Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-10".Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"
Автор книги: Кейт Аткинсон
Соавторы: Юсси Адлер-Ольсен,Андреас Грубер,Кевин Джеттер (Джетер),Кэрол Гудмэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 63 (всего у книги 241 страниц)
– Вести всегда плохие.
– Не всегда.
Крещендо телефонных звонков неизбежно завершится мощной драмой в коде. Она вздохнула и ответила.
– Простите, босс, – сказала Эбби Нэш. – Драм не будет. Мы отследили звонки Джоанны Траппер в среду, входящие и исходящие.
– Начни с тех, кто звонил после четырех, когда она пришла с работы.
– Один от мужа, два от Шейлы Хейз. Последний в девять тридцать – с того же номера звонили в четверг пару раз и один раз вчера утром. Мобильный, зарегистрированный на Джексона Броуди, лондонский адрес.
Ну естественно, как же иначе?
Arma virumque cano[412]412Битвы и мужа пою (лат.). – Вергилий. «Энеида», кн. I. Пер. С. Ошерова под ред. Ф. Петровского.
[Закрыть]
Реджи разбудила Джексона кружкой чая и тарелкой с тостом. На кружке было написано: «Омыты кровью агнца».
– Это не про кружку, – пояснила Реджи. – Кружка омыта «Фэйри».
Он растерялся, обнаружив, что дом, куда она его привезла (на заоблачно дорогом такси), в каких-то ярдах от того места, где он умер и выжил, – где поезд сошел с рельсов.
– Вообще-то, я тут не живу, – сказала Реджи.
– А кто живет?
– Мисс Макдональд, только она не живет, потому что умерла. Все умерли.
– Я не умер, – сказал Джексон. – И ты тоже.
Уговор такой: он едет домой, в Лондон, встречать жену с самолета, а по пути заглянет проверить какую-то тетку, о которой только и болтает Реджи, – тетку, как-то связанную с пропавшим доктором (Похитили!). Когда они найдут тетку (чье существование, похоже, сомнительно), Джексон отвезет Реджи на ближайшую железнодорожную станцию, а сам направится домой. Как он это осуществит, пока неясно – наверное, короткими перебежками, как усталый старый пес.
Воображение у Реджи прямо кипело. Вероятно, эта доктор Траппер просто ненадолго сбежала от своей жизни. Джексон от пропавших женщин не отмахивается, но, бывает, они не хотят, чтоб их нашли. В свое время он таких разыскивал – и в полиции, и частным детективом. Однажды, еще в армии, расследовал исчезновение жены сержанта, выследил ее до самого Гамбурга и обнаружил в гей-баре, где все женщины были одеты как статистки из «Кабаре». Было очевидно, что в ближайшее время сержантская супруга не планирует возвращаться на квартиры женатых офицеров в Райндалене.
Однако если не удостовериться, это будет на его совести, а на его совести хватает женщин – лишних ему не надо.
Они поехали в жилищно-строительное общество, и Реджи забрала оттуда деньги. У них уговор. Реджи отдает ему все сбережения, а он их тратит. Ощущение, по крайней мере, таково. Еще они купили сэндвичей, сока, телефонную зарядку для Реджи и дорожный атлас. В свой талант ориентироваться в Бермудском треугольнике Уэнслидейла Джексон больше не верил.
– Я правда тебе все верну, – сказал он, когда она опустошила свой счет в банкомате на Джордж-стрит. – Я богатый, – прибавил он, хотя обычно не признавался в этом с такой готовностью.
– Ну знамо дело, – ответила она, – а я Царица Как-Там-Ее.
– Савская?
– В том числе.
Единственная машина, которую эдинбургский прокат смог предоставить Джексону, способному водить только одной рукой, – автоматическая коробка передач плюс тормоз на руле, – исполинский «рено-эспас», в котором можно хоть поселиться, если необходимо. «Эспас» – э-э, хоть кого-то спас? Впрочем, их с Реджи это огромное авто спасало.
– Детские сиденья понадобятся? – спросила женщина средних лет за стойкой. «Вера» – гласил ее бедж, – почти нью-эйджевое послание. – Это семейный автомобиль, – сказала она с упреком, будто они не прошли ее экзамена на семейственность; редко людям дают менее подходящие имена, подумал Джексон.
– Мы и есть семья, – сказала Реджи; собака ободряюще завиляла хвостом.
