Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-10".Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Кейт Аткинсон

Соавторы: Юсси Адлер-Ольсен,Андреас Грубер,Кевин Джеттер (Джетер),Кэрол Гудмэн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 175 (всего у книги 241 страниц)

Глава 63

Час спустя они все еще сидели в офисе. Практикантка принесла им кофе и свежие булочки из службы кейтеринга. Шторы были уже подняты, а окна распахнуты. Все они потягивались и моргали в лучах солнца, которое низко висело над крышами города, словно оранжевый огненный шар.

Снейдер ограничил зону поиска, и IT-специалисты целенаправленно загружали страницы с архивными объявлениями, опубликованными в середине каждого квартала. Теперь им была ясна концепция фирмы. Помимо одинаковых временных рамок, существовала еще одна закономерность, объединяющая все случаи: заказы выполнялись на территории бывшей ГДР. По крайней мере, это касалось тех объявлений, которые им уже удалось связать с конкретными делами.

Помимо исчезновения Хельге Варравы, они наткнулись и на другие случаи. В октябре 2010 года российский политик и критик режима Тимофеев исчез в аэропорту Берлина, а в декабре 2005 года радиоведущая Силке Ауэр пропала из отеля в Магдебурге, на подземной парковке которого остался только ее открытый «порше». Летом 1999 года это была фрау Радтке из программы защиты свидетелей в отеле Ростока на Балтийском море, где даже произошла перестрелка с полицией, а в ноябре 1989 – прокурор Хагедорн на парковке аэропорта Дрездена.

Помимо этих пяти случаев, они обнаружили еще несколько и изучили соответствующие материалы расследования. Результаты оказались более чем скудными. Ни в одном случае не последовало требований о выкупе. Никто из людей больше не объявился. Тела так и не были найдены.

– Если взглянуть на прошлое пропавших людей, – сказала Мийю, словно разговаривая сама с собой, – то всегда найдется веская причина их исчезновения.

– Что ты подразумеваешь под словом «веская»? – спросил Марк.

– Освобожденный убийца, политический оппонент, опасный свидетель, неудобный юрист по конституционному праву или радиоведущая, вышедшая замуж за коррумпированного политика.

«Веская причина или нет – это вопрос вкуса», – подумал Снейдер. В любом случае всегда находился тот, кто хотел избавиться от одного из этих людей – по какой бы то ни было причине. И последнее дело – это исчезновение судьи Герлаха.

– Но сто двадцать человек!.. – недоверчиво повторила Сабина. – Как им удавалось действовать и оставаться совершенно незамеченными на протяжении как минимум трех десятилетий? Почему никто этого раньше не видел?

Пуласки посмотрел на Снейдера:

– Хорошее замечание.

Снейдер задумчиво покрутил косяк и понюхал его.

– Конечно, БКА знает, что люди регулярно исчезают, но давайте посмотрим на портфолио этой группы. За исключением детей, которых они не трогали – по крайней мере, согласно имеющемуся профилю жертв, – они, похоже, ни перед чем не останавливаются.

– Значит, это не случайность, что они оставили Бена в кемпере? – спросила Сабина.

– Наверняка этого сказать нельзя, но такое поведение может подпадать под шаблон – щадить маленьких детей. У них могут быть моральные границы. Как бы то ни было – в остальном они, похоже, берутся за все, что приносит деньги. С таким диапазоном заказов было просто невозможно установить связь между жертвами.

– Наверняка группа всегда осознанно выбирает, кого похитить, – согласилась Мийю, – чтобы нельзя было выявить идентичный шаблон.

Снейдер кивнул:

– Случаи слишком разные, и, видимо, они нашли способ бесследно избавляться от своих жертв. – Он отложил косяк и посмотрел на Пуласки, которому от этого разговора явно стало нехорошо. Его лицо было серым, как пепел.

– Это были бы идеальные преступления, – продолжала Мийю. – Никаких следов, никаких очевидных мотивов, никаких тел. Интересно, как и где они избавляются от трупов.

– Хватит! – остановил ее Снейдер.

