Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-10".Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"
Автор книги: Кейт Аткинсон
Соавторы: Юсси Адлер-Ольсен,Андреас Грубер,Кевин Джеттер (Джетер),Кэрол Гудмэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 60 (всего у книги 241 страниц)
– «В дороге под ливень попал. Ходил он по лужам, вернулся простужен и ездить туда перестал». Наверняка ей все время это цитируют.
– Кому?
– Доктору Фостер.
– Вот уж вряд ли, – сказал Джексон Броуди.
Она все-таки его нашла и теперь преданно несла вахту у его постели. Серый брат Реджи.
Как и старший детектив-инспектор Монро, доктор Фостер не поверила, когда Реджи сказала, что спасла Джексону Броуди жизнь.
– М-да? – саркастично переспросила доктор Фостер. – А я думала, мы в больнице его спасли. – Расспросы ее сердили. – Ты вообще кто? – в лоб спросила она. – Ты родственница? О его состоянии я могу говорить только с близкими родственниками.
Хороший вопрос. Кто она? Знаменитая Реджи, Реджина Дич, девочка-детектив, королева-девственница, потрепанная штормами предводительница храбрых сироток.
– Я его дочь Марли, – сказала Реджи.
Доктор Фостер нахмурилась. Она хмурилась, что бы ни говорила, и нередко хмурилась, ни слова не говоря. Зря она так – через несколько лет морщины появятся, надо же о себе подумать. Мамуля вечно беспокоилась из-за морщин. Одно время ложилась спать, подвязывая челюсть бинтами, – смахивала на жертву катастрофы.
– Он первым делом вспомнил тебя, – сказала доктор Фостер.
– Как приятно.
– Долго не сиди, ему нужно отдыхать.
Казалось бы, спроси удостоверение, доказательство того, что Реджи та, кем назвалась. Она же кем угодно может быть. Билли, например. Ну и хорошо, что она просто Реджи.
Он был один в комнатке сбоку от большой палаты. Реджи боялась, что не узнает его, когда найдет, однако узнала. Осунулся, но не такой мертвый. На постельном подносе стоял нетронутый завтрак. Человеку, который два утра подряд завтракал карамельными вафлями, это представляется возмутительной тратой еды. Сегодня утром, спросонок одурелая, Реджи некоторое время соображала, прежде чем поняла, что снова ночевала на неудобном диване мисс Макдональд, а шум, который ее разбудил, – грохот машин, отправлявшихся работать на пути. Доведется ли ей снова проснуться под свой будильник, в своей постели? И когда захочется?
Кружка, из которой она пила растворимый кофе, сообщала нечто непостижимое в такую рань: «Купчая! Вечная жизнь полностью оплачена кровью Иисуса Христа». Потом Реджи позвонила в больницу, и – абракадабра! – он нашелся.
Он спал, а медсестра зашла проверить капельницу и громко сказала:
– К вам посетитель. Вы смотрите, не забыли вас. Он еще после несчастного случая сонный, – сказала она Реджи. – Скоро проснется.
Реджи терпеливо сидела на стуле у постели и смотрела, как он спит. Все равно заняться больше нечем. Взрослый – в отцы ей годится.
– Папа, – поэкспериментировала она, но это его не пробудило. Она в жизни никому не говорила этого слова. На вкус – как иностранное. Pater.
Он оказался детективом. («Раньше был», – пробормотал он.) И солдатом тоже был. А сейчас он что делает?
– Ничего особенного. – (Всякое разное.)
Она отколупала десятифунтовую банкноту от скудной пачки, которую выдал ей вчера скряга мистер Траппер. Положила на тумбочку:
– Вдруг вам понадобится что-нибудь. Шоколад там или газеты.
– Я тебе верну, – сказал он.
Как это он собирается ей вернуть? У него нет денег, он без гроша. Ни бумажника, ни кредиток, ни телефона, вообще ничего на его имя нету. Даже имя только что завелось («Да, у нас были трудности с опознанием твоего отца», – сказала доктор Фостер.) Неудивительно, что в больнице поначалу не было записей о нем, когда Реджи звонила, – они думали, он вообще другой человек. Как и ее, его лишили всего. У Реджи хоть сумка с одеждой есть. И собака.
