяло тревогу – еще сильнее, чем когда чел, казалось, вот-вот готов был откинуться. То, как он пружинисто расхаживал вокруг, болтал и улыбался с этой сумасшедшинкой в глазах, – Дут наблюдал за ним, держа осмотрительную дистанцию. Конец бинтов, обмотанных вокруг его груди, ослаб и болтался, как ленточка, у бедра, но чел, казалось, этого не замечал.
Внезапно он обернулся.
– А чего ты здесь, собственно, ошиваешься? – глядя прямиком на Дута, спросил он. – Зачем?
Дут пожал плечами. Голос чела, отрывистый и властный, вызывал внутри холодок.
– Не знаю. Так, просто… Любопытство, наверное.
– Да? Ну хорошо, вот что я в таком случае скажу. – Майк склонил голову набок. – Ты остаешься здесь, и я, пожалуй, найду тебе кое-какое применение. – Улыбка поползла шире. – А то, знаешь… Думаю, ты можешь мне быть действительно полезен. – Голос смягчился вместе с тем, как он отвел взгляд. – Полезен на самом деле…
* * *
Майк расхаживал по пустому вестибюлю. Линди поблизости видно не было; вероятно, куда-нибудь отошла, занимаясь тем, что делают в уединении девочки. Это не имело значения. Значения не имело вообще ничего, кроме ощущения, которое сейчас поднималось в груди и распространялось по мышцам рук и ног. Как будто кровь приливала к каждой клеточке, сильная и напряженная.
В тусклом свете вестибюля нога задела за край чемодана, который привезла с собой Линди. Внутри там что-то брякнуло. Он остановился, опустился на колени и откинул крышку.
Все нужное было здесь, на месте. То, с чем раньше было так хорошо. Он нежно провел рукой по шприцам и стеклянным флаконам, оранжевым колбочкам с белыми крышечками, внутри которых были штучки еще более ярких цветов.
Внезапно он зачерпнул солидную пригоршню и со смехом развернувшись все это швырнул. Вещички с мелким дребезгом разлетелись по полу.
* * *
Вода вытекла, оставив на кафельном полу темный скользковатый осадок. В изголовье ванны из крана сочилась капля; какое-то время она росла, а затем упала, смочив каменную поверхность внизу.
Какое-то время он сидел на корточках, наблюдая, как взбухает еще одна. Ее гладкая поверхность была зеркалом; он мог видеть в ней свое искаженное изгибом лицо, глаза, прикованные к темной жидкости.
Эта капля упала, образовалась другая. Он притронулся к ней, и влага смочила ему кончик пальца. Сунув его в рот, он ощутил на языке острый привкус серы.
Он протянул руку и повернул ручку крана. Вода потекла струйкой, затем побежала ровным потоком. Внизу, в сливном отверстии, образовалась темная лужица. Он ухватился за край ванны и наклонился. Зеркало воды там было крупнее, но рябило и колыхалось взад-вперед; отражение лица в нем разбивалось на танцующие фрагменты.
Когда он подставил под кран ладони, в них стало тепло. Влага стекала по запястьям к локтям; в этот момент он поднял руки и плеснул себе в лицо. Вода стекала по шее, ее струйки замедлялись на груди. Он слегка отвел руки от лица, а затем слизал с них воду.
* * *
Дут стоял в коридоре, наблюдая через дверной проем. Чел был настолько в ауте, настроен на какую-то свою волну (уж чем было это странное место в его голове), что за ним легко было не то что красться, а просто идти и проверять, что он там проделывает.
