Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-10".Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Кейт Аткинсон

Соавторы: Юсси Адлер-Ольсен,Андреас Грубер,Кевин Джеттер (Джетер),Кэрол Гудмэн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 142 (всего у книги 241 страниц)

8

Майк лежал на дощатом полу веранды. Внутри здания было так душно из-за солнечного зноя, превратившего помещение в духовку, что он попросил паренька вытащить его сюда – вместе с водой, которая оставалась в термосе, и большой бутылкой пепси. И ту и другую он уже почти опорожнил (сказывалась потеря жидкости после избиения и в те долгие часы, что он валялся без сознания на обочине дороги).

Покатая крыша над верандой тянулась вдоль всего фасада и сворачивала за угол, даруя благодатную тень. Сквозистый ветерок приносил слабый запах серы – по всей видимости, от водоема, слабо различимого со стороны дороги. Вероятно, там содержались какие-то минералы, поступающие из-под земли. Потому водоем и не испарялся на такой жаре.

В иные жаркие дни той стародавней поры (он думал об этом в странной полудреме) здесь в тени, наверное, располагались люди в инвалидных креслах со своими медсестрами за спиной, наблюдая за игрой молодых женщин в бадминтон.

Хотя еще вопрос, играли ли они в такую жару? Может, просто слонялись с зонтиками, отделанными кружевом в тон их платьям. И в тех соломенных шляпках с голубыми лентами, что так ладно сидели на их головках. Симпатичная картинка. Идиллическая. С закрытыми глазами он это видел почти воочию.

С заходом солнца температура стала падать. Парнишка (Дут, или как там его) через бесполезную руку натянул на Майка его зеленую докторскую рубаху. Он же притащил одно из одеял, хотя на тот момент Майк не видел в этом смысла. Теперь же он был рад, что парень сделал это. Он сам сумел обернуть им плечи, ютясь теперь в коконе тепла своего собственного тела. Парнишка жил здесь и был частью здешнего мира, а потому знал, что почем.

У парнишки были другие дела – всякие мелкие, связанные с беготней поручения, от которых не отвертишься. Тощий и мелкорослый, он напоминал пугало в выцветших джинсах, с торчащими во все стороны соломенными волосами. Достаточно смекалистый, чтобы выполнять порученное, но не более того – это Майка вполне устраивало. Он наказал пареньку вернуться, когда стемнеет. И вместе они приложат старания доставить Майка к телефону тогда, когда их, скорее всего, никто не заметит.

Если у него самого на это хватит сил. Те, что были, вконец истощились уже одним разговором с пареньком и составлением планов. А переход по лестнице здания (он знал, что подниматься туда затея скверная, но изменчивые припоминания о сне тянули его это сделать) усугубил дурноту сильнее прежнего. Зрение стало ни к черту: какая-то размытость, раздвоенность и тошнотная зыбкость. Все как один четкие признаки, что череп изнутри сочится кровью. Лицо того же Дута он успел разглядеть лишь мельком, после чего оно превратилось в подобие розового облачка с прикрепленным к нему голосом.

Боль стала чем-то таким, что ему приходилось превозмогать – или же наоборот; иного выбора у него не было. Как-то невзначай вспомнились слова, которые он однажды услышал от одного копа – о фальшивых кинобоевиках, где из кого-то выколачивают дерьмо, а назавтра он уже скачет как живчик и опять занимается своей херней, типа «Грязный Гарри»[916]916
  «Грязный Гарри» (1971) – полицейский триллер с Клинтом Иствудом в главной роли.


[Закрыть] или еще что-нибудь из этой серии. «Слышь, если тебе под дых вломили как надо, то тебе назавтра не то что скакать, а и жить не захочется». В этом отношении у Майка тоже не было выбора. Если он хотел снова повстречаться с Айчем и Чарли…

Плохо, что начинала беспокоить рука, которая до этого не шевелилась. С помощью здоровой он плотнее закутался в одеяло и под ним снова попытался сжать правый кулак. Тот даже не ощущался. Что еще хуже, с этой же стороны начала отекать и нога; когда паренек вытаскивал его на веранду, она волочилась следом как чужая. Видимо, вследствие ударов по позвоночнику поврежден нерв или же другой симптом, вызванный отеком мозговой ткани. В любом случае, становилось все хуже.

