Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-10".Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"
Автор книги: Кейт Аткинсон
Соавторы: Юсси Адлер-Ольсен,Андреас Грубер,Кевин Джеттер (Джетер),Кэрол Гудмэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 221 (всего у книги 241 страниц)
Пусть теперь Рахман и его банда попробуют сунуться.
Глава 30
Время, к сожалению, было на исходе.
Крики из соседних камер затихли еще несколько часов назад, и редкие одиночные выстрелы давно прекратились.
Агенты Саддама, как всегда, сработали эффективно. Грустно было это признавать, но вся операция оказалась полнейшим провалом от начала и до конца.
Констанд де Вере посмотрел на свои посиневшие, малокровные руки. На полу валялись клочья волос. Многодневная непрекращающаяся рвота лишила его последней воли к жизни. Вонь в камере стояла настолько удушающая, что даже следователи Иракской службы разведки из девятого управления Мухабарата, обычно занимавшиеся лишь тайными операциями за пределами Ирака, перенесли допросы в кабинеты этажом выше.
Эта конкретная миссия никогда не была Констанду по душе, что делало его нынешнее положение еще более ироничным и трагикомичным. На его взгляд, местный пейзаж – особенно в этой части Ирака – навевал смертельную скуку своими пыльными красками и бесплодными просторами. Ощущение безысходности усугублялось тем, что окружавшие его люди отличались редкой тупостью и дезориентированностью.
Но Анна видела все в ином свете. Для нее этот край был страной истоков. Местом, где в колыбели между притоками Евфрата и Тигра зародились мировые культуры. И ведь в глубине души она была права: именно здесь многообразие цивилизаций в вечном противоборстве породило религии, течения, нравы и страсти, которые на протяжении тысячелетий вели человечество к его нынешнему состоянию. Анна замечала лишь бесконечную красоту – для нее все было просто и ясно. Она всего лишь хотела работать в одной из местных гуманитарных миссий, пока Констанд занимался своим делом и зарабатывал приличные деньги. Она не беспокоилась за себя и близких, решив, что их сыну, Деннису, пойдет только на пользу провести пару месяцев у дяди, вдали от их постоянной гиперопеки.
Таково было ее мнение. Каждый получит из этой поездки что-то свое.
Задача Констанда в Иракском Курдистане была относительно простой, сложной была лишь подоплека, над которой весь мир ломал голову еще с тридцатых годов, и никто так и не смог ее распутать или хотя бы упростить.
А потом грянула война в Персидском заливе и окончательно все запутала.
Испытывая острый недостаток в средствах, Саддам Хусейн взял в заложники Кувейт, за что американцы с союзниками его и покарали. А ведь до этого он считался образцовым партнером, самым надежным барьером Запада против теократического Ирана.
Только после войны заговорили о том, какую нечеловеческую цену пришлось заплатить иракскому народу за существование этого форпоста, и о том, что Саддаму больше никогда нельзя верить. Когда миру ждать нового нефтяного кризиса? Когда он пустит в ход свою страшную военную машину, перекроет Ормузский пролив ядерными зарядами или сотрет с лица земли западную цивилизацию бактериологическим и химическим оружием? Когда он объединит арабский мир под зонтиком своего террора, который заслонит не только грозовые тучи союзников, но и само солнце?
Поэтому, когда после поражения Саддама в Кувейте на юге восстали мусульмане-шииты, Запад воспринял это с одобрением. Проблема заключалась лишь в том, что шииты симпатизировали Ирану с его аятоллами, а кому хотелось отдавать под их контроль большую часть разведанных мировых запасов нефти? В итоге шииты не получили никакой помощи. Им пришлось уповать лишь на резолюции ООН и грозящие пальцем протесты, когда они в конце концов столкнулись с жестоким возмездием Саддама перед расстрельными командами.
Тогда американский президент и его советники перевели взгляд на север Ирака, где курды десятилетиями безуспешно пытались создать собственное государство на стыке границ Турции, Сирии, Советского Союза, Ирана и Ирака.
