Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-10".Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"
Автор книги: Кейт Аткинсон
Соавторы: Юсси Адлер-Ольсен,Андреас Грубер,Кевин Джеттер (Джетер),Кэрол Гудмэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 216 (всего у книги 241 страниц)
Глава 23
Все вышло так, как обещал ей Петер де Бур.
В субботу после закрытия магазинов, когда проститутки в своих витринах только-только начинали готовиться к вечернему наплыву клиентов, в переулок Никки, попискивая датчиками заднего хода, въехал большой фургон. На лестничной площадке у ее двери водитель выгрузил стопку прочных, надежно запечатанных картонных коробок. Эта дорогущая брендовая техника наверняка всполошила бы бдительных соседей по подъезду, не окажись она, по счастью, дома. В субботний вечер в бурлящем муравейнике Амстердама дорогая электроника подобного класса могла исчезнуть в мгновение ока – особенно когда по улицам шныряли подручные Франка в поисках добычи. Им приходилось вкалывать за двоих, пока их босс отлеживался с сотрясением мозга, которое исподтишка нанес ему Диди. Все, что удавалось раздобыть сейчас, они без зазрения совести рассовывали по собственным карманам.
Никки посмотрела на накладную, в которой почему-то значилось имя Петера де Бура, а не компании «Кристи», и поспешила перетащить компьютер со всеми комплектующими в комнату Хенка, напоминавшую место взрыва бомбы, после чего заперла дверь на ключ. Там техника была надежно скрыта под горами пустых коробок от давно сбытого краденого добра. В конце концов, она не просила об этой посылке, да и все необходимое у нее уже было.
Некоторое время она стояла, тупо глядя на закрытую дверь в комнату Хенка, не зная, что делать дальше. Странное, досадное оцепенение не отпускало ее весь оставшийся вечер перед экраном телевизора, мешаясь с полным сумбуром в мыслях из-за резких перемен в ее жизни.
В воскресенье утром ее разбудил колокольный звон, созывавший прихожан на обедню. Она уже давно его не замечала.
В гостиной было неуютно, свет падал блеклый и холодный. Ни Беа, ни Хенк так и не объявились, не говоря уже о чудовище, сгубившем ее мать.
Позвонили с фермы в Мейдрехте и сообщили, что Милле пришла в себя и смирилась со своим положением. Никки обдумала эти слова и настоятельно попросила сразу же звонить, если что-то пойдет не так. Ей пообещали держать в курсе и передали привет от Милле – та как раз сидела за столом и ела с неплохим аппетитом.
Никки удовлетворенно кивнула. Когда младшая сестра вернется, им нужно будет держаться подальше от Франка и ловушек Валлетйеса. Пророчество дукуна должно быть посрамлено. Да, если подумать, Харлем был бы отличным выбором – рядом с морем и в то же время совсем недалеко от Амстердама.
К тому же в Харлеме жил Петер. Теперь, благодаря цифрам на этой бумажке, любая мечта казалась осуществимой. Она взяла чек со стола, аккуратно сложила его и спрятала в щель под плиткой в кладовой. Сегодня было воскресенье, банки закрыты, так что там ему было самое место.
Это утро должно было стать утром активных действий, но в голове у нее впервые за долгое время было абсолютно пусто.
Возможно, именно поэтому она села за компьютер и сделала пару запросов в заманчивой паутине поисковиков «Квазир» и «Альтависта»[1005]1005
Kvasir («Квазир») и AltaVista («Альтависта») – популярные поисковые системы середины 1990-х годов (эпохи до появления Google). Kvasir – старейший скандинавский поисковый портал и веб-каталог, запущенный в 1995 году и названный в честь мудрого существа Квасира из германо-скандинавской мифологии. AltaVista – один из первых и на тот момент крупнейших глобальных поисковиков в мире, запущенный в 1995 году компанией DEC и бывший лидером рынка до конца 1990-х годов. – Прим. перев.
[Закрыть], надеясь нащупать хоть какую-то лазейку во владения Марка де Виреса.
Удача ей особо не улыбнулась.
