Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-10".Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Кейт Аткинсон

Соавторы: Юсси Адлер-Ольсен,Андреас Грубер,Кевин Джеттер (Джетер),Кэрол Гудмэн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 171 (всего у книги 241 страниц)

Глава 53

Спускаясь на лифте на первый этаж, Снейдер набрал текстовое сообщение своей коллеге: «Ноутбук для Немез, согласно договоренности, со всеми правами доступа – немедленно!» Затем он вошел в больничный кафетерий. Тот уже закрылся, но у окна, выходящего во двор, где лил дождь, сидели Мийю, Марк и Пуласки. Рядом стояли чемоданы.

Марк открыл лежавший перед ним ноутбук и подключил его к розетке. На плече у него висела сумка, а на полу между ног стоял небольшой узкий черный чемодан. На их столе скопилось множество стаканчиков из-под кофе – видимо, Пуласки разошелся.

Проходя мимо пустой стойки, Снейдер услышал звон столовых приборов и жужжание посудомоечной машины в глубине кафетерия, в этот момент Марк поспешно подозвал его:

– Крамер на видеозвонке!

Снейдер увернулся от уборщицы, которая мыла пол мокрой шваброй, и быстро придвинул стул из-за соседнего стола, после чего Марк расположил свой ноутбук так, чтобы Снейдер тоже мог видеть рыжеволосого координатора.

– А, Снейдер! – сказал он. – Хорошо, что вы тоже здесь. Я уже надеялся, что…

– Я не в настроении слушать лесть, – прервал его Снейдер, подняв три пальца. – Что нового? В трех коротких и четких предложениях!

– Итак, – фыркнул Крамер. – Вы были правы, это оказались всего лишь мелкие рыбешки. Но когда польская полиция предъявила хакерам документы дрезденского ЛКА, составленные судьей Герлахом, они перепугались до чертиков. – Он ухмыльнулся. – Некоторые уже заговорили. К сожалению, в результате допроса выяснилось немного, но одно подтвердилось: они действительно хотели заставить судью Герлаха замолчать, но сами его не похищали. Некоторые из парней слышали, как однажды Адриана говорила об этом по рации.

– Рации? – переспросил Пуласки.

– Аналоговые технологии – невозможно отследить, – пояснил Марк.

– Да, вероятно, именно по этой причине, – подтвердил Крамер. – По всей видимости, Адриана поручила эту работу какой-то другой, независимой организации. Но никто из хакеров не знает ничего конкретного.

– Кто-то должен хоть что-нибудь знать! – настаивал Снейдер.

– Поверьте мне, польская полиция давно бы выбила это из них за последние несколько часов; они не очень-то церемонятся.

– Прокурор мог бы предложить им…

– Сделку? Он уже пытался, – опередил его Крамер. – Если бы кто-то из этих IT-нердов хоть что-нибудь знал, то с радостью согласился бы на сделку. Но этого не произошло. Они могут часами общаться двоичным кодом с битами и байтами и взломать базы данных Пентагона с помощью сломанного кнопочного пенсионерского мобильного, но о похищении, запугивании или убийстве понятия не имеют.

Снейдер посмотрел на Марка. Тот кивнул. Видимо, это соответствовало его опыту.

– И следующая плохая новость, – добавил Крамер, – заключается в том, что на ферме Вуйцика нет ни единой зацепки, которая могла бы привести нас к местонахождению Герлаха, его жены и дочери нашего коллеги из Лейпцига. Полиция перевернула там все вверх дном.

Снейдер заметил, как Пуласки напрягся и хрустнул костяшками пальцев. Его взгляд затерялся вдали.

– А что насчет этого Виктора? – спросил Снейдер.

– Находится в больнице во Вроцлаве. Его экстренно прооперировали и погрузили в искусственную кому.

Снейдер стиснул зубы.

– VERDANDI SKULD URD – Посреднические услуги – это вам что-нибудь говорит?

Нахмурившись, Крамер покачал головой:

– Никогда не слышал. Что это?

– Всего лишь слабая зацепка. Распорядитесь, чтобы польская полиция допросила хакеров на этот счет.

– И как мне это сделать?

– Используйте свое обаяние.

– Хорошо… – Крамер записал этот термин. – Я свяжусь с вами, как только узнаю больше.

Марк захлопнул ноутбук. Пуласки сильно побледнел; он провел рукой по щетине и потер глаза.

