Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-10".Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"
Автор книги: Кейт Аткинсон
Соавторы: Юсси Адлер-Ольсен,Андреас Грубер,Кевин Джеттер (Джетер),Кэрол Гудмэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 145 (всего у книги 241 страниц)
12
– Когда-то это было действительно место. – Смотритель остановился и обернулся через плечо. – Раньше его называли не иначе как «Клиникой Мейо» [918]918
«Клиника Мейо» – один из крупнейших частных медицинских и исследовательских центров мира.
[Закрыть]Запада. – Тонкие губы скривились в печальной усмешке. – Это было, я вам скажу, нечто. Во всяком случае, по словам очевидцев.
Старик, можно сказать, давал им обзорную экскурсию. «Нелдер», – вспомнил Майк имя, которое назвал паренек. Точно. Старпер Нелдер с землистым лицом Уильяма Берроуза[919]919
Уильям Берроуз (1914–1997) – американский писатель и эссеист, лидер Бит-поколения. Почти всю жизнь употреблял героин.
[Закрыть], играющего Мистера Смерть.
Обратно в вестибюль здания смотритель пронырнул со сковородкой бекона и поджаренного на жиру хлеба. Наверное, его принесло уже с первым светом; небось развел костерок и там, сидя на корточках, жарил, а заодно грелся. По крайней мере, утром, с прибывающим светом, темные очки на костистом лице уже не выглядели такими странными.
– Раньше здесь была самая большая железнодорожная станция до Линкольна, в Небраске. – Нелдер продолжал идти, креня голову к плечу при разговоре. – Чтобы пройти здесь лечение, люди съезжались отовсюду.
Майк ковылял за ним, волоча одну ногу. Старик где-то добыл костыль – настоящий антиквариат с накладкой из потрескавшейся кожи и полочкой для руки, вырезанной не иначе как из пожелтелой слоновой кости. Это, плюс Линди с другой стороны, с которой он не мог пошевелиться, удерживали его в вертикальном положении. Удерживали по большей части, хотя, по крайней мере, один раз он уже навернулся, когда кончик костыля выскользнул из-под его веса, а Линди не смогла его удержать. Он грянулся об пол с такой силой, что перехватило дыхание. Морщась от боли, он поднял глаза и увидел смотрителя, который стоял в сторонке, ожидая и наблюдая с непроницаемым видом из-за черных очков.
Сейчас они находились в коридоре первого этажа, в сгоревшем крыле. Впереди, в том месте, где рухнули стены и потолок, небо криво прорезали обугленные балки.
Майк остановился, всем весом навалившись на костыль, а Линди подпирала его со своего края.
– А чем лечились? – спросил он сзади у Нелдера.
Черные очки обернулись.
– Водами. – Нелдер костлявым пальцем указал в пол. – Вот. Это место возведено прямо над природным минеральным источником. То, что называют геотермальной водой, просто поднимается и течет из-под земли. Еще в первой половине девятнадцатого века сюда приезжал один доктор и все это обнаружил. Понятно, этим уже вовсю пользовались индейцы. Но их отсюда вытеснили. И вот доктор построил здесь клинику. И назвал ее «Термалин». До сих пор видны буквы снаружи, на крыше здания – сохранились почти все. Утверждалось, что вода здесь обладает уникальными целебными свойствами – лечит все что угодно, от импетиго[920]920
Импетиго – заболевание, характеризующееся образованием поверхностных пузырьково‐гнойничковых высыпаний.
[Закрыть] до обморочных припадков.
– Ух ты. – Майк недоверчиво повел головой. – Неужели?
Старик пожал плечами.
– Сомневаетесь? Людей не переспоришь.
Майк наблюдал, как Нелдер прошел еще несколько шагов по коридору и, толкнув какую-то дверь, повернулся к ним.
– Желаете взглянуть?
– Ну-ка давай… – Майк выставил вперед кончик костыля. Линди крепче ухватила его под руку. – Пойдем глянем, что здесь, черт возьми, было.
