Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-10".Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"
Автор книги: Кейт Аткинсон
Соавторы: Юсси Адлер-Ольсен,Андреас Грубер,Кевин Джеттер (Джетер),Кэрол Гудмэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 218 (всего у книги 241 страниц)
– И почему же?
– Пока не время. Слишком рано. Лучше решать проблемы по очереди. Де Бур еще не готов.
– У тебя два дня. Иначе получишь мозги своего брата и невестки в коробке из-под обуви.
– Вы их не тронете! – Он сам почувствовал, насколько жалко прозвучала эта угроза.
На том конце провода раздался глухой смех: – Мы делаем то, что должны.
Де Вирес стиснул зубы так, что заболели челюсти. – Помни, что мой брат сделал для вас в Бо-де-Провансе.
Снова смех: – Мы помним. Но если бы не Бо-де-Прованс, вы все давно уже были бы мертвы.
Голос выкрикнул пару гортанных арабских команд кому-то в помещении за тысячи километров отсюда. Де Вирес легко мог представить себе ту комнату. Воплощение иной реальности: грязные скользкие полы, облупившиеся стены, крюки под потолком, пара стульев, стол и единственная голая лампочка под потолком вместо освещения.
Когда на заднем плане раздались характерные сухие щелчки выстрелов, у него выступил холодный пот.
– Дайте мне поговорить с ним! – крикнул он.
Снова прогремело несколько автоматных очередей. – Не волнуйся, – произнес голос. – До твоего брата с невесткой очередь еще не дошла.
– Дайте мне поговорить с ним! – повторил он, на этот раз спокойно, просяще и твердо.
– Ни в коем случае!
– Вы что, собираетесь перебить всех двести человек по очереди? Что, по-вашему, скажут на это американцы?
– У нас нет этих двухсот человек, если ты об этом. Но твой брат с женой у нас. Разве этого мало?
Трубку повесили прежде, чем де Вирес успел что-то возразить.
Он несколько секунд приходил в себя.
Когда он развернул кресло, бледный человечек все так же безучастно смотрел в окно. Он ничего не услышал.
Глава 27
Деннис был милым мальчиком. Очень смышленым, постоянно требовавшим внимания и совершенно непостоянным.
Стоило Никки переступить порог дома, как он тут же выпустил руку прежней няни и преданно прильнул к новой гостье. – Пойдем, покажу! – крикнул он, увлекая ее за собой вверх по лестнице. – В подвале у нас куча комнат! – сообщил он мгновение спустя и потащил ее уже в обратную сторону.
Когда час спустя Ингрид стояла в прихожей с чемоданом в руках, готовая уйти, Никки успела переговорить с ней в общей сложности меньше минуты.
Деннис забыл о ней в ту же секунду, как за ней закрылась дверь.
Дом, по которому Деннис водил ее, оказался на редкость респектабельным и во всех смыслах просторным. Дорогая мебель и пестрые сувениры со всех уголков света. Везде царил идеальный порядок, ни пылинки. Старинный делфтский фарфор на стенах висел строго по линеечке, а ковролин на втором этаже был таким пушистым, что в нем утопали ноги. Все документы были аккуратно подшиты в папки, одежда висела на вешалках или лежала на полках со скрупулезно отглаженными сгибами. В воздухе пахло озоном.
Потрясающе. Лишь однажды в жизни она видела нечто подобное. Это случилось, когда она по настоянию матери, пересилив себя, отправилась на окраину города в гости к одному из своих сокурсников – в лучших отглаженных брюках и туфлях на плоской подошве. В тот хмурый ноябрьский день она, как и любой на ее месте, надеялась немного повеселиться.
Ей открыла женщина в темной юбке и фартуке. Свет в холле был мягким, золотистым, хрустальные рамы зеркал искрились. Женщина вежливо указала ей на тяжелую дверь, а сама пошла открывать кому-то входную дверь.
Никки отчетливо слышала уверенные голоса новоприбывших, пока снимала пальто, и вдруг поняла, что ее вывели в кухню.
Она тихо ушла домой. Прошла через кварталы вилл в узкие переулки, мимо проституток и шумной квартиры семейства Диди Иссы, где вместо стен висели изъеденные молью ковры. Поднялась в свою крошечную каморку, где ее туфли на плоской подошве и отглаженные брюки выглядели более чем уместно.