Джексона укололо нечто сильно похожее на потерю. Семейный человек без семьи. Тесса насчет детей высказывалась двусмысленно: «Случится – значит, случится», но ведь она пила таблетки, а значит, беззаботность эта явно напускная. Детей он с ней толком не обсуждал – слишком личное, неловко спрашивать. Может, они и женаты, но едва знают друг друга.
На месте Веры он бы тоже без особой охоты отдавал ключи от машины человеку, который, по роже судя, только что вышел из тюрьмы, из больницы или из тюрьмы через больницу. «Вопреки всем моим рекомендациям», – сказал Гарри Поттер, когда Джексон уходил. «Пусть это будет на вашей совести», – сказала доктор Фостер. «Да ты придурок, братан», – засмеялся австралиец Майк.
С синяками и раной на лбу Джексон больше смахивал на преступника, чем на жертву, а с рукой на перевязи любому хватит ума не пустить Джексона за руль, поэтому Реджи размотала бинты и тональным кремом замазала синяки.
– А то у вас такой вид, будто вы в бегах или вроде того.
Джексон всю жизнь чувствовал себя так, будто он в бегах (или вроде того), но Реджи он об этом не сказал.
Дерзко наплевав на закон, он присвоил водительские права Эндрю Декера, которые эффектно вручила ему Реджи («Они были в ваших вещах»). Увы, отсутствие прочих удостоверений личности смутило Веру – узнав, что других подтверждений существования у Джексона нет, она недовольно нахмурилась.
– Вы же можете оказаться кем угодно, – сказала она.
– Ну, не кем угодно, – пробормотал Джексон, но развивать мысль не стал.
Можно было и на поезд сесть – да только сесть на поезд нельзя. Джексон добрался до касс на вокзале Уэверли (Реджи держалась подле, точно преданная собачонка), и тут накрыла волна адреналина. Теория «упал – садись на лошадь снова» прекрасна, когда это просто теория (или даже когда просто лошадь), но если перед тобой маячит отнюдь не теоретическая перспектива беспощадного железного коня, который отчетливо напоминает 125-й междугородний и тянет за собой устрашающие воспоминания, – вот тогда все иначе.
Возможно, сказали в больнице, он так и не вспомнит, что происходило перед катастрофой, но нет, он вспоминал все больше, и оно складывалось в лоскутное одеяло несшитых фрагментов – «Высокий чапарель», красные туфли, внезапно мертвое лицо солдата, когда Джексон повернул ему голову в грязи. «МЯСОРУБКА!» – кричал газетный заголовок, который показали в больнице. Чистая удача, что Джексон жив, когда другие погибли, мойры на минуточку отвлеклись, и выживание даровано ему, а не кому другому.
Старуха с Кэтрин Куксон, женщина в красном, поношенный костюм – где они теперь? Никуда не денешься – Джексон вопрошал, имеет ли право быть на ногах (ну, более или менее), когда еще пятнадцать человек лежат в холодном морге. И кто такой этот его альтер эго? Может, настоящий Эндрю Декер еще в больнице, или пережил катастрофу без единой царапины, или его путешествие оборвалось роковым образом? Имя по-прежнему звоночком звенело в измочаленной памяти, но Джексон не знал почему.
Видимо, это и есть угрызения выжившего. Он не раз выживал, не угрызаясь, – во всяком случае, не сознавал, что угрызается. Всю жизнь он провел будто среди последствий катастрофы, в бесконечном временном постскриптуме, которым обернулось его существование после убийства сестры и самоубийства брата. Этот ужас он втянул внутрь, приговорил к одиночному заключению и вскармливал, пока тот не уплотнился в твердый черный уголек в сердцевине души. Однако сейчас катастрофа произошла вовне, разрушения осязаемы, и за дверью комнаты, где Джексон спал, – руины.
– Все мы выжили, мистер Б., – сказала Реджи.
На вокзале Уэверли он потерял управление – впервые в жизни у него случился приступ паники. Джексон доковылял до железной скамейки в вокзальном вестибюле, тяжко сел и свесил голову меж колен. Все его огибали. Наверное, похож на избитого пьянчугу. Такое ощущение, будто у него сердечный приступ. Может, у него и вправду сердечный приступ.
– Не, – сказала Реджи, пощупав пульс у него на запястье. – Просто трясучка напала. Дышите, – посоветовала она. – Всегда помогает.
