Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-10".Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"
Автор книги: Кейт Аткинсон
Соавторы: Юсси Адлер-Ольсен,Андреас Грубер,Кевин Джеттер (Джетер),Кэрол Гудмэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 226 (всего у книги 241 страниц)
Никки схватилась за голову. Она больше не могла этого слушать.
– А когда девчонки втягиваются, они понимают, что таблетки и попперс помогают заглушить боль. Мужчины, которые платят за них, бывают весьма жестокими. Этот Франк предлагал клиентам какие-то особые извращения, вы что-нибудь слышали об этом?
Никки зажала уши. – Я ничего об этом не знаю! – закричала она так громко, что из соседних комнат прибежали двое экспертов. – Милле никогда бы не приняла эту дрянь добровольно.
Детектив жестом отослал коллег обратно, положил руку ей на плечо и подождал, пока она поднимет голову.
– В мире полно садистов, фрёкен Ландсаат. А в квартале красных фонарей не так-то просто найти добровольных жертв, готовых на подобные извращения. Возможно, этот Франк решил провернуть здесь особое дельце, и ваша сестра оказалась его лучшим товаром. Разумеется, сейчас мы не можем исключать, что у вашей сестры случилась передозировка, но мой опыт подсказывает, что в этом деле кроется нечто иное. Вы уверены, что рассказали мне все? Может, подозреваете кого-то конкретного? – Он пристально посмотрел на нее и поднялся. – Я вернусь через пару минут, возможно, вы что-то вспомните.
Никки проводила его взглядом. За его спиной криминалисты выдвигали ящики, фотографировали улики, приподнимали ковры и копались в цветочных горшках.
Таблетки рогипнола, лежавшие рядом с ней, заманчиво поблескивали. «Может, просто принять парочку и покончить со всем этим?» – подумала она теперь, когда жизнь ускользала от неё, а в теле не осталось ни капли тепла. Как и надежды.
Она нащупала таблетки и спрятала в ладони штуки четыре-пять. Они были холодными и осязаемыми.
Впрочем, были люди, которые заслуживали эти таблетки куда больше, чем она. Почти все, с кем ей довелось столкнуться за последние дни, если уж на то пошло.
Она разжала пальцы, и таблетки скатились ей на колени.
«Подозревает ли она кого-то?» Да, подозревает, но уж точно не Франка – этот тупой ублюдок никогда бы не стал рисковать свободой ради девчонки вроде Милле.
Нет, после рассказа Рина тен Хагена она склонялась к тому, что виновен де Вирес. Он мог подсыпать свой таллий или какую-то другую отраву куда угодно в квартире. Она ускользнула от них, они выследили ее – бог знает как, – и теперь просто хотели убрать свидетеля. Она знала слишком много, и они это уже наглядно доказали.
Но в этот раз они промахнулись. Бедная Милле, за что она погибла? Да, сама Никки уцелела, но кто поручится, что ей повезет в следующий раз?
Никки уставилась в полумрак кладовой, где медленно гас свет, проникавший сквозь стеклоблоки. Еще пару недель назад там сидела бы ее мать, склонившись над шитьем и не поднимая головы от работы. Теперь не стало ни ее, ни Милле.
Глубокая скорбь захлестнула ее. Ощущение полного бессилия заставляло мысли ходить по кругу, а слезы душили горло. «Мама, если бы ты только была жива...»
Ее губы задрожали. «А что бы это изменило?» Она прикусила губу. Для всех было бы лучше, если бы отец убился в какой-нибудь пьяной драке еще тогда, когда у него водились деньги на кабаки. Тогда бы ничего этого не случилось. Это ничтожество изо дня в день измывалось над семьей, принося лишь позор и безысходность.
Детектив снова вырос перед ней – чужой, равнодушный. – Ну так что, фру Ландсаат? Вспомнили что-нибудь важное, о чем хотите нам рассказать? – Он смотрел на нее так, словно заранее знал ответ и ждал сенсационного признания.
«Будет тебе признание», – подумала она. – Да, – спокойно ответила она и замолчала.
Детектив замер, словно боялся, что малейшее движение вырвет козырь и унесет его ветром.