Позже никто из ее группы даже не поинтересовался, почему она так и не пришла на праздник. Вот о чем она думала сейчас в доме Марка де Виреса. Воспоминание об обиде и одиночестве. Она посмотрела на мальчика – он тоже знал, что такое одиночество, это читалось в его не по-детски внимательном взгляде. – А когда вернется твоя мама, Деннис? – спросила она.
Он только рассмеялся.
Тогда она спросила, живет ли его мама в этом доме.
Гримаса на его лице означала «нет».
– К твоему папе приходит женщина убираться? – попыталась она зайти с другой стороны.
Он покачал головой и весело посмотрел ей в глаза, с нетерпением ожидая следующего вопроса.
Она спросила про его семью, но отвечать на это он не захотел. Марк де Вирес был его дядей – вот, пожалуй, и все, что ей удалось из него вытянуть. Что ж, дом должен был рассказать о себе сам.
– А когда ты спишь днем? – спросила она, щурясь на увертки малыша. Точно так же в детстве вел себя ее младший брат Хенк. Вечно норовил улизнуть. От уроков, от похода в магазин, от дневного сна. Полно жизни и озорства. Вечно в движении, и всегда готов улыбнуться.
Как же давно это было.
– Пойдем, – сказала она. – Покажи, где работает твой дядя.
– А зачем? – Его глаза загорелись любопытством, но он заупрямился.
«Он всего лишь ребенок, но все равно будь осторожнее. Не дави! – предостерегла она себя. – У тебя полно времени, Никки».
На следующее утро она оделась попроще.
Марк де Вирес впустил ее в дом, окинув блузку и холщовые брюки оценивающим взглядом, в котором сквозило легкое разочарование. Он дал ей несколько коротких указаний и оставил наедине с мальчиком.
На этот раз Никки подготовилась. – Давай играть в прятки, Деннис! – предложила она. Мальчик закричал от восторга, чмокнул ее в щеку, нетерпеливо притопнул на месте и испарился прежде, чем она успела досчитать до десяти. Столько энергии! Она слегка ошеломленно прикоснулась пальцами к губам, вспоминая детскую ласку.
Сверху раздавался громкий топот и хихиканье Денниса. – Я иду искать! – крикнула она и тихонько проскользнула в противоположную сторону, в соседний кабинет.
В отличие от остальной обстановки домашнего кабинета, компьютер Марка де Виреса выглядел так, словно его давно пора выбросить. Пожелтевший, поцарапанный, с вмятинами на корпусе типа мини-тауэр, который примостился на полу под столом. Ни одна приличная фирма к нему явно и близко не подходила.
Она включила его, ожидая услышать натужный гул процессора 386-й серии ...и увидеть черно-белую картинку, загружаемую допотопным процессором. Но к ее удивлению, жесткий диск зажужжал тихо и плавно, и на экране быстрее, чем она когда-либо видела, раскинулась яркая россыпь значков. Она отступила на шаг, недоумевая. Зачем было прятать это чудо современной техники в такой потрепанный корпус?
– Да иду я, иду! – откликнулась она, когда сверху послышался унылый голосок приунывшего Денниса. Она выключила монитор, но сам компьютер оставила работать.
Она нашла его под столом: мальчик сидел, засунув ноги в плетеную корзину – место было примитивным, и Никки решила спрятаться туда же, когда настала ее очередь.
Он нашел ее меньше чем за минуту.
Так продолжалось какое-то время. Всякий раз, найдя Денниса, она пряталась туда же, где сидел он, и эта бесхитростная игра невероятно его забавляла. Сам же он прятался со всем старанием, и если бы не его восторженные вскрики время от времени, она бы ни за что не догадалась, где его искать.
По ходу игры ей удавалось подолгу сидеть у компьютера. Время от времени она громко топала ногами, делая вид, будто ходит по комнатам, и картинно вздыхала, сетуя вслух, как же здорово малыш умеет прятаться.
Последнее неизменно вызывало приглушенный детский смех из какого-нибудь угла.