Курды всегда славились как умеренные мусульмане и выносливые воины, а ландшафт их родины делал ведение войны крайне затруднительным. Поэтому сразу после завершения войны в Заливе им пообещали бесполетную зону к северу от 36-й параллели, чтобы они могли спокойно мобилизовать силы против режима Саддама Хусейна. Это должен был быть своего рода «ползучий переворот», управляемый извне.
В окрестности Арбиля направили сотни военных инструкторов, и тысячи местных жителей косвенно стали работать на ЦРУ. Цель заключалась в скорейшем формировании коалиционного правительства национального единства, чтобы предотвратить гражданскую войну. Но в политике возможно все.
Барзани, возглавлявший говорящую на курманджи Демократическую партию Курдистана (ДПК), и Джалал Талабани, лидер проиранского отколовшегося крыла – Патриотического союза Курдистана (ПСК), говорящего на сорани, люто ненавидели друг друга. Курды никак не могли договориться о путях достижения цели, хотя американцы прилагали огромные усилия, пытаясь примирить различные фракции под крылом Иракского национального конгресса (ИНК).
В итоге проблему попытались решить с помощью бежавшего из Багдада бывшего замдиректора иракской разведки Вафика Хамуда Самарраи, обладавшего уникальными связями. Он предложил Иракскому национальному конгрессу план «ползучего переворота», опирающийся на армейские части, которые должны были примкнуть к восстанию после военных бунтов в Мосуле и других городах. Однако камнем преткновения снова стал Барзани: Самарраи так и не заручился его поддержкой и смог привлечь на свою сторону лишь несколько сотен иракских солдат.
Последней каплей, похоронившей эти планы, стал отказ американцев нанести авиаудары по позициям иракских войск на севере, хотя они обещали это сделать. Самарраи понял, куда дует ветер, и бежал в Дамаск. Тогда в дело вмешался великий тактик Саддам. Взяв инициативу в свои руки, он убедил Барзани в том, что при любом раскладе курдам никогда не позволят создать собственное государство – и уж точно не при поддержке США.
– Курдистан – это воздушный замок! – внушал Саддам своему заклятому врагу Масуду Барзани. – Замок, обреченный вечно таять на ветру.
И Саддам был прав. Американцы ни за что не допустили бы появления независимого Курдистана по той простой причине, что Турция стала бы бороться против этого не на жизнь, а на смерть. А без лояльности Турции контролировать Ближний Восток было невозможно. Интересы геополитики стояли на первом месте.
Что бы там ни наобещал Саддам Барзани, междоусобная война курдов стала реальностью, и сотни миллионов долларов, выделенных ЦРУ, улетели в трубу. Неудивительно, что Саддам злорадствовал, называя произошедшее крупнейшим поражением США со времен Вьетнама.
И снова он был прав.
Американцы почуяли неладное и за несколько недель до этого отправили в Ирак своих людей, чтобы обуздать Барзани, – ради этого там и оказался Констанд. Но они даже представить себе не могли масштабы катастрофы и то, как стремительно она разразится.
Констанд с женой Анной пробыли в регионе всего пару недель, когда вспыхнула гражданская война. Их перебросили туда вместе с парой десятков профессиональных кризис-менеджеров и разместили в одном из четырех конспиративных домов на вершине холма в Салахуддине. Оттуда открывался вид на юг, на стратегически важный курдский город Арбиль. В их распоряжении было множество местных помощников и охранников, завербованных ЦРУ, а также полная свобода действий и практически неограниченные финансовые ресурсы.
Место было идеальным, если бы территория внезапно не оказалась под контролем сил Барзани. Время неумолимо истекало. Время на примирение враждующих курдских группировок. Время на то, чтобы укротить Барзани или, на крайний случай, устранить его. Все произошло мгновенно.
А затем последовали две недели ада.
Констанд мысленно покачал головой, вспоминая те дни. Он пошел на это не ради солидного жалованья, обещанного за операцию – его аппетиты были куда шире. Ему посулили контроль над частью внешней торговли Ирака после того, как обстановка нормализуется, а это уже совсем другие деньги. По сути, золотая жила невиданных масштабов по сравнению с нынешней финансовой пустыней, в которую превратился Ирак.