Линди брезгливо сморщила нос: на них пахнуло клоачным запахом.
Помещение походило на старомодную парную. Годы запустения, приведшие в упадок остальную часть здания, сказывались и здесь. Выложенные плиткой стены покрылись плесенью; бетонные ступени, ведущие вниз из коридора, были склизкими от гнилостной сырости. Дальнюю сторону здесь заполняли каменные тумбы, установленные вплотную друг к другу, с овальными продолговатыми полостями ванн. Над ними тянулись разветвления из труб. Вделанные в торцы ванн краны были обмотаны цепями, на звеньях которых висели большие ржавые замки.
– О господи. – Линди выглядела так, словно ее сейчас стошнит. – Запах такой, будто здесь кто-то издох.
Старик Нелдер снова тонко улыбнулся. Он шаркал впереди, спустился по ступеням и сейчас стоял возле круглого водостока в середине каменного пола.
– Это все вода, – сказал он. – Раньше люди выкладывали уйму денег, только чтобы приехать сюда и понежиться в ней. Да еще и попить.
Линди, высунув язык, скорчила рвотную гримасу.
Майк даже не взглянул. Выпустив костыль, он ухватился за железные перила рядом со ступенями. Металл был влажен, и облупившаяся ржавчина ссыпалась на его ладонь, в то время как он упорно шел, волоча за собой свою мертвую ногу. До дна ему удалось добраться, не упав. Линди поспешила следом и помогла ему встать тверже.
Майк оперся бедром о перила – металл натужно заскрипел, болты в каменной стене натянулись – и оглядел помещение.
– Так что же такое произошло? – Пятна плесени с барочными завитками были размером с чучела орлов. – Впечатление такое, что здесь давненько никого не было.
Нелдер пожал плечами.
– Все это было давным-давно. – Снова эта иезуитская улыбка. – Еще даже до меня. Наверное, из-за скандалов – старый шарлатан, заправлявший этим заведением, вероятно, попал в переделку. Внушал людям, что они вылечатся, а они, попав сюда, вдруг в этих водах окочуривались. Я полагаю, что-нибудь в этом роде. А затем еще и пожар; вы ведь сами видели, большая часть восточного крыла перестала существовать. – Улыбка исчезла с его лица. Черные очки озирали заплесневелые стены. – Ну а потом, спустя время, люди об этом месте просто забыли.
Линди потянула Майка за рукав.
– Эй, я не шучу. Меня от этой вони в самом деле стошнит.
Он дал ей втащить себя обратно по ступеням. Ожидая в коридоре, они наконец услышали, как Нелдер тяжелой поступью поднимается следом. Дверь он закрыл, но удушливая клоачная вонь все еще висела вокруг.
* * *
В смотровом кабинете Майк уже бывал: в сновидении, а еще когда ему удалось втащить себя по большой лестнице из вестибюля. Разумеется, здесь все было не таким, как во сне – ярким, блестящим и новым. Налицо был просто еще один очаг запустения и упадка. Ржавчина, битое стекло, а также грязная хлопчатая набивка, неряшливыми клочьями торчащая из обшивки смотрового стола. Темно-синие бутылки с надписанными от руки ярлыками лежали на боку в шкафчиках, опутанные паутиной.
– Интересно, что это за штуковина? – воскликнула Линди, обнаружив в углу затейливое приспособление. Она придвинулась ближе, вглядываясь в золотую вязь на черной эмали, покрытой слоями древней пыли.
Нелдер стоял в дверях, скрестив на груди костлявые руки.
– Это, юная леди, первый рентгеновский аппарат, проникший к западу от Миссисипи.
Майк, опершись о край смотрового стола, язвительно посмотрел на Нелдера.
– Неужели?
Смотритель после паузы ответил плоским голосом:
– Мне говорили, что так.
Стол возле застекленных шкафов был достаточно близко, и Майк сумел до него дотянуться. Здесь он прошелся по содержимому металлического подноса.
– Ого. Да у вас здесь настоящий антиквариат!