Последнее, что Майк попросил мальца сделать, прежде чем тот умчал на своей тарахтелке, это помочь ему встать на краю веранды, в стороне от лестницы. Здоровой рукой он сумел расстегнуть себе ширинку. Струя мочи была красной от крови, а мочевой пузырь и почки саднили. В итоге оправления там образовалась темная лужица, которая затем впиталась в землю.

Где этот чертов малец? Дут с его дуциком. «Дут-дут-дут». Майк поднял голову, пытаясь расслышать хоть что-нибудь, доносящееся с шоссе за дорожкой, что пролегала через лохматые сорняки перед зданием. Ничего. Ночь, пустая и тихая, окутывала холмы. В своей бездонной высоте дрожали звезды, расплываясь и пританцовывая при взгляде на них.

– Ну давай же, давай, – вымученно проскрипел он горлом. «Ты, мелкий недоумок. Шевели скорей своей худосочной задницей». Майк сгорбился, чувствуя, как под одеяло проникает ночной холод.

Где-то на расстоянии шевельнулся другой огонек, ближе; бесшумно переместился в темноте ближе к зданию – красный, в отличие от холодного синевато-белого света звезд. Майк прищурился, пытаясь разглядеть, что это было. Получилось сфокусироваться достаточно хорошо, и красный свет сгустился в две точки. Как глаза; глаза смотрящего на него животного, молчаливые и настороженные. Обозначились и другие – пары красноватых искр, стекающие с холмов. Все останавливались на определенном расстоянии, как будто там, в десятке метров, была проведена невидимая линия.

«Блин». Только этого не хватало. Гребаные койоты, если не кое-что похуже. Койоты – это еще куда ни шло. А не водятся ли в эдакой глуши еще и волки? Интересно, как далеко на восток проехали Айч с Чарли, прежде чем его скинуть? Если ближе к границе с Айдахо, то там начинаются леса и горные озера, зимой там просто непролазно, прямо как в сериале «Царство животных». А еще там пропасть всяких тварей, включая волков.

Койоты. Он был в этом уверен; хотел быть уверен. Немногим крупнее тощих дворняг, умные и трусливые. К закраине веранды их, вероятно, подманил запах крови от его ссак, и эти твари подкрались, едва только стемнело. Теперь они маячат в сторонке, ожидая узнать, жив он или мертв. Не звери, а ерунда; на юге Калифорнии, к примеру, им надо совсем уж обезуметь от голода, чтобы подобраться и умыкнуть какого-нибудь пуделька у бассейна в Беверли-Хиллз.

– А ну! – каркнул он пересохлым горлом. – Проваливайте! Вот я вас!

Красные глаза – теперь в темноте их было пар вроде как шесть или семь – не сдвинулись с места. Причем по размеру эти волкудлаки смотрелись куда крупнее койотов. Майк согнулся, шаря рукой по веранде в поисках чего-нибудь, что можно метнуть.

Под руку подвернулся кусок дерева – заостренный обломок доски с полметра длиной. Выпрямившись, Майк ухватил его за узкий конец и пульнул. От усилия его завалило вперед; он едва успел выставить свою здоровую руку, уперев ее в наслоение пыли, и тем себя удержал.

Пролетая, деревяха отразилась в лунном свете; Майк поднял голову как раз в тот момент, когда одна из пар глаз неуловимо-плавным движением увильнула от попадания обломка.

Наблюдающие глаза оставались там, где и были. «Наверно, надо было оставить тот дрын себе». Острие, по крайней мере, было хоть каким-то оружием самозащиты на случай, если это зверье наберется смелости и станет бочком взбираться на веранду. Если они определят, уж как там устроен их разум, что он слаб и представляет собой легкую добычу…

Они смотрели на него, неподвижно и терпеливо. Ну где, где этот тупой ублюдок? Краем глаза Майк взглянул на далекую дорогу, после чего вновь обратился к животным в темноте. Двое из них успели бесшумно переместиться на новые позиции, где присели и опять недвижно уставились. Даже это короткое скольжение взгляда размыло фокусировку; кружки сделались красными расплывчатыми искрами.

– Ублюдки… – ослепленный, он чувствовал, что койоты подобрались ближе. – Сукины дети…

Горло стиснуло судорогой смеха. «Ну а кем им еще быть?»

На языке ощущался солоноватый привкус. Майк сплюнул, и… И тут вдалеке, нарастая, послышалось тарахтение мотора. Он повернул голову и увидел еще одну размытую точку, только не красную, а желтовато-белую. Луч мотоциклета сполохом очертил здание в тот момент, как ездок, сбавляя скорость, свернул на подъездную дорогу.