В конце концов черные мухи перед глазами прекратили танцевать, а сердце перестало пробивать дыру в ребрах. Джексон глотнул воды из бутылки, которую Реджи купила в кофейном киоске, и решил, что, пожалуй, приходит в норму – ну, с поправкой на мир после железнодорожной катастрофы.
– Только давай договоримся, – сказал он Реджи. – Сейчас ты мне жизнь не спасаешь. Ясно?
– Ну знамо дело.
– Посттравматический стресс, что ли, – пробормотал он.
– И нечего стыдиться, – сказала Реджи. – Это как… – и она взмахнула рукой, – знак почета. Вы того солдата из вагона вытащили. Жалко только, что он умер.
– Спасибо.
– Вы герой.
– Никакой я не герой, – сказал Джексон. («Я когда-то был полицейским, – подумал он. – Я был мужчиной. А теперь в поезд сесть не могу».)
– И к тому же, – сказала Реджи, – поезда пустили в объезд, пришлось бы садиться в автобус, потом опять на поезд. Машина – гораздо проще.
– Ничего? – бульдозером напирала Вера. – Паспорт? Выписка из банка? Счет за газ? Ничего?
– Ничего, – подтвердил Джексон. – Я потерял бумажник. Я попал в железнодорожную катастрофу в Масселбурге.
– Мы не делаем исключений.
И ладно бы удостоверение – отсутствие кредитки смутило Веру еще сильнее.
– Наличные? – недоверчиво спросила она, узрев деньги. – Нужна кредитная карта, мистер Декер. И если украли бумажник, деньги-то у вас откуда?
Хороший вопрос, подумал Джексон.
Одинокий волк попытался сымитировать дружелюбие – оскалил зубы и сказал:
– Прошу вас, я просто хочу попасть домой.
– Кредитная карта и удостоверение личности. Таковы правила. – (No pasaran.)
– Папина мамуля умерла, – сказала Реджи, внезапно сунув ладошку Джексону в руку. – Нам нужно домой. Пожалуйста.
– Ф-фу, – сказала Реджи, когда они зашагали к «эспасу»; Джексон указал серой вафлей электронного ключа на машину, и та приветливо бибикнула.
Жалобные мольбы не возымели действия на Веру. Но как раз утром ее сократили («Избыточна, – хмыкнула она, – как любая женщина моего возраста»), и это оказалось гораздо полезнее.
– Можете хоть на закат уезжать на этой машине, мне все равно, – сказала она, однако для начала всласть помотала им нервы.
Серой вафлей Джексон завел машину и объяснил Реджи, как переключить «эспас» с «парковки» на «вождение». Реджи ему нужна, неохотно сознался он себе, – неизвестно, как он вынесет эту поездку, и не только потому, что Реджи знает, как прибинтовать ему руку и завести автомобиль.
Джексон опустился на сиденье. Приятно – словно домой вернулся. Рулить придется одной рукой – это бы ничего, но рядом сидит Реджи Дич. То ли ребенок, то ли неостановимая сила природы.
– Ладно, погнали, – сказал он; собака на заднем сиденье уже уснула.
Чистой дуростью одолев все препоны, они добрались аж до Шотландского поворота, всего дважды остановившись на заправках, чтобы Джексон «минутку передохнул». Тело молило о покое, хотело рухнуть в темной комнате и лежать, а не рулить одной рукой по А1. Он летел на волне мощных болеутолителей, выданных австралийцем Майком. Наверняка, если приглядеться к упаковке, вождение после приема настоятельно не рекомендуется, но Джексон откуда-то извлек свою армейскую сущность – ту, что перла вперед вопреки любым резонам. Когда ты крут и мир шизов, ты на крутой шизе.
Реджи со вкусом штурманила. У нее имелась пугающая привычка – как у дочери Джексона, его настоящей дочери, – восторженно озвучивать (а иногда и выпевать) всякий дорожный знак: неровная дорога, опасный поворот, Берик-на-Твиде двадцать четыре мши, дорожные работы полмили. У Джексона не бывало пассажиров – кроме Марли, – которые черпали бы столько радости в А1.
– Я редко из дому выбираюсь, – весело пояснила Реджи.
У нее был адрес подозрительной тетки. Адрес нашелся в ежедневнике Джоанны Траппер. Еще у Реджи был набитый рюкзак, большая сумка Джоанны Траппер, которая совершенно изводила девчонку (Почему она ее оставила? Почему?), полиэтиленовый пакет с собачьей едой, а также, понятно, собака. Не налегке путешествует. У Джексона была, натурально, только одежда. Свобода, можно сказать.