Поскольку восторгу мальчика не было предела, она позволяла ему сидеть в укрытиях все дольше и дольше, и благодаря этому могла беспрепятственно проникать все глубже и глубже в электронные архивы компьютера в надежде отыскать сведения, которые выдали бы слабые места в жизни и делах Марка де Виреса.
Если не считать одного типичного компьютерного гика из ее группы в бизнес-школе, который еще в подростковом возрасте решил провести остаток дней в неоновом свечении мониторов, Никки, без сомнения, понимала саму суть компьютеров лучше всех на курсе.
Она это знала. Она могла раскопать любые секреты на жестком диске и с легкостью переходить из одной программы в другую. Она виртуозно ориентировалась в дереве папок проводника и сравнивала файлы.
Но на этот раз ничего не помогало.
Даже браузер не дал никаких зацепок: все временные файлы и закладки были стерты.
Она открыла «Навигатор»[1007]1007
Navigator («Навигатор», полное название Navision Navigator) – популярная датская компьютерная программа для ведения бухгалтерского и управленческого учета (ERP-система), созданная в 1987 году датской компанией PC&C (позже переименованной в Navision). Программа была стандартом для ведения бизнеса в странах Северной Европы в 1990-х годах. В 2002 году корпорация Microsoft приобрела компанию Navision, и эта разработка легла в основу популярной системы автоматизации бизнеса Microsoft Dynamics NAV. – Прим. перев.
[Закрыть] в поисках финансовых отчетов, но там было пусто. Текстовые редакторы и базы данных тоже практически не содержали файлов.
Домашний компьютер Марка де Виреса представлял собой высокотехнологичную пустыню.
В замешательстве она огляделась. Полистала газетные вырезки на столе, обратила внимание на подчеркнутые строчки, но не нашла в них никакой логической связи. Повернувшись к книжным полкам, она вытащила пару папок-регистраторов и бегло просмотрела их, даже не раскрывая зажимов.
Там было все что угодно, кроме личных сведений. Синие папки были посвящены экономике и оценке активов. Желтые – налоговому законодательству в таких офшорных раях, как Лихтенштейн, Каймановы острова и Джерси.
В красных папках хранились систематизированные вырезки о властных структурах и политической обстановке во многих развивающихся странах. В зеленых – циркуляры об организационно-правовых формах компаний в Голландии, Англии и Франции.
Все они были расставлены строго по алфавиту внутри каждой темы, и Никки понимала в этом меньше, чем хотелось бы.
И так было во всем доме. Никаких новых следов. Ничего.
В шестой раз она нашла Денниса на дне шкафа. Лицо его покраснело от восторга и усилий – он изо всех сил старался направить ее криками по ложному следу. Вдруг он помрачнел: играть в прятки ему надоело.
Она предложила поиграть в викторину за обедом, и эта идея пришлась ему по душе. Деннис уплетал еду так, словно не ел несколько дней, так и светясь от радости из-за выдумки Никки и ее присутствия. Для шестилетнего ребенка он проявил удивительную эрудицию, отвечая на вопросы обо всем на свете: о созвездиях и животных, о мифических существах и далеких странах. Но когда она спросила, как зовут мужа голландской королевы, он растерялся. Да и вообще о Голландии он почти ничего не знал: ни какой город второй по величине в стране, ни чем отличается наси-горенг от бами-горенг[1008]1008
Наси-горенг и бами-горенг – популярные блюда индонезийской кухни с добавлением овощей, мяса и специй. Из-за колониального прошлого (Индонезия долгое время была нидерландской колонией под названием Ост-Индия) индонезийская кухня стала неотъемлемой частью голландского быта, и эти блюда продаются в Нидерландах повсеместно. Разница между ними проста: основу наси-горенг составляет жареный рис (nasi по-индонезийски – «рис»), а основу бами-горенг – жареная лапша (bami / bakmi – «лапша»). – Прим. перев.
[Закрыть].
– Откуда ты, Деннис? – спросила она.
Он усмехнулся, но ничего не ответил.
– Как зовут твоих папу и маму, Деннис?
На это он тоже отвечать не стал. Он вообще больше не намерен отвечать на вопросы, громко заявил мальчик, и его бутерброд с арахисовой пастой полетел на пол. – Голландия – дурацкая страна! Я побуду здесь, только пока папа с мамой не вернутся. А потом мы уедем домой, в Бельгию.