– Я думала, вы умерли, – сказала она ему.
– Я и сам думал, – ответил он.
Уходя в больницу, Реджи оставила Сейди мирно лежать на краю газона у стоянки такси. Написала на бумажке: «Собака не бездомная, хозяйка навещает пациента в больнице» – и засунула под ошейник: мало ли, вдруг кому в голову взбредет вызвать Общество защиты животных. Куда ни пойдешь, везде «Вход с собаками воспрещен». И куда деваться? Хорошо бы раздобыть ошейник для поводыря и нацепить на Сейди. Тогда можно ее водить куда пожелаешь. И другие плюсы тоже есть: люди бы жалели и обхаживали бедную слепенькую девчоночку.
– Хорошая псина, – сказала Реджи уходя, и Сейди в ответ тихонько заскулила, – очевидно, это означало: «Не забудь вернуться». С собачьего переводить довольно просто – проще, чем с человечьего. (Всякое разное, ничего особенного, то-се.)
Пока Джексон Броуди вроде ничего себе человек. Досадно было бы, если б она спасла жизнь негодяю, а могла бы спасти изобретателя лекарства от рака или человека, у которого большая и бедная семья, может даже с ребенком-инвалидом.
У Джексона Броуди жена и ребенок – они будут Реджи благодарны. А жена Джексона Броуди – это мать Марли? Смешно, какая ты разная, если цеплять тебя к разным людям. Дочь Джеки. Сестра Билли. Мамина помощница доктора Траппер.
Джексон Броуди сказал, что не хочет сообщать жене о катастрофе, нечего ее пугать, – очень альтруистично с его стороны. Слово дня. От латинского alteri huic – «этот другой». Его жена («Тесса») была «на конференции в Вашингтоне». Как это утонченно. Наверняка носит черный костюм. На ум пришли два черных костюма доктора Траппер – терпеливо висят в гардеробной, ждут, когда доктор Траппер вернется и их наденет. Где же она?
Автоматические двери больницы с шипением раскрылись, и Реджи ступила наружу, на миг замешкавшись, – посмотреть, не подкарауливает ли шпана, вооруженная «Лёбами». Реджи так и не дозвонилась до Билли – если надо спрятаться, Билли равных нет. Хотя, пожалуй, доктор Траппер может с ним посоперничать.
Сейди заметила Реджи тотчас. Вскочила, навострила уши – она так делает, когда сторожит. Реджи затопило что-то весьма похожее на счастье. Приятно, когда кто-то (собака ведь – кто-то?) рад тебя видеть. Сейди завиляла хвостом. Будь у Реджи хвост, она бы тоже завиляла.
– Навещала друга? – спросила старушка в очереди в круглосуточном магазине у больницы.
– Да, – сказала Реджи.
Он ей, конечно, не вполне друг, но все впереди. Однажды станет другом. Он теперь принадлежит ей.
– Я вернусь, – сказала она Джексону Броуди. – Честное слово, вернусь, – прибавила она. Реджи не станет одной из тех, кто не возвращается.
Она забыла захватить книжку, но нашла в сумке изуродованную «Илиаду» и почитала по краям вокруг вырезанной сердцевины. Начало шестой книги не пострадало, и она проверила свой перевод: «Нестор меж тем аргивян возбуждал, громогласно вещая: „Други, данаи герои, бесстрашные слуги Арея! Ныне меж вас да никто, на добычи бросаясь, не медлит сзади рядов“».[394]394
Гомер. «Илиада», 6: 67–69. Пер. Н. Гнедича.
[Закрыть] Почти угадала.
Ее автобусную поездку роковым образом прервал звонок сержанта Уайзмена, который сообщал, что мисс Макдональд по-прежнему «недоступна».
– Токсикологический анализ и тому подобное, – невразумительно пояснил он.
– Когда ее можно будет похоронить, как вы думаете? – спросила Реджи.