В адресном реестре значилось, что «М-Консалт» зарегистрирован по тому же адресу, что и две другие консалтинговые фирмы на букву «М» – «Месопотамия Консалт» и «Медитеррейниан Консалт». Это рождало неплохие ассоциации и давало надежду на быстрое продвижение дела. Но не тут-то было. Ни «Месопотамии», ни «Медитеррейниан», ни самой «М-Консалт» в виртуальном пространстве не обнаружилось.
Стряхнув с себя домашнее оцепенение, она задумчиво побрела в город, пробираясь сквозь воскресную толпу на Ауде Дуленстрат и Дамстрат к залитой ярким светом площади Дам. Там она с полчаса простояла на верхней ступени монумента Свободы, засунув руки в задние карманы брюк, среди недобитых хиппи и туристов с рюкзаками, и разглядывала фасад здания, на котором висела крошечная латунная табличка «М-Консалт».
Она ума не могла приложить, с чего начать. Задача состояла в том, чтобы собрать достаточно сведений о «М-Консалт» и нащупать их слабые места. Но как к ним подступиться? Об этом ведь не писали на первых полосах газет.
Она посмотрела на розовый экскурсионный автобус, высаживавший толпу однодневных туристов у королевского дворца и церкви Ньюве Керк. Сразу за ним зияла огромная арка ворот, прорезавшая здание насквозь.
«Этот дом сожрет меня, если я потеряю бдительность», – подумала она, прикидывая, не стоит ли пробраться в ворота. «Будь на моем месте Хенк, он бы влез туда ночью», – промелькнуло в голове.
Она окинула взглядом весь фасад в поисках уязвимых мест, вовремя себя одернула и перешла дорогу.
– Вы к кому? – Одетый в форму полулысый портье, сидевший в застекленной будке за большими окнами фасада, преградил ей путь, стоило ей сделать шаг под арку ворот. Он поднялся со своего места с газетой в руках и теперь разглядывал ее с ног до головы через стекло будки и толстые, как линзы микроскопа, очки – так, словно она уже совершила покушение на вверенное ему имущество.
«Завтра же куплю себе дизайнерский жакет и приличные туфли, чтобы не мозолить глаза этому грозному стражу», – решила она. – Извините, – она одарила его улыбкой, способной растопить лед на полюсе. – Мне просто любопытно. Уж очень здесь красивые ворота.
Подозрительность портье никуда не делась, но она кивнула на ворота и на точно такие же в соседнем здании. – Пожалуй, это самые широкие арки на всей площади, верно?
– Что-то мне подсказывает, что ворота эти тебе даром не нужны. – Он сунул газету под мышку. – Что тебе здесь надо? Учти, туалета тут нет.
Никки лишилась дара речи. Вот же тупой старик.
– Обязательно передам Марку де Виресу, как бдительно вы охраняете его собственность, – сориентировалась она.
Портье подозрительно склонил голову набок.
– Марк де Вирес! – повторила она. – «М-Консалт». Третий этаж. Вон там, у балкона. – Она указала пальцем вверх.
Он поднялся, вышел из будки, заправил рубашку в брюки и закивал. – А, ну да! Мы тут с ювелирным магазином как раз закончили реставрацию сводов, – заговорил он уже вполне дружелюбно, указывая на разноцветные мозаичные изразцы. Она с интересом принялась их разглядывать.
– Столько грязи было от этих рабочих, ужас просто, – охотно поделился он подробностями.
Когда минут через пятнадцать она снова оказалась на улице, она уже знала имя портье, его график дежурств, дату рождения и музыкальные вкусы его жены, обожавшей кантри. Это определенно должно было облегчить ей проход в его алюминиевые владения в следующий раз.
Наискосок от здания горделиво возвышался Гранд Отель Краснапольский. Никки посмотрела на окна люксов, выходивших на площадь. Оттуда, должно быть, открывался отличный обзор на парадные окна «М-Консалт». Наверняка стоит безумных денег.
Никки миновала отель и остановилась перед Роял Дам Центром, где прямо напротив «М-Консалт» располагался офис строительного концерна «Вервелиус Баувен».
Несмотря на воскресный день, стеклянный лифт Роял Дам Центра не знал покоя, и мужчины в костюмах от Армани то и дело входили и выходили через тонированную дверь, подкидывая работы местным швейцарам. «Если Марк де Вирес из их породы, то все будет в порядке», – подумала она с уверенностью, хотя внутренний голос подсказывал, что ее отношение может измениться, когда она узнает об этом де Виресе побольше. Петер предупреждал ее, и на то явно были веские причины.
