Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-10".Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"
Автор книги: Кейт Аткинсон
Соавторы: Юсси Адлер-Ольсен,Андреас Грубер,Кевин Джеттер (Джетер),Кэрол Гудмэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 103 (всего у книги 241 страниц)
«Аметист» вышел в море с первыми лучами. Рыбацкая лодка, на борту четверо из Ньюкасла. Эти ребята постоянно нанимали «Аметист», и капитану они были все равно что старые друзья. Приезжали раза два или три в год, к ловле относились серьезно – не настолько, впрочем, серьезно, чтоб не нажраться накануне в «Золотом шаре», пьянея заодно и от наступившей свободы, потому как семейная рутина временно приостановлена. Жены никогда с ними не ездили – оставались на севере, дома на привязи, благодарили судьбу за то, что избавлены от смертоносно занудных бесед о рыбе, настоящем эле и сравнительных достоинствах А1 и тоннеля Тайн.
Утро обещало быть чудесным. В небе толкались зефирные облачка – вскоре они растают.
– Славный будет денек, – сказал кто-то, и ему ответили хоровым согласным бормотанием. Достали фляжку кофе, и начался блаженный день.
Удили на кальмара. Рассчитывали на крупную рыбу – треску, морскую щуку, сайду, пикшу, а может, даже палтус попадется, если свезет.
Утренняя прохлада почти развеяла последствия вчерашнего «Сэма Смита», когда у первого рыбака стало клевать. Что-то большое и тяжелое – но, как ни странно, поимке не противилось. Рыбак всмотрелся в воду – мигнула серебристая чешуя. Если рыба, то гигантская, хотя в воде она телепалась так, словно уже сдохла. Нет, разглядел рыбак, не чешуя. Блестки. Не палтус и не пикша – женщина. Или девушка. Рыбак заорал, прибежали друзья, и вчетвером им удалось подцепить и выволочь на палубу мертвую русалку.
Рука славыДалеко в море, в широком устье Южного залива, Джексон видел рыбацкую лодку, повернувшую назад в гавань. В раннем солнце море блестело как зеркало. Хорошо сейчас, наверное, выйти на лодке. Джексон вывел Дидону на ежедневный моцион, а потом берегом поедет к себе в коттедж. Домой он вечером так и не вернулся – когда Гарри и Карри ушли спать, он выпил с Кристал пару стаканов виски и заночевал в одной из пустых спален «Горней гавани». Для обоих виски послужил скорее лекарством, чем собственно алкоголем, и даже не в алкоголе дело – Джексон бултыхался в отливе изнеможения, а в таком состоянии опять заползти в машину прямо-таки немыслимо. Когда засыпал, Дидона лежала калачиком на ковре в ногах постели, а когда проснулся, она мирно похрапывала, растянувшись на белых просторах императорских размеров постели, головой на соседней подушке. («Ты когда последний раз спал женщину? Настоящую женщину?»)
Джексон пил кофе, а Кристал – что-то подозрительное, с таким названием, что это можно кричать в секции карате. («Комбуча!») Кристал поведала, что занимается боевыми искусствами.
(– Вин-чун. По названию – как будто это в китайском ресторане заказывают, я знаю, да.)
И что, прием «лбом об стол», продемонстрированный в кафе на мысу Флэмборо, тоже входит в программу обучения?
– Не, просто хотелось убить тупицу.
Дидоне она сварила сосисок, а вот Джексону достались только гречневая каша, миндальное молоко и упреки – мол, в его годы пора за собой последить.
– Спасибо, – сказал он.
Кристал, судя по виду, готова была позавтракать ногой, отодранной от коровы заживо, но нет, «сырой какао-шарик» – похоже, предел ее роскошеств. Какао-шарик смахивал на говно, что Джексон про себя отметил, но высказывать вслух не стал – мало ли, вдруг за такое мнение его вмажут лицом в столешницу? – и молча, как послушный мальчик, съел свою гречку.
Неуловимый Томми Холройд так и не появился. Джексон уже заподозрил, что муж – плод воображения Кристал. Интересно, как Томми отнесется к чужаку, что незваной Златовлаской валяется у него на постели и ест его гречневую кашу.