Пуласки с трудом сдерживал слезы и, казалось, мог потерять сознание в любой момент. До сих пор он держался мужественно. Но теперь рассеянно смотрел в пространство перед собой и пытался крутить обручальное кольцо, прежде чем понял, что больше его не носит.

Снейдер сжал губы. Затем положил руку на плечо Пуласки.

– Я знаю, что вы чувствуете.

– Ни черта вы не знаете! – прошептал Пуласки, борясь со слезами. – Я здесь, потому что поверил вам, но я лишь трачу время, гоняясь с вами за призраками.

– А какая альтернатива? – спросил Снейдер. – Без нас вы бы до сих пор торчали на озере Кульквиц и анализировали данные из кемпера Герлаха вместе с Винтерэггером и ЛКА. – Он помолчал. – Они понятия не имеют, что здесь на самом деле происходит!

Пуласки била дрожь. Он посмотрел на потолок и зажмурился, по его щекам покатились слезы.

– Допустим, мы это теперь знаем. И что? – Он снова открыл глаза, они были слегка остекленевшими. – Все равно у нас нет никаких реальных зацепок, которые привели бы нас к моей дочери.

Снейдер глубоко вздохнул.

– Я не хочу ничего приукрашивать. Вы достаточно долго проработали в полиции, чтобы реалистично оценить ситуацию. Мы сделаем все возможное, чтобы поймать этих ублюдков… но следует исходить из того, что Герлах, его жена и ваша дочь мертвы.

– Нет, черт возьми… – Пуласки вытащил из кармана ингалятор от астмы, сжал кулак, затем вдохнул. Его сжатая рука была такой же белой, как и его лицо. – Ей… всего… девятнадцать!

– Если повезет, она еще жива, – быстро вмешалась Сабина. – Пуласки, поверьте мне – здесь, рядом со Снейдером, для вас самое лучшее место. Если кто и сможет найти вашу дочь, так это он.

Рука Снейдера все еще лежала на плече Пуласки. «В худшем случае – только ее труп», – подумал он, надеясь, что Сабина не пообещала слишком много.

Наступила неловкая тишина. Наконец Пуласки вытер слезы.

– Хорошо, надеюсь, вы правы. – Он убрал ингалятор. – Давайте работать дальше.

Снейдер отпустил Пуласки.

– Вы мне доверяете?

Пуласки посмотрел на него покрасневшими глазами.

– Да, черт возьми. Продолжим?

Снейдер открыл свой набор для акупунктуры и вонзил несколько игл в тыльную сторону ладони.

– Теперь мы знаем, как работают эти люди. Это фрилансеры, которых можно нанять. Но не через даркнет, а классическим способом – через старомодные коды в газетных объявлениях – как в старые времена, когда не было мобильных телефонов. Это подводит нас к следующему пункту. – Он покрутил иглы. – Кто за этим стоит? Действительно ли это группа бывших офицеров Штази, которые питают слабость к заброшенному парку развлечений и назначают встречи в старых зданиях Министерства госбезопасности?

– Или бывшие военные? – предложил Пуласки.

– И самое главное – сколько их? – добавила Сабина. – Что вы думаете?

– Полиция Ростока сообщала о трех людях, которые, согласно показаниям свидетелей, предположительно были причастны к похищению фрау Радтке. – Снейдер на мгновение задумался. – Для выполнения подобных заданий с соответствующими планированием и инфраструктурой необходимы как минимум трое. Но кто они? – Он огляделся. – Есть идеи?

Марк потянулся и подавил зевок.

– Я предлагаю провести массовый анализ данных. Мы изучим досье на всех бывших сотрудников Штази, включая мелких чиновников, которые служили вплоть до 1989 года и еще живы сегодня.

– О боже, – простонал Пуласки.

– Что? – спросил Марк.

– Сколько тебе лет, мальчик?

Марк мрачно посмотрел на него.

– В туалет уже сам хожу.

Пуласки поднял руки, извиняясь.

– Мы говорим об аппарате, в котором работали многие тысячи людей.

Снейдер кивнул:

– И не только это – документы того времени засекречены. Будет чертовски сложно заполучить их.