Она перехватила его за ноги, когда он попытался убежать, и принялась щекотать, пока его сопротивление окончательно не иссякло. – Значит, ты вернешься в Мерксем, да? – смеясь, спросила она, ненадолго прекратив щекотать его под ложечкой.
Он хохотал до слез. – Куда? – спросил он.
– В Антверпен! – подсказала она и снова шутливо ущипнула его чуть выше тонкого колена.
– Да! – завизжал он, сворачиваясь калачиком.
– А как зовут твоих папу и маму? Говори, не то защекочу до смерти! Их ведь зовут Франсуа и Мишель, да? Или Леопольд и Астрид? Или Шарлотта?
– Нет! – всхлипывал он сквозь смех. – Их зовут Констанд и Анна, ха-ха-ха! Констанд и Анна! – повторял он без умолку. Никки спросила, почему они не с ним, где они сейчас и какая у них фамилия. Но Деннис больше не поддавался. Он и так сболтнул лишнего.
– Сыграем на компьютере? – спросил он с поразительной беззаботностью, как только она наконец его отпустила.
Она с интересом посмотрела на него. – Не думаю, что нам разрешат, Деннис. Твоему дяде вряд ли понравится, если мы тронем его компьютер.
Он на секунду упер руки в бока и посмотрел на нее так, словно она над ним издевалась. – Сюда! – сказал он, указывая на секретер, украшавший персиковую стену в глубине соседней столовой. Он откинул крышку этого антикварного предмета мебели и выдвинул клавиатуру так уверенно, как может только человек, проделывавший это сотни раз. Включать машину он тоже умел.
Никки оставила его наедине с виртуальным миром, где у него было бесконечное здоровье и неограниченный боезапас, и мальчик перестал замечать все вокруг. Она решила дать компьютеру Марка де Виреса последний шанс и полезла в системные настройки под аккомпанемент звуков выстрелов из компьютера Денниса и его непрекращающейся болтовни.
На этот раз она решила сопоставить свободное место на трех жестких дисках с общим объемом установленных файлов и программ и обнаружила расхождение почти в три гигабайта. Она снова пролистала списки данных, попыталась открыть файлы с нечитаемыми расширениями и вернулась в Windows. Покопалась в проводнике, папках программ, документах и настройках.
В завершение она прошлась кликами по всем ярлыкам на экране, изучая их один за другим.
Когда под конец, от полного бессилия, она запустила стандартный пакет развлечений Windows, чтобы разложить пасьянс «Косынка» (как делала это ночь за ночью перед выпускными экзаменами), прямо перед ее глазами посреди кучи пасьянсов и мини-игр возник неприметный значок.
Маленький сжатый архив формата zip, которому там совершенно нечего было делать.
Она кликнула по нему. Компьютер тут же отозвался жужжанием и пощелкиванием жесткого диска, вся система пришла в движение. Одно за другим на экране начали появляться окна распаковки архива, синие полосы прогресса поползли вправо, а проценты медленно потянулись к сотне.
Когда процесс завершился, перед ней оказалось все, что нужно:
более трехсот текстовых файлов, разбитых по логическим группам, и не менее сотни изображений в формате jpeg.
Оставалось лишь начать изучать их по порядку.
Это потребовало времени, но все же меньше, чем понадобилось Деннису, чтобы пробиваться с уровня на уровень сквозь бесконечные лабиринты игры Doom. – У тебя все в порядке, Деннис? – окликнула она его. Молчание в ответ было красноречивее любых слов.
Она ввела в поиск названия «М-Консалт», «Мерксем Консалт», «Медитеррейниан Консалт» и «Месопотамия Консалт» – и нашла их все. Ничего сенсационного, но это подтверждало, что компании реально существуют и тесно связаны между собой.
Она наткнулась на переписку де Виреса и поразилась ее необычной систематизации: вместо хронологического порядка или деления по темам письма были отсортированы по уровню адресатов. Так, переписка с президентами шла перед письмами премьер-министрам, те – перед посланиями министрам финансов, и далее вниз по иерархии, вплоть до начальников департаментов и генеральных директоров концернов.