Он взял иглу для наложения швов, положил ее, затем что-то вроде кровоостанавливающего зажима. Он его даже не признал.
– В последний раз я подобные вещи видел, когда учился на медицинском факультете. У нас там был один инструктор, который имел коллекцию старинных хирургических инструментов. Всякие странные вещицы. Даже жутковато, когда знакомишься с акушерскими приспособлениями той эпохи – крюками для обезглавливания и всякое такое…
Круглые черные очки старика обратились на него.
– Вы доктор? – спросил он.
Майк бросил инструмент на поднос. Все они были покрыты пятнами ржавчины, лезвия затупились временем.
– Да, – кивнул он, подняв глаза на старика. – Фактически. Как раз заканчивал ординатуру, когда… вышла одна закавыка.
Костистое лицо оставалось бесстрастным. Молчание подстегивало Майка больше, чем любые вопросы.
– Я начал заниматься кое-чем, чем не следовало. Сначала ты оседлываешь эту тему… а затем она подминает тебя. Гребаный фентанил… – Он рассмеялся – мертвая имитация смеха. Этот самый фентанил все еще циркулировал в его крови после укола, который ему пару часов назад сделала Линди. Это было единственное, что позволяло ему передвигаться, не корежась от боли в изорванной плоти.
– Это такая мощная штука.
– Вы говорите о каком-то препарате? – Нелдер говорил так, словно речь шла не более чем о лягушке, препарированной на лабораторном столе. – Я так понимаю, о наркотическом?
Майк кивнул.
– Синтетический опиат. Незаменим при запущенной стадии рака, серьезнейших травмах, глубоких ожогах тканей. В сотню раз сильнее морфина. Спасителен для любого, кто от боли вопит дурниной; один укол, и агония проходит, набегают розовые облачка. – Он с мертвенной ухмылкой повернулся к Нелдеру. – Знаете, чем он еще хорош? Хорош, чтобы ощущать себя пружиной. Натянутой струной. А еще, что от него впадаешь в отупение и вытворяешь всякую несуразицу. Так вот, я выписывал эти препараты с легкостью формуляров в библиотеке. – Слова неудержимо лились из него, кружа голову. – То есть пациентов я обделял, давал им физраствор, а все вкусное откладывал себе. Подкапливал. Но затем, если допускаешь проколы… Ты можешь это скрывать, можешь даже скрывать реально долго, но когда-нибудь это просочится. Кто-нибудь да узнает; словно учует у тебя или что-то в этом роде. И я говорю не о копах. – Он мотнул головой. – А просто другие люди… Вот так р‐раз, и вызнают. И придут к тебе. Это их дело – разузнавать; и вот они приходят и заводят разговор о деньгах. У них-де есть и другие, кто этим занимается, так почему этим не заняться тебе? И уже довольно скоро ты получаешь и фентанил, и все остальное, и деньги. – Он снова рассмеялся, чувствуя, как ребра под бинтами начинают саднить. – И вот тогда с тобой происходит реальная лажа.
– Врач из вас был, пожалуй, не ахти, – едва заметно шевельнул губами старик.
– Напротив. – Майк взял с подноса инструмент и большим пальцем попробовал его острие. – Врач я на самом деле очень хороший. И свое дело знаю до тонкостей. А вот преступник из меня так себе. – Инструмент оставил на коже розовую черточку. – Хорошие преступники не делают глупостей и не палят тех, кого не надо.
– Я об этом не знал, – задумчиво промолвил Нелдер.
Линди отошла от рентгеновского аппарата. Она взяла Майка за руку и положила ему на плечо голову. На миг его пронизало отвращение, словно бы кто-то задел нерв. Он знал, что она все еще потарчивает на своей собственной дозе.
* * *
За зданием, в конце выложенной красным кирпичом дорожки, находился бассейн. По виду такой же старый, как и сама клиника, и даже облицованный такой же плиткой, что и стены в помещении с каменными ваннами.
