Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-10".Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"
Автор книги: Кейт Аткинсон
Соавторы: Юсси Адлер-Ольсен,Андреас Грубер,Кевин Джеттер (Джетер),Кэрол Гудмэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 150 (всего у книги 241 страниц)
22
Чтобы она не отстранялась, он удерживал ее за руки.
– Ну давай же! – с жаром убеждал Дут.
Они стояли на коленях поверх мятых одеял, лицом друг к другу.
– Можно ведь просто уйти. Необязательно все время околачиваться здесь. – Он приопустил лицо, пытаясь заглянуть ей в глаза. – Мы ведь не на привязи. Тебе необязательно оставаться… с ним.
Она тряхнула головой, отбросив с глаз волосы. В ее пристальном взгляде закипал угрюмый гнев.
– Да? По-твоему, это так просто? – Линди издала колкий, презрительный смешок. – Ты, наверное, думаешь обо мне заботиться, содержать? Доставать то, что мне нужно?
Она упрямо вырвала свои руки из его хватки. Дернулась вбок, затем снова выпрямилась, поддернув по полу чемодан. Из-под откинутой крышки она достала двойную горсть оранжевых цилиндриков и стеклянных флакончиков.
– Ты собираешься добывать мне это? Да? – Линди поднесла их к лицу Дута. – То, как может Майк…
Он выбил эту цветную дребедень из ее рук, и та рассыпалась по полу. Один флакон кокнулся о стену, и в углу образовалось мокрое пятно.
– Это дерьмо тебе не нужно.
Линди молча взирала на него. Теперь ее лицо выглядело старым, кожа потускнела и обтянула кости.
– Да что ты знаешь, – устало улыбнулась она наконец. – Что ты, черт возьми, в этом петришь? Ты, глупый мальчугашка. Ты и понятия не имеешь, каково это.
Отвернувшись, она порылась в одеялах, нашла свою сумочку, достала сколько-то денег и впихнула ему в руку.
– На. Сгоняй за едой и всякой там хренью. Выпить что-нибудь прихвати, что ли.
Она опустилась обратно на одеяла, положив голову на руку.
Дут секунду-другую смотрел, а затем смял деньги в кулаке, поднялся на ноги и потопал прочь, чувствуя, как его собственное лицо сводит от гнева. На выходе из здания злость улетучилась, сменившись удивлением. Чего Дут не ожидал, так это увидеть там «корвет». Машина была пуста. Он дотронулся до капота: холодный. Значит, стоит уже какое-то время.
Так что Майк должен быть где-то неподалеку. Кулаки у Дута нервно сжались, когда он из-за корпуса «корвета» вышел на открытое место. «Может быть, он нас видел»… Дут медленно повернулся на каблуках, осматриваясь во всех направлениях. Глаза слепило утреннее солнце. На заросших сорняками пустошах и холмах не было никаких признаков стороннего присутствия.
Может, Майк со своей шальной улыбкой любителя дури отправился в горы, повидаться со старым смотрителем Нелдером. Или – Дут наклонил голову, вслушиваясь в любой шорох, – может, он сейчас за зданием, занят ни свет ни заря заплывом в забитом мусором бассейне, который он наполнил чернильной водой.
До слуха ничего не доносилось. Все еще оглядываясь по сторонам, Дут забрался на моцик. Застрекотал мотор, и мотоцикл рванул в направлении дороги.
* * *
Она подняла лицо от раскрытой книги. Моргнула, проглотив кислый привкус во рту, и оглядела свою спальню. Сквозь занавески косо струился утренний свет. Энн обеими руками потерла глаза, протянула руку и выключила настольную лампу.
Мозг все еще туманила дымка сна. С глубоким вдохом Энн повела головой из стороны в сторону и, вытянув руки над головой, почувствовала, как позвоночник ме-едленно расклинивается. Вот так заснуть, вырубившись за столом – это с ней было не в первый раз, и всегда тело как бы занемевало. Может, принять долгий горячий душ – если ванная не забита малышней или не занята матерью, которая в это время собирается на работу; подлезть под струи на полном напоре и стоять, блаженствуя; не самый худший вариант побудки.