– Да, – повторила она. – Мой отец насиловал Милле и мою вторую сестру, Беа. И брата моего, Хенка, тоже принуждал. – Она горько усмехнулась. – Наш отец всегда был жестоким. Он ненавидел всех нас.
«И маму он тоже убил», – хотела добавить она, но сдержалась. К чему это теперь? Кто сможет установить причину смерти по праху, развеянному над мутными водами Джакарты?
Никки чувствовала, что на кухню заходят люди и на нее устремлены десятки взглядов, но видела лишь витавшее перед ней лицо. Оно непрерывно менялось, выражая то сострадание, то равнодушие, то скорбь и радость. Все грани бытия отражались в этом призрачном лике, плясавшем перед ней, то прозрачном, то плотном. Никки закрыла глаза, голова пошла кругом, и ей показалось, будто чьи-то нежные ладони опустились ей на плечи. Взгляд призрака жег ей душу, а за ним трепетала тень бабочки.
Это лицо было ужасно. Сквозь него проглядывал дукун с остекленевшими глазами; он шептал ей, что этот образ – лик третьей души, которая наконец обрела силу явиться ей.
О да, Никки знала это лицо. Она уже видела его. Оно отражалось в глазах матери в те ночи, когда отец насиловал младшую дочь, и у матери не оставалось никого, кроме Никки, к кому она могла бы прижаться.
Только сейчас она осознала все с предельной ясностью. Это была боль. Боль – лицо третьей души, всепоглощающая мука, сжигающая все тело дотла.
Она осталась одна. Совсем одна – видимо, именно этого и желал дукун. «Прости меня, мама, но я не могу исполнить твою волю. Я не стану щадить этого подонка», – беззвучно прошептала она.
Она открыла глаза. – Да, – повторила она в третий раз, глядя на детектива. И обрушила карающий меч для решающего удара:
– Это сделал мой отец. Это он убил Милле.
Глава 36
Марк был раздражен. Касса «М-Консалт» пустовала, а Петер де Бур так и не предоставил свой отчет, который позволил бы закрыть дело «Кью-Петрол» и, как следствие, освободить Констанда. Ситуация складывалась скверная.
Без Констанда нет подписи, а без подписи нет и ключа к сундуку с сокровищами.
Вот и вся суть проблемы в двух словах.
Он ударил по рулю, отчего тяжелый автомобиль наскочил на бордюр. «Спокойно», – одернул он себя, провожаемый лесом угрожающих жестов от вереницы велосипедистов, связывавших воедино городские районы.
Но успокоиться было трудно. Хелен сбежала с тонущего корабля и наотрез игнорировала телефонные сообщения, которые он оставлял на ее автоответчике последние несколько часов.
Вдобавок ко всему навалилось это проклятое убийство Никки Ландсаат.
Он решил съездить домой, забросить Денниса к соседским мальчишкам и сразу же возвращаться в офис.
Едва он отключил сигнализацию в офисе, на его столе зазвонил прямой телефон. Чертыхаясь, он швырнул портфель поверх стопок бумаг и обнаружил, что связь прервалась ровно в ту секунду, когда он поднял трубку. Он прочертил ногтем пару длинных глубоких царапин на полировке стола и выждал полминуты.
Когда телефон зазвонил снова, он нажал кнопку записи на автоответчике.
Звонила не Хелен, как он сперва подумал.
Он узнал характерный ритмичный шум и шипение на заднем плане и приготовился с секунды на секунду услышать голос Констанда. И все равно вздрогнул, когда тот зазвучал.
– Марк! – раздался слабый голос. А затем Констанд закашлялся.
Этот его кашель... Марк мгновенно напряг слух, покрываясь холодным потом. Хриплый шепот, прерванный этим негромким кашлем, отозвался в нем словно удар током, перешедший в режущую боль в животе.
Он прекрасно знал, что последует дальше, но у него не было сил это слушать. Сил выслушивать требования людей, которые в свете открывшейся ужасающей правды выглядели полным абсурдом. И он положил трубку.