Сейчас он пустовал – содержимое, видимо, было вылито еще в ту пору, когда клиника доживала свои последние дни. Дно бассейна за долгие годы заполнилось мусором: ветками деревьев (в нескольких метрах начиналась чахлая рощица), бурой листвой и обугленными бревнами, притащенными сюда и сваленными из сгоревшего крыла. На солнце прел и другой мусор – старые картонные коробки и бумаги; все это нынче высилось бесформенной, разлагающейся кучей.
Майк оперся на костыль, глядя через выложенное плиткой дно.
– Они, наверное, в этой хрени купались? То есть в воде.
Стоявший рядом Нелдер указал на группу клапанов у края бассейна. Железные вентили на паре идущих из земли U‐образных труб также были обмотаны цепями и заперты на висячие замки.
– Раньше его наполняли каждое утро, а на ночь сливали. По крайней мере, мне так рассказывали. – Его палец сдвинулся, указывая на третий вентиль в металлическом корпусе, заметно крупнее двух остальных. – Это чтобы вода всегда была свежей. – Старик повернулся, указывая в другом направлении, на обложенную камнем водопропускную трубу в нескольких метрах от них, с оголовником на конце. – Вот сюда она вытекала и уходила обратно под землю.
Майк закрыл глаза. Перед внутренним взором на секунду предстала картина: женщины в старомодных купальных костюмах до колен и с теми забавными шляпками, похожими на береты.
– Ах вот как.
Нелдер отдалялся, ступая по пыли и рыхлому гравию. Раздвигая цепкие сохлые сорняки, он направлялся к невысоким холмам. Майк заковылял было следом, но в изнеможении остановился. С одышкой немощи он оперся на костыль. Действие дозы начинало ослабевать. Подняв голову, он увидел, как Нелдер на отдалении остановился и обернулся, глядя на него.
– И это вся история об этом месте? – мотнул Майк головой в сторону здания клиники.
Солнце поднялось достаточно высоко, и теперь в перевернутых тенях на земле можно было прочесть слово «ТЕРМАЛИН»; последняя деревянная «Е» неприкаянно раскинулась в нескольких метрах.
– Всего какой-то шарлатан… втюхивавший чудодейственные снадобья? – Изгнанная боль возвращалась. По лопаткам тек озноб, зрение начинало туманиться.
Нелдер на расстоянии качнул головой:
– Ну да. Собственно, все. Было место, а теперь его нет.
– Это… весьма печально. – Майк выдавил мучительную улыбку. – Мне бы оно сейчас в самом деле не помешало. Я имею в виду, то чудодейственное средство. Вы уверены… что эти волшебные воды на самом деле не действуют?
Смотритель шутить был не в настроении. Скрытый чернотой пристальный взгляд без эмоций ощупывал Майка.
– Так разве ж об этом узнаешь? – старик посмотрел мимо него на здание. – Источник перекрыт вот уж невесть сколько лет. С тех самых пор, как клиника закрылась.
Нелдер повернулся и продолжил свой путь.
– Эй! – крикнул Майк ему вслед.
Черный взгляд смотрителя вновь обратился на него. Пыль вокруг его ног оседала на густые сорняки.
– Я хотел сказать спасибо.
– За что? – непроницаемо смотрел Нелдер.
Опершись всем весом на костыль, Майк дотронулся до бинтов на своих ребрах.
– За то, что меня подштопали. – Ему удалось жалко улыбнуться. – Работа что надо. Говорю как профессионал.
Смотритель ничего не сказал, но продолжал смотреть на Майка.
Майк чувствовал, что силы покидают его.
– Вам не надо было этого делать. – Он едва слышал свой собственный голос. – Можно было просто вышвырнуть меня на дорогу…
Черный взгляд и тишина. А затем:
– Я сделал это, чтобы ты мог уйти. – Голос старика звучал словно ветер, колышущий сухие травяные стебли. – Я не хотел, чтобы ты умер здесь. – Он начал отворачиваться. – Это нехорошее место для смерти.