– Но мы же БКА, – напомнил Марк.

– Это будет сложно даже для БКА. Речь идет о строго конфиденциальной информации, связанной с политикой, – сказал Снейдер.

– И следующая проблема заключается в том, что этих материалов нет в цифровом виде, и мы не можем просто… – Пуласки щелкнул пальцами, – быстро пропустить их через компьютер. Мы говорим о старых пыльных бумажных документах в картонных папках, гниющих в коробках в каком-нибудь подвале.

– Если они вообще еще существуют, – добавил Снейдер.

– Черт, – наконец пробормотал Марк, осознав весь масштаб проблемы.

– Так кто же стоит за этой фирмой? У кого какие идеи? – снова спросил Снейдер.

– Мы можем надавить на людей, которые, как мы считаем, наняли эту фирму, – предложила Сабина.

– И на кого конкретно? – прорычал Пуласки, неуверенно покачав головой. – У них наверняка эксклюзивные клиенты.

– Например, на строительного магната или родителей детей, убитых Варравой, – предложила Сабина.

– Мне интересно, откуда эти люди вообще узнали о существовании такой фирмы и как с ней связаться? – вмешался Марк.

– Сарафанное радио, – предположил Снейдер. – Наверняка только несколько человек знают о существовании фирмы. Вероятно, изначально это были террористические группы, мафиозные организации или иностранные политики, которые хотели убрать кого-то в Германии и таким образом замести следы. Видимо, теперь слухи распространились в определенных кругах, и информация передается по секрету. Вот с чего мы могли бы начать.

– Предположим… – взгляд Мийю стал сосредоточенным, – мы действительно найдем одного из клиентов. Предположим, что он все еще жив и помнит подробности заказа. Предположим, что он готов говорить и подтвердит то, что нам известно на данный момент… что существует анонимная группа, с которой он связался через код в газете и заплатил чемоданом наличных. Даже если это вообще можно как-то доказать, то в общей сложности нам придется потратить много усилий и времени. Результаты будут известны не раньше, чем через две-три недели. – Она махнула рукой. – Мы можем даже не утруждаться. Клиенты все равно знают не больше нас.

– Мийю права, – согласился Снейдер. – Иначе о существовании этой группы уже давно было бы известно.

– Но мы могли бы связаться с фирмой самостоятельно, используя этот код, – предложил Пуласки.

Мийю поморщилась.

– Следующий заказ будет принят через три месяца. Вы хотите ждать так долго?

Пуласки стиснул зубы.

– Конечно нет.

Снейдер посмотрел на часы. Было уже 20:15.

– У меня есть еще одна идея. – Он вытащил акупунктурные иглы и встал. – Марк, возьми с собой свой ноутбук. Мы отправляемся к Ульбриху.

Глава 64

Пуласки последовал за ними. Втроем они стояли на этаже руководства напротив Ульбриха, который сидел за своим столом, только что закончив телефонный разговор.

– Вы добились успеха?

– По крайней мере, теперь мы знаем больше, чем раньше, – лаконично ответил Снейдер. Он никогда не говорил о текущих расследованиях, тем более с прессой.

– Вам снова нужна моя помощь, не так ли? – спросил Ульбрих с некоторым удовлетворением.

Снейдер проигнорировал вопрос.

– Марк, покажи ему фотографию.

Марк положил свой ноутбук на стол.

– Этот седой джентльмен с лысиной – один из похитителей судьи Герлаха.

Ульбрих подпрыгнул на стуле.

– Судью Герлаха похитили?

Снейдер коротко кивнул. Судя по всему, отставного судью знали и в Дрездене.

– Когда это произошло?

– Три дня назад, – объяснил Снейдер. – Саксонская уголовная полиция ввела запрет на публикование информации, поскольку на месте преступления были обнаружены важные улики.

– И вы собираетесь передать мне эти улики?

– Вам бы этого хотелось, – поддел Снейдер. – Конечно нет. Но я передам вам информацию о похищении.

Ульбрих недовольно поморщился.

– Значит, мне следует опубликовать эту фотографию? Вопреки указаниям саксонской полиции?