А проделывал он что-то реально жуткое. Сплошь выверты с этой вонючей водой… Вначале чел плюхнулся на колени у края каменной чаши, как будто поклонялся ей или что-то в этом роде. Затем долго смотрел на капельки воды, больше похожие на капли чернил. Как будто они его гипнотизировали. Дут, затаив дыхание, ждал, что Майк будет делать дальше. А дальше очередная жуть. Он пил ту воду из сведенных ладоней (от этой мысли Дуту крутило нутро), запрокидывая голову. И дрожал (вы слышите? дрожал!), как будто сам не мог поверить в свой кайф. Зачерпывая все больше и больше из-под струи, что била из крана, и все быстрее и жаднее, пока по лопаткам чела не начали бежать ручейки.
Но самое жуткое, это что чел начал при этом выглядеть крупнее. Свет был не очень хорош – только тот, что падал по коридору из сгоревшей секции, – но можно было поклясться, что это происходит на самом деле. Как будто чел подключился к какому-то мгновенному действию стероидов, и мышцы у него в верхней части спины взбухли и натянули кожу. Чертовски жутко.
После этого пить он перестал. Но по-прежнему стоял, перегнувшись через бортик чаши, и нагибал голову к струе воды. Плечи его поднимались и опускались, замедляясь по мере того, как он переводил дыхание.
Дут отступил к стене коридора. Не хватало, чтобы Майк застукал его за вынюхиванием. Особенно учитывая то, насколько чел был сейчас взвинчен. Майк стоял, выпрямляясь и опираясь рукой о чашу. Пора было выметаться – Дут заспешил по коридору с обугленными досками в конце. Оттуда можно было выскочить через большие щели в стенах и незамеченным вернуться к передней части здания.
«Ну и жуть» – подумал он, ныряя под почернелое бревно. Но… интересно. Это тоже надо признать.
* * *
– Майк, может, тебе стоит успокоиться…
Линди схватила его за руку при пересечении вестибюля. Мягко – но неудержимо – он высвободил себя из ее хватки и отставил в сторону. С саркастичной улыбкой. А затем как ни в чем не бывало снова двинулся к двери.
С собой он нес отрезок трубы, найденный где-то в здании. На краю пустого бассейна он встал перед клапанами и, примеряясь для удара, взмахнул трубой будто бейсбольной битой.
Резкий лязг металла о металл долетел до холмов. Майк поднял трубу для следующего удара.
Еще с полдюжины таких, и оборванные цепи грудами лежали у основания клапанов. Майк отбросил трубу и обеими руками взялся за ближайший вентиль; мышцы рук мучительно напряглись в попытке его повернуть.
Слыша близкое шипение воды, он принюхался. В ней чувствовалась сера и еще какой-то запах – живой, неразрывно с нею смешанный. От края бассейна стала видна темная жидкость, змеящаяся из отверстия примерно в полуметре от последнего ряда плитки. Шипучий напор воды падал на усыпанное деревяхами и мусором дно.
От этого вида сердце внутри ширилось и трепетало. С довольным кивком он повернулся и посмотрел в сторону холмов.
* * *
Палочка ткнулась рядом с пауком. Крошечное создание метнулось в другом направлении, старательно избегая направленного в него острия.
Рядом со своей хижиной сидел на камне Нелдер, держа в руке ту самую палочку. Он снова ткнул ею, удерживая паука в ловушке небольшого пыльного пятачка.
На землю упала тень. Нелдер перевел взгляд на фигуру, стоящую в паре метров от него. Паук сновал вокруг палки, волоча за собой свою ниточку, и скрылся в гальке и более крупных камнях.
Майк сверху вниз смотрел на старика и улыбался.
Мелкая искра узнавания, понимания всего, мелькнула между ними. От черных линз Нелдера до прищура его гостя – как зеркала, установленного между ними.
– Теперь ты знаешь, – тихо промолвил старик.
Майк усмехнулся половинкой лица:
– Теперь я знаю.
Двое посмотрели друг на друга, как смотрят двое, приобщенные к секрету. А в темных, затененных от солнца ущелинах земли за ними наблюдали иные глаза. Острые морды оторвались от прохладной почвы логовищ и почувствовали запах пота, а также другой, что безотлучно витал в воздухе.