Майк почувствовал, как кто-то взял его за руку – оказывается, Линди, которая вышла из здания и теперь стояла рядом, удерживая его от падения. Он смотрел, как старик идет, взбираясь на склон ближнего холма. Спустя какое-то время он скрылся за каменными выступами.
13
Чтобы заняться делом, они дожидались темноты. Чарли не возражал; у них с Айчем был нулевый «мерс» – полуночно-черный 450 SEL, на котором они раскатывали по городу, затем заехали перекусить, и вообще отдыхали. Чарли нравился запах кожаных сидений, да и все остальное было куда лучше, чем в детройтском утюге, в котором Айч обычно заставлял его ездить.
Айч сидел на заднем сиденье с чернокожим пацаном, которого они подобрали («черное на черном», – подумал Чарли, все еще любуясь сиятельными очертаниями «мерседеса»), и занимался тем же дерьмом, что и с Майком: заставлял парня слушать свой отстойный старый музон, от которого уши вянут, но от которого он тащился.
Айч подпевал вместе с кассетой.
– Блин, ну какая же круть!
Он приблизил свою улыбающуюся физиономию к лицу чернокожего пацана.
– Ну перестань ломаться. Ты должен это признать. Будь лапой и скажи, что тебе это нравится.
Сидевший на водительском сиденье Чарли повернул зеркало так, чтобы видеть происходящее. Чернокожий высоко держал голову, из-под полуприкрытых век бросая на Айча взгляд, полный убийственного презрения. Он выглядел так, словно в нем текла кровь африканских принцев; такая надменная властность на семнадцатилетнем лице. Даже при своей дебильной стрижке (непонятно, что больше напоминает: пуделя на выставке или нахлобученную на голову посудную губку) парень смотрелся крепким орешком. Во всяком случае, настолько, насколько это позволял айчевский «кольт», приставленный дулом к челюсти пацана.
– Ну-ка сделай громче, – сказал Айч не оборачиваясь. – Надо привить нашему гостю реальный музыкальный вкус.
Чарли слегка поддал на усилителе громкости. Регулятор при этом он перевел на задние динамики, чтобы не было громко вокруг него самого. Было неясно, как Айч думает обращать подопытного в свою веру. Либо вколачивать в него свое дерьмо чем-нибудь увесистым до тех пор, пока тот не потеряет сознание, как, например, Майк, либо щекотать ему шею доброй старой пушкой – иным образом искренне пересматривать свои музыкальные пристрастия люди не умеют.
Конечно, не это было причиной, по которой они уработали Майка или сейчас разъезжали с этим парнем. Это был бизнес. А еще немножко то, что Айч на досуге просто любил поприкалываться.
– Ладно, пока просто расслабься и слушай. – Айч провел дулом пистолета вверх по подбородку чернокожего парня, а затем к впадинке под ухом. – Тебе же сейчас все равно нечем заняться, верно? Так что выдели немного свободного времени в своем расписании. А чуть погодя еще поговорим.
Черный сидел, аккуратно положив руки с длинными пальцами на бедра. На нем был черный спортивный костюм с красной полосой, идущей по рукавам и штанинам. Вслух парнишка ничего не говорил, но холодный взгляд глаз свидетельствовал о том, что «кольт» сейчас единственное, что не дает ему снести башку этому безбашенному белому ублюдку с его гремящим старым дерьмом в колонках.
Сказать по правде, Чарли уже и самого это изрядно притомило. Иной раз он задавался вопросом, окрысился бы Айч, если бы на некоторые свои вылазки он иногда надевал бы плеер или что-нибудь в этом роде. Ставил свою собственную кассету – что-нибудь из того, что эта гнида насмешливо именует «музыкой для лифта». «Это то, что ты слушаешь, когда идешь к дантисту, – упивался собою Айч в одной из своих тирад. – Можно даже отказаться от новокаина: голова уже немеет к тому времени, как тебя усаживают в кресло». Вероятно, эта идея была не очень хорошая; потребовалось бы еще много времени, чтобы подобраться к тому моменту, когда Айч перестанет читать ему свои гребаные лекции.