А мисс Макдональд (смерть, которая принадлежит Реджи) захотела бы, чтоб ее хоронили? Черви или пепел? Она мертва; а так как, умирая, все возвращается к первооснове…[395]395
Джон Донн. «Возвращение». Пер. Г. Кружкова.
[Закрыть] Им это в школе преподавали. Их донимали Донном. Ха.
Внутри Реджи завелась ужасная пустота, словно кто-то вычерпнул из нее все жизненно важные органы. Мир отступал. Надвигалась паника – такое было, когда ей сказали, что умерла мамуля. Где доктор Траппер? Где же доктор Траппер? Где же она?
Он детектив. Раньше был. Детективы умеют находить людей. Людей, которые пропали.
Хорошего человека найти нелегкоА вот потерять – запросто.
Никак не вздохнешь. Тяжесть стискивает грудь, душит – огромный камень расплющивает, давит на легкие. Луиза очнулась, ловя ртом воздух. Господи боже, это еще что такое?
По ощущениям и по звукам судя, рань противоестественная – кто ж встает с такого ранья? Луиза нащупала очки. М-да, цифры на часах у кровати мерцали зловещей хэллоуинской зеленью и ставили одни пятерки – пять пятьдесят пять.
Башка раскалывается, в животе урчит, вечернее вино медленно течет по венам. Красное вино – плохая идея, оно выманивает слезливого шотландца из глубин души, из норы, обитой шотландкой. Виски утихомиривает уязвленное чудовище, что обитает внутри, а от красного вина у монстра вскипает кровь.
Луиза по-прежнему каждое утро удивлялась, просыпаясь рядом с мужчиной. С этим мужчиной. Он спал опрятно, всю ночь лежал, свернувшись клубочком, на дальнем краю их императорского ложа. Луизе не пришлось объяснять – Патрик и сам понимал, что для ее беспокойного сна потребен простор.
Пока дальше по коридору камнем на шее сидит Бриджет, ни о каком сексе не может быть и речи – Луизе это ясно как божий день, а Патрика позабавило. Надо полагать, он занимался сексом с Самантой, когда Бриджет могла услышать. Саманта, наверное, была тиха как мышка. Патрик тихий, разве что постанывал негромко и благодарно. Луиза-то в основном орала.
Секс был хорош, но стены не тряслись – в этом сексе не было жадности. Не совокупление, а занятия любовью. Луизе всегда казалось, что «заниматься любовью» – просто эвфемизм, прикрывающий животный инстинкт, но Патрик такого мнения явно не разделял. Брачное ложе свято, говорил этот безбожник; впрочем, ирландский безбожник – практически оксюморон.
Поначалу она обнаруживала немалую прелесть в их цивилизованных соитиях – в свое время ей хватило пота зверских случек, – но теперь прелесть как-то поблекла. Поцелуйся она с Джексоном – и конец манерам и приличиям. Пара тигров, ревущих в ночи. Не вчера в больнице – то был целомудренный поцелуй, дарованный инвалиду. Поцелуйся они по-настоящему, они обменялись бы дыханием, душами обменялись бы. Никогда не думай о мужчине в постели другого, особенно если этот другой – твой муж. В высшей степени дурные манеры, Луиза. Плохая жена. Очень плохая жена.
Она посмотрела, как часы переключились на пять пятьдесят шесть, и тихонько вылезла из постели. Патрик обычно не просыпается до семи, но Бриджет с Тимом – ранние пташки, а Луиза сомневалась, что в такой час переживет светскую беседу. Или, боже упаси, еще один завтрак en famille.[396]396
По-семейному (фр.).
[Закрыть] Однако решено: до конца их визита она прикусит язык, откусит, если потребуется, и будет любезна, как сама мисс Воспитанная Любезность. На суку нацепили намордник.
В ванной она вставила линзы и поглядела на себя в зеркало. Совсем вымотанная – потому что она вымоталась, – но какое счастье, что сегодня нужно на работу, а не играть в хозяйку дома.