– Все в порядке? – спросил Снейдер.

– Черт, ничего не в порядке, – выругался Пуласки, а затем поднял руку, извиняясь. – Я ненавижу гнетущий запах больниц. Моя жена… – Он не закончил фразу, потер глаза ладонями, делая вид, что поправляет волосы по бокам. – Поэтому тем более важно найти мою дочь.

– Да, конечно, – пробормотал Снейдер. Что бы ни случилось с его женой, до недавнего времени он все еще носил обручальное кольцо. Вмятина на безымянном пальце была отчетливо заметна, как и белая полоса.

Они молчали некоторое время, и, по-видимому, управляющая кафетерием только и ждала этого момента. Она вышла из-за стойки и собиралась выпроводить их, когда Пуласки опередил ее и поднял руку в успокаивающем жесте.

– Мы уже уходим. – Затем повернулся к Снейдеру: – И что теперь?

Снейдер нажал на акупунктурные точки на тыльной стороне ладони. Единственными людьми, которые могли знать о похищении, были Адриана и, вероятно, Пётр и Бартош – все мертвы – и Виктор, который лежал в коме. Теперь у них оставалось только видео Хэтти. Поведение похитителей, зафиксированное камерой, было высокопрофессиональным – быстрым, точным и эффективным. Бену удалось спрятаться от похитителей, но тем не менее они были опытными специалистами!

– Снейдер? – позвал Пуласки.

Он поднял глаза.

– Мы пока остаемся в Дрездене. Нам нужно выяснить больше об этой фирме.

Никакой реакции. На него смотрели три растерянных, озадаченных лица.

– Что? – прорычал он.

Мийю постучала по своему планшету:

– Я уже пыталась.

– Я тоже, – сказал Марк.

– И что?

Марк пожал плечами:

– Этой фирмы не существует. Ни одного упоминания.

– Но объявление! – настаивал Снейдер.

– Кто знает… газета может быть древней.

– Похоже, у нас нет ни одной жизнеспособной зацепки. – Казалось, Пуласки не хватало воздуха. Он достал ингалятор и сделал глубокий вдох. Затем взглянул на управляющую кафетерием, которая уже начала проявлять заметное нетерпение. – Снейдер, нам пора отсюда убираться.

– Мы – БКА! Нам не нужно ниоткуда убираться! – Снейдеру захотелось выместить на ком-то свое плохое настроение. Но уборщица и управляющая кафетерием были неподходящими для этого людьми.

– Может быть, это тебя немного подбодрит… – Марк засунул руку под стол, поставил черный чемодан себе на колени и открыл крышку. – Новый «глок» с наилучшими пожеланиями от Фридриха Дромайера. Смотри, чтобы его у тебя снова не забрали, иначе у нас скоро не останется оружия.

Снейдер быстро схватил его и, не говоря ни слова, сунул в наплечную кобуру.

– И «вальтер» для вас. – Марк протянул Пуласки пистолет под столом.

– Для меня?

– БКА одолжило, – объяснил Марк. – Кстати, вас касается то же самое, что и Снейдера.

Пуласки поднял свитер и сунул пистолет в набедренную кобуру.

– Вот так просто?

Марк кивнул.

– Я уже сообщил вашему начальнику, Хорсту Фуксу, что вы будете работать консультантом БКА в течение следующих нескольких дней.

Пуласки посмотрел на Снейдера:

– Это вы организовали?

Снейдер приподнял уголки рта, но ничего не сказал.

– Фукс уже начал заниматься бумажной волокитой из-за истории с вашим старым оружием, – добавил Марк. – Однако он так же недоволен потерей, как и Дромайер.

– Могу себе представить, – прорычал Пуласки.

– И я должен передать вам еще кое-что от Фукса. – Марк снова захлопнул чемодан. – Вы должны найти тех ублюдков, которые похитили Герлаха и вашу дочь.

Снейдер взглянул на Пуласки. «Мы это обязательно сделаем».

Глава 54

Они стояли со своим багажом под навесом у главного входа в больницу и смотрели на дождь. Вспышка молнии осветила крыши. Где-то вдалеке прогремел гром, и на площади мелькнули синие огни машины скорой помощи.