– Я из БКА.

– Это все равно щекотливый вопрос.

– А как насчет анонимного источника?

– Тем не менее подобные вопросы следует заранее обсудить с местной полицией.

– Следует или необходимо?

Ульбрих застонал.

– Нас могут привлечь к ответственности, а наша пресс-служба слишком мала для судебной тяжбы с прокуратурой.

– Тираж вашей газеты составляет более 180 000 экземпляров, что делает ее самой читаемой в Дрездене и его окрестностях, – заявил Снейдер.

– Вы просто хотите использовать мою газету.

– Я хочу, чтобы вы помогли мне спасти три жизни.

– Судьи Герлаха и кого еще?

– Его семьи, – быстро солгал Пуласки, прежде чем Снейдер успел что-либо сказать.

– Хорошо, – неохотно согласился Ульбрих. – Какой должен быть заголовок?

– Похищена дочь бывшего следователя ЛКА! – Снейдер снова перехватил инициативу.

Пуласки ахнул.

– Но это…

– Пуласки, нам нужна актуальная фотография вашей дочери, чтобы опубликовать ее вместе с фотографией похитителя, – потребовал Снейдер.

– Что вы хотите сделать? – воскликнул Пуласки. Под кожей у него вздулись темно-синие артерии.

– Вы слышали.

– Я поверить не могу. – Пуласки развел руками. – Похитители, вероятно, думают, что схватили падчерицу Герлаха, а вы хотите раскрыть личность моей дочери? Если они это прочитают…

– Вот в этом-то все и дело! Они должны прочитать статью, – повысил голос Снейдер.

– Вы с ума сошли? Вы же подставите Ясмин. Как только они поймут, что взяли не того человека, они от нее избавятся!

– Пуласки! – Снейдер встал прямо перед ним. – У нас нет никаких зацепок относительно похитителей. Наш единственный шанс – оказать на них давление и заставить их нервничать, чтобы они подумали, что совершили ошибку.

– И вы думаете, что нервозный киллер нам поможет?

– Нервозный преступник совершит больше ошибок. И иногда самые серьезные ошибки совершаются с намерением исправить предыдущие.

– А если нет?

– Мы должны пошатнуть концепцию этой группы, сломать ее структуру и напугать преступников.

– Тем самым вы подвергаете Ясмин опасности!

– Пуласки, я профайлер. Я знаю, как думают похитители и убийцы. Это то, чем я занимаюсь много лет, и это единственное, в чем я действительно разбираюсь.

– Но, если вы ошибаетесь, Ясмин умрет.

– А если я не ошибаюсь, и мы этого не сделаем, возможно, она умрет именно поэтому. Сколько из предыдущих жертв похищения нашлись?

Пуласки сжал руки в кулаки, снова еле сдерживая слезы.

– Господи, помоги мне.

– Бог еще никогда никому не помог, – сухо заметил Снейдер. Затем он понизил голос: – Пуласки, я знаю, что мы сильно рискуем, но это все равно наш единственный шанс.

– У нас действительно нет альтернативы?

Взгляд Снейдера стал холодным.

– Мне неприятно это признавать, но у нас нет ни одной жизнеспособной зацепки, которую можно было бы проверить в ближайшие двадцать четыре часа, а время работает против нас. Каждая минута.

Пуласки провел рукой по лицу.

– До сих пор мы достигали согласия почти по всем вопросам, но на этот раз мой ответ: Нет!

Снейдер прижал большой палец к тыльной стороне ладони и замедлил дыхание.

– Ладно, у нас разные точки зрения, и мы сейчас не сможем понять, кто из нас…

– Ваша точка зрения неверна!

– Пуласки, – вздохнул Снейдер. – В этом вопросе нет правильного или неправильного мнения. Трагедия не в том, что один из нас прав, а другой нет, а в том, что мы оба правы. Но главное – мы должны что-то предпринять!

Пуласки посмотрел на него слезящимися глазами.

– Вы не представляете, каково это – потерять собственного ребенка.

– Представляю, – ответил Снейдер, – даже очень хорошо представляю.