Он украдкой поглядел в зеркало. Парнишка сидел прямо (а кто бы на его месте не сидел, когда к шее приткнута такая гадкая машинка?), а Айч откинулся на спинку сиденья, склабясь с довольством удава.
Чарли чувствовал знакомую легкую истому, что перекатывалась в недрах живота и опускалась-поднималась по конечностям, в то время как он гнал «мерс» темными улицами под автострадой. Прежде чем сцапать паренька, они успели оттянуться в одном заведении восточнее, где под пивко слушали «Mavther Brothers». Они ему нравились – было забавно наблюдать, как какой-то верзила выделывает с микрофоном движения Джеймса Брауна на фанерном пятачке размером с почтовую марку. Заодно они сумели вытащить на танцпол нескольких красавиц из тех, кто, вероятно, были «зажигалками» в шестидесятых – эдакие тинибопперши[921]921
Тинибоппер – девочка или мальчик раннего подросткового возраста, следящие за подростковыми тенденциями в музыке, моде и культуре.
[Закрыть] без лифчиков, которым все еще не зазорно выставлять свои буфера напоказ, только вот задницы у них сильно раздались от выпуливания на свет обильного потомства. Несколько другой ништяк, чем когда смотришь в окна центровой студии на балеринок, но по-своему тоже прикольно.
Несколько раз Айч водил его на «Марго Туфо Ревю», но для Чарли это было поистине испытание. Айч похотливо глазел и кивал в такт какому-то своему внутреннему ритму, а Чарли сидел рядом и напрягался. Публика в баре делилась примерно поровну: обкуренные реднеки и лесбийского вида байкерши – того и гляди огребешь не от тех, так от других. До сих пор судьба была милостива, но постоянно следить за спиной своей и Айча сильно нервировало.
Сегодня вечером, сразу после того, как «Mavthers» исполнили «Я бы лучше ослеп» – убойный медляк в их сете, от которого у Чарли всегда мурашки по коже, – Айч отодвинул свой пустой стакан и встал, двинув с наклоном головы к выходу под ночную уличную прохладу. Иными словами, время провернуть небольшое дельце.
Этот паренек там кого-то ждал, хотя и не их. То, что это подстава, он смекнул, как только они вошли в квартиру на Нордсайде. Он уже изготовился дать стрекача, когда Айч засветил свой «даймондбэк» и сказал с гниловатой улыбкой:
– Давай поговорим. Просто как следует покатаемся и перетрем.
До этого момента, пока они ехали в машине, паренек хранил молчание. А Айч о бизнесе еще и не заикался – просто выносил ему мозг своим музоном.
– Знаешь, это просто позор. – Айч погладил пистолетом пробритую часть черепа парня. – А ведь такой с виду умный пацан; мне просто жаль, как ты себя разбазариваешь. Ведь это ж должно быть твое наследие, чувак! – В голосе Айча чувствовалась неподдельная обида. – Не могу я вас понять, ребята. У тебя в генах есть это, – он головой указал как бы на музыку, что перла из динамиков, – а ты что слушаешь? Всякую херь от придурков на радио. Весь этот гребаный рэп. Но это же для дебилов, реально! Которые все это делают, чтобы продавать таким же дебилам. Но ты же не дебил, правда?
Парень молчал. «Мерседес» то и дело подпрыгивал на железнодорожных путях – в этом районе их было до черта, вокруг старых складов, – и от толчков пистолет оказался у пацана сбоку головы. В зеркало было видно, как на лбу у парня проступили блестящие росинки пота. Если бы Чарли не направлял машину как можно мягче и если бы она резко скакнула на рельсах, «пушка» невзначай могла бы сработать. Айч сейчас держал палец на спусковом крючке. Парень сидел истуканом, и только глаза, из которых сочился яд, обещали когда-нибудь отыграться на этом белом ублюдке.