И – Джексон, как он лежал на больничной койке, измочаленный, покалеченный, в полном отрубе. Он из тех, кто в итоге всегда поднимается, но, понятно, настанет день – и он не поднимется. Как ему удается всякий раз оказаться не в том месте не в то время? Луиза представляла, как он говорит: Может, это было то место и то время. Он ужасно бесит, даже в воображении.
Каким он казался ранимым на этой койке. Сидит король в Данфермлине, кровавое пьет он вино.
Король-Рыбак,[397]397
Король-Рыбак – персонаж легенд о рыцарях Круглого стола, хранитель Святого Грааля. Король-Рыбак умирает: он ранен, не может ходить и целыми днями ловит рыбу, а его земля страдает вместе с ним.
[Закрыть] больной и кастрированный, и вокруг него истощается земля. Что делать – вернуть короля к жизни и тем возродить землю или принести короля в жертву? Луиза позабыла. «Кровавая жертва» – так назывался сборник Мартины Эпплби. Опубликовалась под девичьей фамилией, не под злополучной «Мейсон». Луиза ее погуглила – нашла короткий абзац. Говард Мейсон называл Мартину «моя муза». Ну, одно время. В еле-еле замаскированном roman a clef она стала Ингегердой, «угрюмым скандинавским жерновом на шее, что тянул его на дно». Да уж, не даются нашему Говарду изящные метафоры. Ныне Мартина вышла в тираж. Все они вышли в тираж. Все до единого. Кроме Джоанны.
Она на цыпочках прошла по дому; хотела сварить кофе, но передумала – слишком шумная процедура.
Стреноженная похмельем, Луиза сбежала не блистательно. Как раз когда застегивала куртку, по лестнице слетела дорогая Бриджет в огнеопасном халате из оранжевого атласа и сказала:
– Уже на работу? – И Луиза ответила:
– Нет мира нечестивым[398]398
Ис. 57: 21.
[Закрыть] и полицейским.
– Не волнуйся, я за Патриком пригляжу, – сказала Бриджет, и Луиза – от родни до злыдни один шаг – прорычала:
– Я и не волнуюсь. Ему пятьдесят два года – он в состоянии за собой приглядеть.
Сука на свободе.
В доме был общий подземный гараж, и Луиза, выезжая, чуть не сбила почтальона со срочной доставкой – он тащил ей очередной том собрания сочинений Говарда Мейсона, заказанный в Сети. Луиза расписалась, сунула книгу в бардачок и уехала.
На сей раз в шикарную парадную дверь она не пошла – пошла вдоль стены по тропинке к задней двери. Прошла мимо гаража и в окно увидела целомудренный «приус» доктора Траппер, как Реджи и сказала. Во вторник Луиза, поджидая доктора Траппер с работы, припарковалась на дороге. Смотрела, как подъезжал «приус», как доктор Траппер входила в дом, – думала, каково это, быть той, что спаслась. («Виновата, – сказала Джоанна Траппер. – Каждый день я чувствую, что виновата».)
– И снова я, – бодро возвестила Луиза, когда Нил Траппер открыл дверь; был он во всех смыслах растрепаннее вчерашнего.
– Вы знаете, сколько времени?
Луиза глянула на часы и сказала:
– Без десяти семь. – Ни дать ни взять доброжелательная гёрлскаут.
Раннее утро – самое время пробуждать к жизни наркодилеров, террористов и невинных мужей заботливых терапевтов. До гёрлскаутов Луиза не добралась – в семь лет ее выгнали из младшего отряда. Что смешно, потому как она-то всегда считала, что прекрасно работает в команде, – подозревала, впрочем, что в ее команде этого мнения никто не разделял. («Не командный игрок, а капитан команды, босс», – дипломатично говорила Карен Уорнер.)
– Я же предупреждала, что еще зайду, – сказала она Нилу Трапперу. Королева разумности, одно слово.
– Да уж, предупреждали. – Некоторое время он тер щетину на подбородке и отсутствующе разглядывал Луизу. Что-то он не в форме. Может, он из тех, кому нужна жена, чтоб жизнь с рельсов не сходила (много таких вокруг развелось). – Вы, наверное, хотите зайти?