Что-то было не так. Энн медленно повернулась, в груди потянуло тревожным холодком. Душ, ванная… Она прислушалась, пытаясь уловить сквозь стенки трейлера, есть ли там уже кто-нибудь – звук бегущей воды, плесканье. Но ничего этого не было – только тишина. Энн посмотрела на кровать и тумбочку рядом с ней. Дневного света в комнате теперь было достаточно, чтобы разглядеть стоящую там стеклянную чашу. Темная вода в ней была совершенно неподвижна. Внутри ничего не шевелилось.
Она подошла к миске и наклонилась заглянуть в нее. Вода стала более мутной, с красноватым оттенком. В ней мелким овалом висела рыбка, медленно дрейфуя.
Вода липла к пальцам, когда Энн, протянув руку, вытаскивала рыбку. Она лежала у нее на ладони неподвижно. Блестко-розовый цвет стал пепельным, из-под жабр сочилась густая черная субстанция.
Свободной рукой она снова включила настольную лампу и подставила рыбку под нее, чтобы лучше разглядеть. Горло стиснул внезапный рвотный позыв: от тварюшки исходил запах серы, теперь еще более гнусный, будто смешанный с чем-то гнилостным. По руке до локтя стекала темная вода, смешанная с красным. Рыбка зашевелилась, внезапно дернувшись и конвульсивно согнувшись у нее на ладони. От испуга рука вздрогнула, и рыбка упала на стол, прямо на желтый блокнот Энн.
На бумагу расширяющимся кругом просачивалась разбавленная водой кровь. Рыбешка напряженно дрожала. Энн протянула руку и дотронулась до нее указательным пальцем. Серая кожа вздулась, словно надувающийся воздушный шар. Вот она лопнула, и внутри запульсировало красное вещество – волдырь, лопнувший под давлением. Энн отдернула палец, видя на кончике красное мокрое пятнышко. Она не могла дышать: смрад наполнял рот и горло, в то время как существо на ее глазах расползалось на части. Круглый крошечный рот раскрылся, извергая еще больше чего-то красного. Кожа распалась окончательно, и внутри пульсировали крохотные органы; в последнем спазме изгибался позвоночник.
Когда рыбка перестала шевелиться, на столе не оставалось ничего, кроме красного неровного пятна с несколькими яркими чешуйками. К краю стола побежала струйка крови и закапала вниз.
* * *
Перед домом стоял пожилой мужик и поливал газоны. Должно быть, старший по дому. Он наблюдал, как Айч стучит в дверь Линди.
Никакого ответа. Айч постучал снова, громче.
– Ее там нет.
Айч обернулся, оглядывая пожилого.
– Ты не знаешь, куда она пошла?
Тот пожал плечами, наблюдая, как струя из шланга плещет на тротуар.
– Спроси чего полегче, – проворчал он мрачным голосом. – На днях шел мимо, гляжу – дверь у нее открыта настежь, внутри кавардак. И машины тоже поблизости нет.
– Ну понял, – кивнул Айч, доставая ключи от машины. – Спасибо.
Примерно этого он и ожидал. Каким-то образом Майк с ней связался. Вероятно, прямо сейчас она где-то с ним.
Когда он уходил, управляющий крикнул ему вслед:
– Если найдешь, передай, что внесенного депозита за уборку ей не видать!
Айч улыбнулся. Это, пожалуй, будет для нее наименьшей из забот.
* * *
Почти весь день он провел, валяясь на кровати и глядя в потолок. Деньги, которые Линди сунула ему в руку, так и лежали скомканными на тумбочке.
Пару раз принимался звонить телефон, а затем кто-то стучал в дверь, но Дут не подошел и не открыл. Кто бы там ни ломился, катитесь к черту. Он чувствовал себя полностью опустошенным. Как будто выеденным изнутри – такое вот чувство.
Только когда свет в спальне начал тускнеть, он сбросил с кровати ноги и сел. Взгляд остановился на скомканных купюрах. Надо, пожалуй, что-нибудь на них купить и отвезти им. Пускай сами разбираются со своими личностными, язви их, проблемами.
«Ты здесь вообще не при делах – так в чем твоя проблема, дебил?» Радуйся хотя бы этому. А не изводи себя тем, что она не унеслась с тобой в закат. На что они, в самом деле, могли рассчитывать? Сбежать в Рино и там пожениться – так, что ли? Вставая, он язвительно покачал головой. Вот же кретин. Деньги он сунул в карман джинсов и направился к двери.