Окна на третьем этаже, где располагался офис «М-Консалт», не горели – вполне естественно для воскресенья. Значит, на сегодня расследование пришлось свернуть и ограничиться подведением итогов того, что уже было известно.
Она не спеша побрела по пешеходным улочкам в сторону Лейдсеплейн – одной из любимых площадей Никки, где всегда хорошо думалось. Здесь по воскресеньям среди пестрой публики иногда можно было встретить Диди в компании местной шпаны, выползавшей погреться на солнышке.
Итак, ее задача – разузнать все о «М-Консалт». Выяснить подробности о делах фирмы и мотивах ее руководителя. Но кто такой этот Марк де Вирес и откуда он взялся? Петер знал, что тот работает на иракцев, но не понимал, ради чего. Никки тогда с надеждой предположила, что все упирается в деньги – ведь если проблема в деньгах, ее обычно можно решить деньгами, а с ними у Петера проблем не было. Но Петер усомнился. Одними деньгами тут не обойтись, сказал он. «Ищи любые слабости „М-Консалт“ и самого де Виреса, – добавил он. – А потом составь план, как мы можем использовать эти знания».
Выходит, цель одна – прижать «М-Консалт» к ногтю, и плевать на иракцев.
Она остановилась перед автоматом с жвачкой и прочитала табличку. Один гульден за штуку! Она выругалась сквозь зубы, готовая изобрести новые ругательства, как вдруг до нее дошло: мелочные заботы о расходах остались в прошлом. – Да какого черта! – выпалила она и опустила монету в щель.
Усиленно жуя, она вышла на Лейдсеплейн, где, если не считать пары простуженных бродяг, не было ни души. Полное запустение. Трамваи притормаживали на остановках впустую.
Она опустилась на ближайшую скамейку.
«Уничтожить „М-Консалт“ – проще сказать, чем сделать», – подумала она и решила действовать методично, по пунктам.
– Является ли «М-Консалт» акционерным обществом? – произнесла она вслух и сама себе кивнула: – Да!
– Есть ли у них влиятельные группы акционеров? – Она покачала головой: – Петер говорит, что нет.
– Было ли в сети что-то примечательное об этом обществе? Нет, ничего особенного. – Она снова мотнула головой и вдруг заметила, что сидевший рядом бродяга усердно качает головой в такт из чистой солидарности.
Она прекратила разговаривать сама с собой и перешла на безмолвные размышления. В интернете о Марке де Виресе и «М-Консалт» не нашлось абсолютно ничего. По словам Петера, отчетность компании, скорее всего, была открытой, и последние годы они закрывали с прибылью. Фирма занималась торговлей, главным образом нефтепродуктами – вот и все, что ей пока было известно.
Завтра, как только все откроется, нужно будет попробовать зайти с другого бока.
Бродяга явно расстроился, когда она замолчала. Заметив это, она спросила: – А ты можешь угадать, что означает буква «М» в названии «М-Консалт»?
Его глаза округлились. Он смущенно покачал головой, отчего его взъерошенная щетина смешно топорщилась.
– Да уж, непростая задача. Тем более что вариантов может быть несколько, – продолжала она.
Бродяга заметно приободрился.
– «Медитеррейниан Консалт», например. – Бродяга удивленно вскинул кустистые брови и улыбнулся.
– Или «Месопотамия Консалт». И знаешь что? – Собеседник сгорал от нетерпения и снова замотал головой.
– Все три конторы принадлежат лично Марку де Виресу.
Они заговорщицки улыбнулись друг другу.
Она снова погрузилась в раздумья. То, что она знала о фирмах Марка де Виреса, умещалось на курам на смех маленьком клочке бумаги, и ей катастрофически не хватало базовых сведений. Пожалуй, стоило еще раз прошерстить сайт «Де Телеграф» на предмет других названий компаний, которые могли бы скрываться под этой загадочной литерой «М».
Она встала, и бродяга тут же вскочил вслед за ней, чтобы пожать руку.
Похоже, его день определенно удался.
