Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-10".Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"
Автор книги: Кейт Аткинсон
Соавторы: Юсси Адлер-Ольсен,Андреас Грубер,Кевин Джеттер (Джетер),Кэрол Гудмэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 134 (всего у книги 241 страниц)
Загадка «Сфинкса»
Фреда ложилась очень поздно и все равно вставала задолго до Ванды. Проснувшись, она первым делом наполняла чайник и ставила его на единственную газовую конфорку – опасное приспособление, шатко примостившееся на деревянной сушилке для посуды у раковины. Затем Фреда отрезала толстый ломоть хлеба, намазывала маслом и ела, ожидая, пока закипит чайник. В квартире Ванды всегда были хлеб и масло, но, к сожалению, только они. Ванда не покупала еду и не готовила – что, видимо, поспособствовало ее поспешному отъезду из Грэнтема.
«А куда делся ребенок?» – рискнула спросить Фреда однажды, и Ванда ответила:
«Пришлось оставить. Поверь мне, Фреда, для него так лучше. У Уолтера целая армия сестер и кузин, которые жаждали наложить на него лапы. Я старалась как могла, но… никаких сожалений», – бодро добавила она.
Фреда энергично жевала хлеб; он был черствый. Из соседней комнаты доносился храп Ванды. Та, кажется, была на удивление довольна своей новой жизнью.
Фреда решила, что сегодня отыщет бакалейную лавку и купит варенья, кусок сыра и, может быть, ветчины, чтобы Ванда не тратила деньги, постоянно питаясь в кафе. Рыбные консервы тоже пригодятся, и, возможно, солонина. Еще Ванда приносила тарелки с едой из ресторанов и никогда не возвращала посуду. И столовые приборы тоже – все это захламляло квартиру. Фреда подумала, что могла бы вернуть их, если сегодня будет время.
Когда чай был готов, она отнесла его Ванде, которая по утрам всегда выглядела ужасно. Размазанный макияж, склеенные веки, сбежавшие из прически пряди волос. Повсюду была развешана одежда, и в комнате стоял запах – смесь несвежего тела, соли и парфюма. Время от времени легкий душок погребенной в стене дохлой крысы добавлял неприятную верхнюю нотку.
Ванда проснулась с фырканьем и, все еще в полусне, пробормотала: «Ты ангел, миленькая», когда чашка с блюдцем оказались на ее прикроватном столике. Она выпуталась из простыней и потянулась за сигаретами. Фреде не разрешалось открывать шторы. Ванда вела себя так, будто глоток свежего воздуха и дневного света в этот час могли ее убить. Вместо завтрака и обеда у нее были чай и сигареты.
Джоан в соседней квартире следовала такому же расслабленному распорядку, как Ванда. Если у нее заканчивался чай или сигареты, она заходила (у нее был ключ) в потрепанном халате и стреляла нужное у Ванды. Ванда отвечала тем же. «Хорошо, когда есть подруга», – говорила Ванда. Это правда. Фреда могла подтвердить. Главное – не потерять ее.
Подав Ванде чай и выпив свою чашку, Фреда начинала встречать день: умывалась, одевалась и принималась за приятную работу – мыть, чистить и убирать квартиру. Грязь, казалось, появлялась заново каждый день – тарелки и чашки громоздились в раковине, повсюду валялись окурки, не говоря уже о «труликах» и огромных розовых атласных бюстгальтерах, гирляндами развешанных на кухне. Фреда не помнила, чтобы Ванда была такой неряшливой, когда они работали в «Вязке», но, наверное, тогда их держала в порядке Адель. «Вот стерва», – вздыхала Ванда с тоской о прошлом.
Фреда часто находила в квартире странные предметы – хлыстики, как для верховой езды, резиновые маски и бельевую веревку. «Джоанины особые штучки», – говорила Ванда. В собственной квартире Джоан не хватало места для всех нужных ей «аксессуаров». Раньше Фреда думала, что это слово обозначает такие вещи, как перчатки и чулки. «Мм, и их тоже», – туманно отвечала Ванда.