Спустя десять минут он разгуливал по «Севен-Элевен», уже навьюченный всякой всячиной. Банки с супом, тушенка, пластиковые бутылки с минералкой – Дут не мог придумать, чего бы взять еще. Разве что еще немного пепси. Он направился к холодильнику в задней части магазина и, взяв пару бутылей, сунул их под мышку.
– Эй, Дут!
Гарза и пара пыхальщиков, что тогда зависали у него после вечеринки. Сейчас они слонялись возле стойки с журналами, высматривая бесплатные сиськи. По харе Гарзы расплывалась косая ухмылка.
– Ну как там твоя телка?
Дут остановился возле прохода и посмотрел на него:
– Ты о чем?
Теперь ухмылялась уже вся троица.
– А то ты сам не знаешь, – замаслился Гарза, опуская экземпляр «Пентхауса», который держал в руках. – Та чумовая чикса, которую ты упрятал подальше. Бьюсь об заклад, она насасывает что тот пылесос…
Двое других прыснули от смеха. Мысль о том, что кто-то вроде Дута может пользоваться успехом у глянцевых шикарных девах вроде той, что как видение возникла в дверях и спросила насчет него, видимо, вызывала у них глумливую зависть. Понятно, что ничего из ими сказанного на деле не происходило (по крайней мере, того, что сказал Гарза). Но видно, они уже все для себя навоображали.
– Эй…
– Чего? – гнило усмехнулся Гарза.
– Погоди, – сказал Дут, – я сейчас.
Он подошел к кассе и выложил на прилавок бутылки и банки. Парень за прилавком ковырял ногтем в зубах. До того, что происходит, ему не было никакого дела: магазин-то не его. Дут вернулся к стойке с журналами.
– Ну что, дружок. Поговорим?
Ухмылка с физиономии Гарзы сошла. Что-то в глазах Дута заставило его сделать боязливый шаг назад. Но Дут уже схватил его сзади за шею.
– Дай-ка я тебя угощу.
И Дут саданул Гарзу кулаком в живот. Тот согнулся пополам, и удар по дуге пришелся ему прямо в подбородок. Судорожно вздрыгнув руками, он отлетел и грянулся на пол, смахнув по инерции с полки несколько журналов.
– Бли-ин…
Приятели Гарзы выпученно уставились на дружка, распростертого на линолеумном полу с раскрытым на груди разворотом «Pet of the Month» (подбритая киска во всю страницу). Переведя глаза на Дута, они попятились к двери и, выбравшись наружу, дали деру через автостоянку.
Кассир уже все посчитал и разложил по пакетам. Дут пошел обратно к кассе, доставая из кармана джинсов деньги.
* * *
Он устанавливал на багажнике сумку, когда снова послышался частый стук бегущих ног, на этот раз близящийся к нему. Подняв глаза, он увидел Энн.
– Дут, ты где был? – схватив его за руку, срывающимся от одышки голосом выдохнула она. – Я с ног сбилась, везде тебя ищу! – Она убрала волосы со своего раскрасневшегося лица. – Нам нужно поговорить.
Закончив затягивать поверх сумки шнур, соединяя крючки вместе, Дут выдернул свою руку из ее хватки.
– Нет у меня времени на разговоры.
Она снова схватила его – обеими руками, разворачивая лицом к себе.
– Я про ту воду, которую ты мне показывал. – Ее лицо все еще рдело от беготни и поисков. Энн посмотрела ему в глаза горячим растерянным взглядом.
– С ней что-то не то… Она как-то воздействует…
Он оттолкнул ее настолько сильно, что она, пошатнувшись, отступила на пару шагов.
– Кто как не ты говорила, что ни во что это не веришь?
Он забрался на мотоцикл и завел мотор.
– Дут, подожди…
Она побежала следом, но его было уже не догнать. Энн стояла и растерянно смотрела, как мотоцикл разбрасывает гравий, пересекая полосу грунтовки перед выездом на шоссе.