На Рембрандтсплейн царило оживление. Бледные лучи солнца манили людей на лужайку перед памятником. Несколько дружков Диди стояли при полном параде, чинные, словно воспитанники воскресной школы в католической стране. Они разыгрывали из себя добропорядочных граждан на отдыхе, пока была возможность. Но не пройдет и пары часов, как они вернутся к своим обычным делишкам. В этом сомнений не было. Однако Диди среди них не оказалось.
Она прислонилась к зеленой железной ограде позади памятника и запрокинула голову. Пройдут месяцы, прежде чем солнце снова станет так пригревать кожу. Красный свет сквозь закрытые веки. Шаги прохожих на заднем плане звучали ритмично, словно музыка.
Она простояла так какое-то время, пока не почувствовала странный, иррациональный порыв. – Я чувствую тебя, мама, – произнесла она и тут же открыла глаза – ей стало неловко оттого, что она сказала это вслух, да и сама резкая смена настроения напугала своей силой. Она устремила взгляд на погасшие при дневном свете неоновые вывески и игру солнечных лучей на площади, пытаясь вернуть душевное равновесие.
В толпе людей можно найти все что угодно, даже чувство безопасности. Ей вдруг показалось, что среди этих лиц скрывается ангел-хранитель, который приглядывает только за ней, и ее плечи расслабились. Она прикрыла глаза и снова ощутила это присутствие, но уже с новыми оттенками.
Все будет хорошо.
Она поможет Петеру де Буру справиться с его бедами, и он увезет ее отсюда. Далеко, в страну старших дочерей, за целую жизнь от этой грязи.
Она полной грудью вдыхала воздух уходящего лета и радовалась жизни. Но это продлилось от силы секунд пять.
Грубый толчок в руку заставил ее вздрогнуть. – Вот ты где, сука паршивая! – Она мгновенно узнала этот голос и отвела глаза. Он принадлежал существу, которое она презирала больше всего на свете. Самому жалкому и низкому созданию.
Изо рта отца брызнула слюна. Он тряс ее за плечо, покачиваясь из стороны в сторону. От резкого запаха пота и дешевого перегара ее чуть не вывернуло, и она отвернулась. Было очевидно, что он беспробудно пил с тех самых пор, как она выставила его за дверь почти две недели назад.
– Тварь поганая! – заорал он.
Никто на дорожке перед памятником и на всей площади не обратил на них внимания. Солнце словно пригвоздило людей к месту, сделав их глухими к чужим драмам.
– Отпусти меня! – Она бесстрашно и злобно уставилась на него, отчего он вцепился еще сильнее и приблизил свое полное ненависти лицо к ее лицу.
– Мы придем – Хенк, Беа и я, мы заявимся и вышвырнем тебя вон, помяни мое слово! Поняла меня? – Он брызнул ей слюной прямо в лицо, глядя мутными глазами, но не успел даже замахнуться, как она плюнула ему в ответ. И не один раз, а несколько, вкладывая в это все свое презрение. Столько слюны, сколько в ней было.
Опешив, он отшатнулся назад, насколько позволяли проспиртованные рефлексы. С его лица капало, он пытался осознать свое бессилие и потерю контроля над ситуацией. Медленно подняв тяжелый бледный кулак, он словно прикидывал, испугается ли она.
Но Никки не собиралась терпеть побои. – Оставь меня в покое, старое ты животное! – закричала она так оглушительно, что стаи голубей взмыли в небо, а эхо разнеслось от Амстела до Херенграхта.
Высвободив руку, она ударила его по затылку. Пнула по коленной чашечке и закричала снова. От этого крика несколько мужчин, дремавших на лавках под лучами солнца, очнулись, подскочили к ним и повалили отца Никки на землю. Его рубашка выбилась из брюк, дряблое бледное тело прижало к грязи. Он нелепо барахтался на спине, пиная гравий ногами и осыпая всех отборным матом. Какая-то расплывшаяся бабища, которую Никки видела впервые и которая, похоже, пришла вместе с ее отцом, громко улюлюкала, тщетно пытаясь удержать равновесие на пьяных ногах. Выглядела она нелепо: полусогнутые колени, растопыренные руки, которыми она сквозь матерные жесты пыталась убрать сальные волосы с лица.