По случаю утреннего тепла Кристал надела шорты, майку и шлепанцы. Из-под майки выглядывала бретелька бюстгальтера, шикарные ноги на виду. Как и шикарный бланш.
– Держите, – сказала она, грохнув перед Джексоном кружкой кофе.
Ни одна женщина в жизни Джексона не интересовалась им меньше.
Царица амазонок села напротив него за стол и сказала:
– Между прочим, я вам платить не буду. Вы не сделали нихуя.
– Логично, – сказал он.
Когда Джексон уезжал из «Горней гавани» после этого богадельного завтрака, и Карри, и Гарри, вымотанные событиями предыдущего дня, еще спали наверху. Вечером, прежде чем усталость доконала Гарри, он успел вкратце изложить их с сестрой приключения. Их отвезли в поле, сказал он, заперли в трейлере, откуда они затем сбежали, но Гарри понятия не имеет, где стоит этот трейлер, знает только, что где-то рядом вроде было море. Они сбежали, а какой-то человек подвез их до «Горней гавани». Человек себя не назвал, но у него была серебристая машина – по крайней мере, Гарри так показалось, в темноте трудно разглядеть, и нет, марку он не знает, он уже так перенервничал, что вообще с ног валился, сказал он, можно оставить его в покое и отпустить спать? И вообще, какая разница, если человек помог, а может, даже их спас.
– Он знал, как меня зовут, – прибавил Гарри.
– То есть? – нахмурилась Кристал.
– Он сказал: «Залезай, Гарри». Сам знаю, что это странно, вы наверняка хотите обсуждать это миллион лет, но мне правда надо лечь. Извините.
– Не извиняйся, – сказала Кристал, целуя его в лоб. – Ты герой. Спок нок.
– Ага. А вы-то, кстати, кто? – спросил он Джексона.
– Неравнодушный очевидец, – ответил тот. – Я помогал твоей мачехе вас искать.
– Но вы его не нашли, – вмешалась Кристал. – Он сам себя нашел. Уверяет, что детектив, – пояснила она для Гарри, – но детектив из него, как из слона балерина.
– Что скажете? – спросил Джексон, когда Гарри уполз вверх по лестнице. – Откуда мужик его знал?
(Хорошо это или плохо? Прилив или отлив?)
– Ничего не скажу, – ответила Кристал. – Не собираюсь ничего говорить ни про что, и нет, посмотреть записи с наших видеокамер нельзя, потому что мы с вами завязываем. Они выразились очень внятно. Я держу рот на замке. – Она изобразила, как застегивает эти свои великолепные губы на молнию, и прибавила: – Я разберусь сама, спасибо, так что проваливайте куда подальше, Джексон Броуди.
Поскольку на мысу Флэмборо Гарри и Карри не оказалось, Джексон отвез павшую духом Кристал назад в «Горнюю гавань».
– Может, позвонят на домашний, – с надеждой сказала Кристал. – Или привезут их назад. Если хотели преподать мне урок, у них получилось, – уверяю вас, мне мои дети дороги.
Доехали уже в сумерках. Когда свернули на подъездную дорогу, над головой воздушным эскортом замелькали летучие мыши. «Тойота» приближалась к дому, и вдоль обочин автоматически врубалась приветственная иллюминация. Ничего себе домина. Надо думать, «Грузоперевозки Холройда» процветают.
Джексон как раз талдычил Кристал, что теперь у нее нет другого пути – только в полицию, а она как раз талдычила ему, что пускай отъебется, и тут вспыхнула сенсорная лампа над парадной дверью.
Кристал ахнула, а Джексон сказал:
– Ох блядь, – поскольку оба увидели, что́ лежит на крыльце.
Похоже на груду одежды, но вблизи она обрела человечьи очертания. Сердце у Джексона ухнуло вниз на несколько этажей, и он подумал: «Господи, умоляю, пожалуйста, только не труп». Но тут фигура заворочалась и распалась на две – одна побольше, другая поменьше. Та, что побольше, встала и заморгала в ярком свете. Гарри.
Кристал выскочила наружу, не успел Джексон дать по тормозам, и помчалась к Гарри, и обняла его, а затем подхватила с крыльца Карри.
Джексон одеревенело вылез из машины. Долгий выдался денек.