Через две минуты телефон зазвонил вновь. И снова тот же отчаянный шепот с мольбой о помощи и последующий кашель.
Он бросил трубку, отключил автоответчик, немного отмотал ленту назад и на сей раз вслушался внимательнее, чем прежде. Сначала слабый голос, зовущий его по имени, а затем кашель.
Затем он отмотал запись сообщений на пятьдесят пунктов назад, сверился со счетчиком и прокрутил несколько звонков на тройной скорости, пока не нашел то, что искал.
Он проверил пленку. Запись была сделана несколько недель назад и в точности, до мельчайших нюансов, совпадала с тем сообщением, которое он только что услышал. «Марк», – шептал голос. И кашель.
Он покачал головой – этот жест лишь отчасти отражал то бешеное отчаяние и хаос, что творились у него внутри.
Ошибки быть не могло. Констанд мертв, это он теперь понимал отчетливо. То, что он слушал, было всего лишь старой паршивой записью голоса Констанда. Кашель, который он впервые услышал несколько недель назад, каждый раз повторялся один в один. Его трясло. И не от скорби или горечи. Его трясло оттого, что он в один миг освободился от всех обязательств и соглашений, но при этом стал еще более связанным и несвободным, чем когда-либо.
Без Констанда нет подписи, а без подписи нет и доступа к деньгам. В этом по-прежнему заключалась вся суть, и это приводило его в ярость. От бессилия он до боли искусал себе костяшки пальцев.
Кому из них придется за это ответить, уж в этом можно было не сомневаться.
– Ты мне за все заплатишь, Рахман, – прошипел он. – И за наемника с Кингс-роуд, которого ты придушил в своем рефрижераторе, и за все те наглые взгляды, которыми ты одаривал меня последние недели. За твой вечный запах чеснока и за то, что ты оставил труп няньки Денниса в телефонной будке всего в паре сотен метров от моего дома.
Он выдвинул ящик стола и принялся шарить в поисках флакона с таллием. Безуспешно. Сгреб все бумаги в сторону, продолжая поиски. Растолкал органайзеры, расписания авиарейсов, ручки, скрепки и прочую мелочь, чтобы убедиться, что глаза его не обманывают. Так и есть: флакон с таллием исчез.
В душе поселилось недоброе предчувствие.
Он набрал номер Хелен – сразу же сработал автоответчик.
Он медленно опустил трубку на рычаг.
Если иракцы приказали Хелен и Рахману объединиться против него, нужно было сматывать удочки как можно быстрее и спасать все, что еще можно спасти.
Он вцепился в край стола и глубоко вздохнул. Либо у него сдавали нервы, либо его худший кошмар становился реальностью. Главное – сохранять хладнокровие.
Если отбросить мелочи, то дело было прежде всего в парнях из Мухабарата с их вечными требованиями и угрозами, а также во всех тех чертовых путах, которые сковали его после смерти Констанда.
Да, компании «М-Консалт», «Медитеррейниан Консалт» и «Месопотамия Консалт» были зарегистрированы на его имя и только на его имя, но на поверку все они принадлежали Констанду. Это черным по белому значилось в свидетельстве о собственности, хранившемся в сейфе конторы «Хёйзер и Потс». Именно из-за этой бумаги Потс со своим партнером в своей обычной тихой и вежливой манере требовали подписи Констанда при любой крупной операции или попытке обналичить активы. Все то время, пока Констанд находился под стражей у иракцев, Марку приходилось тратить собственные скромные ресурсы. Какое-то время это работало, но ситуация грозила затянуться навсегда, а это его совсем не устраивало. Расходов у Марка было предостаточно.
Как только Хёйзер и Потс узнают о смерти Констанда, все наследство целиком перейдет к Деннису, жива Анна де Вере или нет. И юристы из «Хёйзер и Потс» в качестве душеприказчиков и опекунов Денниса встанут непреодолимой стеной между Марком и его финансовым благополучием.
Такова была суровая реальность на сегодняшний день – если только он не убьет Денниса.
А этого он сделать не мог.