Ликбез продолжался:
– И знаешь, если бы не белые люди, все это вымерло бы. Ну разве это не позор? У вас самих еще осталась пара старых музыкантов, вроде Джона Ли Хукера или типа того, но когда идешь на их концерты, там одни белые студенты колледжа. А когда он уйдет, уйдут и все остальные… Тогда, черт возьми, останутся только белые люди, играющие и слушающие этот черный материал. А тебе-то, наверное, и по барабану? – Айч ткнул в него пистолетом. – Ну-ка назови мне кого-нибудь. Держу пари, не сможешь. Просто назови хоть одного черного блюзмена, которого ты знаешь.
– Роберт Крэй, – подал голос паренек.
– О‐па! – вскинулся Айч. – Молодец. Я впечатлен. Ты, по крайней мере, знаешь своих? Да ты талант. Значит, еще есть надежда на этом свете. Конечно, он раскручен на радио, но все равно… – Он поводил дулом пистолета возле уха парня. – Я знал, что ты не дурак. Парень с умом.
В голосе Айча прорезалась нотка, дающая понять, что он больше не дурачится. Чарли свернул за угол (они как раз добрались до границы складского района) и свернул за него, подальше от глаз. На мгновение мелькнули огни центра города, отразившись от реки.
– Как, например, со ствольной артиллерией – я прав? Я многое о тебе знаю, – наседал Айч. – Знаю, что ты никогда не носишь с собой ничего подобного. А? Это, по-твоему, для пехотинцев, да? Пускай их арестовывают копы. Такой умный, как ты, хочет быть подальше от улицы, сидеть в какой-нибудь милой прохладной квартирке, подсчитывая циферки на своем старом компьютере, не так ли? – Рот Айча расползся в улыбке. – Заправлять делами. Вот это в твоем стиле. Ты ни хрена не знаешь о больших страшных пушках – вроде этой, – кроме того, что они бабахают и сносят людям черепа. И это умно. Надо отдать тебе должное. Разгуливать с оружием без надобности – верный способ нарваться на неприятности.
Паренек покосился на Айча. «Кольт» уткнулся обратно ему под челюсть.
– Так что же толкает тебя на глупости? А? – Обида в голосе Айча стала явственней, ближе к поверхности. – Влезать своими действиями в чью-то работу – это было действительно глупо.
– Не понимаю, о чем вы. – Челюсть парня, когда он заговорил, стукнулась о пистолет.
– Ой, да перестань. – Айч с актерским унынием покачал головой. – Не лей мне по ушам. Можно быть умным, а можно быть слишком умным для своего собственного блага. Слишком умный – это когда думаешь, что ты умнее всех, а вокруг тебя лохи, которые не знают, что происходит. Этим ты себя и подставил. Парни над тобой, эти заправилы из Лос-Анджелеса, сказали, что хотят с тобой встретиться и кое о чем перетереть – типа, бизнес и бла-бла-бла; подходи, они подойдут тоже, и у вас будет небольшая приятная беседа. Только они не появились, а появились я и мой коллега – ты начинаешь понимать картину? У тебя в голове что-нибудь позванивает? Эдакой тревожной кнопочкой.
Айч сейчас реально вбивал это в парня. В зеркало было видно, как он тычет стволом ему в шею, подчеркивая весомость своих слов.
– Я думаю, что все же до тебя достучался. – Айч немного остыл. – Я вижу, как там у тебя вращаются маленькие шестеренки. Теперь я и твои numero unos – высокие друзья – ребята, которым реально не нравятся некоторые из твоих маленьких блестящих идей, – заключили соглашение. Я не наступаю им на ноги, они не наступают мне. Я имею дело с довольно эксклюзивной клиентурой. Хочешь – верь, хочешь – нет, но не все в мире прямо-таки без ума от этого говно-крэка. Есть множество людей, которым нравится что-то… приятное. И чистое. Их не интересует низкопробный мусор, который кучка чумазых мексов лепит в номере дешевого мотеля с помощью кастрюли и паяльной лампы. Люди, с которыми имею дело я, желают получать только проверенные, химически чистые препараты. Им подавай «Мерк», им подавай «Лилли»[922]922
«Merck KGaG» (ФРГ), «Elli Lilli» (США) – известнейшие биофармкомпании в мире.