Ночные создания покорно растворились во тьме холмов. Мельком, всего на долю секунды, Майк углядел одного из них – неторопливый приземистый силуэт с острой мордой, который сейчас настигал скользящую впереди собственную тень. Секунда-другая, и они исчезли все.

Мотоцикл остановился перед зданием, и его двигатель, чихнув, умолк. Было лишь видно, как с сиденья слезает малыш Дут.

* * *

Впереди по ходу стали видны пикапы, а также несколько видавших виды «шевиков» и «фордов», припаркованных возле входа в закусочную. Вальяжно облокотясь на крылья своих машин, там стояли парни и перешучивались друг с другом. Их подружки – всего две – откровенно скучали. Время от времени в неподвижном ночном воздухе разносились раскаты смеха.

Дут заглушил мотоцикл у обочины, в полусотне метров от шума и огней. Никто не обернулся, не прервал разговор и даже не заметил вновь прибывших.

– Ну как? – Дут оглянулся через плечо. – Ты в порядке?

Чел выглядел просто адово. Его лицо болталось всего в нескольких дюймах, а грудь прижималась к спине Дута. Это был единственный способ вытащить его сюда, на такое отдаление от развалин клиники. У парня уже не оставалось сил хотя бы держаться на сиденье позади Дута. Пришлось прикрепить к багажнику банджи-шнур, обмотать его челу вокруг туловища, а карабины застегнуть у себя перед грудью. Чтобы скрыть шнур, Дут накинул парню на плечи свою джинсовую куртку, застегнув ее на верхнюю пуговицу, чтобы не слетела. Таким образом всякий, кто мог бы видеть их на дороге, решил бы, что за Дута сзади цепко держится пассажир. С собой Дут захватил вязаную шапочку отца и натянул ее поверх бинтов на голове парня, чтобы тот выглядел более-менее нормально и меньше походил на какого-нибудь шизоида, сбежавшего из больничной палаты.

С закрытыми глазами, дыша через рот, парень даже ничего не ответил. Лицо в синяках было почти таким же белым, как край бинтов, торчащий из-под шапочки.

Возможно, вибрация движка взболтала то, что было внутри парня повреждено. Да еще и дорога от здания клиники была, мягко говоря, не в лучшем состоянии. Самые крупные ямы и рытвины Дут старался обныривать, но все равно рама моцика наполучала множество хороших ударов. Последние пару миль голова парня тряслась у него на плече, подпрыгивая при каждом скачке на дороге. В какой-то момент Дуту в голову пришла мысль, что чел окочурился; что поездка его доконала, и часть дороги он мчался с привязанным к своей спине трупом. В самом деле, руки-ноги у чела свободно болтались, а из носа и рта шла кровь. Эта мысль напугала Дута так сильно, что он разогнался до максимальной скорости, стремясь добраться сюда как можно быстрее.

– Эй, мистер, – он изогнулся и осторожно ткнул парня в плечо. – Але, мы здесь. Не спи.

Голова чела накренилась назад, глаза приоткрылись. Мутный взгляд перемещался в какую-то точку, дрейфующую в нескольких метрах от Дута.

– Телефон… – тихим шелестом слетело с потрескавшихся губ. – Где… Где телефон…

Дут снял руку с руля и указал:

– Да вон там, чуток впереди.

Здешняя придорожная закусочная начинала свое существование как пивная франшиза. Давным-давно – наверное, еще в пятидесятых, – заведение обанкротилось и было переименовано в «Погребок Арни», но это его тоже не спасло, и теперь оно звалось «Бургер Большого Лу». Этот Лу, вероятно, катился по такой же наклонной: сюда не заглядывал никто, кроме заезжего молодняка, который для поддержки заведения на плаву тратил вопиюще мало. Нынче Лу и его жена, маленькая толстуха-мексиканка, больше даже не пытались никого завлекать, и не будь поблизости пацанвы, заведение выглядело бы настолько заброшенным, что любой проезжающий мимо даже бы, вероятно, не догадался, что место открыто для посетителей.

Лу с женой изо дня в день продолжали исправно открывать свои двери, потому что иного, кроме как катиться к банкротству, им ничего не оставалось. Поблизости продолжали околачиваться и школяры всех мастей: им тоже нечем было заняться в этой пародии на городок. Словно мухи, вьющиеся над последней оставшейся на бахче дыней, корка которой лопнула под солнцем. Сладости от нее никто не ждет – главное, чтобы она просто там была.