Констанд основал «М-Консалт» в восьмидесятых годах, прикрываясь своей дипломатической деятельностью, а Марк тем временем пытался подражать брату, прочесывая Ближний Восток в поисках прибыльных и непыльных способов заработка.
Эти аферы принесли ему немало шрамов: испорченную репутацию, фальшивые документы, вечную нехватку денег и изуродованное лицо. Он вовсю травил небылицы об ожогах, полученных в пустыне, и о коленях, стертых до костей о песок, но все рассказы Марка о тех временах были сплошным враньем – что, впрочем, не мешало людям слушать его с разинутым ртом.
Когда он заявил брату, что хочет войти в долю, он полагал, что его подвешенного языка будет вполне достаточно. Но Констанд указал ему на дверь.
Это был сокрушительный удар по самолюбию.
Констанд всегда верховодил и вечно отворачивался, когда младший брат Марк тонул в долгах и неприятностях.
Дело сдвинулось с мертвой точки лишь некоторое время спустя, когда на горизонте случайно появилась контора «Хёйзер и Потс». Они занялись инвестициями Констанда, распределив его капитал по сложным схемам взаимосвязанных компаний ради оптимизации налогообложения за рубежом, и состояние брата начало неуклонно расти.
Когда они открывали офис «М-Консалт» в Амстердаме, им по соображениям налогового планирования понадобился подставной владелец. И поскольку Марку в то время как раз немного улыбнулась удача в Иордании, а его связи с иракцами и сирийцами крепли день ото дня, выбор пал на него. В конце концов, кровь не водица.
И вот теперь он оказался заложником этой схемы. Да, номинально он был владельцем, но владельцем бесправным и, что самое досадное, почти без гроша в кармане. Печальный и ироничный факт, если учесть, что на счетах «М-Консалт» лежали замороженными активы на сумму более двенадцати миллионов гульденов.
С такими деньгами он мог бы уехать на край света, навсегда забыв о таллии, Мухабарате и трупах девчонок в телефонных будках. Он мог бы нежиться на солнечном пляже, оставив в прошлом былые грехи и прегрешения, пока чьи-то нежные пальцы ласкают его грудь.
Он принял спонтанное решение и набрал номер «Хёйзер и Потс».
Секретарша вежливо ответила на звонок, а сам Потс заговорил с ним на редкость радушно. Дело Рина тен Хагена легло грязным пятном на репутацию их старейшей фирмы – Потс признавал это снова и снова. Да, за ним все еще висел должок.
В таком любезном ключе беседа продолжалась около полутора минут, ровно до того момента, пока Марк не попросил Потса продать шестьдесят процентов акций «М-Консалт» и перевести деньги на его счет на Каймановых островах.
– Вы же сами прекрасно знаете, как обстоят дела, господин де Вирес, – тон Потса мгновенно сменился на холодный и властный. – Мы можем сколько угодно переводить одни ценные бумаги в другие без подписи вашего брата, пока сами ручаемся за сделку. Но мы не имеем права обналичивать активы без его личной подписи. Таков закон, и вам это известно.
Почувствовав, как петля затягивается, Марк пошел в контратаку: – Зато вашим нечистым на руку сотрудникам из «Хёйзер и Потс» закон не мешает воровать сотни тысяч гульденов со счетов «М-Консалт» без всякой подписи Констанда!
Молчание на том конце провода обычно не предвещало ничего хорошего.
– Это был один сотрудник, господин де Вирес. И вы только что слышали, как глубоко я об этом сожалею.
Больше юрист ничего не добавил.
Марк задумался на секунду. – Возможно, в подобной ситуации вам стоило бы забыть о дежурных извинениях и выплатить мне компенсацию, господин Потс. – Под компенсацией Марк подразумевал сговорчивость и уступчивость, а вовсе не возврат украденного Рином тен Хагеном. Сумма, которую присвоил Тен Хаген, все равно была слишком мала, чтобы безбедно существовать на нее до конца дней.
Но Потс истолковал слова по-своему: – Позволю себе напомнить вам, Франкен де Вирес, что мы собирались сдать Рина тен Хагена полиции. Идея заставить его работать на вас в качестве отработки долга исходила не от нас, а лично от вас. Что, разумеется, не мешает мне надеяться, что вы извлекли немалую выгоду из этой своеобразной инвестиции.