– Здесь, здесь, нам тут направо! – заголосила Реджи у большой развязки на Шотландском повороте.
Завтра он увидит жену. Свою жену, новенькую и блестящую. И ему предстоит много новобрачного секса, хотя, честно признаться, секс – последнее, на что он сейчас способен. Теплая постель и большой стакан виски гораздо соблазнительнее. Он поедет домой, и жизнь продолжится. Его путешествие оборвалось (но не роковым образом), он сам оборвался (но не роковым образом), однако его грызло крошечное сомнение в том, что удастся склеить жизнь точно такой, какой она была.
– На Шотландском повороте направо, – сказала Реджи, – и попадем в Уэнслидейл. Где сыр делают.
Он был здесь в среду (в мире до железнодорожной катастрофы; в другой стране). Он купил в Хозе карту, газету и булку с сыром и пряным соусом. Они проедут на волосок от того места, где живет его сын Натан. Можно в гости заглянуть, остановиться у деревенского лужка, припарковаться у дома Джулии. Он вернулся туда, откуда начал. Опять.
На Шотландском повороте он безропотно последовал слегка истеричным директивам Реджи и свернул направо, но что-то сбилось – в «эспасе», в нем самом, не поймешь. Может, заснул с открытыми глазами. Вот что бывает, когда садишься в машину после сотрясения мозга, – не поворачиваешь руль, как надо, потом доворачиваешь, а потом совершенно напрасно лупишь по тормозам, потому что в ухо тебе визжит шотландский голосок, сбивает гироскоп у тебя в мозгу, и ты идешь юзом под визг резины и влетаешь в четырехдверный «смарт», который юлой крутится по всей дороге, а тебя самого бьет армейский джип, едущий из Каттерикского гарнизона. «Эспас» старался как мог, и все равно они развернулись на сто восемьдесят и очутились на обочине, где и остановились, стукнув зубами. Собака грохнулась на пол, когда они (Джексон винил равно себя и машину) потеряли управление, но затем не без апломба восстала.
– Ф-фу, – сказала Реджи, когда они наконец замерли.
– Блядь, – сказал Джексон.
– Глубоко вдохните, сэр, – сказал дорожный полицейский, – а потом выдохните в прибор. – Он протягивал Джексону цифровой алкотестер размером с мобильник.
– Я не пил, – вздохнул Джексон, но, видимо, выглядел он так фигово, что у любого разумного полицейского возникнут подозрения.
К счастью, никто не пострадал. На одну неделю вполне довольно одной мощной катастрофы.
– Это я виновата, – мрачно сказала Реджи. – Я такое притягиваю.
Ошалелым пассажирам «смарта» помогли выбраться – те сидели теперь на обочине. Армейцы выставили аварийную сигнализацию и вызвали полицейских.
– Долдон, – буркнул один армеец Джексону; Джексон был склонен согласиться.
Алкотест получился отрицательный, однако дорожный полицейский счастливее не стал.
– Мистер Декер, сэр? – спросил он, разглядывая права. – Это ваш автомобиль?
– Прокатный.
– А кем вам приходится эта юная леди?
– Я его дочь, – встряла Реджи.
Полицейский оглядел ее с ног до головы, отметил синяки, большую собаку у ног, обильный багаж. Нахмурился:
– Сколько тебе лет?
– Шестнадцать.
Он воздел бровь.
– Чесслово.
Прибыла «скорая» – избыточная, как Вера. Следом, завывая сиреной, прибыла еще одна, такая же лишняя. Все это уже смахивало на серьезное происшествие – ограничительные конусы, перегороженные полосы, «скорые», гомон раций, бог знает сколько полицейских, большой спасательский фургон. Если учесть, что никто не пострадал, даже легко, напряжение и возбуждение, витавшие в воздухе, как-то не соответствовали обстоятельствам. Может, на А1 сегодня затишье.
– Я когда-то был полицейским, – сказал Джексон офицеру с алкотестером.