Женщина в черном плаще с капюшоном как раз поднималась по лестнице к входу. Под мышкой она держала тонкую жесткую сумку. Оказавшись под навесом, она стряхнула воду с плеч, сняла капюшон и поправила волосы. Она быстро подняла глаза, узнала Снейдера и кивнула ему. Должно быть, это была коллега из БКА с ноутбуком для Сабины. Снейдер также кивнул ей, после чего она скрылась за стеклянной дверью.

Марк заметил их зрительный контакт и, видимо, правильно его истолковал.

– Это документы для Сабины? – мрачно спросил он.

– Она так хочет! – коротко ответил Снейдер. – И она нам нужна.

– Я не хочу, чтобы с ней снова что-то случилось… после всего, что она пережила.

– Она пока останется здесь, – успокоил его Снейдер. В конце концов, он пустил в ход все средства и нашел ее не для того, чтобы тут же отправить на фронт. – А теперь я не хочу больше ничего об этом слышать.

Марк все еще мрачно смотрел на него.

Перед входом остановилось такси. Внутри загорелся свет, и Снейдер увидел молодую темноволосую женщину, которая наклонилась вперед, чтобы заплатить водителю. Затем дверь открылась, и женщина с загипсованной ногой выбралась наружу. Мартинелли!

– Тина! – воскликнул Марк.

Она захромала вверх по лестнице и с удивлением посмотрела на собравшихся.

– Почти как в старые времена. – Судя по всему, она села в поезд сразу же, как узнала об освобождении Сабины. – Я знала, что если кто и найдет Сабину, то это будете вы. – Мартинелли сияла улыбкой от уха до уха. – Отличная работа, Снейдер!

Он кивнул, поджав губы. Конечно, она понятия не имела, что расследование еще далеко от завершения и что они, возможно, лишь неглубоко копнули.

– Если БКА снова понадобятся мои услуги, позвоните мне.

– В случае необходимости мы к вам обратимся, – пробормотал Снейдер.

– Я на это надеюсь…

– Я знаю, что вам бы очень хотелось поговорить со мной подольше, – прервал ее Снейдер, – но в этом здании вас ждет пациент. Терапевтическое отделение, пятый этаж. – Он назвал крыло и номер палаты.

– Вы правы. – Тина улыбнулась им и похромала к входу.

– Кто это? – спросил Пуласки, когда дверь снова закрылась.

– Бывшая коллега, – лаконично ответил Снейдер.

– Из вашей команды?

Снейдер кивнул.

Пуласки наблюдал через стеклянную дверь, как Тина ковыляла с загипсованной ногой к лифтам.

– Работать с вами, похоже, опасно.

Снейдер с горечью подумал о Сабине, Хоровице и Кшиштофе.

«Кшиштоф!»

– Ну, в любом случае… – Пуласки достал из кармана ключи от машины и собирался что-то еще сказать, но Снейдер поднял руку:

– Не сейчас!

– У вас снова один из ваших приступов?..

– Я сказал: НЕ СЕЙЧАС! – Снейдер надавил большими пальцами на виски. «Кшиштоф! Ну конечно! Боже мой, это же все время было у меня перед носом. – Он вытащил газетный листок с объявлениями из своего бумажника и уставился на название компании. Теперь он понял, откуда его знал. – Как тебя могло так заклинить?»

– Все в порядке? – спросил Марк.

– Мы здесь все-таки не останемся, – решил Снейдер. Он повернулся к Марку и Мийю: – Вы двое сегодня вечером поедете на поезде обратно в Висбаден. Отдохните, поспите, увидимся завтра утром в офисе.

Пуласки посмотрел на него в замешательстве:

– А вы чем займетесь?

– Мне еще нужно кое-что сделать. – Снейдер снова убрал листок. Внезапно ему пришла в голову идея. – Вы говорите по-польски?

– Немного, – ответил Пуласки. – А что?

– Хорошо. Тогда мы оба поедем на том же поезде, что и остальные. – Он открыл приложение на своем телефоне, которое показало ему расписание междугородних экспрессов. – А затем вы пойдете со мной к старому дому паромщика на берегу Майна.

Глава 55

Двумя днями ранее

Ночь похищения

Очнувшись с сильной головной болью, Ясмин обнаружила, что сидит в кузове фургона. Во рту у нее был кляп, а шея болела – видимо, ее голова какое-то время болталась из стороны в сторону. Она также чувствовала болезненное место в плече, куда ей сделали укол.