На секунду Никки всерьез подумала все выключить. Это было короткое мгновение, когда страх перед бедой, кровью, насилием и преследованием столкнулся с естественным любопытством, упрямством и, главное, той нежной привязанностью, которую она испытывала к Петеру де Буру и всему, что с ним было связано.
Она подышала на пальцы, потерла ладони и опустила руки на клавиатуру – словно какая-то неведомая сила влекла ее туда, куда вела судьба.
И принялась за работу.
Поскольку письма уже были отсортированы, ей не составило труда сосредоточиться на переписке с первыми лицами государств по всему миру. Она бегло просматривала документы, касавшиеся нефти, электростанций, переработки, торговли и логистики. В этих делах фигурировали астрономические суммы и узкий круг посвященных. Обрывки сведений и намеки на политические интриги, которые неизбежно приводили к силовым расправам и нарушению конституции.
Чтение было жутким: многие из описанных там сценариев уже воплотились в жизнь, став темой для мировых новостей – забастовки, голод, гибель людей и страдания. Неудивительно, что на документах не было ни приветствий, ни подписей, ни электронных автографов. Де Вирес подстраховался.
Тогда она ввела в поиск имена родителей Денниса, но ничего не обнаружив, закрыла текстовые файлы и принялась просматривать изображения. Это требовало времени – распаковать, посмотреть и снова закрыть, файл за файлом.
Большинство снимков были сканами из газет и журналов. На них мужчины жали друг другу руки на фоне сложного оборудования и футуристических металлических конструкций, назначение которых было ей неизвестно, но напоминало блестящие резервуары нефтеперерабатывающих заводов на берегах реки Маас к западу от Роттердама.
Встречались фотографии стрелкового оружия, гранатометов и минометов, которые мужчины демонстрировали с плохо скрываемой гордостью. Были и снимки довольных жизнью господ средних лет, восседавших за горами бумаг с гербовыми печатями, приготовленных к подписанию.
Она посмотрела на часы: было без малого час дня. Из столовой по-прежнему доносились крики увлекшегося игрой мальчика. До возвращения де Виреса оставалось около двух часов, и этого явно не хватало. Пришлось выбирать снимки выборочно – посмотреть все она просто не успевала. И хотя список файлов был простым, их названия были зашифрованы. Что, к примеру, значило «Ta431.jpg» или «Zaan.jpg»?
Курсор бегал вверх-вниз. Рука с мышкой замерла в нерешительности. В конце концов она решила отсортировать список по дате создания: посмотреть сначала три самых свежих файла, затем три самых старых, потом три следующих с конца и три с начала, и так далее. Один способ ничем не хуже другого, главное – придерживаться системы.
На первых трех снимках были портовые краны и причалы, что мало о чем говорило. Она распаковала следующие три, а потом еще три.
Процесс шел медленно, но вскоре удача улыбнулась ей: уже второй снимок в пятой по счету группе старых файлов заставил ее застыть перед экраном.
На первый взгляд это была обычная группа мужчин, стоявших вплотную друг к другу на фоне живописного пейзажа с мрачной средневековой крепостью, возвышавшейся на скалистом плато подобно висячим садам Семирамиды. Мужчины улыбались теми дежурными улыбками, которые обычно знаменуют успешное завершение переговоров, выгодных для всех участников. Ничего подозрительного. Лишь присмотревшись, она обратила внимание на смуглого мужчину в самом центре этой серой толпы, от одного присутствия которого ей стало не по себе. Он красовался как павлин, и несмотря на неважное разрешение и размытость кадра, ни у кого не возникло бы сомнений, кому принадлежит эта волчья ухмылка. Это был Саддам Хусейн, многолетний президент и диктатор Ирака. Он выглядел весьма самоуверенно в своем черно-белом клетчатом костюме, яркой рубашке и галстуке, который в лучшем случае можно было назвать кошмарным.
Мужчина рядом с ним был одет куда изысканнее и тоже не нуждался в представлении, хотя снимок явно был сделан много лет назад. Уже тогда его визитной карточкой были гладко зачесанные назад редкие волосы, высокий рост и простодушный взгляд. Это был Жак Ширак, нынешний президент Франции. Он пожимал руку Саддаму Хусейну так крепко, словно никакие силы ада и гнев небес не могли разорвать это рукопожатие.