В последнее время это заявление не встречало благожелательных откликов, но все-таки Джексон не ожидал, что два офицера кинутся на него откуда ни возьмись и распластают по асфальту, не успеет он сказать что-нибудь по сути дела, например: «Осторожнее с рукой, вы мне швы рвете». К счастью, Реджи, несмотря на свою субтильность, обладала неплохими легкими и тотчас запрыгала вверх-вниз, вопрошая: они что, не видят, у него рука на перевязи, он же ранен, – это не понравилось армейцам, которые пожелали выяснить, за каким же рожном он тогда сел за руль, но толпе рядовых Реджи оказалась не по зубам. Как будто джек-рассел-терьер обороняется от стаи доберманов.
Хрустнула полицейская рация, Джексон услышал: «Да, есть у нас тут такой»; интересно, кого это они заловили. Он сидел на асфальте, а Реджи осматривала его руку. По крайней мере, кровь не хлещет на дорогу, как из пробитого бензобака, только пара швов разошлась, хотя Джексона все равно подташнивало, когда он смотрел на рану. Реджи куда-то увел спасатель, и тут полицейский внезапно нацепил наручник Джексону на здоровую руку, в рацию на плече сказал: «Мы везем его в больницу», и так выяснилось, что заловили-то Джексона. Он понятия не имел почему и все же не удивился.
Сидя в приемной травмопункта в Дарлингтоне, зажатый между двоими полицейскими, безмолвными, точно немые плакальщики, Джексон размышлял, отчего с ним обращаются как с преступником. Сел за руль с чужими правами? Похитил и избил малолетку (Мне шестнадцать!)? Где его непреклонная шотландская тень? Он надеялся, что она рассказывает подробности о нем дежурному, а не торчит где-нибудь взаперти. (Собака сидела в полицейской машине и ждала вердикта касательно своего ближайшего будущего.) Реджи, правда, не знала подробностей. У него жена и ребенок (двое детей) и еще имя. Больше, если вдуматься, никому и не нужно знать.
Заявилась еще пара полицейских, и один изложил ему все, что излагают обычно, а потом сообщил занимательную информацию о том, что существует ордер на его, Джексона, арест.
– И вы не скажете мне за что?
– За невыполнение условий, наложенных при выходе из тюремного заключения.
– Видите ли, я, вообще-то, не Эндрю Декер, – сказал Джексон.
– Да, сэр, все так говорят.
Какова бы ни была переделка, в которую они угодили, Реджи, которая скачет и кричит, в одиночку их не выручит. Где он, дружелюбный полицейский, когда его так не хватает? Детектив-инспектор Луиза Монро, к примеру, она бы сейчас очень пригодилась.
Зазвонил телефон, мобильник. Оба полицейских посмотрели на Джексона, и тот пожал плечами.
– У меня телефона нет, – сказал он. – Ничего нет.
Полицейский указал на груду сумок, которые оставила Реджи, и сказал:
– Ну, он в этой сумке, – тоном, который на краткую нелепую секунду напомнил Джексону его первую жену. С некоторым трудом – швы порваны, здоровая рука прикована к полицейскому и так далее – он извлек телефон из внешнего кармана рюкзака и ответил:
– Алло, алло?
– Это я.
Я? Кто я?
– Луиза.
– Поразительно… – Дальше он не продвинулся (я как раз о тебе думал), потому что прикованный к нему полицейский нажал кнопку на телефоне, оборвав звонок.
– Мобильные телефоны в больницах запрещены, мистер Декер, – удовлетворенно сказал он. – Разумеется, вы могли и не знать – вас так долго не было.
– Не было? А где я был?
Полчаса спустя – он все ждал, когда врач осмотрит его руку, – она появилась и сама, ворвалась сквозь автоматические двери травмопункта, как будто разнесет их к чертовой матери, если они не поторопятся ее впустить. Джинсы, свитер, кожаная куртка. В самый раз. Он и забыл, как она ему нравилась.
– Прибыла кавалерия, – шепнул он своим книжным подпоркам в желтых куртках.
– Ну, ты наконец совсем рехнулся? – рявкнула она.
– Надо бы нам перестать вот так встречаться, – ответил он.
К ней подошел юный прилипала – наверняка с обрыва прыгнет, если она ему велит. И молодец, Луиза любит послушание.
Она показала подпоркам удостоверение и сказала:
– Однорукого бандита я забираю. Снимайте наручники.
Один уперся:
– Мы ждем полицию из Донкастера – они его заберут. При всем уважении, мэм, он вне вашей юрисдикции.
– Поверьте мне, – сказала Луиза. – Этот – мой.