Ванда и Джоан бесконечно болтали о том, чтобы вместе снять что-нибудь побольше, где можно было бы устроить «комнату ожидания». «Как на вокзале?» – спросила Фреда, и Ванда ответила: «Точно, миленькая».
Дополнительная площадь определенно не помешала бы. На прошлой неделе Фреда вернулась днем и обнаружила на кухне мужчину, привязанного к стулу возле раковины. Рот у него был заткнут большим носовым платком. Фреда подумала, не вытащить ли платок, но, когда приблизилась, пленник в ужасе выпучил глаза и энергично замотал головой. Тут появилась Ванда и попросила: «Миленькая, поставь чайник, а?», словно маневрировать вокруг связанного мужчины с кляпом во рту, чтобы добраться до чайницы, – совершенно обычное дело. Фреда спросила, не налить ли и ему чашку, но строгая Ванда сказала, что категорически нет, он не заслуживает ничего, кроме хорошей оплеухи. Он принадлежит Джоан, сказала она, один из ее особенных клиентов. «А я за ним приглядываю для нее», – пояснила она.
Сегодня утром, слава богу, в квартире не обнаружилось никого лишнего, и, закончив уборку, Фреда крикнула:
– Ну я пошла!
Ванда прохрипела в ответ утренним голосом:
– До встречи, миленькая. Не делай ничего такого, чего бы я не стала делать! – что открывало довольно широкий спектр возможностей.
* * *
– Черри! Черри!
Это была несомненно Черри Эймс. Взволнованная Фреда побежала за ней по Сент-Мартинс-лейн, окликая по имени.
Можно подумать, Черри Эймс оглохла с тех пор, как Фреда видела ее в последний раз, но наконец она обернулась и остановилась.
– Фреда! Фреда Мёргатройд, – сказала она (очень хладнокровно, заметила Фреда). – Надо же, какая встреча. Как дела?
А вот Фреда совсем не сохраняла хладнокровия: наоборот, она немножко сошла с ума от радости при виде знакомого лица.
– У меня все хорошо, спасибо, – сказала она. (Во всяком случае, «лучше», подумала она.) – Как ты?
Черри определенно выглядела хорошо. Она всегда одевалась со вкусом, но теперь была очень элегантна, такие наряды можно купить только в магазинах Вест-Энда. Фреда предложила пойти выпить где-нибудь чаю, за углом есть «Лайонс», и Черри вздохнула и протянула:
– За углом всегда есть «Лайонс», – словно все эти рестораны ей безумно надоели. «А, понятно, – подумала Фреда, – играет пресыщенную столичную штучку. Что ж, все мы через это прошли». Она сама играла эту роль для Оуэна Вэрли, и для Рамзи Кокера тоже.
Черри наконец согласилась пойти в «Лайонс», хотя там едва притронулась к чаю, предпочитая курить.
– Помогает сохранять фигуру, знаешь ли. Впрочем, тебе это не нужно.
Фреда рискнула спросить, как дела в «Вэнбру».
– О, эта дыра, – пренебрежительно сказала Черри, – понятия не имею, я ушла оттуда давным-давно.
«Ну, не так уж давно, – подумала Фреда, – я сама только пару недель как ушла оттуда». Черри сказала, что играет на сцене. У нее было прослушивание в «Ко-оптимисты» в «Паласе».
– И я получила роль!
– Молодец, – сказала Фреда. От слова «прослушивание» она дернулась.
– Конечно, роль крошечная, но обо мне уже написали рецензию – «Дебютантка блистает» и так далее. А ты как?
– Я? Танцую. В ночном клубе.
– Ой, бедняжка. Это, наверное, совершенно ужасный кошмар?
«Да кто же эта особа? – подумала Фреда. – Неужели настоящая Черри Эймс – милая, добрая и совершенно нормальная – заперта внутри этой нервной самозванки?» Фреда собиралась спросить, не слышала ли Черри что-нибудь о Флоренс, но Черри резко встала и сказала:
– Ужасно извиняюсь, Фреда, но мне нужно идти. – Она затушила сигарету в пепельнице. – Я безумно занята. Мы репетируем целый день, они постоянно добавляют что-то новое в шоу. Чудовищная скука.