Стоявшие позади мужчины были серьезны, но выглядели довольными. Никки провела пальцем по подписи к снимку и покачала головой. То были изящные буквы – замысловатые, переплетенные и совершенно непонятные. Черные и причудливо вьющиеся, каковой может быть только арабская вязь.
«Можно было бы распечатать этот снимок и отправить факсом на какой-нибудь восточный факультет университета, чтобы там перевели подпись и прислали обратно», – подумала она, прикусив губу. А что еще оставалось делать? Дискет в кабинете не было – она проверила это в первую очередь. Она в десятый раз взглянула на часы.
Время поджимало.
Она прищурилась, пытаясь рассмотреть лица пяти мужчин на заднем плане, но при таком крупном зерне и низком качестве это было невозможно. Тогда она увеличила картинку, навела фокус на лица, сделала контраст порезче и попыталась вглядеться снова.
Двое чиновников, неизменные статисты подобных встреч, без сомнения, были арабами. Они улыбались, демонстрируя пышные усы, и походили на благообразных, бледных клонов своего лидера и кумира. Двое других, стоявших по бокам от них, судя по всему, были их французскими коллегами. Хорошо одетые мужчины с волевыми чертами лица, явно стремительно делавшие карьеру.
Она всмотрелась в одного из предполагаемых французов – самого высокого и темноволосого. Его пронзительный взгляд, слегка прищуренные глаза и залысины на висках показались ей смутно знакомыми.
Она долго разглядывала его, пытаясь уловить выражение лица. «Ну же, соберись! – мысленно приказала себе Никки. – Я знаю эти глаза. Или дело в линии лба? Что-то здесь точно есть знакомое, давай вспомним!» Она нетерпеливо притоптывала ногой под столом. Глаза, точно глаза! Она приблизила их так сильно, что они расплылись на крупные квадраты пикселей, а затем снова отдалила изображение в поисках других ориентиров в кадре.
Пятый мужчина из группы на заднем плане держался чуть в стороне, словно не принимал прямого участия во встрече. Он явно был самым старшим из них. Он тоже улыбался, но не той самодовольной или дежурной дипломатической улыбкой, что остальные. Он просто улыбался тепло и искренне, словно этот чудесный день и приятное общество должны были остаться в его памяти как одно из лучших мгновений жизни. За его спиной виднелись деревья, их тронутые багрянцем кроны довершали картину покоя. Его руки были расслабленно опущены, в одной он держал несколько листков бумаги, текст на которых невозможно было бы разобрать даже с помощью самой современной техники.
И тут прямо под его локтем она заметила круглый валун средних размеров, вросший в траву у края дорожки. На этом камне была высечена стрелка, указывающая куда-то за спины мужчин.
Под стрелкой виднелось темное пятно, а при ближайшем рассмотрении – выбитые на камне неразборчивые буквы. Она увеличила этот участок, но пиксели безжалостно раздробили надпись на размытую мозаику. Тогда она выделила область и применила фильтр резкости. Теперь она могла сосчитать буквы, но прочесть их по-прежнему не получалось.
Всего их было шестнадцать.
Тогда она поднялась со стула и отступила на пару шагов от стола. На определенном расстоянии буквы слились в слова, но стали слишком мелкими для чтения. Она осторожно покачалась взад-вперед, выбирая оптимальное расстояние, прищурилась, затем снова расслабила зрение. Улавливая букву за буквой в тот краткий миг между напряжением и расслаблением глаз, она заставила мозг достроить общую картину.
«Citadelle...
...des Baux».
Вот что там было написано.
Она уменьшила картинку, и на экране снова проступили фигуры мужчин. Указательный камень теперь стал размытым, но сомнений больше не оставалось. Теперь она ясно это видела. Там действительно было написано «Citadelle des Baux».
От избытка чувств она даже притопнула ногой.
Да, именно «Citadelle des Baux».
– СМОТРИ! – раздался за ее спиной звонкий детский голосок, от которого Никки вздрогнула. Тонкий голосок Денниса бесцеремонно оборвал ее триумф. – Смотри! Это мой папа! – Его тонкие пальчики ткнулись в экран, оставив на нем целую гирлянду влажных отпечатков.