Никки воспользовалась моментом и бросила прочь. Она миновала череду ресторанчиков, откуда на площадь неслась грохочущая музыка, и поспешила к старинной Метной башне Мунтторен.
Эта стычка выбила ее из колеи. Она вытерла лицо, чувствуя на себе чужие взгляды. Лишь через пару сотен метров дыхание наконец выровнялось. Она остановилась.
Если только Хенк и Беа осмелятся хоть раз притащить этого подонка с собой, она вывалит им всю правду в лицо. Правду о том, как отец издевался над ними, о чем они всегда упорно молчали. Растопчет остатки их гордости этой правдой.
Она бормотала проклятия под нос. Прошла мимо лодок с цветами у канала Сингел – тихой гавани нежности, улицы торговли любовью. Здесь ее отец точно никогда ничего не покупал, ни разу не попытался выразить хоть каплю тех чувств, которые мужчина должен питать к своей женщине. Никогда не поддавался очарованию цветочных букетов – этого символа любви, без которого ее мать так безропотно научилась обходиться.
И вдруг в толпе прохожих на тихой воскресной улице Рокин она заметила знакомое лицо.
Человек выглядел зловеще, бледный как призрак. Настоящая бледная поганка, каких поискать. Это был Маттейс Бергфельд, секретарь Томаса Клейна, и он казался крайне встревоженным.
Она пошла за ним, держась шагах в пятидесяти, просто потому, что это было легко.
Когда он пересек площадь Дам и вошел в здание «М-Консалт», она застыла прямо посреди взлетающих стай голубей.
Она просто не знала, что ей делать.
Глава 24
Это была странная, кошмарная ночь с прерывистым сном, и всякий раз, когда Никки засыпала, из глубины ее памяти всплывали давно похороненные образы ее братьев и сестер. Она знала, что это значит. Дети, которых изо дня в день ломали и ожесточали. Испуганные, умоляющие глаза. Грязная, рваная одежда. Образы неокрепших душ, которые так легко было растоптать безрассудным и отвратительным пьянством отца. Образы лица Милле – когда-то такого улыбчивого, с нежной улыбкой.
Поэтому просыпалась она от малейшего шороха. Четыре раза она смотрела на часы, которые упрямо приближали понедельник стройными цифровыми кодами.
01.23
02.34
03.45
04.56
Всякий раз, когда подсознание фиксировало этот очередной логичный шаг времени вперед, она выныривала из сна с гнетущим предчувствием беды.
Когда ее внутренние часы подошли к отметке 05.67, она проснулась от резкого толчка, обливаясь потом, со странным навязчивым словом в голове. Она всмотрелась в циферблат, считывая цифру за цифрой.
Там светилось 05.55 – разумеется, никаких 05.67 быть не могло. Она тяжело вздохнула.
Больше она уже не уснула.
Накануне, в воскресенье, она несколько часов прождала Маттейса Бергфельда перед офисом «М-Консалт». Она видела, как зажегся свет на третьем этаже, разглядела силуэт смуглого мужчины, который яростно жестикулировал у окна, и наконец увидела, как свет снова погас.
Бергфельд выглядел крайне серьезным, когда наконец вышел из здания и направился в сторону широкой проезжей части Рокина, но Никки инстинктивно осталась на месте.
Через пять минут на площадь вышел портье и стал так настойчиво свистеть в сторону стоянки такси, что один из водителей наконец понял: появился клиент. Из ворот вышел тот самый смуглый мужчина.
Никки бросилась с разбегу через дорогу и перехватила другое такси, которое как раз высаживало пассажира у перекрестка с Ньювезейдс Ворбургвал.
Ее таксист оказался парнем не промах и неотступно следовал за машиной со смуглым незнакомцем через весь город и дальше по трассе N5.
Ей просто необходимо было выяснить, кто он такой.
– Надеюсь, у тебя хватит денег расплатиться, – сказал водитель, оценивающе разглядывая ее в зеркало заднего вида.
– Не беспокойся! – Никки следила за показаниями таксометра. – Я скажу, если денег начнет не хватать.
Когда они подъехали к окраине Харлема, на душе у нее заскребли кошки. Если они продолжат двигаться в том же направлении, то окажутся прямо в центре города – как раз там, где жил Петер де Бур.