На Эспланаду он поднялся на фуникулере – пожалел Дидонины лапы, но его колени тоже сказали спасибо. Вышел из кабины – а наверху все заполонила съемочная группа «Балкера». Джулии, впрочем, не видно, поэтому Джексон пошел на базу. Весьма любопытно было бы знать, когда он снова получит отпрыска. С последней встречи Джексон несколько раз писал Натану, спрашивал, как дела. («Как оно?») После истории с Гарри он думал о Натане – о том, каково будет, если Натана умыкнет злонамеренный незнакомец. На свои вопросы Джексон получил лишь один лаконичный ответ. «Норм». Почему так выходит, что сын может по многу часов трындеть с друзьями ни о чем, а как с отцом поговорить, так у него слова лишнего не найдется? И где вообще Натан? До сих пор у друга, видимо, хотя, черт бы его побрал, выключил GPS на телефоне – не отследишь. Придется прочесть нотацию о том, как это важно.
На базе Джулии тоже не видать. В конце концов Джексон отловил вторую помощницу режиссера – раньше с ней не сталкивался, – и она сказала, что Джулия сегодня на площадке не появлялась. Серьезно? Она же говорила, у нее ни минуты свободной нет.
– Она, наверное, с Натаном, – сказал Джексон, а помощница режиссера ответила:
– С кем? Нет, по-моему, она уехала на весь день. В аббатство Риво, если не ошибаюсь. С Каллумом.
С Каллумом?
В фургоне кафетерия Джексон съел весьма желанный сэндвич с беконом. Никакой тебе тут гречневой каши. Завтрак на площадке – самая популярная трапеза, говорила Джулия. Дидона получила от повара еще одну сосиску.
– В твои годы пора за собой последить, – сказал ей Джексон.
Подошел актер, игравший Балкера, – Мэтт / Сэм / Макс. Жуя яичный рулет, сказал:
– По вашему экспертному мнению, как лучше всего убить собаку? У меня скоро сцена, надо будет застрелить, но я подумал, если немножко побороться врукопашную, выйдет более зверски. Ну, влапорукопашную, наверно.
Джексону однажды пришлось убить собаку – не хотелось бы заострять внимание на этой истории, – но от комментария он воздержался: не при Дидоне же.
– Лучше пушка, – посоветовал он. – Видит бог, пушка зверская и сама по себе, хватит сполна. – И прибавил как бы невзначай: – А кто такой, кстати, Каллум?
– Бойфренд Джулии? Новый оператор-постановщик. По-моему, он ей нравится, потому что хорошо ее освещает.
Джексон проглотил эту весть вместе с сэндвичем.
Бесило не столько появление в жизни Джулии какого-то непонятного и нежданного Каллума, сколько то, что она поехала с ним в Риво. Террасы Риво – одно из самых любимых мест Джексона на всем белом свете, он планировал жить там после смерти, если после смерти будет жизнь. (Маловероятно, но он не прочь подстраховаться.
– А, пари Паскаля[748]748
Пари Паскаля – рассуждение французского философа и математика Блеза Паскаля (1623–1662), изложенное в его работе «Мысли о религии и других предметах» (Pensées sur la religion et sur quelques autres sujets, 1657–1658); по его логике, рациональнее верить в Бога, нежели не верить, поскольку, если Бог есть, а в него не верят, для неверующих это чревато опасными последствиями, в то время как вера в несуществующего Бога никаких рисков не несет, зато способствует духовному росту.
[Закрыть], – загадочно сказала Джулия.
Прилив / отлив, догадался Джексон.)
Собственно говоря, он же и показал Джулии Риво. А теперь она показывает Риво кому-то другому. Черт его знает, что там с Паскалем, но Джексон готов был держать пари: Джулия не скажет Каллуму, что они милуются в самом любимом месте ее бывшего любезного друга.
Он уже направлялся домой по Пизэм-роуд, как раз миновал парковые ворота, и тут навстречу ему проехал фургон с мороженым. «Бассани», розовый, как тот, что был в прошлый раз, и скрипел той же самой музычкой. Если пойдешь сегодня в лес, тебя ждет сюрприз немаленький.