Ее руки были прикованы наручниками за спиной к опоре сиденья. Она могла поворачиваться только налево или направо, но дотянуться до ручки раздвижной двери не получалось. Однако, приложив некоторые усилия, ей удалось стянуть повязку с головы и выплюнуть кляп. По крайней мере, она могла перевести дух и свободно дышать ртом.

Постепенно нарастали страх и паника. Минивэн выглядел как изготовленное на заказ транспортное средство с несколькими рядами сидений. Окон не было, только закрытая дверь и металлическая перегородка, отделявшая задний отсек, где она сидела, от кабины водителя. Соответственно, было темно. Машина ехала все время, останавливаясь лишь ненадолго, вероятно, на светофорах и перекрестках. Затем поездка продолжалась, и минивэн снова трясло – видимо, по проселочным и небольшим второстепенным дорогам, чтобы избежать основных транспортных магистралей.

Должно быть, она сидела здесь не меньше часа. Ее промокшая от дождя одежда уже высохла, но была совершенно грязной, потной и засаленной.

Позади нее сидели уже пришедшие в себя Герлах и мать Хэтти, каждый в своем ряду. Судя по приглушенным стонам и металлическому звону, они тоже были с кляпом во рту и в наручниках.

Видимо, Герлаху теперь все же удалось освободиться от кляпа. Он выплюнул кусок ткани. Ясмин уже боялась, что он задохнется. Она попыталась повернуться назад как можно дальше, но наручники врезались ей в запястья.

– Что с нами произошло? Что они задумали?

– Не знаю, – простонал Герлах.

– Они нас слышат? – прошептала Ясмин. – Нас здесь прослушивают?

Герлах наклонился к ней.

– Я так не думаю, – прошептал он. – Фургон похож на обычный переделанный минивэн.

«В котором они установили прочные опоры для наручников», – испуганно подумала Ясмин.

У Кристины, сидевшей в самом дальнем углу, по-видимому, все еще был кляп во рту, и она стонала от боли.

– Они хотят выкуп? – прошептала Ясмин.

Герлах понизил голос:

– Кто должен заплатить выкуп, если мы все здесь? Моя сестра? Она в больнице. К тому же у меня недостаточно денег, чтобы это похищение оправдало себя.

– Тогда месть? – продолжила Ясмин.

– За что? Я уже три года на пенсии.

– Вот именно поэтому! Может, кто-то, кого вы посадили, как раз освободился из тюрьмы?

– Это маловероятно, за всю свою карьеру я редко занимался делами об убийствах. Большинство обвиняемых были мелкими преступниками, которые не стали бы такое организовывать. В суде есть другие коллеги, которым можно отомстить.

На ее взгляд, у Герлаха на любой вопрос слишком быстро был готов правдоподобный ответ. Видимо, он уже понял, в чем тут дело, но пока не хотел раскрывать правду. К тому же с тех пор, как очнулась, Ясмин постоянно думала о педофильских материалах в тайнике его кемпера. Больше не было смысла притворяться, что она ничего об этом не знает. Пришло время говорить без обиняков.

– За этим стоят ваши клиенты, которые хотят за что-то отомстить? – прямо спросила она.

– Что? Какие клиенты?

– Не прикидывайтесь наивным!

– О чем ты говоришь?

– Или это родители пострадавших детей? – продолжала Ясмин.

– Месть? Родители? Дети? – Герлах был без наигранности растерян.

– Не нужно лицемерия! – рявкнула она на него. – Из-за вас я сижу здесь в наручниках, меня везут бог знает куда, а вы ведете себя так, будто ничего не знаете!

– О чем, черт возьми, ты говоришь? – прикрикнул он на нее.

– Я говорю о фотографиях и жестких дисках в тайнике вашего кемпера! – Теперь это уже не было секретом, и Ясмин вздохнула с облегчением.

– О господи! – простонал Герлах. – Ты это нашла?

– Мы с Хэтти нашли, – поправила она. – Она тоже об этом знает.

– Проклятье!

Кристина громко и сердито застонала сзади, и, наконец, ей тоже удалось вытащить кляп.

– Какой тайник? – ахнула она. – Мне тоже хотелось бы знать!

Машина замедлила ход и поехала по грунтовой дороге с выбоинами.

– Это не то, что ты думаешь, – успокаивающе сказал Герлах.