Появилась Реджи:
– Привет, старший инспектор М.
– Ты ее знаешь? – спросил Джексон у Реджи.
– Вы знаете его? – спросил прилипала у Луизы.
– Мы все друг друга знаем? – сказала Реджи. – Ну и ну, вот так совпадение.
– Совпадение – просто объяснение, которое ждет рождения, – сказал Джексон, и Луиза ответила:
– Закрой рот, солнце, – как будто пришла на пробы «Суини».[413]413
«Суини» (The Sweeney, 1975–1978) – британский полицейский телесериал о работе отдела по расследованию вооруженных ограблений и других насильственных преступлений.
[Закрыть]
Он взмахнул свободной рукой:
– Виноват, дяденька. – (На что она ответила матом до того черным и кровавым, что побелели даже подпорки в желтом.) – Не хочу занудствовать, – сказал ей Джексон, – но хорошо бы подлечиться. Если еще не.
– Кончай ломать комедию, – сказала она.
– А теперь что? – спросил Джексон, когда они наконец оттуда сбежали.
– Рыба и картошка? – с надеждой спросила Реджи. – Я сейчас с голоду помру.
– В моей машине не едят.
Экскурсия– Четыре с рыбой, босс, – сказал Маркус, вновь забираясь в машину. – Я не знал, как быть с собакой, но я могу поделиться с ней рыбой, только ей пока будет малко горячо.
– Собачник, значит? – спросила Луиза, но он не расслышал сарказма и ответил:
– Обожаю их. Хорошо бы люди такими были.
Он сидел спереди, Джексон и Реджи – сзади, а между ними неловко примостилась собака. Луиза предложила погрузить собаку в багажник, чему Реджи и Маркус в ужасе воспротивились хором.
– Шучу, шучу, – сказала она, хотя они явно не поверили.
– Так-так, по-прежнему жестокосердая, – сказал Джексон. – Знаешь, нам, вообще-то, не по дороге.
– Истинная правда. Во многих смыслах.
– Высади меня где-нибудь – на станции, на автобусной остановке, на обочине, где хочешь. Я еду домой в Лондон.
– Плохи твои дела, – ответила Луиза. – Ты совершил преступление – даже несколько. Опять с дуба рухнул. Ездишь с чужими правами, садишься за руль, когда тебе нельзя, – о чем ты думал? Моя догадка – ты вообще не думал. У тебя фарш вместо мозгов.
– Ты меня не арестовала, – заметил он.
– Пока.
Прокатную машину уволок эвакуатор, Луиза конфисковала у Джексона права – права Эндрю Декера. Совершенно ясно, что ни Джексон, ни Реджи понятия не имеют, кто такой Эндрю Декер.
– Значит, – Маркус обернулся к Джексону, – это и есть мужик из больницы, которого с Декером перепутали. И с тех пор так и путают. – Он подул на картошку. – И вы с ним знакомы, босс?
– К несчастью.
– Вы не говорили. Может, надо было оставить его местной полиции – пусть обвинение предъявят?
(– Мэм, – рискнула открыть рот одна подпорка, – вы увозите заключенного в тюрьму?
– Он не заключенный, – сказала Луиза. – Он просто болван.)
– Надо было. Кто-нибудь еще желает изводить меня вопросами или я могу спокойно вести машину?
Когда они садились, Луиза опередила Маркуса и села за руль сама. Сочла, что всем присутствующим не помешает узнать, кто тут главный.
– Ужасно выглядишь, – сказала она, разглядывая Джексона в зеркале заднего вида. – Даже хуже, чем раньше.
– Раньше? Когда это раньше?
– Во сне.
– Поздравляю, – сказал Джексон.
– С чем?
– С повышением. И с браком, само собой.
Она оглянулась, и он кивнул на ее обручальное кольцо. Она посмотрела на свою руку на руле, почувствовала, как туго кольцо сжало палец. Бриллиант вернулся в сейф, а обручальное кольцо Луиза оставила, хотя оно стискивало ей плоть. Епитимья – как власяницу носить. Власяница напоминает тебе о вере, обручальное кольцо, сдавившее палец, – о недостатке таковой. Удавились, отдалились – права была толстая Хейли, очень похожие слова.
– Ты тоже, я так поняла, женился, – сказала она его отражению в зеркале. – Прости, что открытку не прислала, так вышло, потому что – ах да, ты забыл мне сказать.