Джексона от нее мороз по коже подрал; на ум пришли все девочки, потерявшиеся за много лет. Девочки, что терялись в лесах, на железных дорогах, в переулках, подвалах, парках, придорожных канавах, у себя дома. Девочки теряются буквально на каждом шагу. Столько девочек, которых он не спас. У Патти Гриффин была такая песня, называлась «Осторожнее»[749]749
Патти Гриффин (Патриша Джин Гриффин, р. 1964) – американская фолк-певица и автор песен; «Осторожнее» («Be Careful») – ее песня с альбома «1000 Kisses» (2002).
[Закрыть], – Джексон ее иногда переслушивал. Все девчонки, что сбились с пути. Неизменно вгоняла его в неодолимую меланхолию.
О последней потерянной девочке он не вспоминал минимум сутки. О девочке с единорогом на рюкзаке. Где она сейчас? Дома, в безопасности? Выслушивает укоры любящих родителей: мол, что ж ты так – вернулась поздно, рюкзак посеяла? Хотелось бы надеяться, но Джексон всеми печенками чуял, что дело обстоит иначе. По его (обширному) опыту, мозг умеет мутить воду, а вот печенки никогда не обманывают.
Может, насчет девочки с единорогом он и заблуждается, но на свете полно людей, которым он должен служить, которых он должен защищать, нравится им это или нет. Люди, похитившие Гарри и Карри, не отпустили детей по доброй воле – ну и что им помешает снова похитить одного из них или обоих? Кристал, конечно, сказала, что держит на замке рот с этими великолепными губами, но похитителям-то откуда об этом узнать? Что делать Джексону – не будить спящих псов? А псы чем заняты – и вправду спят или рыщут по окрестностям, подкарауливают шанс атаковать вновь? Его собственная спящая псина отрубилась на заднем сиденье, переваривая сосиску, и своих песьих соображений не высказывала.
Джексон вздохнул и свернул к «Горней гавани». Он тут пастух, он тут шериф. Одинокий Рейнджер. Или Тонто.
(– Ты же в курсе, что tonto по-испански значит «глупый», да? – спросила Джулия.)
Может, пастух из него как из слона балерина, но порой, кроме него, никого больше нет.
– Хей-хо, Серебряный[750]750
Серебряный – конь Одинокого Рейнджера, персонажа радиопрограмм, телесериалов, кинофильмов, комиксов и т. д. (The Lone Ranger, с 1933 г.), супергероя, который вместе с другом, коренным американцем Тонто, ловит преступников на Диком Западе.
[Закрыть], – шепнул он «тойоте».
Ронни и Реджи всю ночь провели в больнице, в маленькой одноместной палате, куда определили девушку. Кто-то должен был ее охранять, и как-то никого больше не нашлось. Пробудить у других полицейских интерес к девушке вообще оказалось сложно, хотя ее избили, а в крови у нее, по словам врача, нашли героин.
Когда они позвонили, дежурный сержант чуть не заржал. Мы, сказал, слишком «бедны ресурсами», допрашивать девушку никто не поедет, придется Ронни и Реджи подождать до утра, как всем.
– Еще кофейной трансфузии? – спросила Ронни, и Реджи вздохом обозначила согласие.
Больничная кофемашина участвовала в конкурсе на звание производителя худшего в мире кофе (а это очень конкурентная сфера), но обе уже заменили этим кофе всю кровь в организме, и еще один стаканчик ничего не изменит.
Когда они нашли девушку вечером на краю поля, она была полуголая и пряталась в кустах. Вся в синяках, с ужасно распухшей губой, но в основном просто перепугана до смерти. Грязная, исцарапанная шипами и колючками – вид ее, не говоря о поведении, прозрачно намекал, что за ней охотились, что она убегала через поля, и канавы, и изгороди. Будто за ней хищники гнались. Жуткая сюжетная линия, прямиком из «Балкера» или «Мыслить как преступник»[751]751
«Мыслить как преступник» (Criminal Minds, 2005–2020) – полицейский сериал американского сценариста и телепродюсера Джеффа Дэвиса о работе команды следователей ФБР, которые расследуют преступления, моделируя поведение и мышление преступников посредством бихевиористики и профилирования.
[Закрыть], в жизни такого не бывает. И однако вот она – беглянка, которая спаслась.