– Вот этот! – Деннис оставил жирный след прямо между выразительными глазами высокого французского чиновника, не замечая ничего вокруг.
Никки постаралась глубоко и спокойно вдохнуть. – Правда, Деннис?
– Да!
И он без лишних слов умчался обратно в столовую, где снова принялся шуметь перед монитором.
Никки сидела как вкопанная, глядя на жирное пятно на экране и на лицо мужчины под ним. Тот самый человек с волевым взглядом, который показался ей таким знакомым. Густые брови, полная нижняя губа, уверенные глаза. Лицо в точности как у Марка де Виреса – и в то же время совершенно другое. Как же она сразу этого не поняла?
Все оказалось так просто. Это был Констанд, брат Марка и отец Денниса.
Она закрыла файл и посмотрела на его имя. «Baux.jpg». 45 563 КБ. 03.03.1995. Последнее, без сомнения, было датой сканирования снимка, поскольку само событие произошло гораздо раньше.
Она снова открыла файл.
Зацепок по времени было немного, но судя по одежде – особенно по галстуку Саддама Хусейна и старомодному фасону брюк с заниженной талией брюк у пожилого мужчины, которая смотрелась весьма нелепо для человека его возраста здесь, в девяностых годах, снимку было не меньше двадцати лет. Она пришла к выводу, что он сделан где-то в середине семидесятых.
Что касается места действия, то, судя по надписи на камне, встреча происходила во Франции или, по крайней мере, в какой-то франкоязычной стране.
Она вгляделась в живописную цветущую долину, простиравшуюся на заднем плане.
Выходит, перед ней было свидетельство встречи на высшем уровне на французской земле, в местности под названием Бо, над плодородной долиной которой возвышался средневековый замок. Встреча более молодых Саддама Хусейна и Жака Ширака. По всей видимости.
– Деннис, ты как? – крикнула она, но мальчик услышал ее только с третьего раза и пробормотал что-то утвердительное. Она вернулась на рабочий стол и попыталась войти в интернет, но безуспешно: требовался пароль.
«Придется подождать, пока вернусь домой», – подумала она, но тут в голове у нее зашевелилось смутное сомнение. Мелкое несоответствие, которое мешало выстроить логическую цепочку. Одно-единственное слово выбивалось из общего ряда – «встреча на высшем уровне». Именно так она подумала. Но была ли это действительно встреча на высшем уровне? Занимали ли Ширак и Хусейн ключевые государственные посты двадцать лет назад?
Хотя ей казалось, что она знает ответ, она все же огляделась по сторонам, ища способ удовлетворить свое любопытство. Книги на полках за ее спиной были сугубо техническими: в основном по сплавам, строительству, неорганической химии и минералогии. Зато вдоль стены, прямо над спешно отремонтированными витражными окнами, тянулась длинная полка, уставленная переплетенными отчетами и справочниками. Приятное открытие для человека, вся жизнь которого прошла в комнатушке, где почти не было вертикальных стен. Никки пробежала глазами по корешкам и вытащила нужный том.
Энциклопедии было десять лет, но в ней упоминались и Ширак, и Хусейн. Она удовлетворенно кивнула: да, ту встречу в Бо вполне можно было назвать встречей на высшем уровне. Хотя ни Ширак, ни Хусейн тогда еще не стали президентами, они занимали должности премьер-министра и вице-президента соответственно. Так что да, это был саммит!
Затем она попыталась отыскать городок Бо, но безуспешно. Старый атлас сороковых годов тоже не помог. Никки быстро взглянула на часы. Пора было выходить из системы, чтобы успеть подготовить Денниса и объяснить ему, что не стоит распространяться о том, чем она занималась в кабинете его дяди.
Она в последний раз посмотрела на снимок и закрыла его. На экране снова высветилось: «Baux.jpg». 45 563 КБ. 03.03.1995.
«Любопытно», – подумала она и доверилась интуиции. Откинувшись на спинку кресла, она потянулась к полке за столом и достала одну из красных папок. На корешке было написано: «Аг – Би».
Она быстро пролистала вырезки, но ничего о «Бо» не нашла. Быстро пролистнув листы назад, она защелкнула зажим. Черт побери!