Она чувствовала, как ерзает рядом Маркус. Да уж, взрослые ссорятся. Не ахти какая красота.
– Быстро ты отошел от Джулии, – продолжала она. – А, нет, погоди, она же рога тебе наставила? Забеременела от другого и все такое. Наверное, после этого легче, когда тебя бросают. – (Джексон на это замечание не ответил, что достойно восхищения, по Луизиному мнению, которое она оставила при себе.) – И думать не смей высказываться насчет моих отношений.
– Светская беседа тебе по-прежнему не дается, – сказал он, а потом вдруг: – Я по тебе скучал.
– Но это не помешало тебе жениться.
– Ты первая замуж вышла.
– У меня никогда не было двоих родителей, – вмешался голосок с заднего сиденья. – Я часто думаю, каково бы это было.
– Наверное, иначе, – сказал Маркус.
– Тетя, тетя, – задудела Реджи, едва увидела Луизу. – Тетя в Хозе, это близко. Надо поехать и проверить, там ли доктор Траппер. Ее похитили.
– Уверяю тебя, тетя ее не похищала, – ответила Луиза.
Личико Реджи засветилось.
– Вы приехали к тете! Вы говорили с доктором Траппер? А детку видели?
– Нет.
Личико погасло.
– Нет?
– Тетя умерла.
– Сильно болела, значит, – серьезно сказала Реджи. – Бедная доктор Траппер.
– Она не вчера умерла, – неохотно призналась Луиза. – Если точнее, две недели назад.
– Две недели? Я не понимаю, – сказала Реджи.
– Вот и я, – ответила Луиза. – Вот и я.
Реджи вновь изложила полную опись содержимого сумки доктора Траппер, громко возвещая о каждом предмете:
– Упаковка «Поло», пакетик клинексов, щетка для волос, ежедневник, ее ингалятор, ее очки, ее кошелек. Такие вещи не оставляешь.
Если не убегаешь в спешке, подумала Луиза.
– Если не убегаешь в спешке, – сказал Джексон.
– Даже не думай, – предупредила его Луиза.
– Вы сами посудите, – сказал он, пропустив совет мимо ушей. – Женщина явно ушла в самоволку, вопрос только в том, добровольно или нет.
– Не поспоришь, Шерлок, – пробормотала Луиза.
– С доктором Траппер случилось что-то плохое, – заупрямилась Реджи. – Я точно знаю. Я же говорю вам, тот человек у мистера Траппера ему угрожал, говорил, что-то случится с «тобой и твоими». Он серьезно говорил.
– Это, конечно, с потолка идея, – сказал Джексон, – но вдруг муж ее покрывает?
– Почему? – спросила Луиза.
– Не знаю. Он ее муж, супруги так делают.
– Правда? – сказала Луиза. – Как ее зовут?
– Кого? Кого зовут?
– Твою супругу.
– Тесса. Ее зовут Тесса. Тебе бы она понравилась, – прибавил он. – Тебе бы понравилась моя жена.
– Нет, не понравилась бы.
– Точно говорю, – сказал Джексон.
– Господи, да заткнись же ты.
– А ты меня заставь, – сказал Джексон.
– Ну-ка, прекратите, – велел голосок разума с заднего сиденья.
– Она ничего не взяла, – сказала Реджи. – Телефон, кошелек, очки, ингалятор, запасной ингалятор, собака, деткино одеяло. И она не переоделась, она всегда первым делом переодевается, а эти люди угрожали мистеру Трапперу, что он их больше не увидит, что время истекает. И тети нет. КАКИХ ВАМ ЕЩЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ?
– Дай ей в бумажный пакет подышать, что ли, – посоветовала Луиза Джексону.
– Но, – сказал Маркус. – Декер-то тут при чем? Или ни при чем? Он появился, она исчезла – это что, совпадение? И вот как – он взял и ушел с места катастрофы?
– Он ведь, по сути, нигде не появлялся, – заметила Луиза. – Человек-невидимка.
– Декер, – пробубнил Джексон, задумчиво глядя в окно. – Декер? Откуда я знаю это имя?
Декера нет, Джексон есть. Будто они таинственным образом поменялись местами. В катастрофе Джексон потерял свой «Блэкберри» и таинственно обрел права Декера. Нечаянно поменялся? Это Декер вчера утром при Луизе звонил Джоанне Траппер? Он искал Джо – не Джоанну, не доктора Траппер. Придя на свидание, она и ему сказала: «Зовите меня Джо»? А что еще она говорила?