С ее появлением у обеих испарилось всякое желание искать Стивена Меллорса – да его на поле и не было. Была пара старых трейлеров, ржавые развалюхи, и один поновее, стационарный, но они стучались, и никто им не открыл. Все жалюзи опущены, что творится внутри – непонятно. Вряд ли Стивен Меллорс практиковал там осознанность.
Обе решили, что, видимо, навигатор на телефоне Джейми Меллорса глюкнул, а Стивен Меллорс уже en famille, трескает лазанью и глушит красное, надышавшееся так, что захватывает дух. Реджи как-то раз засекла Сая посреди Ла-Манша, а когда позвонила, оказалось, что он в брайтонском пабе. «Ты что, следишь за мной?» – засмеялся он, но тогда они еще были вместе и слежка его умиляла, а не пугала (этот поворот случился позднее).
Удалось добиться от девушки имени – Мария – и установить, что она с Филиппин. Гораздо дольше до них доходило, что имя «Мария», которое она бесконечно твердила в такой ажитации, – не ее имя. Ронни перешла на пиджин – ткнула пальцем себе в грудь и сказала:
– Ронни, я Ронни, – затем ткнула пальцем в Реджи и сказала: – Реджи, – а затем ткнула пальцем в девушку и вопросительно задрала брови.
– Жасмин.
– Жасмин? – переспросила Ронни, и девушка энергично закивала.
Она снова и снова повторяла еще одно имя. Разобрать толком не удавалось, но походило на «мистер Прайс».
– Это мистер Прайс с вами такое сделал? – спросила Реджи, указав на девушкино лицо.
– Человек, – сказала она и подняла руку выше головы.
– Большой человек? – спросила Ронни.
Опять энергичные кивки, но потом девушка заплакала и снова заговорила про Марию. Изображала чудную пантомиму – будто тянула за что-то невидимое, обернутое вокруг шеи. Если б они играли в шарады, Реджи предположила бы, что это «Висячие сады Семирамиды», но почти не сомневалась, что девушка имела в виду не это. Реджи с Саем часто играли в шарады, вдвоем. У них на двоих было много благотворного невинного веселья – ребячества даже. По этому ребячеству Реджи скучала больше, чем по всякому прочему. Также известному как секс.
Они запросили переводчика, но особых надежд не питали, и до начала рабочего дня переводчика не пришлют точно. Ронни сходила на разведку, вернулась с филиппинкой – больничной уборщицей с беджем, где значилось «Ангел», – и попросила ее побеседовать с Жасмин. Едва уборщица заговорила, из Жасмин излился полноводный поток слов, сопровождаемый полноводными же слезами. Тут и тагалог знать не нужно – ясно, что повесть горестная.
Увы, не успели они добыть хоть какие-то внятные сведения, на пороге палаты зловеще замаячила грозная тень.
– Приветик, а вот и Кэгни с Лейси[752]752
Кристин Кэгни и Мэри Бет Лейси – персонажи американского полицейского телесериала «Кэгни и Лейси» (Cagney & Lacey, 1981–1988) про двух нью-йоркских женщин-детективов, которых сыграли Шерон Глесс и Тайн Дейли соответственно.
[Закрыть].
– Детектив-инспектор Марриот, – бодро откликнулась Реджи.
– Дружок-то ваш – слыхали?
– Дружок? – переспросила Реджи. Не может быть, что Марриот говорит про Сая, правда?
– Майкл Кармоди? – предположила Ронни.
– И первый приз присуждается девушке в синем.
– А что с ним? – спросила Реджи.
– Помер, – лаконично ответствовала Марриот. – Ночью.
– Убит? – хором спросили Реджи и Ронни, но детектив-инспектор пожала плечами:
– Сердечный приступ, судя по всему. Скучать по нему никто не будет. Это, что ли, ваша девица? – спросила она, кивнув на Жасмин.
Вроде сочувственно говорит – Реджи присудила ей за это несколько очков: гёрлгайды похвалили бы детектива-инспектора. Реджи, правда, никогда не была гёрлгайдом и теперь жалела – из нее бы вышла хорошая гёрлгайд.
(– Ты и есть гёрлгайд, Реджи, – сказала Ронни. – До кончиков ногтей.)
– Откуда она? – спросила Марриот.
– С Филиппин, – ответила Реджи. – По-английски почти не говорит.
– С корабля и в массажный салон?
– Не знаю. Вот эта дама, Ангел, – она нам переводит.