Но в самый последний момент, когда она уже собиралась закрыть папку, ее взгляд упал на отпечатанный на машинке лист, приклеенный к внутренней стороне пластиковой обложки.
Она пробежала глазами по строчкам:
«Агра... см. Уттар-Прадеш, Индия»
«А. П. Мёллер... см. судоходные компании, Шелл, Тексако, Шеврон»
«Арекипа... см. черная металлургия»
«Авами... см. Муджибур Р.»
«Бо-де-Прованс... см. Л’Усто де Боманьер, Ширак,
Хусейн, Тиммерман»
«Бейра... см. Мозамбик, Южная Африка, джут»
«Бильбао... см. нефть, Бискайский залив»
Вот оно! Бо-де-Прованс! Ну конечно, вот же оно! Она на секунду затаила дыхание.
Та историческая встреча проходила в самом сердце Франции, в ее жемчужине – Провансе.
Она вернула папку на место и вытащила другую, на корешке которой значилось: «Л – Н».
Открыв ее, она поняла, что не ошиблась. На пластиковом конверте маркером было написано: «Л’Усто де Боманьер». Внутри лежала куча заметок, брошюр и вырезок.
За этим странным названием «Л’Усто де Боманьер» скрывался знаменитый загородный ресторан, принадлежавший известнейшему шеф-повару Франции Раймону Тюлье, который одновременно являлся местным мэром и убежденным голлистом[1009]1009
Голлист – сторонник голлизма, влиятельного французского патриотического политического течения, основанного на идеях и принципах генерала Шарля де Голля. Основными столпами голлизма являются национальный суверенитет и независимость Франции в международных делах, сильная президентская власть и стремление сохранить за страной статус великой державы. – Прим. перев.
[Закрыть] – тому самому пожилому мужчине с заниженной талией брюк, который улыбался на снимке. Этот ресторан, спрятанный в уединенном ущелье, многие годы служил излюбленным местом встреч политической элиты, в том числе Хусейна и Ширака. Подробности об этом она нашла в конверте на букву «О» вместе с несколькими фотографиями, так или иначе связанными с той встречей. На одних снимках дипломаты прогуливались по улочкам средневекового городка, на других – мальчишки дразнили бычков на тротуаре перед обшарпанными стенами. Были фотографии людей, стоявших спиной к камере перед гостевой резиденцией французского президента – дворцом Мариньи в Париже. И среди прочего – еще одна вырезка, посвященная той самой знаменитой встрече.
На этот раз текст был на французском. Никки разбирала слова как могла, но понимала мало.
Она перевернула вырезку. К верхнему краю страницы был приколот снимок: на заднем плане стояла группа улыбающихся молодых людей, еще не знавших, что главный герой дня – Саддам Хусейн, выглядевший здесь куда более мужественно и элегантно, чем на предыдущем фото, – только что споткнулся на каменной лестнице, ведущей к средневековой крепости. Прямо за спиной Саддама запечатлели чиновника, который бросился к нему на помощь, отчего его безупречный дипломатический пиджак нелепо сморщился на плечах. На этот раз его сходство с Марком де Виресом было просто поразительным, а глаза, несмотря на курьезность ситуации, смотрели так же пронзительно.
Она без труда прочитала подпись к фото:
«Секретарь министра Констанд де Вере приходит на помощь в нужный момент».
Никки торжествовала. Ее расследование увенчалось успехом благодаря обычному любопытству и невероятному везению. Она усмехнулась, прочитав его фамилию, и с иронией вспомнила бельгийские генеалогические конторы, сотрудники которых не смогли сопоставить имя с такой похожей фамилией. «Де Вере», – тихо рассмеялась она. Констанд де Вере – вот его настоящее имя, сомнений быть не могло.
Она посмотрела на дату вверху страницы: статья была опубликована почти ровно двадцать один год назад, в субботу, 6 сентября 1975 года – ее догадка подтвердилась почти день в день.
Если не считать подписи к фото, фразы в статье были настолько обрывочными, что уловить общий смысл ей не удалось. Она с досадой покачала головой: французский явно не был ее коньком. Тогда она попыталась разобрать рукописные заметки на полях. «Ширак, Хусейн и Тиммерман», – было написано там. И снова упоминание этого Тиммермана.