– Я видела фотографии! – заплакала Ясмин.

– На самом деле речь идет о совершенно другом. – Герлах глубоко вздохнул, затем рассказал о своем последнем деле, судебном процессе над двумя молодыми хакерами, оправдании, выходе на пенсию, своем частном расследовании деятельности кибербанды и, наконец, о краже со взломом на его вилле полгода назад.

– Ты мне об этом никогда не рассказывал! – накинулась на него Кристина, когда он закончил. – Я думала, это обычное ограбление.

– Я не хотел тебя волновать.

– Не хотел волновать? Ты думаешь, это меня успокаивает – когда я сижу здесь прикованная и не знаю, что они собираются со мной сделать? – закричала она на него. – А я думала, ты консультируешь молодых коллег, когда запираешься в своем офисе по воскресеньям, – но нет, вместо этого ты гоняешься за бандой хакеров, к которой не имеешь абсолютно никакого отношения.

– Мне нужны были веские доказательства для ордера на обыск и обвинения, – прошептал он.

– Но это не твоя задача на пенсии! – огрызнулась Кристина.

– Чья же еще? – тихо пробормотал Герлах, но больше ничего не сказал. Видимо, он смотрел на это совсем иначе, чем его жена.

– Что они собираются с нами сделать? – спросила наконец Ясмин.

– Я не знаю, – признался он. – Я даже не знаю, они ли за этим стоят.

– Кто еще это может быть? – спросила Ясмин, но не получила ответа. Все, что рассказал Герлах, звучало правдоподобно и сходилось – но не объясняло странного поведения Бена. И внезапно Ясмин почувствовала себя виноватой, потому что они шпионили за Герлахом. – Мы с Хэтти установили камеру в автодоме, – внезапно призналась она.

– Что вы сделали?! – воскликнула Кристина.

– Мы думали, что вы торгуете детской порнографией, – смиренно призналась Ясмин, – и еще фотографируете Бена.

– О боже! – воскликнул Герлах.

– Мы хотели поймать вас на месте преступления. Мне очень жаль… но в этом есть и плюс, – быстро добавила Ясмин, – потому что камера записала, наверное, и наше похищение – и Хэтти обязательно позаботится о том, чтобы полиция увидела запись. Мой отец мог бы…

– Вы снимали на камеру то, что происходило внутри автодома? – спросила Кристина. – Сегодня вечером? – Ее голос внезапно зазвучал истерично.

– Да.

– Все?

– Да, с инфракрасной камерой и датчиком движения.

– Я не могу в это поверить, вы с ума сошли? – Кристина была вне себя.

– Успокойся, дорогая! – вмешался Герлах. – Девочки хотели только добра.

– Мне плевать! Они вторглись в мою частную жизнь!

– Но это может дать полиции зацепку о похитителях, – попытался успокоить ее Герлах.

– Хэтти передаст видео следователям, – согласилась Ясмин, после чего Кристина тяжело вздохнула, но промолчала.

– Нам не стоит больше об этом говорить, – прошептал Герлах, – на всякий случай, если они нас все-таки прослушивают… и спасибо, что так открыто все рассказала. Я тебя не виню – на твоем месте я бы, наверное, действовал так же.

Они замолчали. Ясмин думала о Хэтти. Конечно, она уже позвонила в полицию. Внезапно Ясмин бросило в жар, затем в холод. Хэтти! Похитители наверняка решили, что она Хэтти, и забрали ее по ошибке. Они не знали, что она приехала в кемпинг с семьей Герлаха.

Ей нужно немедленно объяснить это первому же похитителю, которого она увидит, и сказать, что они ошиблись.

«Минутку! – Она задумалась. – А потом? Они тебя ни за что не отпустят. Возможно, станет только хуже! Ты дочь полицейского!»

Вероятно, она еще могла представлять для похитителей какую-то ценность как Хэтти – но вряд ли как Ясмин Пуласки. Наоборот. Так как она была дочерью следователя, похитители могли испугаться, немедленно ее убить и закопать тело где-нибудь в лесу.

Ясмин начало подташнивать. Она почувствовала, как ужин поднимается к горлу.

«Твой единственный шанс выжить в ближайшие несколько часов – сыграть роль Хэтти и сделать это убедительно».

Внешне они действительно выглядели немного похоже. И в ту ночь, под дождем и при вспышках молний, когда они с Герлахом шли к кемперу, похитители вполне могли ошибиться.