Нужно было идти в ногу со временем.
Тем временем его брат Марк должен был присматривать за делами компании
«М-Консалт» в Амстердаме. И пока ключи от сейфа находились в руках «Хёйзер и Потс», беспокоиться на этот счет не приходилось.
Для жены Констанда эта поездка в Курдистан стала долгожданным шансом реализовать свои дремавшие порывы прослыть новой Флоренс Найтингейл[1014]1014
Флоренс Найтингейл (1820–1910) – знаменитая британская сестра милосердия, общественный деятель и основательница современного сестринского дела. Она получила всемирную известность во время Крымской войны (1853–1856), организовав образцовый уход за ранеными солдатами в госпиталях, что помогло резко снизить смертность.
[Закрыть].
Долгое время она сдерживала эту тягу, опекая бездомных собак, затем переключилась на яростную борьбу за права приютов для бездомных кошек. Потом наступил период благотворительных базаров и лоскутных одеял, сменившийся живым интересом к беременным наркоманкам и пожилым диабетикам. И лишь когда на одном из званых вечеров состоятельная дама из Атланты, звеня многочисленными украшениями, поведала ей о том, какую неоценимую пользу приносит ее гуманитарная организация на неспокойном Ближнем Востоке, Анна поняла, в чем ее истинное призвание. Это и привело к тому, что все сложилось именно так.
Никто не мог упрекнуть Анну. Она была идеальным волонтером для любого благотворительного фонда: богатая, располагающая бездной свободного времени и искренне верящая в западные гуманистические ценности – если относиться к преступникам, меньшинствам и беженцам по-человечески, то и они ответят тебе взаимностью.
В итоге она приехала помогать гуманитарным миссиям в Иракском Курдистане, в то время как ее супруг, по иронии судьбы, готовил там военный переворот, который грозил увеличить нагрузку на эти самые миссии в десятки раз. Во всяком случае, на первых порах.
Таков был план, но все закончилось, едва успев начаться.
Никто не ожидал, что Саддам Хусейн двинет иракские войска на помощь курдам Барзани с такой сокрушительной силой. Все, кто сотрудничал с американцами или западными благотворительными организациями в регионе, в один миг оказались под смертельной угрозой.
Сотрудники миссий в Салахуддине не стали исключением. В первый же день одного курдского волонтера из организации Анны вытащили из машины, ударили ножом, облили бензином и подожгли. Когда он чудом выжил, его бросили за решетку, предъявив абсурдное обвинение в попытке самоубийства.
Потрясенная Анна успела спастись, но это была лишь временная передышка. Когда пала Сулеймания и тысячи людей побежали на повозках и тракторах или потянулись пешком по бесконечным пыльным дорогам – точь-в-точь как в девяносто первом, – Анна с каждым часом все настойчивее умоляла мужа собрать вещи и уехать.
Констанд колебался. Но когда на экранах телевизоров появился Саддам Хусейн и пообещал амнистию всем курдам, жившим под защитой Запада с момента потери Багдадом контроля над северными провинциями в девяносто первом, и тут же оговорился, что амнистия не распространяется на тех, кто шпионил на западные спецслужбы, Констанд понял: они обречены.
Охота началась.
За несколько минут они собрали самое необходимое и выкатили мотоцикл из-за гаражей. Теперь главным было миновать густую сеть блокпостов, на которых вооруженные «калашниковыми» пешмерга[1015]1015
Пешмерга (букв. с курдского – «те, кто смотрят смерти в лицо» или «идущие на смерть») – курдские военизированные формирования (вооруженные силы) в Иракском Курдистане. Исторически возникли как партизанские отряды, боровшиеся за независимость курдского народа от центральных властей Ирака. ДПК (Демократическая партия Курдистана) – одна из двух ведущих политических партий региона, обладавшая на тот момент собственными отрядами пешмерга. – Прим. перев.
[Закрыть] – молодые бойцы ДПК в камуфляже – бдительно досматривали каждого встречного.
Констанд держал путь в город Заху у самой турецкой границы. Город уже был занят иракской армией, и там скопились тысячи курдов, работавших переводчиками, клерками и волонтерами в американских гуманитарных и военных структурах на севере Ирака. Все эти отчаявшиеся люди ждали, когда США организуют их эвакуацию.