Марка загнали в угол. – Меня зажали в тиски! – воскликнул он в отчаянии. – Констанда похитили. Его взяли в заложники в Ираке и требуют выкуп. Мне сегодня же нужно получить хотя бы пять миллионов гульденов, иначе я не ручаюсь за последствия. Вы хотите взять грех за смерть моего брата на свою душу?
Потс промолчал.
– Я могу прислать вам электронное письмо с доказательствами. – Марк запнулся. – У вас ведь в конторе есть электронная почта?
В трубке раздался глубокий, могильный вздох Потса: – Да, полагаю, есть.
Марк быстро защелкал мышкой, прикрепляя к письму фотографию избитого брата.
– Письмо отправлено, – сообщил он. Потс на том конце провода продолжал тяжело вздыхать. Послышался стук клавиш, новые вздохи, какая-то возня с приемом почты, после чего старик позвал секретаршу.
«Давай же, старый осел. Шевелись, пока банки не закрылись», – прошептал Марк про себя.
– Простите? У меня включена громкая связь, но я не расслышал ваших слов, господин де Вирес!
Марк смолк и с трудом сглотнул слюну.
– Я вижу снимок вашего брата, – бесцветным голосом произнес Потс. – Да, выглядит это скверно.
Под столом Марк нервно притопывал ногой. «Позови Хёйзера, старый дурак, пусть он все уладит», – думал он. У Хёйзера в характере оставалась хоть капля человечности.
– Думаю, это скорее дело для полиции, – проворчал наконец старик. – Ну или для ЦРУ, Интерпола, кого там еще.
– У нас нет времени. Может, вам стоит посоветоваться со своим партнером, господин Потс? Возможно, у Хёйзера другое мнение.
– Другое мнение? Не понимаю. Какое еще другое мнение вы имеете в виду?
– Что для конторы «Хёйзер и Потс» было бы лучше в этот раз пойти в обход правил. Продать акции и перевести пять миллионов, чтобы спасти моего брата.
– Исключено. – Потс позволил себе этот сухой, самодовольный старческий смешок, ставящий крест на любых дальнейших спорах.
– Значит, вы отказываетесь переводить деньги?
– Отнюдь, – тон Потса вновь стал безупречно вежливым, и у Марка забрезжила надежда. Разумеется, старик пойдет на уступки, ведь подобное недоразумение не должно вредить их будущему сотрудничеству.
Но следом прозвучал смертельный удар: – Но сначала предоставьте мне письменное согласие вашего брата. Уверен, его похитители с пониманием отнесутся к этой формальности – обычно они не возражают.
Разговор был окончен.
Марк был взбешен, раздавлен и совершенно сбит с толку. Как, черт возьми, он мог получить подпись покойника?
Он склонил голову набок. Конечно, оставался вариант, что иракцы сделают вид, будто ничего не случилось. Что они сами захотят поддержать в нем иллюзию того, что Констанд жив – просто ради того, чтобы он завершил дело «Кью-Петрол» и тот второй контракт, что лежал в режиме ожидания. Он ухмыльнулся. В самом деле, что мешало Мухабарату прислать ему подпись? То, что она будет поддельной? Марк рассмеялся. Любая уважающая себя спецслужба могла подделать что угодно, а ему самому было глубоко плевать на подлинность автографа – лишь бы он прибыл из Ирака и Потс принял его за чистую монету.
Он решил связаться со своими контактами в Багдаде и, притворившись, будто ни о чем не догадывается, просто запросить подпись Констанда.
В тот самый миг, когда он потянулся к телефону, раздался звонок.
Из трубки зазвучал вкрадчивый, бархатный голос, не нуждавшийся в представлении, хотя они и не общались какое-то время. Таких мелких сошек миллионы в госучреждениях по всему миру. Обычный иракский канцелярист, всю жизнь прозябавший в выкрашенных зеленой краской кабинетах под лампами дневного света, а теперь осевший в Амстердаме. Это был связной того самого человека, которому он собирался позвонить. Марк никогда не видел его в глаза. Как и всех остальных.