– Наверное.
– А потом у меня ужин в «Кафе Ройял» с одним из инвесторов шоу. Я буду совершенно без сил.
Если присмотреться внимательно, под толстым слоем макияжа и за напряженным взглядом усталых глаз, должно быть, все еще таилась настоящая Черри, пытаясь защитить себя. Интересно, подумала Фреда, какой ценой Черри получила роль в «Ко-оптимистах». Хотя что тут гадать, она знала доподлинно.
– Что ж, приятно было повидаться, – сказала она с деланой жизнерадостностью.
Они поцеловались на прощание, Черри потянулась ко второй щеке, это поцелуй на континентальный манер, как Фреда узнала в «Сфинксе». Иногда целуются трижды. Ужасно глупо. Чем их не устраивает обычное рукопожатие?
– О, – сказала Черри, роясь в сумочке, – вот… – Она достала два билета и протянула их Фреде. – Возьми, это контрамарки на наш спектакль. Можешь прийти на любое представление. Хорошие места, – добавила она. И вдруг погрустнела и, закусив губу, сказала: – Честно, приятно было с тобой повидаться. – И добавила, уже собираясь уходить: – Я чуть не забыла, кто-то приходил в «Вэнбру», искал тебя и Флоренс.
– Искал нас? Моя мать? – Почему-то Фреде в это не верилось.
– Нет, не мать. Не знаю, что за женщина. Кажется, она не назвалась. Кстати, как там Флоренс? О боже, – сказала она, заметив часы на стене, – мне правда пора бежать. Еще увидимся. Ты знаешь, где меня найти.
И она исчезла.
«Кто же меня ищет?» – размышляла Фреда. Возможно, миссис Ингрэм, хотя миссис Ингрэм, конечно, слишком робка для Лондона. Хочет ли Фреда, чтобы ее нашла миссис Ингрэм? Что она сможет ей сказать? «Мне ужасно жаль, но Флоренс растворилась в воздухе». Фреду нашла Ванда. Найдет ли кто-нибудь Флоренс?
* * *
– А, вот ты где, – сказал Рамзи, когда Фреда пришла в «Сфинкс». – Я уже заждался.
– Встретила подругу.
– Ну тогда приступим.
Он попросил Фреду сегодня прийти пораньше, чтобы помочь кое с чем. «С планом». Он проиграл невообразимую сумму (тысячу фунтов!) в какой-то «катран», она так поняла, что это вроде карточной игры, и был в ужасе от последствий. И зачем только он играл по таким высоким ставкам, если ему нечем отдавать? Сумасшедший какой-то.
– Думаю, меня одурманили, – сказал он, явно жалея себя. – Они все время подливали шампанское.
– Ты что-нибудь ел? – спросила Фреда.
– Не знаю – икру, устрицы? Там был фуршет.
– Хм, – сказала Фреда. – А на следующий день все превратилось в камни и пепел?
– Ну, метафорически выражаясь.
Фреда не знала, что такое «метафорически», но суть уловила.
Поначалу Фреда думала, что Рамзи попросил ее прийти пораньше, чтобы научить его получше играть в карты, а если это не выйдет, то научить его плутовать, и тогда у него будет шанс отыграться. (Однажды вечером она нечаянно проболталась о своих талантах.) Но тысяча фунтов! Это был бы тот еще трюк, а Рамзи, если честно, далеко не туз в колоде.
Оказалось, дело не в картах. Пока она вешала пальто, он спросил:
– Ты хорошо подделываешь почерк?
– Не знаю, никогда не пробовала.
– Все когда-нибудь бывает в первый раз, – сказал он. Конечно, именно это всегда говорил и Дункан.