Ехавшее впереди такси упрямо преодолело первые светофоры по направлению к центру, но на окружной дороге свернуло и остановилось лишь на южной окраине города перед большой виллой из красного кирпича, расположенной на угловом участке между двумя фешенебельными улицами. Никки жестом велела своему водителю припарковаться поодаль, на почтительном расстоянии.
Кирпичная вилла пряталась в тени светлых берез. Все здание производило солидное впечатление, от него веяло достатком и хорошим вкусом, несмотря на слишком массивное, доминирующее окно первого этажа с витражным переплетом в традиционном стиле восемнадцатого века.
Сам дом, по ее точной оценке, был гораздо моложе.
Смуглый мужчина оставил такси ждать с включенным мотором, а сам решительно направился к дому.
Никки решила не позволять себе подобной роскоши, поэтому расплатилась с водителем, но попросила его подождать пару минут на всякий случай.
Затем она неторопливо побрела мимо ровных палисадников и аккуратно подстриженных газонов к дому, куда вошел смуглый мужчина.
Она подошла к нему как раз в тот момент, когда он снова показался на пороге.
– Я не хочу оставаться, я хочу с тобой! – донесся из дома детский крик.
Никки посмотрела на мальчика, который, судя по цвету волос и круглому лицу, вполне мог быть сыном этого смуглого человека. Мальчик стоял на крыльце, а на его плечах тяжело лежали руки молодой девушки. Никки сразу поняла, что это не его мать: на вид девушке было не больше восемнадцати.
Мальчик порывисто вырвался и бросился к отцу, который схватил его с неожиданной злостью: – Ты должен сидеть дома, Деннис! Помни, что я тебе говорил!
– Иди сюда, Деннис! – крикнула девушка.
– Ингрид! И никого не пускай в дом, поняла? – Смуглый мужчина инстинктивно обернулся и посмотрел прямо на Никки.
Ей стало не по себе. Возникло мерзкое ощущение, что он мысленно фотографирует ее лицо. Она попыталась улыбнуться – просто не смогла поступить иначе.
Через полминуты мужчина сел обратно в такси и скрылся из виду.
Она достала кошелек и заглянула в него. Затем махнула рукой своему таксисту, ждавшему через пару домов, отпуская его.
– Каких-то паршивых сто гульденов, почему у меня их не оказалось? – пробормотала она вслед умчавшейся машине. Это был последний раз, когда у нее не было при себе приличной суммы наличных. Завтра утром она положит чек Петера де Бура на свой банковский счет, заберет спрятанные под плиткой в кладовке бумаги и положит их в сейфовую ячейку. А потом купит себе новую одежду.
Со стороны дома донеслись радостные крики. Похоже, мальчик по имени Деннис уже смирился со своим вынужденным домашним арестом.
Никки осторожно приблизилась к потускневшей табличке на двери и разобрала печатные буквы. Там было написано просто: «Мерксем Консалт».
«Мерксем Консалт»!
Именно это название крутилось у нее в голове после кошмара о братьях и сестрах, когда она проснулась на следующее утро в 05:55.
Началась новая неделя. Понедельник, 16 сентября 1996 года.
Позавтракав, она с тяжелой головой не спеша пошла по Вармусстрат, где давно уже утихли любые признаки ночного буйства.
Сотрудник банка так и застыл при виде ее чека, но быстро взял себя в руки и открыл счет с таким невозмутимым видом, будто речь шла о сущих копейках, которые он сам зарабатывает за неделю. Никки поцеловала сберегательную книжку и сунула в кошелек две тысячи гульденов. Она впервые в жизни почувствовала, как ей в спину вонзается чей-то завистливый взгляд. И это ей понравилось.
Ближайший универмаг, «Де Бейенкорф», выходил фасадом на площадь Дам всего в ста метрах от офиса де Виреса, и она направилась туда.
Брючный костюм, рубашку и блузку она выбрала без малейшего труда, словно знала все отделы, вешалки и полки этого универмага как свои пять пальцев – и это при том, что она вообще впервые в жизни переступила порог этого заведения.
Она подсчитала сумму. – Триста пятьдесят гульденов! – прошептала она, охваченная странной смесью чувства вины и безразличия.