– У дураков мысли сходятся, – проворчал Марк.
– Привет, старина! – отозвался голос.
Марк невольно поморщился, удивленный столь непривычно дружеским тоном. Его так и подмывало высказать все, что он думает.
– Хочу напомнить о нашей встрече в «Евро Пабе» через десять минут, идет? – произнес голос. – Я буду ждать в углу.
Марк стиснул зубы и посмотрел на паб на другой стороне площади Дам, у дверей которого уже толпились посетители, пришедшие на обед. Он бывал там не раз, но никогда еще обстоятельства не были столь зловещими.
На том конце повесили трубку.
Задать вопрос насчет подписи он так и не успел.
В пабе было полно деловых людей и прилично одетых служащих из окрестных контор, в особенности из строительной компании «Вервелиус Бауэн». Все сидели и расслаблялись, словно рабочий день уже завершился.
Марк устроился в углу и огляделся: никого похожего на выходца из Ирака видно не было.
Парочка упитанных коммерсантов в центре зала распускала хвосты перед коллегой-брюнеткой, но та не сводила глаз с молодого человека, который что-то увлеченно строчил в блокноте у окна. В паре метров от него рыжеволосая женщина повесила трубку таксофона и вприпрыжку подбежала к пишущему парню. Похоже, она принесла хорошие новости. Они влюбленно улыбнулись друг другу, и парень взъерошил ей волосы.
Брюнетка медленно повернулась к своим собеседникам с отсутствующим видом. В этот момент за спиной Марка зазвонил таксофон. Он схватил трубку после первого же гудка.
Это был уже другой человек, не тот, с кем он общался десять минут назад. Очередной невзрачный чиновник, только, судя по всему, рангом чуть повыше.
– Я знаю, о чем вы думаете, де Вирес. Вы считаете, что ваш брат мертв – так и должно было казаться. Но уверяю вас, он в надежных руках.
– Вот как? – Он нахмурился. Это могло быть правдой, а могло и ложью. В любом случае, это заявление ставило его в тупик.
– Тогда могу я с ним поговорить?
– Я звоню не из Ирака, так что в другой раз.
– Понятно. К чему весь этот цирк? Зачем мне нужно было сюда идти?
– Вас прослушивают.
Марк нахмурился: – Кому это нужно, кроме вас?
– Американцам. Петер де Бур связался с ЦРУ и сообщил, что ваш брат у нас. Может, объясните, господин де Вирес, откуда Петеру де Буру это известно?
– Откуда вы, черт возьми, знаете, что делают американцы и кого слушают? – Но де Виресу было плевать на ответ. «Проклятье», – только и констатировал он. Проклятье, проклятье, проклятье. Значит, эта девка Никки Ландсаат все-таки успела разболтать. Залезла к нему в компьютер, прочитала про Констанда и передала информацию Петеру де Буру. Он покачал головой. Никки Ландсаат заодно с Петером де Буром – к этому все и шло.
Он взял себя в руки: – Почему вы спрашиваете? Полагаю, Рахман уже раззвонил вам про эту Никки Ландсаат, которую я нанял приглядывать за племянником, а она вместо этого шпионила в моем компьютере. – Он почувствовал, как к лицу приливает кровь. – А что мне оставалось делать? Кто-то ведь должен был, черт возьми, сидеть с ребенком, пока вы держите под замком его родителей.
Собеседник на другом конце провода молчал.
– Я понятия не имел, что она связана с Петером де Буром, понимаешь? Она злоупотребила моим доверием, ясно?
– Вы сказали, Никки Ландсаат?
– Да, Никки Ландсаат. Она так назвалась.
– Наверняка имя вымышленное. Адрес?
– Мы сейчас это выясняем. – Он выругался про себя.
– Американцы очень хотят заполучить вашего брата. Точнее, сам по себе он им не нужен, но они хотят, чтобы он помалкивал о том, что знает. Судя по всему, он располагает ценной информацией о людях, которых мы держим в Салахуддине – причем информацией, разглашения которой американцы боятся. – Он усмехнулся. – Именно поэтому они слушают ваш телефон, чтобы следить за развитием событий. А теперь они думают, что ваш брат мертв, а значит, операцию можно сворачивать. Америка выходит из игры. Янки, валите домой!