* * *
Рамзи объяснил свой план. Фреда сочла, что как-то незаконно подделывать письмо от его матери в банк, чтобы облапошить ее, но Рамзи сказал, что Фреда сама спокойно соврала о своем возрасте и опыте, чтобы получить работу (но ведь это совсем другое!), и вообще он не собирается облапошивать Нелли, не будет забирать ее деньги из банка, ему просто нужно посмотреть кое-какие бумаги, которые она там хранит.
Все равно Фреде это казалось надувательством:
– Что мне мешает пойти прямо к миссис Кокер и выпустить кота из мешка?
– То, что ты мой друг.
– Нет, не друг.
От этой мысли ей стало неприятно. У нее только подруга, и, пока она ее не найдет, другие ей не нужны. Даже притом что она проводит много времени в обществе Рамзи, они вовсе не друзья. Они, в сущности, ровесники, хотя он на несколько лет старше.
– Послушай, Фреда, – неловко сказал он, – я боюсь красивых слов, но это вопрос жизни и смерти.
– Это «метафорически»?
– Нет, по правде. Этот Аццопарди говорит, что убьет меня, если я не сделаю того, что он просит.
– Тогда заплати мне, – сказала Фреда. Она очень осмелела с тех пор, как начала работать в «Сфинксе». Стала понимать себе цену.
– Пять фунтов? – предложил Рамзи.
– Пятнадцать.
– Десять.
– Ладно, – сказала Фреда. – Пойду поставлю чайник.
* * *
Фреда пошла на кухоньку «Сфинкса», обнаружила, что чай закончился, и крикнула Рамзи, чтобы принес еще пачку из подсобки. Рамзи, похоже, не услышал, поэтому она отправилась туда сама и увидела его: он застыл как статуя в дверях подсобки. Красный бархатный занавес был отодвинут в сторону, и Рамзи смотрел на что-то словно загипнотизированный.
– Что-то случилось? – спросила она. Он повернулся к ней, но молчал, побелев как мел.
Ей пришлось оттолкнуть его, чтобы заглянуть в дверь и посмотреть, что его так поразило.
На полу среди швабр и ящиков неподвижно лежала девушка.
– Она мертвая? – прошептал Рамзи.
– Думаю, да. – Фреда опустилась на колени рядом с девушкой и взяла ее за руку. Та была миниатюрная, такого же роста и комплекции, как Фреда. Фреда держала руку девушки и нежно гладила ее лоб. Девушка не шевелилась и не дышала.
– Мертвая, – шепнула Фреда, хотя подумала, что это не имеет значения, – мертвые не услышат, хоть кричи во весь голос.
– Я позвоню матери, – сказал Рамзи. Нелли всегда была первым и последним прибежищем в чрезвычайных ситуациях для любого из Кокеров.
Фреда подумала, не нужно ли накрыть лицо девушки, ведь так положено, правда? Когда умер их пожилой сосед в Рощах, все ходили смотреть на него, лежащего в постели, словно это было развлечение. Кто-то положил медные монетки ему на глаза. У Фреды не было монеток, но она сняла кардиган и накрыла им лицо девушки.
Фреда чуть не выпрыгнула из собственной шкуры, когда девушка сбросила кардиган и стала кашлять и задыхаться. Рамзи, разговаривавший по телефону за стойкой, издал немужественный вопль ужаса.
Держась одной рукой за горло, девушка с трудом села.
– Он ушел? – прохрипела она.
– Кто ушел? – Фреда встревоженно огляделась.
– Ублюдок, который пытался меня задушить, – хрипло сказала девушка. – Герти Бриджес, – представилась она, протягивая маленькую, только что безжизненную ручку. – Приятно познакомиться. Чаю хочется до смерти прямо.
* * *
Приехала Нелли, и за чаем, в который она плеснула бренди, они выслушали историю девушки. Герти рассказала, что рано утром была неподалеку от клуба, «работала, если вы понимаете, о чем я», и какой-то мужчина затащил ее в «Сфинкс».
– У него был ключ.
Ключ от черного хода хранился в щели над притолокой. Многие знают, где он лежит, признался Рамзи. Нелли убийственно зыркнула на него.