Телефонная будка находилась сбоку, на краю парковки. Пикапы и старые тачки стояли у входа, там, где горел свет. Вокруг фонаря кружили ночные жуки.

Дут дискутировал сам с собой, доставить этого парня сюда или все же к себе домой. Однако дом был на другом конце городка, в трех с лишним километрах отсюда; чел и без того выглядел так, будто уже не жилец. Зачем еще усугублять.

Чел вяло прищурился, глядя в сторону, куда указывал палец.

– Угу, – крякнув от натуги, с глубоким прерывистым вздохом он заставил себя выпрямиться и кивнул угловато, будто его хребет составлял с шеей одно целое. – Отведи меня… туда.

Никто из подростков, что маячили у входа, вновь прибывших у будки не заметили. Лу внутри закусочной металлической лопаткой соскабливал нагар с гриля. Дут отцепил банджи-шнур, придерживая его концы, чтобы чел не сверзился с сиденья. Проворно спрыгнув, он помог бедняге подняться.

В телефонной будке чел привалился спиной к стеклу. Дут держал его за руку выше локтя, удерживая в вертикальном положении.

Чел сунул здоровую руку в карман джинсов, и вытащил ее пустой.

– Черт… – Даже от этого небольшого усилия ему перехватывало дыхание. Лицо с болезненным прищуром посмотрело на Дута. – У тебя есть деньги? В смысле, монеты…

– Кажется, есть. – Дут порылся у себя в передних карманах и вытащил четвертак и два пятицентовика. Это было все, чем он располагал.

Чел поник головой.

– Этого… маловато. Мне надо по межгороду. Нужно больше, хотя бы немного. У тебя есть сколько-нибудь… бумажных?

– Есть пара баксов.

Чел начал сползать, царапая спиной стекло, и Дут напрягся, чтобы этому воспрепятствовать.

– Это, пожалуй, все.

– Сходи разменяй, – мотнул головой чел.

Дут опер его об угол кабинки, а сам побежал к закусочной.

– Э, Дут! Ты че тут вошкаешься? – окликнул паренька на полпути голос Стиви Гарзы. Дут перешел с бега на быструю ходьбу, стараясь не привлекать к себе внимания. Но подпирающий задом крыло отцова «ренджровера» Гарза заметил, как он огибает здание. – Ты где все это время тырсился?

Дут оперся ладонями об облупленные края прилавка, где за окошком Большой Лу хмуро осматривал почерневший от нагара гриль. Дут костяшками пальцев постучал по стеклу.

– Да слышу, – буркнул Лу, не оборачиваясь. – Там кому-то невтерпеж или просто понос?

Повеяло сладковатым перегарцем. Дута за плечи приобнял Гарза, у которого в руке торчала бутылка «бакарди». Физиономия этого утырка цвела гнилостной ухмылкой.

– Глянь, че у меня есть.

Дут знал, что никакой это не «бакарди». Гарза уже так давно таскался с этой несменяемой поллитрахой, что этикетка на ней истерлась по краям. Он что-то такое мутил из изюма, сахара и дрожжей в галлонном кувшине, который прятал на стропилах родительского гаража, а затем через пластиковую воронку переливал этот шмурдяк в бутылку. Вот и весь «бакарди». Блевота и по вкусу, и по запаху.

– А. Ну молодец. – Дут выскользнул из непрочных объятий. Опора исчезла, и Гарза, оступившись, чуть не упал. Приоткрыв рот, он с тупым недоумением поднял голову.

– Ну чего тебе? – подал из окошечка голос Лу.

– Да мне бы вот разменять. – Дут сунул в окошко две долларовых бумажки. – Четвертаками и десятниками.

– Меняют в банке. А здесь не банк.

Один из приятелей Гарзы, не настолько во хмелю, отвел того обратно к «ренджроверу» (Дут послеживал краем глаза).

– Ну тогда мне колу, – пошел в обход Дут. – Маленькую.

Лу презрительно скривился и вразвалку пошел к диспенсеру. Спустя минуту он вернулся и шмякнул на прилавок сдачу.

Дут выхватил свои две бумажки обратно и поднял вверх.

– А теперь можно разменять?

– Да боже ж ты мой! – Лу помрачнел еще сильней и, сердито схватив банкноты, отошел к кассовому аппарату. Монеты он ссыпал в тарелочку, игнорируя протянутую ладонь Дута.