23
Он поднял голову, выходя из плена своего темного сна и видений. Вокруг все тот же пол выложенной плиткой комнаты. Горло и легкие тяготил запах и вкус воды; в висках приглушенно била кровь. Снова та девушка – он видел ее смеющийся рот, влажный и алый как кровь. Кожа ее обнаженной шеи и грудей цвета идеальной, матово просвечивающей слоновой кости была упруго-податливой на ощупь, но без всяких признаков дыхания изнутри. В том сновидении была ночь – огромные холмистые поля за окнами смотровой и очертания гор, поглощающие собою звезды. Животные с красными глазами бродили взад-вперед, с молчаливой пристальностью наблюдая за зданием, вокруг которого рыскали. «Ну же», – поддразнивала девушка, отстраняясь. Она выскользнула из его объятий и поднялась со смотрового стола. Майка душил запах его собственного разгоряченного пота. При этом он наблюдал, как она что-то достает из стенного шкафчика – нет, не синюю стеклянную бутылочку и не хромированный инструмент с острыми краями, а книгу. Фолиант с линованными страницами, исписанными чьим-то плавным почерком. «Видишь?» – Книгу она держала под грудями, и кровяные бутончики сосков находились прямо над белой как плоть бумагой. Он приподнялся на локте. «Смотри. – Она обнажила в улыбке остренькие зубки. – Имеющий глаза да увидит».
Сновидящий. Он проснулся с памятью о ее улыбке, а также о книге, неожиданно прочно засевшей в памяти. Но не словами, что были в ней написаны. А сведениями иного рода.
Майк ладонью провел себе по груди. Взятая из шкафа Айча рубашка была все еще мокрой в тех местах, куда выливалась вода, когда он пил ее пригоршнями. Белая ткань с размывом кляксы, имеющей вид темного соцветия.
Стоя на коленях, он провел рукой по дну каменной ванны, после чего облизал себе пальцы. Вкус распустился на языке и скользнул вниз по горлу.
Он поднял голову и посмотрел в потолок. А через него – на этаж выше. Он уже мог видеть это, ждущее его там. И встал, вытирая руки о бедра.
* * *
Из сна Линди вырвал грохот наверху. Химическая дымка рассеялась от внезапного испуга. Глаза Линди распахнулись; лежа на спине, она испуганно вслушивалась, как что-то наверху со звоном врезалось в пол.
– Майк… что это…
Она стремительно взбежала по лестнице, при этом с каждым ее шагом звуки все нарастали. Сейчас она стояла в дверях смотрового кабинета, оторопело глядя, как Майк все там крушит.
На нее он даже не обернулся. Вместо этого он опрокинул смотровой стол, проведя руками по его хромированному низу в пятнах ржавчины. С маниакальной яростью Майк подлетел к одному из настенных шкафчиков и смахнул с полок стеклянные бутылки, которые полопались на полу; под ногами у Майка заскрежетали осколки.
– Она здесь… – сдавленно бормотал он сквозь стиснутые зубы. – Я знаю, что это…
– Майк…
Он бросил на нее взгляд, полный мутного гнева, в один шаг перемахнул комнату и врезал ладонью так, что Линди отлетела спиной к дверному косяку. Чувствуя, что соскальзывает вниз, она уцепилась руками за стену. В тонком кривом зеркале одной из ножек смотрового стола она увидела свое лицо с красным отпечатком его руки.
Майк уже возобновил свои поиски. Старинный рентгеновский аппарат накренился, а затем с грохотом упал на пол, когда он отпихнул его в сторону. За ним последовал один из аптечных шкафчиков, выдернутый из стены и брошенный вслед.
На секунду Майк приостановился, переводя дыхание. Линди с головой, кружащейся от удара, беспомощно наблюдала, припав спиной к нижней части двери.
В центре пространства, где крепился шкаф, в стену была утоплена ниша. Края грубой штукатурки с обеих сторон были обрамлены деревянными балками здания. Майк шагнул ближе к углублению, прижавшись животом к столешнице внизу. Он сунул туда руку и что-то вытащил. Теперь он держал свою находку обеими руками, глядя на нее сверху вниз.
Он улыбался, когда его поднятый взгляд остановился на Линди так, словно он видел ее впервые. От пота его волосы липли ко лбу и шее.
– Смотри.
Он присел перед ней на корточки, протягивая то, что нашел. Его голос дрожал от волнения.
Во рту Линди ощутила солоноватый вкус соли и поняла, что это кровь. Ее язык порезался о зубы, когда он дал ей пощечину. Она посмотрела вниз и увидела, что в руках у него книга.