Герти продолжала рассказ: мужчина связал ее, а потом ушел.
– А потом вернулся, недавно, и задушил меня. – Она задрала подбородок, чтобы им было видно. – Наверное, синяки?
– Ужасные. – Фреда содрогнулась.
– И он думал, что ему это сошло с рук, потому что я потеряла сознание, но потом я очнулась и притворилась мертвой – мне и раньше, бывало, приходилось так делать, – а он не понял, потому что тупой как пробка, да еще и мерзавец, а потом…
Она отхлебнула чаю, и все воспользовались случаем и перевели дух, о чем до сих пор как-то забывали, так захватила их история Герти.
– А потом я услышала, как он звонит по телефону, просит соединить с полицией и говорит, что хочет заявить об убийстве, и я подумала – странно как-то, сам на себя докладывает. Он вернулся, и я чувствовала, как он смотрит на меня, а я даже не дышала – мне бы на сцене выступать. Вы с ним едва-едва разминулись.
– А ты знаешь, кто он? – спросила Нелли.
– Не знаю ни имени, ничего, – сказала Герти, – но видела его раньше. Он полицейский, это меня не удивляет. Знаете, что было хуже всего?
Фреда не могла представить, что может быть еще хуже только что услышанного, но Герти объяснила:
– Хуже всего было то, что он все время смеялся, будто, когда душишь кого, это смешно, прямо обхохотаться можно.
* * *
– Черт возьми, я прям как королева, – сказала Герти, нежась на кожаном сиденье «бентли».
Нелли решила, что лучше убраться из «Сфинкса» до приезда полиции.
– Истинная правда, – сказала Герти.
– Куда едем, дамы? – спросил шофер.
– О, просто покатайте нас, любезный, – напыщенно произнесла Герти, изображая глупый великосветский акцент.
Они с Фредой расхохотались так, что попáдали на сиденья. Словно смешинку проглотили. На волосок разминуться со смертью – это очень бодрит. Хоукер снисходительно улыбался, вспомнив свою дочь в таком возрасте.
– Кингли-корт, пожалуйста, – сказала Фреда, когда они немного успокоились.
Герти уже начала клевать носом. Фреда с удовольствием жила бы в этой машине постоянно. В зеркале заднего вида она заметила, как Хоукер приподнял бровь, услышав адрес.
– Вы уверены? – спросил он.
Ванда не спала, когда они приехали, и сказала:
– Господи, Фреда, я думала, у меня двоится в глазах – вы как две капли воды.
Фреда кратко пересказала утренние события, и Ванда сказала: «Етить-колотить» – это тоже была любимая присказка Дункана, а Ванда в ответ обычно смеялась и отвечала: «Было б чем, милый».
Герти забралась на постельку Фреды в чулане и погрузилась в такой глубокий сон, что Фреде пришлось проверять, не умерла ли она снова.
* * *
Прячущийся за углом сержант Оукс выругался, наблюдая, как уезжает «бентли». Фреда Мёргатройд была проблемой. Оукс думал сделать ее проблемой Нелли Кокер. Труп в «Сфинксе» должен был помешать Нелли открыть новое заведение после того, как они с Мэддоксом заберут ее клубы. Оукс был доволен проявленной инициативой. Мэддокс наверняка тоже будет доволен? Но теперь выходило, что вместо решения проблемы с Фредой он только все ухудшил.
Он мог поклясться, что девчонка была мертва, когда он бросил ее в той кладовке, но вот она – ходит, разговаривает и сидит в «бентли» Нелли Кокер. И ладно бы только это – теперь их стало две, словно она размножилась там. Они были так похожи, что он не знал, которая настоящая Фреда Мёргатройд. Теперь у Оукса стало две проблемы.
* * *
– Сядь и возьми себя в руки, пока полиция не приехала, – приказала Нелли сыну. – На, хлебни еще чаю.
Она подлила ему в чашку бренди.
– Когда спросят – ничего не было, понял?
– Понял.
– Запомни, никакого убийства не было.