– Дут! Эй, Дут! – снова загорланил прислоненный к «роверу» Гарза. Говно и кураж в нем так и бурлили, сдобренные выпитым. – Мы еще встретимся, чувак! Мы еще пересекемся…

Дут проигнорировал пьяное бухтенье и всех остальных тусовщиков. Едва завернув за угол и очутившись в темноте, он бегом припустил по пустой асфальтированной площадке.

Телефонная будка выглядела пустой. Только в паре метров от нее Дут разглядел скорченного в ней чела, который сидел, подтянув к себе колени. Дут рывком распахнул дверь, и навстречу ему буквально выпала полубесчувственная голова.

– Ну-ка, ну-ка. – Он приподнял чела под мышки. Тот был все еще жив; слышалось его неглубокое, прерывистое дыхание.

– Вот, мне разменяли монетами.

Глаза приоткрылись. Чел поднял здоровую руку и отер лоснящееся от пота лицо. Его плечи снова прижались к стеклу.

– Бл-лин. – Чел, натужно сопя, наклонил голову вперед. – Я даже не вижу эту сучью хрень. – Его рука неопределенно указала на телефон-автомат. – Ты должен будешь сделать это за меня… Я буду называть тебе номер, а ты наберешь…

Чтобы дотянуться до телефона, Дуту пришлось залезть глубже в будку. С хромированного крюка он снял трубку и поднес ее к уху; другой рукой опустил в прорезь четвертак.

– Так… – проговорил чел с закрытыми глазами. – Сначала набираешь единицу…

* * *

Обычно наедине с собой Линди так не набиралась. Сейчас она валялась на кровати поверх взъерошенных и скомканных простыней. На полу стояла бутылка односолодового скотча, приванивающего удобрениями (из спиртного единственное, что Майк держал у себя в квартире). Бутылка опрокинулась, оставив большое пятно на ковре. На подушке рядом с головой лежал пластиковый пакетик – пустой, за исключением пары таблеток и сине-желтой крышечки. Светлые волосы Линди неопрятно рассыпались по постели.

Применительно к ней, серьезно набираться можно было только тогда, когда ты в компании. Не только из-за того, что так эффективней уходишь в отрыв (какая же настоящая вечеринка без потери для здоровья), но и потому, что когда позволяешь себе чересчур многое, загружая организм фейерверком из шипучих химикатов, которые тело порой не в силах даже вынести, полезно иметь возле себя кого-нибудь, кто тебя через все это протащит. По крайней мере, перевернет тебя лицом вниз, чтобы ты не захлебнулась собственной рвотой, удушившись своим ужином. Позвонить в полицию по поводу мертвого тела – значило закончить вечеринку самым обломным образом. Не то чтобы она переживала, как бы в процессе не разблеваться. Линди ничего не ела с той поры, как вернулась в квартиру и обнаружила, что все здесь вверх дном, а Майк исчез. Не ушел типа в магазин или на смену в свою больницу, а именно совсем. Так, словно больше не возвратится. Ушел, как уходят мертвые.

Вот что означала кровь на стене у входной двери квартиры. Разгром был учинен не так, будто кто-то что-то искал (Линди проверила нычки Майка и нашла их все на своих местах, нетронутыми), но люди здесь дрались и катались по полу. Майк доставил им немало хлопот. По крайней мере поначалу. Вероятно, это сделали те двое – злыдень с острым языком и его верзила-компаньон. А потом они разодрали диванные подушки и вытворили кое-что еще – под одной из стен на кухне красовалась лужа, нассанная, судя по всему, из злого озорства. Чтобы хорошенько припугнуть.

Что ж, это сработало. Линди нырнула прямо за нычкой, которую Майк держал в пакетике, прилепленном скотчем к низу стереоусилителя: «мексиканские ботики» – то, чего он не мог добыть из больничных источников, поскольку фармкомпании их больше не производят. От этого ей сразу же вышибло пробки, как и всегда. Но когда страх ушел, растворенный забвением, новое одиночество осталось незыблемым, как скала. Метаквалон, даже разбодяженный, неизменно пробивал ее на трагизм. Так что к этому времени лицо ее было опухшим и влажным, как раскрасневшаяся губка, от слез по Майку. Она ведь и в самом деле любила его.

На прикроватном столике ожило радио. Канал, на который оно было настроено, сбился (возможно, один из тех ублюдков лягнул колоночку или что-нибудь в этом роде), и теперь там шуршали в основном помехи, а не голоса или музыка. Выключить его Линди не потрудилась. Не до этого.