Кожаная обложка была потрескавшейся и обожженной, а сверху на ней, выведенное выцветшими позолоченными буквами, виднелось единственное слово: «Реестр».
Майк открыл фолиант, перелистывая страницы, жесткие и пожелтелые от времени, с обугленными краями. Линди был виден перевернутый старомодный почерк с размашистыми завитками. Имена людей, затем какие-то слова и даты – все относящееся к 1890‐м годам.
Палец Майка повел по одной из строк.
– Вот видишь, – пробормотал он голосом, смягченным умилением. – Они записывали то, с чем сюда обращались. – Он коснулся одного из слов. – Их недуги. То, от чего они надеялись излечиться. Помутнения, припадки… – Он поднял голову с этой своей улыбкой. – Женские тягости…
Она сидела неподвижно, стараясь даже не дышать, в то время он листал книгу дальше. Лицо Линди все еще болело, но головокружение понемногу унялось.
В реестр был засунут сложенный листок бумаги – Майк вынул его и бережно развернул; в его руках сухо шуршали коричневатые поверхности.
Он кивнул, удовлетворенно прикрыв глаза.
– Это оно. Она мне сказала…
Линди не понимала, о чем он. То, как он себя ведет… Возникал даже вопрос, можно ли сейчас незаметно выскользнуть из его сферы внимания, выйти в коридор и уйти, уйти от него подальше. Рука потянулась к дверному косяку, делая освобождение на пол-ладони ближе.
Глаза Майка открылись. Он протянул ей развернутый листок бумаги.
– Вот. Взгляни сама.
Листок имел вид рекламной открытки. Верх заполняло название – слово «ТЕРМАЛИН», написанное крупными витиеватыми буквами. А ниже сероватые эстампы в овальчиках, похожие на фотографии, которые Линди, помнится, видела в фотоальбомах своей бабушки. Большая фотография самого здания клиники и фоточки поменьше – комнаты с каменными ваннами и вестибюль, пальмы в горшках, расставленные вокруг чинных, глубоких диванов и кресел.
– Вот. – Палец Майка коснулся бумаги. – Видишь это?
Внизу еще один овал, с мужским лицом. Облачен в белый врачебный халат. Темные волосы с прямым пробором, так что на вид немного моложе, но в целом точь-в‐точь как тот старик, что назвался здешним смотрителем. То же лицо – обтянутый кожей череп. Без темных очков, но с золотой оправой – прямо-таки фамильный портрет.
Палец Майка прошел по надписи под лицом мужчины.
– «Доктор Вильгельм Нельдер», – прочел он вслух. – Основатель и главный врач.
Линди не поняла. Она лишь чувствовала, как внутри Майка расцветает дикая, пугающая радость.
Он забрал листок, сложил его и сунул себе в карман рубашки. А затем кивнул, погруженный в свои мысли, как будто Линди для него больше не существовала.
– Стало быть, так, – выговорил он. – Теперь мне известно.
Он встал и вышел из смотровой, оставив ее согбенной на полу.
* * *
Старик сидел на камне возле своей лачуги – там, где Майк видел его прежде, когда уходил в горы.
Заслышав звук осыпающейся по склону гальки и пыли, он поднял голову. Солнце блеснуло на темных линзах его очков. Когда визитер спустился, он не пошевелился и лишь поднял взгляд на Майка, стоящего перед ним. И на потемневший от времени листок бумаги, который тот ему протянул. Старик на листок взглянул, но не притронулся.
– Оказывается, здесь куда больше, чем ты мне рассказывал. – Майк бросил листок на землю. – О воде. Гораздо больше.
Старик Нелдер пожал плечами, его изможденное лицо сохраняло полную бесстрастность.
– Гораздо больше, чем рассказывают, есть во многом.
Майк ткнул листок носком ботинка. Худощавое лицо в овале как будто подняло на него взгляд.
– Ты прожил до ужаса долго… доктор Нельдер. Если все сложить и посчитать – это сколько ж наберется? Лет под двести? Что-то вроде того. Это много. Непомерно долго, для человеческой жизни. И уж точно долго, чтобы распоряжаться всем этим одному. Себе в усладу.
Старик встал и повернулся к Майку лицом.