Это была странная история. Настолько странная и затейливая, что наверняка являлась правдой.
– Так вот почему вы дважды прокрутили одну и ту же запись. Чтобы американцы сопоставили факты.
– Естественно.
– А эта встреча? Не слишком ли странный способ связи?
– Встреча двух старых друзей в пабе? Бросьте, в ЦРУ не все Эйнштейны.
– Старых друзей? – Марк покачал головой. Он никогда не видел собеседника. Обычный прихвостень. Даже имени его не знал.
– Вам крайне важно помалкивать о нашем разговоре.
– Это само собой разумеется, разве нет?
– Тем более что вчера днем мы отпустили вашу невестку, Анну де Вере. Ей сообщили, что мужа казнят, и дали с ним попрощаться. Затем ее доставили на военный аэродром, и сейчас она на судне плывет к Гуаму вместе с кучей других мелких сошек, работавших на американцев, включая пару десятков заключенных из Салахуддина. Время от времени ради сохранения международного имиджа приходится кого-то отпускать, понимаете? Особенно если это европейцы или американцы.
Марк сжал трубку. – Значит, вы внушили Анне, что Констанд мертв! И если я свяжусь с ней, мне тоже нужно поддерживать эту версию?
– Именно так. Как только она прибудет на Гуам, она подтвердит смерть Констанда перед американцами, и мы сможем спокойно продолжать работу, избавившись от их слежки. Логично?
– Но откуда мне знать, что вы действительно его не убили?
– Гарантий нет, но скоро вы получите доказательства. А пока нам нужно покончить с «Кью-Петрол» и взяться за основную задачу. Когда и с этим будет покончено, вы получите брата обратно, и все останутся довольны.
Марк не знал, что и думать.
– Нужно выполнить всё, ясно? На службе у Саддама дела не ранжируют по важности. Их делают по очереди, согласно приказам.
Марк уловил угрожающие нотки в голосе. За невыполнением сразу последует кара. – Я знаю, что Петер де Бур сможет завершить дело «Кью-Петрол», – буркнул он. – Я жду его с отчетом с минуты на минуту. Но скажите на милость, с чего вы взяли, что Петер де Бур справится со вторым заданием, если Рахман и прочие ваши люди облажались?
– Крайняя необходимость в успехе в сочетании с изрядной долей везения. Это две главные черты Петера де Бура.
– А если у него не получится?
– Значит, мы сделали все, что могли. Результат все равно будет прежним. Вашего брата отпустят, как и договаривались, а Петер де Бур прокатится в рефрижераторе Рахмана.
Рахман сидел напротив него, угрюмый, с глубокими складками над переносицей.
То, что он только что сообщил, звучало крайне тревожно.
Никки Ландсаат была жива и на свободе.
– А те бабы из детского сада, ты уверен, что они не записали номер рефрижератора, Рахман?
– Все, что они успели заметить – вот это. – Он показал дыру на рукаве плаща размером с кулак. – Никто за мной не гнался. Видимо, побоялись бросать детей наедине с девкой, которую я уложил на землю.
Марк и не пытался скрыть своего раздражения: – То, что натворил Аайед, непростительно, Рахман! Все действия Аайеда лежат на твоей совести, ты хоть это понимаешь?
Рахман холодно посмотрел на него: – Мы ищем ее адрес.
– Каким образом?
– Мы нашли чеки в ее кошельке. Она покупала одежду в «Де Бейенкорф», и одна из продавщиц подтвердила, что Никки Ландсаат заходила к ним. Сама она ее не обслуживала, но знала, что это делала некая Бернадетт Сварт, которая, похоже, хорошо знакома с Никки. Никки Ландсаат произвела на эту Сварт сильное впечатление, потому что та растрепала о встрече всем подряд.
– И Бернадетт Сварт знает адрес, но вы, надо полагать, без понятия, где эта Сварт сейчас находится.