Продавщица даже не взглянула на нее, упаковывая покупки. И только когда пакет перешел из рук в руки, они узнали друг друга. Лучше и быть не могло. Это была Бернадетт.
Бернадетт Сварт изначально звали Бетти Сварт, но она всегда была непомерно высокого мнения о себе и о своем будущем, а потому решила проложить себе дорогу к звездам с помощью экзотического имени, к которому ее одноклассники долго не могли привыкнуть.
С тех пор как Бетти, она же Бернадетт, обзавелась этим новым обличьем, от нее не было житья. Она расколола класс на два лагеря – белых голландцев и цветных – и правила бал в окружении прежних подруг Никки, как ей вздумается.
Никки единственная в классе вслух выражала протест, из-за чего последние два года учебы оба лагеря полностью ее бойкотировали.
И вот теперь Бернадетт стояла по ту сторону прилавка. Типичная спесивая продавщица с тонной косметики на лице и важной миной, будто она уже выскочила замуж за миллионера, о котором грезила всю жизнь и которого, по ее мнению, заслуживала.
Она уставилась на Никки с тем же пристальным вниманием, что и та на нее.
Никки медленно открыла сумочку, демонстрируя набитое купюрами портмоне, и протянула ей банкноты одну за другой.
Бернадетт уставилась на пачку денег, сделала свои выводы и высказала их с плохо скрываемым отвращением: – Господи, Никки! Ты тоже этим занялась? Как твоя Беа?
– Милая моя Бетти, я консультант по маркетингу. Хорошее образование приносит хорошие деньги. Тебе тоже стоило бы попробовать. – Она бросила на прилавок последнюю купюру, округлив сумму до четырехсот гульденов. – Сдачи не надо, – с торжеством добавила она.
Бернадетт передернуло с той самой секунды, как ее назвали старым именем, и она молча протянула Никки чек.
Никки долго крутилась перед зеркалом с фацетом в спальне, и то, что она видела, ей определенно нравилось. – Вот увидишь, подруга, когда Петер де Бур увидит тебя в этом наряде, все пойдет как по маслу, – проворковала она своему отражению.
После этого она спрятала сберкнижку под плитку в кладовой и принялась за остальные дела, наделав при этом кучу глупостей.
Сначала она позвонила в «М-Консалт» и попросила к телефону Марка де Виреса. Как она и ожидала, ответил тот самый смуглый мужчина, за которым она вчера следила на такси до Харлема. Никки тут же бросила трубку.
Теперь она по крайней мере знала, где живет ее заклятый враг и как он выглядит.
Затем она набрала Петера де Бура на мобильный и задала ему несколько вопросов о том, что ей разрешено и чего нельзя делать в рамках сбора информации о «М-Консалт».
Он был в Копенгагене, и ее вопросы явно не прибавили ему приятных эмоций в поездке. Под конец она совершила величайшую глупость: намеренно не стала советоваться с ним по одному весьма важному делу – делу, реакцию на которое она предпочла бы не знать.
Вместо этого она спросила о погоде в Копенгагене и пожелала хорошей поездки. Она ничего не сказала ему ни о вчерашней слежке, ни о встрече с Бергфельдом у офиса де Виреса на площади Дам. Об этом она расскажет позже, когда разузнает побольше.
Повесив трубку, она еще долго вспоминала его голос.
Блокнот перед ней оставался чистым. У нее была лишь одна зацепка:
«Мерксем Консалт».
В реестре юридических лиц подтвердили существование этой компании. Собственный капитал составлял четыре миллиона бельгийских франков. Никки прикинула в уме: выходило около 220 тысяч гульденов.
Владельцем фирмы, что неудивительно, значилась «М-Консалт». Никки записала номер телефона и юридический адрес, который в точности совпал с адресом виллы в Харлеме, а вовсе не с роскошным офисом на центральной площади Амстердама, как она предполагала.
Сферой деятельности компании значилось «приобретение прав», а фамилия де Вирес упоминалась лишь однажды. На этом первая ниточка оборвалась.
Она зашла в интернет и вбила в поисковик слово «Мерксем». Ответ оказался вполне однозначным:
Мерксем – это бельгийский город, точнее, один из центральных районов Антверпена со своим мэром и почетным званием за особые заслуги перед городом, которое в том году получил некто Гастон Бергманс, кем бы он там ни был.