Заху был их единственной целью. Ему пообещали, что в случае крайней необходимости его с Анной вывезут в первую очередь. Но на этом любые договоренности заканчивались.
Констанд не протестовал. Таковы были правила игры для человека, направленного организовать убийство Барзани. Он понимал: если они провалятся и попадут в плен, выпутываться придется самим. Никто не станет их прикрывать, никто не протянет руку помощи, никто не признается, что стоял за ними. Никакой поддержки, даже для Анны. Ему не стоило рассчитывать на помощь даже от французов, на которых он когда-то так усердно работал. С какой стати им портить отношения с Багдадом, которые они ухитрялись сохранять вопреки всем международным скандалам?
С иракцами, старыми друзьями Констанда, дела обстояли еще хуже. Пусть гибель Барзани их бы только порадовала, они бы не простили двойную игру своим прежним союзникам.
Поэтому оставалось только одно – пробиться в Заху.
Преимущество мотоцикла перед внедорожниками заключалось в том, что на нем можно было проехать по козьим тропам, где еще не ступала нога сапера, да и компактный двигатель работал почти бесшумно. В тот день стояла сухая, пыльная и чертовски ясная погода. Обезумевшая от страха Анна крепко прижималась к мужу и не произносила ни слова.
Когда они отъехали от города всего на пару километров, силы ДПК начали штурм высот Салахуддина.
Уцелевшие охранники бросились бежать по шоссе на восток и север, но спастись удалось лишь единицам. Местным сотрудникам, нанятым ЦРУ, пришлось рассчитывать только на себя – планов по их спасению никто не составлял. Обычное дело при работе с такой конторой.
Одного из охранников, которому не повезло прорваться, поймали в двадцати километрах к востоку от города и повели на расстрел. Пытаясь вымолить себе жизнь, он рассказал, что его босс Констанд де Вере сбежал на небольшом «Кавасаки» вместе со своей женой Анной. Он же опознал их, когда вертолет преследователей наконец заметил пылевой шлейф, поднимавшийся из-под заднего колеса мотоцикла.
В знак «благодарности» доносчика сбросили с вертолета с сорокаметровой высоты. Понадобилось всего двадцать секунд непрерывного пулеметного огня по сухой земле вокруг мотоцикла, чтобы Констанд заглушил мотор.
Анну тут же увели. По какой-то причине ее не тронули и не убили.
После нескольких часов допроса с пристрастием Констанда привезли в отель «Алькадра» в Салахуддине, где заперли вместе с сотнями других пленников.
Только через десять часов он узнал, что Анна жива и содержится в другом крыле гостиницы. Еще пять часов ушло на то, чтобы уговорить вооруженных охранников передать ей, что он тоже жив и с ним все в порядке.
Когда охранники догадались, куда он спрятал обручальное кольцо, которым надеялся их подкупить, его избили до полусмерти, а кольцо отобрали. После этого Констанд старался лишний раз не высовываться, пока ряды заложников вокруг него стремительно редели.
Констанд знал здешние порядки. Скоро придет и его черед, и когда за ним наконец пришли, он оставил всякую надежду.
До этого момента он молчал.
Сколько дней он провел в застенках спецслужбы, он уже не знал. А сколько ему осталось жить, зависело лишь от прихоти палачей. Таковы были правила в этих широтах.
Как бы усердно его брат ни пытался вести переговоры и какие бы блага ни сулил похитителям, все было тщетно. Истерзанный Курдистан находился слишком далеко, чтобы можно было управлять событиями на расстоянии.
Нет, ничего не выйдет. Марк – обычный дилетант, чья голова забита фантастическими, невыполнимыми и глупыми идеями. Будь на его месте кто-то другой, шанс бы оставался, но только не с Марком. Констанд не питал иллюзий.
Он попытался приподняться на локтях в сыром углу, куда его бросили после очередного допроса. Яркие лучи солнца расчерчивали его тело на четкие световые полосы. За ближайшими холмами стрельба сделалась интенсивнее. Короткие очереди бойцов ПСК сменялись длинными очередями сторонников ДПК – обычный вопрос наличия боеприпасов.