– Так ведь никакого убийства и не было.
– Вот именно, – сказала Нелли.
* * *
Фробишер прибыл в «Сфинкс» с констеблем в форме. Не Коббом. Почем Фробишер знает, может, Кобб тоже приспешник Мэддокса. У входа был припаркован «бентли» Мамаши Кокер, но уехал, когда Фробишер подошел поближе. «Преступник покидает место преступления», – подумал он.
«Сфинкс» был не заперт, и они беспрепятственно вошли, пройдя под дешевой копией маски Тутанхамона, а затем вниз по наклонному коридору. Здесь была неизведанная территория, и Фробишера это слегка нервировало.
– Будьте осторожны, – сказал он констеблю. – Если это действительно убийство, убийца может быть все еще тут.
Ночной клуб не был предназначен для света дня. Безжалостное электричество высвечивало каждый убогий угол. Несколько одиноких шаров болтались в воздухе без привязи, а пол был усыпан бумажным серпантином. Уборщица явно еще не приходила. За одним столиком сидели двое – Нелли Кокер и ее сын Рамзи. Нелли, сама безмятежность, пила чай. Рамзи, напротив, был бледен и взволнован.
Фробишер нахмурился, глядя на эту картину, и сказал:
– Мне сообщили об убийстве.
– Убийство? Боже мой! – воскликнула Нелли, грузно поднимаясь со стула и надвигаясь на инспектора с протянутой рукой, словно маленький танк. – Позвольте представиться? – сказала она, как радушная светская хозяйка. – Миссис Нелли Кокер. А вы, должно быть, детектив – старший инспектор Фробишер. Мы так много о вас слышали.
Фробишер не поддался на ее обаяние.
– Звонивший сказал, что здесь убили девушку, – буркнул он.
– Боюсь, вас неверно информировали, старший инспектор. Я полагаю, что, возможно, вы стали жертвой дурной шутки. Как видите, здесь нет никаких девушек, только мой сын и я, и мы вполне живы.
Рамзи кивнул, подтверждая слова матери.
– Но вы можете осмотреть все заведение, – добавила Нелли и обвела рукой клуб, словно предлагая его в подарок.
Фробишер отправил констебля обыскать каждый уголок «Сфинкса». Он был уверен, что найдутся какие-то улики преступления, если не сам труп. Но все было кристально чисто.
– Нашел вот это, сэр, – сказал констебль, – за стойкой.
Он держал серебряную туфельку. Фробишер взял ее.
– Должно быть, кто-то из танцовщиц потерял, – непринужденно сказала Нелли. – Девушки вечно теряют туфли.
От входа послышались шаги, и все повернулись туда, чтобы увидеть, кто пришел.
– О, глядите-ка, – сказала Нелли, – это мисс Келлинг. Вы знакомы с мисс Келлинг, господин старший инспектор?
* * *
Герти проснулась уже ближе к вечеру, и, поскольку в буфете было по-прежнему хоть шаром покати, Фреда сделала бутерброды с сахаром, которые «умирающая с голоду» Герти проглотила в один миг. Фреда подумала, что смерть и возвращение к жизни, наверное, пробуждают аппетит. Иисус, вероятно, чувствовал то же самое, когда вышел из гробницы. Она вспомнила большое распятие, висящее над алтарем в церкви Флоренс. Она регулярно заходила туда поставить свечу. Их ставят за других, не за себя, говорила Флоренс. Фреда ставила их за Флоренс.
– Ты в порядке? – спросила Герти.
– Да.
Ванда, уходя, сказала Герти:
– Ну, ты уже не такая бледная, миленькая.
Дала ей старый шелковый шарф, прикрыть синяки на шее, и великодушно добавила:
– Оставь себе, это не настоящий шелк.
Герти вздохнула:
– Ну, наверное, мне пора.
Обе несколько сдулись после стольких треволнений, и Фреда сказала:
– Слушай, а не хочешь сходить на представление? У меня есть контрамарки на «Ко-оптимистов» в «Паласе».