– Тебе нужно уходить, причем в самом скором времени. – Изнуренное лицо дрожало едва заметной мелкой дрожью, а кожу подернула еще большая бледность. – Лучше немедленно. Эта вода… – Голос старика взволнованно надломился. – Она действует целительно, но затем все меняется. Я это знаю, ведь я здесь уже очень давно. И знаю, чего ей нужно. – Голос теперь был торопливый, срывающийся. – Она хочет плохого, темного, подобного ей самой. Это заставляло меня совершать ужасные деяния… Толкало на безумства.
Майк пристально, с прищуром смотрел на старика, презрительно кривя уголки губ. Нелдер отвел взгляд. Годы давили ему на старые плечи, сгибая хребет.
– Но это же подвигло меня узнать то, что знает она… – промолвил он теперь уже шепотом. – Здесь все было в крови, и, глядя на меня, они кричали… Вода поддерживала в них жизнь, но они продолжали исходить воплями… Я должен был остановиться. Мне пришлось все прекратить.
Нелдер повернулся и схватил Майка за руку, длинные пальцы с крупными суставами впились в плоть. – Вот почему я поджег клинику. Чтобы покончить со всем этим. Ну а потом, когда все закончилось, когда все исчезло… вся эта скверна, крики… Я был вынужден здесь остаться. Чтобы охранять ее. И чтоб больше никто ее не отыскал. – Старческий голос скрежетнул Майку в лицо. – Я вынужден был остаться и продолжать ее пить, купаться в ней, впускать внутрь себя, давая ей продолжать жить и желать…
В стариковских темных очках Майк видел отражение своего собственного насмешливого лица. «Чушь собачья». Тупой старый хрен; тупой напуганный старый хрен. Майк почувствовал, как внутри у него растет ненасытная ярость.
– Ты боишься, старик. Она сберегала тебе жизнь, но ты состарился и теперь боишься. – Он покачал головой. – А вот я нет.
Он попытался высвободиться из хватки, но руки старика еще крепче вцепились в его предплечье.
– Нет, ты должен уйти! Сейчас же!
Вскипев гневом, Майк ударил старика по лицу тыльной стороной ладони. Нелдер повис на нем; костлявые руки сжались сильнее, чем можно было себе представить. В глазах у Майка побагровело – видимо, это кровь хлынула из глаз, красный пот засочился из пор лица. Вместе с гневом взбухла и его собственная сила, мышцы вздулись под влажной кожей. От следующего удара темные очки Нелдера полетели на землю. Линзы треснули, разбившись о камни.
Сквозь красную занавесь мир едва просматривался, но этого все же хватало. У Нелдера не было глаз; там, где им полагалось находиться, были лишь две глубокие впадины – красные с черным, уходящие в глубь черепа. Что-то влажное шевельнулось в основании тех двух дыр, и тут пронизывающий нелюдской взгляд прожег Майку голову, к тому же месту где-то в центре мозга.
Зубы Майка сжались в попытке оторвать от себя клешни мерзкого упыря. И у того вдруг иссякли силы; казалось, он съежился, стоило Майку сжать костлявые бугры его плеч.
А затем старик попросту распался у него в руках.
Рубашка Нелдера разошлась, обнажив белую впалую грудь. Тугая как барабан кожа лопнула, отслаиваясь от костей. Треснули ребра, вываливая наружу сердце и легкие – мягкие дрожащие массы, подвешенные на желтых сухожилиях.
Кожа рваными лоскутьями свисала с внутренностей, поверх дряблых петель кишок.
Майк ощутил, как пальцы погружаются в тонкую рыхлость кожи. Мокнущая плоть отваливалась, вместе с веретенами мышц рук, что отделялись от плечевых и локтевых суставов. Кости черепа Нелдера продрали лицо, пропоров тугие полосы вокруг рта и глазниц.
Майк отпрянул, брезгливо отбросив эту дохлятину подальше от себя. Та несколько секунд корчилась на земле, при этом от туловища отделялось все больше красных сегментов. Ноги переломились в бедрах и коленях, и из пропитанных кровью брюк торчали изодранные лодыжки. Потом все затихло, и вжалось в пыль слепое красное лицо.
Майк стоял, глядя вниз и делая один глубокий вдох за другим; гнев снова отступал по позвоночнику. Рукавом рубашки получилось вытереть кровь с лица.