Он распластался по косяку, чтоб Луиза протиснулась мимо. Самую чуточку чересчур близко к Луизиным заграждениям. От Нила Траппера несло спиртным и куревом, он, видимо, с вечера не ложился – и все это отталкивало меньше, чем положено. (Ты бы не выгнала его из своей постели. Не будь то есть ты замужем, не будь он женат и не существуй минимальной вероятности того, что он угробил жену. Ерунду говоришь, Луиза.)
– Я видела в гараже машину доктора Траппер, – сказала она.
– Сдохла, – кажется, электроника отказала. Завтра в ремонт отвезу. Джо взяла напрокат, когда в Йоркшир поехала.
– Я пару раз звонила доктору Траппер, но так и не дозвонилась, – сказала Луиза. Она не звонила, но елки-палки. – Она ведь взяла с собой телефон?
– Конечно.
– Может, вы мне дадите адрес и телефон ее тети?
– Тети?
– Угу.
Он приставил палец к виску, поразмыслил, потом сказал:
– По-моему, он в кабинете, – и поволокся из комнаты, словно отправлялся в многотрудное странствие.
Едва он исчез в недрах дома, зазвонил телефон – мобильный телефон. Где-то поблизости, но звук приглушен, будто телефон закопали. Луиза отыскала звон в ящике большого кухонного стола. Потянула ящик, и музыка выпорхнула в воздух. Похоже на Баха, но что-то слишком неочевидное – Луиза не узнала. Спасибо Патрику, она теперь узнавала много чего, но назвать умела лишь несколько самых известных вещей – Пятая Бетховена, куски из «Лебединого озера», «Кармина Бурана», «классика для самых маленьких», как выражался Патрик. Он был к тому же большой поклонник оперы и особенно любил те, что не любила Луиза. Она «популистка», смеялся он, потому что любит только мощные арии разбитых сердец. У нее в машине был диск Марии Каллас, сборник «Лучшее», и Луиза часто его слушала, хотя, конечно, вряд ли это здоровый выбор для автомобильных развлечений.
Инстинкт велел ответить на звонок, хотя так нельзя, нечего лезть, неэтично. Она все равно ответила.
– Джо, привет. – Мужской голос, и в нем надлом и напряжение, даже в двух этих словах.
– Нет, – сказала Луиза.
Стихотворение – Привет, Джо Нет, – и к тому же правда, Только сейчас Луиза поняла: она предвкушала встречу с Джоанной Траппер и самой себе не признавалась. Джоанна Траппер – вот почему Луиза сейчас пришла, а вовсе не из-за Нила Траппера.
Неизвестно кто мигом повесил трубку. Если это телефон Джоанны Траппер, почему он в ящике? И кто ей звонил? Ошиблись номером? Любовник? Чокнутый пациент?
Она положила телефон на место и закрыла ящик. Батарейка почти разрядилась. Нил Траппер, видимо, пару дней слушал, как телефон звонит. Почему не отключил? Может, хотел знать, кто звонит его жене. Он вошел в кухню, и Луиза сказала:
– Я бы хотела посмотреть на телефон доктора Траппер, если вы не против.
– Телефон?
– Телефон, – твердо повторила Луиза. – Мы не можем найти Эндрю Декера, надо выяснить, не звонил ли он в последние дни доктору Траппер. – Она импровизировала. Сочиняла на ходу, все ведь так делают. Нет?
– Зачем Эндрю Декеру ей звонить? – сказал Нил Траппер. – По-моему, Джо – последняя, с кем он захочет общаться.
– Или первая. Нужно проверить. – Луиза ободряюще улыбнулась Нилу Трапперу, протянула руку. – Дайте телефон?
– Я же говорю, она взяла его с собой.
– Да только он не отвечает, – невинно сказала Луиза (ну, как могла невинно). Набрала номер на своем телефоне, подняла повыше: вот, мол, никак не могу дозвониться Джоанне Траппер.