Констанд отчетливо слышал, что коротких очередей становилось все меньше.
Поразительно, но разница в возрасте между Констандом и Марком составляла всего два года. Особенно если сопоставить их карьеры, образование, семейную жизнь и прочие достижения, а точнее – их отсутствие у младшего брата.
Марк всегда был лишь бледной тенью старшего брата. Вечно впутывался в грязные истории, искал легких путей, совмещая в себе нытье, показное раскаяние, предательство и спесь. Именно таким Констанд его и видел.
Развод родителей и переезд матери из Франции в Бельгию произошли исключительно из-за несносного характера Марка и его умения ссорить людей. «Психопат» – вот вердикт, который выносили ему школьные психологи, и Констанд был полностью с ними согласен. В тот день, когда мать забрала Марка и ушла от отца, Констанд вздохнул с облегчением.
Что посеешь, то и пожнешь.
До тридцати двух лет Марк так и не создал ничего своего, лишь с завистью оглядывался на успехи брата и пытался их копировать. В результате за ним тянулся шлейф сомнительных сделок, разочарованных партнеров и все меньше оставалось лазеек для махинаций.
Когда после нескольких лет скитаний по съемным квартирам Марк с матерью наконец обосновались в доме номер 24 по улице Моленлей в Мерксеме, оживленном пригороде Антверпена, Констанд решил, что навсегда избавился от забот о младшем брате.
В те годы, в середине семидесятых, жизнь Констанда била ключом, во всем ему сопутствовала удача. Он владел собственной фирмой под названием «Мерксем Консалт» (в честь родного города матери) и время от времени консультировал французское, а позже и бельгийское правительство по вопросам Ближнего Востока. Констанд наслаждался солидными доходами и статусом VIP-персоны, обожал внимание прессы и частые поездки. И когда в Бо-де-Провансе была организована встреча тогдашнего премьер-министра Жака Ширака со вторым лицом в иракском руководстве Саддамом Хусейном, кандидатура Констанда де Вере в качестве посредника не вызывала сомнений.
Именно тогда он спас Саддама Хусейна от позора, не дав ему упасть на каменной лестнице. Этот случай наряду с успешным завершением переговоров, в ходе которых было подписано крупное соглашение о поставках французского оружия и ядерных технологий в обмен на иракскую нефть, обеспечил Констанду высокое доверие со стороны Багдада на долгие годы.
Констанд извлекал выгоду из всего. Поездки, нефтяные контракты, торговля технологиями и, главное, сведение западных предпринимателей с верхушкой тикритского клана[1016]1016
Тикритский клан – неофициальное название правящей политической и военной элиты Ирака в период правления Саддама Хусейна. Сам диктатор родился в окрестностях города Тикрит и, придя к власти, заполнил все ключевые государственные посты, армейское командование и руководство спецслужб своими родственниками, соплеменниками и земляками-тикритцами, которые составили ядро его режима. – Прим. перев.
[Закрыть] – все приносило дивиденды. Все были довольны, и больше всех – сам Констанд.
Когда десять лет спустя он женился, большую часть капитала он вложил в компанию «Медитеррейниан Консалт», которая официально занималась торговлей нефтью и сырьем, а на деле служила прикрытием для любых финансовых операций. Прибыль он переводил в ценные бумаги и размещал на счетах в различных западноевропейских банках, а квитанции передавал на хранение известной брокерской фирме «Хёйзер и Потс» в Амстердаме.
Примерно тогда же заболела их мать. Марка, разумеется, рядом не оказалось, и Анна, вечно искавшая повод проявить милосердие, великодушно предложила переехать в Бельгию. Они купили дом неподалеку от матери, чтобы Анна могла за ней ухаживать. Констанд согласился, хотя и без особого восторга.
Вопреки всему, это было счастливое время. Через несколько лет родился Деннис, и они окончательно обосновались в этих краях.