В каменной ванне у двери лачуги была вода. Майк опустился на колени, зачерпнул ее руками и влил себе в рот, блаженно ощущая, как сернистый привкус проникает в горло. Он зачерпнул еще несколько раз и пил, запрокидывая голову, а солнце било ему в глаза. А внутри, под сердцем, вода растекалась, просачиваясь в руки и ноги, восстанавливая его всего.
Он вернулся к трупу Нелдера и некоторое время рассматривал его. Затем наклонился и схватил его за запястья с обнажившимися костями и сухожилиями. Когда он поволок труп по земле, руки вытянулись, но не отпали; соединительная ткань натянулась паутиной на ключице и верхних ребрах.
Осторожно, не желая потерять ни одного фрагмента, он потащил красную, перепачканную мертвечину вверх по тропинке через холмы тем же путем, которым пришел.
* * *
Темная вода была скрыта слоем обугленных бревен и прочего мусора, плавающего по ее поверхности. Майк присел на корточки у края бассейна и, подавшись, расчистил свободное пространство, отпихнув мусор от стороны, что выложена плиткой.
Труп Нелдера он опустил в воду. Сначала на глубину ушел череп со слепыми глазницами, затем туловище с болтающимися внутренностями. Изорванные и удлиненные камнями холмов конечности еще какое-то время плавали поверху, но затем и они погрузились в черноту и исчезли.
Майк встал, наблюдая, как обломки снова закрывают поверхность воды. К краю бассейна вела кровавая дорожка – пожалуй, единственный след того, что он только что сделал. Это действительно имело смысл; тут нечего и рассуждать. Он знал, что это именно то, чего хотела бы вода. Старик так долго ей принадлежал, что должен был, безусловно, к ней и вернуться.
Майк улыбнулся. Он был счастлив… когда была счастлива она.
Он посмотрел через плечо. На здание клиники. Там оставалось еще кое-что. Обещанное ему – то, что ему нужно выяснить, познать. Чего не знает больше никто.
Наклонившись, с края бассейна он зачерпнул пригоршню воды и выпил. После чего направился к зданию.
* * *
В темноте мягко дрейфовало то, разорванное. Вода наполнила ему рот и проникла в легкие. Оно утратило плавучесть и пошло вниз; руки колыхались над головой, словно нити водорослей. Его кровь смешалась с водой, и вокруг сердца образовалось непроницаемое облако. Безглазый череп был повернут кверху, навстречу тонким, бледным лучам солнечного света, проникающим через поверхность. Там, наверху, был теперь другой мир, круговорот которого был смещен, а кровь его обитателей аккуратно вплетена в них самих. Ну а этот мир был теперь его. Оно неспешно дрейфовало, и вода ласкала его пах и позвоночник. Дремотный покой. Оно плыло низом и ждало.
* * *
Она на четвереньках ползала по полу вестибюля. Искала раскиданные по всему помещению колбочки и оранжевые цилиндрики и, найдя, совала их обратно в чемодан. С ее стороны это было глупо – Майк стоял, скрестив на груди руки, и за нею наблюдал. Ей бы надо было просто сбежать, если это то, к чему она стремилась. А теперь было уже поздно.
Линди подняла глаза и тут увидела его, стоящего в дверях. Рот у нее приоткрылся, глаза округлились от страха.
– Ты куда-то засобиралась?
Он неторопливо подступал к ней.
Все так же стоя на четвереньках, она всполошенно отодвинулась.
Майк наклонился и что-то поднял с пола; что-то, ею не замеченное. И выставил, чтобы показать.
В одном из лучей света, сеющихся в помещение, блеснул кончик шприца.
– Знаешь, мне кажется, ты слегка переволновалась.
Линди вскочила на ноги и повернулась убежать, но Майк был уже рядом. Схватив за руку, он резко развернул ее лицом к себе.
– Майк… – Она завозилась, силясь вырвать свое запястье из его хватки. – Не на…
Он швырнул ее на пол. Линди растянулась лицом вниз, а он подошел к чемодану и, хозяйски порывшись, что-то там нашел. К Линди он вернулся, протыкая иглой пробку одного из стеклянных флаконов.
– Тебе, я полагаю, нужно что-нибудь для успокоения.
При его приближении она пугливо отпрянула.
– Ну куда ты, – улыбнулся он, притягивая ее за руку к себе. – Ты можешь мне довериться. Я же врач.
И вонзил ей острие в вену на сгибе локтя.