Несколько секунд – и приглушенно задребезжал Бах. Нил Траппер вылупился на стол так, словно тот взбрыкнул и заплясал канкан. Луиза открыла ящик и вынула телефон.
– Ну и ну. Джо его забыла, вы подумайте, – сказал Нил Траппер. Невинность ему удавалась хуже, чем Луизе. – Хорошо, что супруга моя голову не забыла. – (Что там говорила девочка? Доктор Траппер ничего не забывает.)
– Так вы с ней не разговаривали?
– С кем?
– С вашей супругой, мистер Траппер.
– Я еще как разговаривал, говорю же вам. Я, наверное, на тетин номер звонил. – Он протянул Луизе бумажку с адресом и телефоном. Тетиными.
– Когда? – спросила Луиза.
– Вчера.
– Можно я заберу ее телефон?
– Заберете ее телефон?
– Да, – сказала она. – Заберу ее телефон.
Она сидела в машине перед домом Элисон Нидлер и пила кофе.
Агнес Баркер. Пожилая тетя, персонаж из фарса, совсем ненастоящая (Слева на сцену выходит Пожилая Тетя). Тете семьдесят, не такая уж дряхлая по нынешним временам. Чем ближе к старости, тем дальше старость отступает. Живи быстро, умри молодым, шутила когда-то Луиза, но трудно шевелиться быстро, если придавили сундуки с постельным бельем и серебряные кольца для салфеток, не говоря уж о том, что ты по доброй воле на весь остаток жизни приковала себя к одному человеку. Вот что значат «брачные узы», да? К одному хорошему человеку, напомнила она себе.
Траля Сеть, Луиза наловила скупые подробности касательно Агнес Баркер. Урожденная Агнес Мэри Мейсон, родилась в 1936-м, училась в Королевской академии театрального искусства, несколько лет играла на сцене, в 1965-м вышла за Оливера Баркера, радиопродюсера с Би-би-си. Жила в Илинге, детей нет. В 1990-м вышла на пенсию и поселилась в Хозе, муж умер десять лет назад.
В «Лавочнике» фигурировала сестра Марго – заносчивая снобка, вымышленное альтер эго Агнес, надо полагать. Луизе, пожалуй, пора сняться в «Быстром и находчивом»[399]399
«Быстрый и находчивый» (Mastermind, с 1972) – еженедельная телевикторина канала Би-би-си, в которой участники отвечают на вопросы на скорость. Игра состоит из двух раундов: один – вопросы на общую эрудицию, другой – вопросы в сфере знаний по выбору участника.
[Закрыть] – она будет отвечать на вопросы по разделу «Жизнь и творчество Говарда Мейсона».
Претенциозная сестра претенциозного братца. В «Лавочнике» Марго еще учится в школе, но уже «глупо и несуразно» мечтает о славе и успехе.
Нет причин сомневаться в существовании тети или ее подлинности. Да только в телефоне Джоанны Траппер, который Луиза сейчас обследовала, ни один звонок, входящий или исходящий, не совпал с тем номером, который неохотно вручил ей Нил Траппер, – никаких разговоров с Агнес Баркер, ни одного звонка из Хоза. Может, Джоанна Траппер и ее муж прикрывались тетей, чтобы дать Джоанне Траппер пространство для вздоха. Для побега. Маловероятно.
В среду Джоанна Траппер сама звонила шесть раз, а ей звонили пять. В четверг ей – на ее телефон – звонили несколько раз. Луиза выудила номер Реджи Дич – ну конечно, большинство звонков от нее. Дальнейшее исследование телефона оказалось невозможным: полумертвая батарейка сдалась и ушла из жизни.
Луиза позвонила по домашнему номеру Агнес Баркер, и вежливый робот сообщил ей, что этот номер больше не обслуживается. Луиза позвонила в отдел и попросила первого же детектив-констебля, что ей подвернулся, выяснить, когда отключили номер. Детектив-констебль перезвонил стремительно – через десять минут – и сказал:
– На той неделе, босс.
Отключены, вышли в тираж. Мейсоны – иллюзия, дым и зеркала.