Марк к тому времени не давал о себе знать больше трех лет. Когда он наконец объявился, мать давно уже лежала в могиле. Сам Марк сильно изменился: лицо его было изуродовано, выглядел он гораздо старше своих лет, а характер стал еще более жестким, скрытным и лживым.
Констанду не составило труда проверить и опровергнуть байку Марка о том, как саудовские кочевники в наказание закопали его по горло в песок. У Констанда были связи: иракская Мухабарат умела добывать сведения, если спрашивать нужных людей. Нет, багровые пятна на лице Марка появились вовсе не от солнечных ожогов.
Все то время, что Марк отсутствовал, он слонялся по Ближнему Востоку, безуспешно пытаясь копировать дипломатические и коммерческие успехи брата. Проведя пару месяцев в Сирии, в порту Латакии он сошелся с какими-то иракцами и, в своей обычной хвастливой манере, тут же заявил, что лично знаком с Саддамом Хусейном, а его старший брат заправляет всей торговлей между Францией и Ираком.
Его собеседники проявили живой интерес и стали весьма дружелюбны. Марк пообещал замолвить за них словечко перед кем надо, рассчитывая на щедрую благодарность. Иракцы поверили ему на слово, что оказалось роковой ошибкой, поскольку все они состояли в подпольной группе изгнанников, мечтавших увидеть Саддама повешенным на строительном кране в Багдаде.
Они завели его в маленький рыбный ресторанчик в районе портовых складов. Там Марку уложили в память урок, который он запомнил на всю жизнь. Среди персонала заведения не нашлось ни одного человека без следов пыток, красноречиво свидетельствовавших о том, как Саддам расправляется со своими противниками.
Стены ресторана были сплошь увешаны указами иракского правительства. Текст был на английском, чтобы случайные посетители из местных сирийцев не понимали сути написанного.
Марка заставили читать указы вслух. Сперва закон о наказаниях, каравший дезертирство отсечением уха, повторную неявку на службу – отсечением стопы, а третий случай – расстрелом. За другие проступки полагалось отрубание кистей рук. Прочитав один документ, Марк хотел остановиться, но присутствующие пригрозили ему расправой. Ему велели дочитать до конца, включая циничную статью о «великодушной» отсрочке ампутации руки для беременных женщин на четыре месяца после родов. Все процедуры были детально расписаны для врачей, проводивших эти экзекуции. Марк читал об обязательном клеймении, татуировках на лице и смертной казни для пластических хирургов, пытавшихся скрыть следы этих увечий.
Когда он закончил чтение, перед ним вереницей прошли работники заведения, демонстрируя свои увечья: отрезанные уши, обрубки рук, глубокие крестообразные клейма и клеймящие татуировки на лбу.
Марк умолял поверить, что он все наврал, что он не имеет никакого отношения к Саддаму и просто хотел набить себе цену. Он даже пытался откупиться всеми наличными, которые были при себе.
В ответ его лишь осыпали насмешками и пинали в течение часа.
В конце концов они проучили его по рецепту самого Саддама: выжгли у него на лбу крест из двух линий шириной в миллиметр и длиной в сантиметр.
Посчитав такое наказание слишком мягким, они облили лицо Марка смесью борной и азотной кислот.
После чего выбросили на улицу.
Вот что рассказали Констанду его источники.
Лицо Марка пошло багровыми пятнами во многом из-за того, что ожоги пытались нейтрализовать щелочью. Тем не менее после курса операций и пересадки кожи его лицо удалось спасти.
Никто не знал, что сталось с нападавшими после того, как Констанд сообщил обо всем в Мухабарат, но тот портовый кабак взлетел на воздух.
После этого Марк долго не мог прийти в себя. Везде ему мерещились враги. Тогда он и сменил фамилию на де Вирес, а девичью фамилию матери, Франкен, взял в качестве второго имени – дань уважения, которую он никогда бы не додумался проявить при ее жизни.
Впрочем, эта портовая история вскоре сослужила Марку хорошую службу.
Слухи дошли до Багдада, и в благодарность за борьбу с врагами режима и преданность президенту Марку предложили представлять интересы брата в Ираке. Констанд был в бешенстве: с ним никто не посоветовался. Видимо, иракцы решили, что брат за брата отвечает по умолчанию.