Рахман на долю секунды отвел глаза. – Сейчас не знаем, но нам известно, где она будет сегодня в половине девятого вечера. Она ходит на кулинарные курсы где-то в Гёзенвелде вместе с другой продавщицей.
– Кулинарные курсы? В этой дыре, Гёзенвелде? – Он не поверил своим ушам. – В половине девятого, говоришь? – Он взглянул на часы.
Рахман кивнул: – Как только получим адрес Никки Ландсаат, сразу поедем туда и закончим дело.
– Сейчас уже пять вечера. По-моему, нельзя так долго ждать! Через четыре часа она может быть на другом конце страны. Будь ты на ее месте, разве не сбежал бы? – Он уставился на Рахмана, но тот лишь пожал плечами.
Все шло наперекосяк. Подписи брата он так и не получил и вряд ли получит, а значит, у него не будет доступа к деньгам, когда запахнет жареным – а это могло случиться в любой момент.
Следовательно, оставалось только форсировать дело «Кью-Петрол», чтобы закрыть этот вопрос. Насколько он мог судить, это было вполне осуществимо.
Чего нельзя было сказать о следующем контракте, к которому его обязали привлечь Петера де Бура. Там все было туманно, зыбко, сложно и тянулось уже несколько лет. Многие пытались взяться за это дело и провалились. С какого, спрашивается, рожна у де Бура должно получиться?
Да еще и эта Никки Ландсаат. Мало того что выжила после покушения, так еще и испарилась прямо под носом у Рахмана. Он покачал головой. Кто знает, покажется ли она вообще? С какой стати ей возвращаться домой после пережитого? И сколько бед она может натворить там, где скрывается?
Проблем хватало, и усугублял их этот строптивый пес, сидевший напротив и пожимавший плечами, прекрасно понимая, что в конечном счете за ним стоит сила – покровительство Мухабарата.
Марк послюнявил пальцы и попытался затереть царапины, которые оставил на столе днем. Разборки с Рахманом пока придется отложить, но ухо нужно держать востро. – У меня есть сильное подозрение, что она работает на Петера де Бура, – произнес он. – Расспроси людей в «Кристи», наверняка в картотеке есть сведения о ней!
– Не могу.
– Это еще почему?
– Возникло еще одно затруднение.
Марк перестал тереть стол.
– Петер де Бур устроил чистку в собственной конторе. Томас Клейн, Линда Якобс, Роб Слоотс и все ведущие сотрудники выставлены за дверь. Сервер отключен. Вся информация заблокирована.
– А как же плавучий офис на Плантаже Мёйдерграхт? Разве там не было дубликатов всех документов?
– Тебе не мешало бы хоть иногда слушать новости по радио.
Ухмылка Рахмана Марку совсем не понравилась. – Что это значит? – спросил он.
– Судно сгорело.
У Марка пошла кругом голова. – Но у нас ведь есть другие люди в «Кристи», которые могут достать эти сведения!
– Есть, конечно, но толку-то, если все личные данные сотрудников заблокированы? – Ухмылка сошла с лица Рахмана, и взгляд его снова стал ледяным. – Тем не менее, нам удалось узнать настоящее имя Никки Ландсаат.
Марку безумно захотелось врезать Рахману. Конечно, эта тварь уже давно прознала о визите Петера де Бура в американское посольство, после чего, сопоставив факты, связалась со своими людьми в «Кристи». Все бы хорошо, если бы этот гад удосудился держать его в курсе.
– Но адреса ее ни у кого не оказалось?
– Нет. Он был записан всего в двух местах: в бумажной картотеке, которую ревностно оберегает одна преданная сотрудница, и в электронной базе, которую де Бур стер. Однако мне известно, что Никки – это лишь прозвище. Ее настоящее имя Марлен Ландсаат, и живет она в Валлетйес. В общем, до половины девятого вечера ничего нового мы не узнаем, так что предлагаю спокойно подождать, а после сделать то, что должно. Тем временем я приставил людей следить за домами Рина тен Хагена, Петера де Бура и даже Томаса Клейна. Надеюсь, у вас нет возражений на этот счет?