«Ты Хэтти!» – сказала она себе.

Она согнула руки за спиной так, что металл врезался в запястья, и дотянулась до кошелька в заднем кармане джинсов. Медленно достала его, сосредоточилась, ощупала содержимое и, наконец, вытащила свое удостоверение личности. Затем нащупала свою кредитную карту и новенькое удостоверение донора крови Красного Креста. «Где-нибудь еще есть твое имя?» У нее не было водительских прав, а мобильный телефон у нее отобрали сразу после похищения и выбросили на грязную лужайку. Больше ничего не указывало на ее настоящую личность.

Она собрала три пластиковые карточки и с трудом запихнула кошелек обратно в джинсы.

Герлах подвинулся вперед настолько, насколько мог, и прошептал ей на ухо:

– Что ты делаешь, Ясмин?

– Кто такая Ясмин? – спросила она, засовывая карточки в щель между подушками сиденья.

Глава 56

Дорога до Висбадена была долгой. Пуласки припарковал свою «шкоду» на железнодорожном вокзале Дрездена, и они с Марком пытались спать в поезде. Мийю же, наоборот, все это время смотрела в окно, играла с шариковой ручкой и, вероятно, считала проносящиеся мимо электрические опоры, решала математические задачи или составляла анаграммы из названий станций, через которые они проезжали. Снейдер выпил в вагоне-ресторане две чашки крепкого кофе, работал на ноутбуке и остальное время разговаривал по телефону. О сне он даже не думал.

На вокзале Франкфурта их дороги наконец разошлись, он и Пуласки продолжили путь на такси. В половине третьего ночи такси высадило их перед контейнерным домом Кшиштофа на берегу реки. Небо над Висбаденом было безоблачным и звездным, а воздух прохладным. Снейдер вытащил свой чемодан-кофр из машины, расплатился с таксистом и пошел вперед. В лунном свете он нашел входную дверь и поставил возле нее чемодан. Ключ, как всегда, лежал под ковриком.

Пуласки вслед за Снейдером вошел в бывший дом паромщика.

– Значит, этот Кшиштоф жил здесь? – спросил он. – Не «Хилтон».

Снейдер включил свет в гостиной. Мусорные мешки все еще стояли прислоненными к стене, как он их и оставил.

Пуласки последовал за ним.

– Снейдер, зачем мы здесь? Я устал как собака. И скажите наконец, почему вы считаете, что за похищением стоит группа особых специалистов? – Он зевнул, не прикрывая рот рукой. – Не только ведь из-за этого дурацкого объявления? Оно может означать что угодно!

– Верно, но есть еще кое-что, чего вы не знаете. – Снейдер разорвал мусорный мешок, который он использовал для сбора макулатуры, и разбросал его содержимое по полу.

Пуласки уставился на гору.

– Я знаю вас не так давно, но иногда у меня возникают серьезные сомнения относительно вашего психического состояния. Что мы здесь делаем?

Снейдер не ответил. Он опустился на колени и принялся разгребать кучу руками.

– Мою дочь похитили в Лейпциге, а мы роемся в кипе газет в Висбадене?

– Вы могли бы мне помочь.

– С оригами?

– Я ищу календарь-ежедневник.

– Календарь-ежедневник? – Пуласки засунул руки в карманы, затем достал свой ингалятор от астмы и вдохнул. – Я сыт по горло, – прохрипел он. – Возможно, не стоило вам доверять.

– Ради бога, вы можете заткнуться на секунду? – Снейдер наконец нашел блокнот. Он соскользнул в журнал о татуировках. Теперь он поднял его. – Это наследство Кшиштофа. Что-то вроде дневника с записями о его криминальном прошлом до того, как он попал в тюрьму. – Он сел на диван и достал из футляра очки для чтения.

– И мы сейчас будем это читать?

– Верно. Идите сюда и переводите.

Пуласки неохотно присел на диван рядом со Снейдером.

– И почему он это написал?

– Понятия не имею.

Ежедневник лежал перед ними на журнальном столике. Пуласки открыл блокнот на первой странице, и они оба замерли, увидев первую запись. Почерком Кшиштофа там было написано: «Для Мартена!»

По телу Снейдера пробежала дрожь. «Идиот! О чем ты только думал?»