Она призадумалась. Означало ли это, что Марк де Вирес – бельгиец? Были ли едва заметные особенности его выговора признаком фламандского диалекта, или он уже так давно обосновался в Голландии, что растерял все следы своего происхождения из портового бельгийского мегаполиса?
Об этом интернет, разумеется, умалчивал.
Она продолжила поиски с удвоенным упорством. Никаких следов деятельности смуглого господина в Бельгии не прослеживалось. Если хоть что-то и связывало имя Марка де Виреса с их южными соседями, то для поиска этих зацепок ей требовалась помощь профессионалов.
Сделав несколько кликов, она нашла то, что искала. Нужная организация обнаружилась без труда.
В Бельгии существовало три крупных генеалогических общества. Если и выяснять историю фамилий, то обращаться стоило именно туда. Никки выбрала самое молодое и крупное, чей сайт предлагал множество услуг по исследованию семейных архивов во Фландрии. Общество называлось «Фламандское генеалогическое общество», сокращенно В.В.Ф.
Она округлила глаза, когда увидела адрес штаб-квартиры этого общества. По иронии судьбы, она находилась именно в Мерксеме. Поразительный пример того, как случайные совпадения тихо крадутся по пятам.
Она позвонила туда и задала несколько коротких и конкретных вопросов, но хотя сотрудники оказались вежливыми, расторопными и услужливыми, ясности это не прибавило.
Тогда она обратилась в «Центр семейной истории». Никки записала часы работы: понедельник с 13:00 до 17:00. Времени до закрытия оставалось еще достаточно.
Там тоже с ней обошлись дружелюбно и быстро, но помочь сведениями о Марке де Виресе, а уж тем более о Марке Франкене де Виресе или его семье так и не смогли.
На этом поиски зашли в тупик.
– Диди! – Она перехватила его на парадной лестнице.
– Мне пора идти, – бросил он, стоя на две ступеньки ниже, со взъерошенными волосами и злым взглядом.
Убедившись, что вокруг никого нет, она достала шесть купюр по 250 гульденов и помахала ими перед его носом. Спеси в его взгляде поубавилось, он присмирел, как побитая собака.
Он послушно зашел за ней в квартиру и молча выслушал ее поручение.
– Да, есть у меня на примете пара человек, – ответил он на ее вопрос.
– Помни, Диди, взрыв должен быть совсем слабым. Чисто для вида. Нельзя, чтобы кто-то пострадал.
– Небольшой взрыв? Это вообще как?
– Спроси у тех, кто достанет тебе взрывчатку, Диди. – Она посмотрела на него со всей строгостью. – И пожалуйста, избавь меня от подробностей этой части сделки.
Оба подельника явились на помятом фургоне, угнанном на Ватерлоплейн, чем они и хвастались, скаля желтые зубы и бурно жестикулируя.
Никки только покачала головой, глядя на эту компашку: два темнокожих парня в майках-сетках и Диди. О какой конфиденциальности тут вообще могла идти речь?
Взрывчатку они раздобыли у одного парня, который представился Роем – хотя наверняка звали его иначе. Невзирая на ее робкие возражения, парни громко рассказывали, что эта штука лет десять-двенадцать пролежала под кроватью у Роя, и досталась она им по дешевке. Что, впрочем, было вполне справедливо, учитывая солидный возраст товара. Но в этом были и свои плюсы: Рой положа руку на сердце уверял, что это вещество на сто процентов невозможно отследить по химическому следу, и это было его главным условием, поскольку связываться с полицией он не желал. В свое время ему и так хватило неприятностей – тогда, во время памятной истории с захватом поезда в Бейлене[1006]1006
Речь идет о теракте, произошедшем 2–14 декабря 1975 года в провинции Дренте (Нидерланды). Группа из семи вооруженных молодых людей – выходцев с Южно-Молуккских островов (бывшая колония Нидерландов в Индонезии) – захватила пассажирский поезд близ города Бейлен (фактически у соседней деревни Вейстер). Террористы требовали от правительства Нидерландов содействия в признании независимости их родины. Заложников удерживали в течение 12 дней; машинист и двое пассажиров были убиты. В итоге нападавшие сдались властям после переговоров. – Прим. перев.
[Закрыть].