Пуласки долго смотрел ему в глаза, и Снейдер выдержал его взгляд.

– Что бы сейчас сказала ваша коллега Немез? – пробормотал Пуласки, словно разговаривая сам с собой. – Лучшее место для меня – рядом с вами, потому что если кто и сможет найти Ясмин, так это вы? – Пуласки посмотрел на него. – Это правда?

Снейдер кивнул.

– Ладно. – Пуласки глубоко вздохнул и обмяк. – Я верю вам, что мы поступаем правильно. Но если мы ошибаемся, – прошептал он, ткнув пальцем в грудь Снейдера, – то клянусь вам, что это было ваше последнее дело.

– Если я ошибаюсь, – признался Снейдер, – то это определенно будет мое последнее дело. Я тоже вам клянусь. – Он повернулся к Ульбриху, который все это время стоял рядом с ними с открытым ртом: – Нам нужно поторопиться.

– Что? Сегодня? – подал голос Ульбрих.

– Да, конечно, или это прозвучало так, будто у нас есть время до выпуска выходного дня?

Ульбрих посмотрел на часы.

– Уже больше 20:30, срок сдачи редакционных материалов истек более получаса назад, номер уже подписан в печать.

– И что? – спросил Снейдер.

– Это невозможно. Придется подождать завтрашнего вечернего выпуска.

– Вам уже следовало бы понять одну вещь. – Голос Снейдера стал ледяным. – Тот, кто со мной разговаривает, не может слышать только свое собственное мнение.

– Что это значит?

– Мы печатаем эту статью сейчас, чтобы она вышла завтра утром!

– Как? – воскликнул Ульбрих. – Необходимо изготовить новые печатные формы, и мне нужно позвонить в типографию, чтобы остановить печать.

Снейдер полез в карман и молча протянул ему телефон.

Глава 65

Пока типографский станок, с задержкой в один час, печатал только что набранную статью, Снейдер стоял в изножье больничной кровати Сабины в университетской клинике.

Они были одни, через полуоткрытые жалюзи на горизонте мерцали огни города. Часы посещений давно закончились, но Снейдера это никогда не волновало.

– Значит, вы добились успеха, – заметила Сабина.

– Будет видно, – признал он. Затем кивнул в сторону ее прикроватного столика: – С каких это пор в больничных палатах разрешены такие большие букеты цветов?

– Они и не разрешены. – Сабина улыбнулась. – Я рассказала медсестрам, что помогла обезвредить банду киберпреступников, которая использовала программы-вымогатели. Эта больница тоже пострадала от хакеров. С тех пор я наслаждаюсь здесь полной свободой. – Сабина показала пультом на телевизор: – У меня даже подключен Wi-Fi.

Сабина казалась счастливой, ее лицо снова порозовело, и она больше не выглядела такой изможденной, как на ферме во Вроцлаве. Удивительно, учитывая больничную еду. Эту женщину было действительно не сломить! Любая другая коллега, которую он знал, не восстановилась бы так быстро, скорее, изолировалась, замкнулась в себе и уволилась бы через несколько недель. Но она всегда хотела попасть в БКА. Это была работа ее мечты с тех пор, как он познакомился с ней в Мюнхене много лет назад.

Он указал на открытую коробку шоколадных конфет:

– Вкусные конфеты?

– Снейдер, – перебила Сабина, улыбаясь, – забудьте про пустой треп. Эта роль вам не подходит.

– Вы правы, лучше поговорим о нашем деле. Какие у вас на этот счет мысли?

– Если у нас не будет шансов заполучить личные дела Штази, а ваш план с газетной статьей не сработает, то наша единственная надежда – Виктор.

– Тот, которого вы ударили ножом в шею, – напомнил он ей.

– Да, вы правы, мне следовало позволить ему убить меня. – Сабина поджала губы.

Снейдер не отреагировал на это.

– Я не стал бы делать ставку на то, что он что-то знает.

– А может, и знает. – Сабина пожала плечами. – Он пережил экстренную операцию, но, к сожалению, все еще находится в состоянии искусственной комы. Когда он проснется, то сможет только хрипеть. Нож перерезал его голосовые связки, но…

Снейдер подошел ближе.