Пуласки покосился на Снейдера.

– Вы этого не знали?

– Нет. – Снейдер вытащил из блокнота визитную карточку с пятнами от воды и показал ее Пуласки.

K U L D U R

…е

…слуги

– С ума сойти, – вырвалось у Пуласки. – VERDANDI SKULD URD – Посреднические услуги.

– Видите! Кшиштоф знал фирму, которая разместила объявление, – отметил Снейдер.

– Но ваши коллеги сказали, что ее никогда не существовало.

– То, что вы не можете чего-то найти, еще не значит, что этого не существует.

Пуласки простонал.

– Мне нравится, когда вы философствуете.

В течение следующих часов Снейдер пытался расшифровать почерк, а Пуласки – перевести польские записи. То, чего не знал Пуласки, Снейдер находил с помощью немецко-польского приложения-переводчика на своем телефоне.

Как они теперь выяснили, Кшиштоф не только работал наемным убийцей для наркоторговцев, но и выполнял мелкие поручения для некой группировки, которая действовала самостоятельно. Кшиштоф не упоминал ни одного имени, а всегда называл их VSU.

Встреча с VSU

15 марта, Берлин-Лихтенберг, Магдалененштрассе

Встреча с VSU

12 июня, Берлин-Лихтенберг, Норманненштрассе

Встреча с VSU

18 октября, Берлин-Лихтенберг, Рушештрассе

Встреча с VSU

11 декабря, Берлин-Лихтенберг, Готлиндештрассе

Пуласки затаил дыхание и, казалось, внезапно понял взаимосвязь.

– Вы знаете, что это значит? – прошептал он, указывая пальцем на адреса.

Снейдер кивнул:

– На этих улицах раньше располагались офисы Министерства государственной безопасности ГДР.

– Именно. Там была штаб-квартира Штази. – Пуласки потер глаза, борясь со сном. – Но их не существует с 1989 года.

– Просто потому, что чего-то официально больше не существует…

– Да, знаю, – вовсе не значит, что этого действительно больше нет, – проворчал Пуласки.

– Но речь здесь идет не об аппарате разведки ГДР, а о людях, которые, вероятно, там работали, – размышлял вслух Снейдер. – Людей всегда тянет туда, где есть связь с их прошлым. Они цепляются за старые воспоминания и чувствуют себя в безопасности в знакомых местах. Которые дают им чувство стабильности и структуры.

– И вы думаете, Кшиштоф поддерживал эту группу?

– По крайней мере, он отметил здесь, что помогал, когда им кто-то был нужен. Иногда в качестве водителя или приманки, для отвлекающего маневра или наблюдения.

– Но какая нам от этого польза? Единственная конкретная дата, которую он упомянул в этой связи, – 28 августа 1995 года, когда он устроился на работу водителем по адресу Дрезденерштрассе, дом 1, Вальдхайм. Что там находилось? Банк? Ювелир? Кто был за рулем автомобиля, на котором скрылись преступники?

Снейдер покачал головой.

– Это адрес тюрьмы Вальдхайм.

– Тюрьмы? – выпалил Пуласки. – Он помог кому-нибудь сбежать оттуда?

Снейдер пожал плечами.

– Узнаем завтра утром.

Пуласки потер руки.

– Хорошо, мы считаем, что существует… или существовала группа бывших агентов спецслужб ГДР, которая нанимала преступников, таких как этот Кшиштоф, для мелких подработок. И много лет спустя молодые польские компьютерные хакеры имеют какое-то отношение к этой группе… По крайней мере, мы так предполагаем, потому что у Адрианы в кошельке было это объявление. Но как именно они связаны?

– Это вы застрелили Адриану, – холодно заявил Снейдер. Затем положил объявление из своего бумажника рядом с блокнотом. – Судя по всему, эта группа действует по сей день.

– Они уже довольно старые.

– Однако это возможно.

– И вы и БКА ничего об этом не знаете? – язвительно спросил Пуласки.

– Нет, если они были достаточно умны, чтобы не привлекать к себе внимание.

– На данный момент мы можем только предполагать, что VSU, как Кшиштоф называл этих людей, означает Verdandi Skuld Urd, – заявил Пуласки.

– По крайней мере, визитная карточка этой фирмы лежала в его ежедневнике.

– Не самое заурядное название для группы, которая хочет оставаться незамеченной.