– Что еще ты потерял? – спросила она Джексона.
– Кредитные карты, права, ключи, – ответил тот. – Адресную книгу в «Блэкберри».
– То есть свою личность, по сути дела. А вдруг ею пользуется Декер? Тебе достались права заключенного категории А в комплекте с ордером на его арест, а ему – ты, достойный, так сказать, гражданин, с кредитками, деньгами, ключами и телефоном. Последний звонок Джоанне Траппер в среду был с твоего телефона, с твоего «Блэкберри», – возможно, это был Декер. Он звонит Джоанне Траппер – и она исчезает. Нил Траппер говорит, что она уехала в семь, но, кроме его слова, у нас ничего нет. Может, она уехала позже, после звонка. И если уехала – так или иначе не в своей машине и не в прокатной, – и притом не к тете на юг, тогда куда же? С кем-то встретиться? С Декером? Может, он сел на эдинбургский поезд, потому что они договорились о встрече? Он летит под откос – буквально, потом звонит ей, и она уезжает к нему.
– А потом? – спросил Маркус.
– Вот это меня и беспокоит. А что видеонаблюдение? Наверняка вокруг ее дома камеры, там одни богачи живут и…
– Погоди минутку, – сказал Джексон. – Зачем вам этот Декер? Я ничего не понимаю.
– Да, – сказала Реджи. – Кто этот Эндрю Декер? И при чем тут доктор Траппер?
Прости, девочка, подумала Луиза. Она не хотела рассказывать Реджи о прошлом Джоанны Траппер. Как и ожидалось, эта информация придала Реджи говорливости (Убиты? Вся ее семья?). У девчонки хватка терьера, надо отдать ей должное. Джоанне Траппер она даже не родственница, а любит ее, похоже, больше всех. Невозможно представить, чтобы Арчи так относился к Луизе.
– Господи боже, – сказал Джексон. – Ну конечно – Эндрю Декер. Что это со мной? Мы были на маневрах в Дартмуре. Нас позвали искать пропавшую девочку, ту, что спаслась.
– Джоанна Мейсон, – сказала Луиза. – Ныне Джоанна Траппер.
– И теперь вам опять ее искать, – сказала Реджи Джексону.
– Если с ней один раз случилось плохое, это не значит, что оно случится опять, – сказала ей Луиза.
– Нет, – ответила Реджи. – Неправда. Если с ней один раз случилось плохое, это не значит, что оно не случится опять. Поверьте мне, со мной плохое случается все время.
– И со мной, – сказал Джексон.
– Ты боишься, что этот Декер разыскивает Джоанну Траппер? – спросил Джексон Луизу. – Это вряд ли, я о таких случаях даже не слыхал.
– Сказать по правде, я уже боюсь, что Джоанна Траппер разыскивает Эндрю Декера.
– С другой стороны… – сказала Луиза.
Они припарковались перед бензоколонкой. Маркус и Реджи пошли в магазин за перекусом, а Джексон пересел вперед. От него пыхало жаром. То ли у него лихорадка, то ли ей чудится, потому что сама перегрелась. Пусть он обнимет ее, пусть ее кости расплавятся, хотя бы на миг. С Патриком у нее такого не бывало – она никогда не хотела перестать быть Луизой. Но сейчас, на этом ярко освещенном подъезде к бензоколонке, она хотела сдаться, бежать с поля боя. Может, есть способ на сей раз его удержать, запереть в тюрьму, в ящик, в сейф, чтоб он снова не улизнул?
– Что – с другой стороны? – спросил он.
– Нил Траппер, муж Джоанны, едва ли вне подозрений. Вполне вероятно, он ее и прикончил. И детку. Скажем, она захотела уйти и он потерял голову.
– Бывает.
– Но с другой стороны… у него крайне интересные знакомые.
– Интересные?
– «Преступники», как говорим мы, профессионалы. Какие-то люди из Глазго, о которых давно ходят слухи. Некто Андерсон. Пытается влезть в город, втиснуть какие-то легитимные компании. У них, похоже, очень популярен частный автомобильный прокат.
– И заказ такси?
– Ну да. И залы игровых автоматов. Оздоровительные клубы. Низкопробные салоны красоты. Угадай, кому все это принадлежит?
– Нилу Трапперу?