Именно поэтому Констанд создал компанию «Месопотамия Консалт», назначил Марка директором и поручил ему ряд мелких задач, от которых вреда было больше, чем пользы.
Оглядываясь назад, годы жизни Марка в Багдаде можно было назвать весьма удачными. Он находился на безопасном расстоянии, компания приносила доход, а возвращаясь изредка в Антверпен, он привозил с собой Хелен.
Вскоре Анна и Хелен стали неразлучны. Им было весело вдвоем, да и Марк с Хелен составляли отличную пару, пока все не кончилось.
В конце концов Марку наскучило жить в Ираке, где под гнетом санкций обстановка становилась все хуже, и он попросил вернуть его в Европу.
Чтобы не держать брата близко к себе, Констанд подстраховался: назначил его руководителем новой холдинговой компании «М-Консалт» в Амстердаме, объединившей под своим крылом все структуры и архивы завершенных и текущих проектов.
Констанд вздохнул спокойно лишь тогда, когда брокеры Хёйзер и Потс вошли в совет директоров в качестве надежных гарантов финансовой стабильности компании. Теперь все было под контролем: без их согласия и подписи Констанда Марк не мог провернуть ни одной крупной сделки.
Тем не менее на новом посту Марк получил прекрасную возможность реализовать собственную концепцию: он конфиденциально поставлял авторитарным режимам идеи по подавлению населения, требуя взамен долю в торговле и дилерские права на территории этих стран.
Дела быстро пошли в гору. Марк брался за всё: устраивал забастовки с целью выявления смутьянов, организовывал теневые поставки через третьи страны и привлекал наемников с Кингс-роуд в Лондоне.
В целом схема Марка работала неплохо, однако расходы слишком часто превышали доходы.
Констанд предпочитал закрывать на это глаза. Марк получил все, к чему стремился: скромную роскошь, непомерное самомнение, полное отсутствие чувства меры и упоительное балансирование на грани закона. Пока дела как-то двигались, вреда от этого не было. Со временем Констанд даже решил, что связи Марка в Голландии могут пригодиться для реализации некоторых долгосрочных планов.
К тому же Марк проявлял заботу о Деннисе и был подчеркнуто ласков с Анной. Это заставило Констанда терпеть его присутствие, хотя он прекрасно понимал, что с таким братом любые договоренности – лишь вопрос времени.
Но теперь все это не имело значения.
Все осталось в прошлом.
Жестокие тюремщики так и не смогли выпытать у него, на кого он работал и какую задачу выполнял в Курдистане. И тут Марк бессилен, какие бы планы по спасению он ни строил.
Констанд обречен, а иракцы приберут к рукам все его дела.
С трудом приподняв голову, он заметил, что солнечные пятна на грязных стенах блекнут. Он ощутил сырость камеры и ледяной холод в груди. В животе нестерпимо крутило. Он посмотрел на полотенце из отеля «Алькадра», измазанное его собственными испражнениями. Неужели придется воспользоваться им снова?
Он устремил взгляд в окно, всматриваясь в туманное небо, и удивился нахлынувшим чувствам. Констанд попытался сгнуть, но во рту пересохло. Хоть бы один раз! Хоть один раз ради Анны и Денниса! Всего один раз в жизни он искренне пожелал, чтобы у Марка все получилось.
Он посмотрел на серую железную дверь. Шаги снаружи звучали необычно.
Дверь распахнулась, и к нему втолкнули Анну. Им позволили побыть в объятиях друг друга пару минут, а затем с криками выволокли ее обратно.
– Это твой последний шанс вернуть ее домой, – произнес надзиратель. – Подумай хорошенько и расскажи все, что знаешь.
За три тысячи шестьсот километров от этой камеры Марк де Вирес только что распрощался с няней, Никки Ландсаат.
Он вошел в кабинет, еще раз ласково потрепал Денниса по щеке, аккуратно пододвинул ногой к стене разбитый монитор и посмотрел в окно вслед Никки Ландсаат, которая направлялась к перекрестку.