Сквозь помехи и дальние, затушеванные на заднем фоне голоса вдруг пробился еще один звук. Звонил телефон. Звонок был приглушен второй подушкой с кровати, которая шлепнулась со столика и накрыла собою вещи.

Телефон продолжал звонить. Она это услышала (звон теперь звучал у нее в голове, перемещаясь внутри из уха в ухо), но не пошевелилась. Если не брать трубку, звук в конце концов оборвется. Всему так или иначе приходит конец.

Но здесь конец все не наступал. А длился и длился.

– Идите нах, – гукнула она в подушку у себя под лицом, чувствуя касание своих онемелых губ о ткань. Она нехотя подняла голову. Вся сторона лица онемела, как будто из нее выкачали кровь.

Убрав с глаз спутанные сухие волосы, другую руку Линди на ощупь протянула к источнику шума. Вторая подушка свалилась на пол, и телефонный звонок обрел отчетливость.

Кое-как она поднесла трубку к уху.

– Да? – Язык казался инопланетным существом, поселившимся у нее во рту и занявшим там все пространство. – Ну?

– Линди, это я… Майк…

Эти слова, этот голос толчком привели ее в полное сознание. Как будто химия в ее крови и мозге враз испарились, сменившись адреналином. Она резко села, поджав под себя ноги, и вцепилась обеими руками в телефон, в эту самую ценную вещь в мире.

– Майк… – Мозг мчался, набирая скорость; потребовалась секунда, чтобы ее собственные слова его нагнали. – Ты где? Как ты…

Его голос – нестойкий шепот, но его, безошибочно его, оборвал ее на полуслове:

– Тихо, послушай… Обо всем потом… когда ты сюда приедешь. Но сначала… ты должна мне помочь. – Несколько неимоверно длительных секунд она не слышала ничего, кроме его сорванного, прерывистого дыхания. Затем он заговорил снова: – Мне кое-что понадобится…

* * *

Дуту приходилось торчать в телефонной будке, высунув задницу из приоткрытой двери, чтобы чел удержался в стоячем положении. Кое-что из того, что он говорил кому-то на другом конце провода, имело смысл – типа аптечка, всякие докторские причиндалы, чтобы самостоятельно заботиться о себе. Но было и кое-что, чего вообще не понять. И звучало оно как-то нехорошо.

– Ладно… – голос чела понизился до измотанного шепота. – Только давай быстрее.

Трубка выпала у него из руки и повисла, качаясь, на конце шнура.

Руку чела он перекинул себе через плечо и потащил его из будки к мотоциклу. Чел выглядел еще хуже, чем раньше. Того гляди, в самом деле отдаст концы.

Лицо в месиве синяков повернулось к нему.

– Давай обратно… – Губы едва шевелились. – Теперь надо просто ждать.

Приходилось заново проделывать всю процедуру с банджи-шнуром. Дут продел его под джинсовой курткой, чтобы было обхвачено все туловище чела. Кое-как усадив доходягу на заднем сиденье, Дут вспрыгнул на свое и застегнул карабины на своей груди.

Моцик, цикнув, ожил. При выезде обратно на дорогу Дут черкнул пустынную стоянку лучом фары.

* * *

Линди металась по квартире, хватая вещи и убегая с ними в спальню, чтобы запихнуть в чемодан.

Некоторые найти было легко, даже среди этого разгрома. Вещи, которые законны, которые незачем скрывать. Докторский несессер Майка, антибиотики и тому подобные простые финтифлюшки. Их она бросала поверх одежды, как его, так и своей, вынутой из ящиков комода.

А вот другое… Секунду-другую она стояла возле кровати с закрытыми глазами, переводя дыхание. Затем проворно опустилась на колени и вытянула из-под кровати край ковра. Там в полу была треугольная выемка; Линди вынула клиновидную крышечку и из тайника в половице достала картонную коробку, клапаны которой были стянуты резинкой. Эту коробку Линди, выпрямляясь, кинула в чемодан. Резинка неожиданно лопнула, и оттуда наружу высыпалась разносортица шприцев, флакончиков и пластиковых колбочек с оранжевыми крышечками.

Линди встала и защелкнула замки на чемодане.

С ним в одной руке и с пальто на сгибе другой ей никак не удавалось закрыть за собой дверь квартиры.

– Да и хер бы с ней.

Дверь она оставила незапертой и направилась к лестнице. Внизу через стеклянную дверь виднелся ждущий у обочины «корвет».