– В общем, так вышло, что мы и сами обзавелись тут мертвой азиатской девкой, – сказала Марриот, не глянув на Ангел. – Обнаружена ночью. Выброшена в море, увы-увы. Кто такая – неизвестно. Была, похоже, задушена – пока ждем результатов вскрытия. Как автобусы прямо – годами ждешь хоть одну иностранную секс-работницу, и вдруг…
Реджи вычеркнула все очки.
– Наша не мертвая, – сказала она, – и вы не знаете наверняка, что она секс-работница.
– Она женщина, – прибавила Ронни. – И ей нужна помощь.
– Да-да, хештег MeToo, – сказала Марриот. – Короче, мертвая, живая – она уже не ваша, мы ее забираем. Валяйте рыскать дальше.
Они попрощались с Жасмин. Та вцепилась в руку Реджи и что-то сказала – Реджи думала, это «до свидания» на тагалоге, но Ангел поправила:
– Нет, она сказала «спасибо».
– А, кстати, – уже на пороге сказала Ронни детективу-инспектору Марриот, – вероятно, выяснится, что вашу «мертвую азиатскую девку» зовут Мария… – И уже в коридоре буркнула: – Ни хрена себе. Гендерные и расовые стереотипы в одном флаконе.
– Да уж, просто праздник, – сказала Реджи.
Прямо перед тем, как Марриот явилась и их изгнала, Жасмин сделала паузу, чтобы попить. Из-за рассеченной губы воду ей пришлось сосать через трубочку, а Реджи и Ронни, воспользовавшись кратким перерывом, спросили Ангел, не сообщила ли Жасмин, что с ней произошло. Ну и вообще – может, она сказала хоть что-то полезное?
– Она повторяет одно и то же.
– Это да, – согласилась Реджи. – «Мария» и «мистер Прайс».
– Да, и еще кое-что. Не знаю, что это. Похоже на «белые бороздки».
– Ангел, – сказала Ронни.
– Популярное имя на Филиппинах, – пояснила Реджи. – Смешно, если это не имя, а должность, да? К примеру, зарабатываешь первый ангельский бедж и потом растешь, девять ангельских чинов, один за другим, и выходишь на пенсию серафимом, достигнув высот профессии. Я бы не отказалась от беджа «Ангел». Или удостоверения. «Детектив-констебль Ронни Дибицки и ангел Реджи Дич. Мы просто хотим задать вам несколько вопросов, не волнуйтесь». И ты, конечно, тоже можешь быть ангелом. Ангел Ронни Дибицки.
– Ты, солнце, кофе перепила. Тебе надо полежать в темноте. Стоп. – Ронни придержала Реджи за локоть. – Смотри. Это же дрэг-квин из «Чертогов», нет?
У стойки в приемной стоял человек, заполнял бумаги. Джинсы, серая фуфайка, мокасины, видавшие времена и получше, – вчерашняя гротескная пародия на женщину почти неузнаваема. С нынешней наружностью ему бы косить газон и через забор объяснять, как проще всего доехать до Лидса.
– Интересно, что он тут делает?
– «Белые бороздки»? «Березки», как думаешь? – гадала Реджи по пути к машине.
– В смысле деревья?
Ронни потралила менее очевидные окраины интернета на айфоне.
– Я вижу только «Скарборо ньюс», заметке сто лет. «Белые березки» – раньше был дом престарелых, закрыли после какого-то скандала, и потом, кажется, еще был суд. Жестокое обращение с пациентами, условия не отвечают требованиям, ля-ля-тополя. У заведения давняя история – изначально было психбольницей, образчиком викторианских реформ. Есть основания думать, что больница стала прототипом психиатрической клиники, где держали Ренфилда. Ренфилда?
– Персонаж «Дракулы» Брэма Стокера, – сказала Реджи.
– А, точно, тут дальше написано. «Визит Брэма Стокера в Уитби вдохновил его на…» Ля-ля и снова тополя. Это недалеко – давай заедем? Хотя мы тут решительно ни при чем, и Марриот устроит нам выволочку, если решит, что мы тут самовольничаем.
– Да мы глянем по-быстрому – что плохого-то? – сказала Реджи.
– Ничегошеньки. Мы мухой – в пять минут уложимся.