Странная она все-таки. Красивая и, безусловно, умная, но какая-то бесцеремонная, да еще эта ее упругая походка, от которой сумочка то и дело подскакивала на бедре.
Главное, что она ладила с Деннисом. Несмотря на инцидент с компьютером, он твердо решил не увольнять ее, пока не вытащит Констанда и Анну домой.
Кто знает, может, при случае ему удастся затащить ее к себе в спальню.
Он провожал взглядом ее покачивающиеся бедра, пока она не свернула налево на Вагенвег. «Надо же, – подумал он. – Я полагал, она пойдет направо, к остановке. Хотя, возможно, ей нужно в другую сторону».
Он удовлетворенно кивнул. Мужчина, шедший следом за Никки Ландсаат, тоже повернул туда. Да, видимо, ей нужно было именно туда. Да и откуда ему знать? Сам-то он автобусами не пользовался.
«Прежде чем Констанд и Анна вернутся, ты будешь моей». Он снова плотоядно улыбнулся. Уж он-то найдет способ затащить ее в постель, а если она вздумает отказать, то деньги наверняка помогут решить эту досадную проблему.
Впрочем, времени оставалось не так много. Она здесь ради Денниса, а мальчик не пробудет у него вечно – лишь до тех пор, пока Петер де Бур не передаст остальную часть плана по «Кью-Петрол», а иракцы не отпустят Констанда и Анну.
Он ни секунды не сомневался в успехе: план был безупречен. Если у тебя есть качественный товар, за него всегда можно потребовать хорошую цену. Конечно, иракцы изначально требовали совсем другую сделку в обмен на жизни Констанда и Анны, но его предложение их сразу заинтересовало.
Кому, как не Саддаму Хусейну, могла прийтись по душе идея парализовать деятельность государственной нефтяной компании Кувейта в Европе?
Никому.
Впервые эта мысль зародилась у Марка в связи с историей одного сталелитейного завода в Южной Голландии. Тогда иракцы обратились к нему с просьбой достать чертежи неких странных конструкций. Марк понятия не имел, для чего нужна эта ерунда, да ему было и плевать. Он просто нашел нужный завод. То, что детали предназначались для сборки гигантских пушек в Ираке, его не волновало. Главное – сделка выгорела и принесла прибыль.
Директор завода тоже отлично нажился на том контракте и не скупился на благодарность: за его счет Марк развлекался в публичных домах Нью-Йорка и охотился на кабанов на северо-востоке Польши. А затем на сцене появился человек по имени Петер де Бур и всего за три недели так лихо обанкротил завод, что его за бесценок выкупило конкурирующее предприятие в Бельгии, расположенное менее чем в ста километрах.
Невероятно захватывающий и виртуозно разыгранный спектакль.
С тех пор он пристально следил за Петером де Буром. На международном рынке открывались колоссальные перспективы, если бы удалось перенять его методы или хотя бы переманить на свою сторону. Именно с этой целью он и подослал к нему Хелен, чтобы контролировать каждый шаг де Бура.
Девка сработала безупречно. А то, что она влюбилась в этого долговязого голландца – дело житейское. Да и какая разница? Их интрижка в Багдаде осталась в прошлом, теперь они в Голландии, а Петер де Бур – мужик видный, этого не отнимешь. У любой сучки могут заиграть гормоны, а у де Бура явно отличная генетика. К тому же она частенько заглядывала в постель к Марку по старой дружбе. Так что все шло как надо: Хелен была профессионалом и знала свое дело.
А потом Петер де Бур снова перешел ему дорогу. Марк тогда свел иракцев с одной IT-компанией из Эйндховена, «Ван Ниувкоп Холдингс», которая разрабатывала программное обеспечение для промышленных роботов, схожее со сторонним софтом для систем наведения. Марк скупил акции фирмы и на собрании акционеров убедил совет директоров пойти на сделку с иракцами. Те, разумеется, колебались: поставка программ для ракет типа «Экзосет» нарушала международное эмбарго. Проще говоря, это было абсолютно незаконно, о чем открыто заявил один из топ-менеджеров компании. Но акции росли, и Марк вместе с руководством потирал руки. Вот только они не знали истинной причины этого роста.