[Закрыть], и непременно с фирменным логотипом на этикетке.
Они хотят процедур, больничных по своей чистоте – стерильных, прямо у себя дома. И они могут за это платить, чувак. Я говорю об элитном, малообъемном бизнесе с высокой маржой. Меня не интересует снижение цены до бросовой, и чтоб мою продукцию в потной ладошке предлагала каждая сидящая на пособии домохозяйка – только затем, чтобы я поставил себе на зубы еще одну золотую коронку. Ты понимаешь, о чем я?
Шестеренки в голове у парня крутились как надо; это все можно было видеть в зеркало. Теперь все его темное лицо ртутно блестело от пота. Голос Айча стал холодным, жестким и пугающим.
– Теперь о моих клиентах… – Айч потер большим пальцем изгиб «даймондбэка». – Они не возражают против легкой зависимости – бог ты мой, да у меня в списке есть несколько старых мудлонов, которые сидят на этой хрени уже полвека и нисколько не думают с нее слезать. У тебя достаточно денег? Твое имя значится на бланке какой-нибудь почтенной юридической фирмы? Если да, то на их маленькие слабости люди склонны не обращать внимания.
Запись кончилась. В «мерсе» воцарилась тишина, нарушаемая только монологом Айча:
– Эти люди – им точно не нужно всякого дерьма, из-за которого они могут лишиться своих денег, своих красивых машин и офисов с угловыми окнами; всего их гребаного шика и лоска. Они также намерены радоваться жизни на широкую ногу и сохранять все, что у них есть. Им, безусловно, нужно все то, на чем эта жизнь держится. Ну а кто-то должен обеспечивать их чем-то вроде анальгетиков больничного класса – эти препараты превосходны. Ты держишь под собой синтетические опиаты – пожалуйста, берите хоть сейчас, в нужных вам количествах. К тому же, если вы имеете дело со мной, вы знаете, что все будет чисто, и ни один жирдяй отсюда до самой Турции не будет совать сюда свои лапы. За такого рода действия люди с деньгами готовы платить. И знаешь, что еще? Они тебе преданы. Они благодарны. Так какого же хрена ты пытался вот так, по-жлобски, вмешиваться в мои дела? У тебя даже нет того, чего хотят эти люди! А ты пытаешься мутить свои делишки, не ставя в известность парней выше тебя. Вот это с твоей стороны было верхом глупости. Ты, наверное, думал, что городишь себе маленькую империйку на стороне? Как бы не так. Засранец, вот ты кто. И тебя мне эти самые люди передали на блюдечке.
Молчание парня стало напряженным. Пальцы впились в выемки коленных чашечек.
– Вот видишь? Ты, возможно, и умный, но многого не знаешь. – Айч покачал головой; его голос был печален, даже добр. – Например, насчет стволов. Вот эта, к примеру, штука, мой верный «даймондбэк». Я тычу им тебе в голову, ты писаешь себе в штаники – а знаешь что? – Айч погладил дулом паренька по голове. – Все это время я держу его на предохранителе.
Глаза парня расширились.
– Да, он на предохранителе, – повторил Айч, – так что я с тобой немного поразвлекся. Хотелось просто немного пожурить, в чем-то предупредить. Я ведь не изувер какой.
Он по-прежнему держал пистолет приставленным к голове парня.
Было заметно, как тот оттаял, плечи его поникли. На лице заиграла робкая улыбка.
– Ч‐черт, чувак…
– А еще знаешь, чего ты не знаешь? Насчет стволов? – голос Айча стал совсем тихим. – У «даймондбэков» предохранителей нет.
И нажал на курок.
– Бли-ин! – В зеркале виднелся невообразимый беспорядок, по всему заднему стеклу и обивке салона. Айч, гребаный придурок. – Я‐то думал, хоть еще какое-то время на этой машине порулю!
Айч вытирал ствол о рукав парня.
– Переверни кассету, ладно? – поднял он невинные глаза.