– И откуда вы это знаете?

Она кивнула на свой мобильный телефон на тумбочке.

– Я на связи с польскими властями.

– Почему?

– Главврач тоже мой поклонник, – сказала она, улыбаясь. – Он дал мне контакт больницы во Вроцлаве.

– Ваш фан-клуб растет с каждым днем. Я… – Снейдер замолчал, так как зазвонил его мобильный телефон. – Дромайер, – сказал он, взглянув на дисплей, и ответил на звонок: – Да, в чем дело?

– Где вы? И где ваши люди? – Из динамика послышался трескучий голос Дромайера.

Снейдер отвернулся и посмотрел в окно.

– В Дрездене.

– Что вы там все еще делаете?

– Не все еще – а снова, – поправил его Снейдер.

– Ладно, и что, черт возьми, вы там снова делаете? Дело раскрыто! Вы нашли Немез. Кстати, поздравляю. Кроме того, вы помогли польским властям ликвидировать сеть киберпреступников.

– А, я всего лишь помог? – повторил Снейдер.

– Полиция нашла еще ячейки. Поляки отзывались о вас с похвалой.

– Как мило! – Снейдер глубоко вздохнул. Ему не нужен был букет цветов в качестве благодарности. – Я хотел бы найти еще судью Герлаха и…

– Снейдер, – мягко прервал его Дромайер, – этим занимается дрезденское ЛКА. Вы сделали достаточно. Я отстраняю вас от дела.

– Я…

– Снейдер, больше не перебивайте меня, – спокойно сказал Дромайер. В отличие от предыдущих президентов БКА Дромайер не был холериком. И, возможно, именно поэтому был еще опаснее. – Я нажимаю стоп-кран. Отныне этим делом будет заниматься ЛКА. Теперь, когда Немез нашли, БКА умывает руки. У меня есть для вас другое задание.

– Какое? – буркнул он из вежливости, хотя на самом деле ничего не хотел об этом слышать.

– Я скажу вам, когда вы будете в Висбадене.

– Я не поеду в Висбаден.

– Вы не подчиняетесь моему приказу?

– Я не подчиняюсь бессмысленным приказам, – пояснил Снейдер. – Для меня дело закрыто только тогда, когда я выяснил всю подоплеку и поймал организаторов. Я делаю это не для ЛКА, не для БКА, не для Хэтти и не для моей любимой тети. Я делаю это для себя и собственного чувства справедливости, потому что мой инстинкт подсказывает мне, что за этим стоит нечто большее.

– Снейдер, – вздохнул Дромайер. – При всем уважении к вашему инстинкту, приезжайте сюда, и мы поговорим об этом с глазу на глаз. И сегодня же!

Снейдер посмотрел на часы. Было чуть больше половины десятого.

– При всем уважении, я не собираюсь мчаться пять часов из Дрездена в Висбаден, чтобы поболтать с вами, а потом на рассвете ехать обратно в Дрезден. Мое место здесь, и я…

– Где вы сейчас находитесь?

– В данный момент?

– Да!

– В университетской клинике имени Карла Густава Каруса в Дрездене.

– У них там наверняка есть вертолетная площадка, – заявил Дромайер. – Я немедленно пришлю за вами вертолет из ЛКА, чтобы доставить вас в Висбаден.

– Нет.

Он собирался завершить разговор, когда услышал, как Сабина щелкнула пальцами. Он увидел ее широко раскрытые глаза. Она хотела ему что-то сказать. Он с любопытством смотрел на нее, пока Дромайер что-то говорил на другом конце провода.

«Документы Штази!» – беззвучно произнесла она, шевеля одними губами.

И тут у Снейдера возникла идея. «Черт возьми, да!» Он показал ей большой палец, а затем снова поднес трубку к уху.

– Вы правы, – прервал он Дромайера. – Я лечу в Висбаден. Пришлите за мной вертолет. – Затем он повесил трубку.

Сабина улыбнулась ему:

– Хорошего полета и удачи.