Луиза пролистала очередной роман Говарда Мейсона – «Дорога домой», написан спустя пару лет после женитьбы Мейсона на Габриэлле. В романе жена по имени Франческа была какой-то экзотической национальности и космополитического воспитания, совсем из иных сфер, нежели главный герой Стивен, выросший в душном промышленном городке Западного Йоркшира, где сплошь грязные каналы и закопченные городские горизонты. (Интересно, что сказал бы на это Джексон?)
Отринув свое горестное северное наследие, Стивен жил как цыган с женой-школьницей – они сбежали и тайно поженились – среди богемных анклавов Европы. Секса в романе обнаружилось невероятное количество – через страницу Стивен и Франческа трахались, сосали, брыкались и изгибались. Видимо, вся эта ебля и прославила Говарда Мейсона в – Луиза глянула на оборот титула – 1960 году. Она зевнула – поразительно, как тоскливо читать о сексе в это время суток. Да, собственно, в любое время.
Дверь у Нидлеров открылась, Элисон высунула голову, проверила обстановку и через пару минут вновь появилась с детьми. Погнала их в школу, будто непослушную стаю собак, хотя они смирные, как зомби. У Нидлеров на четверых – целая фармакопея стимуляторов и транквилизаторов. Луиза завела «БМВ» и медленно поехала следом – свернула, лишь когда они добрались до школьных ворот. Элисон Нидлер поздоровалась с ней еле заметным кивком.
По-прежнему темень – вот-вот налетит зимнее солнцестояние, наступит день, когда солнце вообще не пожелает вылезать из постели. Луиза глянула на часы – когда вернется в Эдинбург, поликлиника Джоанны Траппер уже будет работать вовсю. Она завелась и снова поехала. Сколько миль натикает на «БМВ», когда она разрешит себе наконец остановиться?
В поликлинике от доктора Траппер ни слова – ни слова с раннего утра четверга, когда пришло известие о ее внезапном отгуле. В конце концов Луиза вычислила регистраторшу, принявшую звонок, и позвонила ей из машины, припарковавшись возле поликлиники. У регистраторши был выходной, и она, похоже, отправилась за рождественскими подарками.
– Я в «Гайле», – сказала она, стараясь перекричать «Слейд».
Судя по голосу, раздражена – объяснимо, Луиза тоже раздражалась бы, если б покупала рождественские подарки в «Гайле». Что подарить Патрику на Рождество? С Арчи просто – Арчи хочет денег («Как можно больше, пожалуйста»), но Патрик ждет чего-то личного, осмысленного. У Луизы с подарками проблемы – не умеет ни принимать, ни отдавать. И это касается не только подарков.
– Нет, – сказала регистраторша, немножко подумав. – Не доктор Траппер, звонил ее муж. Сказал, что у родственников несчастье.
– Вы уверены, что это был ее муж?
– Ну, он так сказал. Он из Глазго, – прибавила она, словно это все проясняло. – Она поехала ухаживать за больной тетей.
– Да, – сказала Луиза. – Это я уже слышала.
У Шейлы Хейз был дородовой кабинет в конце коридора. Среди такой плодовитости Луизе было неуютно; и с Карен-то работать затруднительно, а в дородовом кабинете самый воздух пропитан гормонами. Богини плодородия – каждая размером с автобус – листали в приемной старые потрепанные журналы «ОК!» и неловко ерзали всеми своими тушами на жестких стульях.
Луиза показала регистраторше удостоверение, сказала:
– Шейла Хейз? – И регистраторша показала на дверь:
– У нее там очередная мадонна.
Опять мадонны. Мадонна Светлейшая, Скорбящая, Страстная. Луиза подождала, пока в приемную выползет женщина, уже обремененная двумя младенцами, и проскользнула в кабинет акушерки.
Шейла Хейз гостеприимно улыбнулась, глянула в карту и сказала:
– Миссис Картер? Вы, кажется, у меня первый раз.