– Было бы лучше назвать компанию «Мюллер, Майер и Шмидт», потому что это не так бросается в глаза? – спросил Снейдер.

– Да, конечно.

– Но тогда их легко перепутать с реальной компанией, имеющей такое же или похожее название, – отметил он. – Я думаю, что это название имеет как символическое значение, так и намеренную узнаваемость.

– А почему именно такие термины? – размышлял вслух Пуласки. – Это латынь?

– Это не термины, а имена, – поправил Снейдер.

– Имена? – зевнул Пуласки. – Уже поздно, и я слишком устал для ускоренного курса истории. Это были философы?

– Это норны, богини судьбы из скандинавской мифологии, – ответил Снейдер. – Больше я ничего не знаю.

– И ради этого мы пять часов ехали сюда на поезде и тащили ваш огромный чемодан через пол-Германии? – проворчал Пуласки. – Возможно, объявление в кошельке Адрианы не имеет никакого отношения к похищению Герлаха, и она сохранила газетную вырезку по совершенно другой причине.

– И что бы это могло быть? – Снейдер рассеянно вытащил косяк. – Мне нужно подумать… – Он сунул самокрутку в рот.

Задыхаясь, Пуласки отмахнулся от облака дыма.

– Это обязательно?

– Разве стал бы я иначе это делать?

Пуласки указал на окно:

– Пройдите пятьсот метров в этом направлении, наше такси проезжало мимо строительной площадки. Там сейчас как раз асфальтируют дорогу. Может быть, вам разрешат постоять рядом несколько минут.

Снейдер посмотрел прямо перед собой и просто поднял руку.

– Больше никогда не пытайся шутить в моем присутствии!

– Однажды эта штука вас убьет!

– Возможно… я уже много лет пытаюсь переформатировать свой мозг с помощью наркотиков.

Пуласки снова отмахнулся от облака дыма.

– Я тоже раньше курил. Сигареты марки «Эрнте 23». Но они плохо вязались с моей астмой. Это как огонь и бензин.

Снейдер прищурился и пристально посмотрел сквозь табачный дым в пустоту.

– Вы ведь не хотите навязать мне личный разговор?

– Нет, не собирался.

– Ну, тогда оставьте меня одного на минутку.

Пуласки со стоном поднялся.

– Мне в любом случае нужен свежий воздух, иначе я задохнусь здесь.

– Выключите свет, когда будете уходить.

– Да, сэр!

Пуласки выключил лампу и вышел наружу.

Снейдер дождался, когда Пуласки захлопнет входную дверь и его шаги по гравию затихнут. Затем огляделся, пока его глаза не привыкли к сумеречному свету и он не начал различать очертания мебели.

– Ты здесь? – прошептал он.

Никакого ответа.

Он сделал глубокую затяжку, жадно вдохнул и подождал.

– Я знаю, что ты здесь.

Дверь ванной комнаты качнулась. Сначала нерешительно, а затем со скрипом распахнулась. В тот же момент у него началась головная боль. В дверном проеме показались темные очертания жилистого мужчины. Он стоял в темноте и заглядывал в гостиную.

– Ты убрался в моей конуре.

– У тебя уже не было возможности, старина, – сказал Снейдер.

– Вижу, ты его нашел.

Снейдер прижал большой палец к виску, затем взглянул на блокнот, который темной тенью лежал на столе.

– Он был не так уж надежно спрятан.

– Я хотел быть уверен, что ты его найдешь.

– Почему ты никогда не рассказывал мне обо всех этих вещах?

– Зачем об этом говорить? Чтобы ты снова упек меня в тюрьму? Теперь ты мне уже ничего не сделаешь. Поэтому я все записал. Разве этого недостаточно?

– Но почему?

– А ты как думаешь?

Игнорируя пульсирующую головную боль, Снейдер задумался.

– Этот блокнот для меня. Ты посвятил его мне. Но почему?

– Потому что я у тебя в долгу.

– Ты мне ничего не должен!

– Я смотрю на это иначе. Ты организовал мне жилье после того, как я вышел из тюрьмы…

– Так я же и упрятал тебя за решетку!

– Где мне и место.

– Не поздно ли теперь раскаиваться, на старости лет?

– Никогда не поздно… и старых друзей не забывают. Кроме того, ты помог мне найти работу, вернул чувство надежности, заботился обо мне – спас меня.