– Я не миссис Картер, – сказала Луиза, предъявляя удостоверение. – Старший детектив-инспектор Луиза Монро. – (Профессиональная улыбка Шейлы Хейз померкла.) – У меня вопрос о докторе Траппер.
– С ней что-то случилось?
– Нет. Я провожу рутинную проверку дел ее мужа…
– Нила?
– Да, Нила. Я хотела бы попросить вас никому об этом не рассказывать.
– Разумеется.
Надо думать, новость разнесется по поликлинике, не успеет Луиза выйти за дверь. Регистраторша так смотрела на удостоверение – аж глаза выкатила.
– Я разыскиваю доктора Траппер – она не говорила, куда отправляется?
– Нет, – сказала Шейла Хейз. – Поехала к тете, видимо. Так Реджи сказала – это девочка, которая ей помогает с ребенком. Мы с Джо договорились встретиться в среду вечером, но она не появилась, не подошла к телефону, когда я звонила спросить, что случилось. Очень на нее не похоже, но, наверное, это как-то связано с историей в газетах?
– Какой историей?
– Выбирай, – сказала Карен Уорнер. – «Исчез мясник, искрошивший Мейсонов» или «Зверь с пустошей Бодмин». При чем тут пустоши Бодмин?
– Шотландские газеты, – сказала Луиза, – неизбежно блуждают в английской географии.
– Отсидев полные тридцать лет по приговору о пожизненном заключении за зверское убийство, ля-ля-ля. Лицо душегуба. Фотографии тридцать лет. Джоанна Мейсон сменила имя, по некоторым данным, работает врачом в Шотландии, трам-пам-пам… Ее пока не нашли, значит. Но взяли след.
– Я бы уже не отказалась, – ответила Луиза, – чтоб нашли.
– Да?
Детектив-констебль Эбби Нэш сунула голову в дверь:
– Босс, вы звали?
– Да. Обзвони автоагентства, узнай, арендовала ли Джоанна Траппер машину в среду. И, Эбби, – прибавила Луиза, протягивая ей телефон Джоанны Траппер, – попроси кого-нибудь проверить все номера на этом мобильнике – он тоже Джоанны Траппер.
– Сию минуту, босс. – Эбби – низенькая плотная девица, судя по всему, сумеет за себя постоять, если что. И с воображением у нее получше, чем можно предположить, глядя на ее безвкусную стрижку. – Сэнди Мэтисон сказал, что она выжила в резне Мейсонов, – сказала Эбби. – Я проверила в интернете. Ходят слухи, она опять пропала.
Сколько человек должно умереть, чтобы убийство стало резней? Наверняка ведь больше трех?
– Чипсы? – предложила Карен, потрясая перед ними пакетом. – Со вкусом ростбифа.
Эбби взяла горсть, а Луиза отмахнулась – затошнило от одного запаха. Вот так и становишься вегетарианцем.
– Я просто хочу узнать, где она и все ли у нее хорошо, – сказала Луиза. – И не ошивается ли поблизости Эндрю Декер.
Что там Реджи сказала? С ней хоть кто-нибудь вообще разговаривал? Похоже что нет.
– Беда в том, что она пропала, но никто не сообщил, – вздохнула Луиза. – По-моему, типичное cherchez la tante.[400]400
Ищите тетю (фр.).
[Закрыть]
Штука-то в чем, как сказала бы Реджи Дич: реакция Нила Траппера на необъяснимое присутствие в доме телефона жены была достойна Ингрид Бергман в «Газовом свете»,[401]401
«Газовый свет» (Gaslight, 1944) – триллер американского режиссера Джорджа Кьюкора (1899–1983). Ингрид Бергман играет в нем женщину, которой разнообразно и жестоко манипулирует новоиспеченный муж, охотящийся за драгоценностями ее тетки.
[Закрыть] но рядом не стояла с любительщиной, которой он откликнулся на довольное урчание «приуса», когда Луиза завела мотор.
– Чудесное исцеление? – невинно осведомилась она.
Он попытался рассмеяться.
– Мне нужен адвокат? – пошутил он.
– Не знаю. Нужен?
