Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-10".Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Кейт Аткинсон

Соавторы: Юсси Адлер-Ольсен,Андреас Грубер,Кевин Джеттер (Джетер),Кэрол Гудмэн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 167 (всего у книги 241 страниц)

Часть пятая

Среда, 6 июня

Глава 39

Снейдер, Мийю и Марк провели ночь – по рекомендации Пуласки – в гранд-отеле «Вайцзеккер» в районе Лейпциг-Митте. Снейдер знал, что Мийю не волновало, какой номер ей достанется, главное, чтобы в нем не было шкафа, а только открытые полки, односпальная кровать стояла в нише далеко от окна и она могла закрыть звуконепроницаемые окна, чтобы находиться в абсолютной тишине. Комната Марка, напротив, выходила окнами на главную площадь. Его нисколько не беспокоил ни звук телевизоров из соседних номеров, ни шум с главной дороги, поскольку он обычно подключал свой ноутбук к Wi-Fi отеля, надевал наушники, слушал музыку и с удовольствием работал до раннего утра.

Снейдер взял номер на последнем этаже – с покатыми потолками, балконом и видом на ночной освещенный Лейпциг. Он провел полночи у балконных перил, вычистил пиджак отпаривателем, выкурил слишком много косяков, попеременно разговаривал по телефону с Пуласки, немецким прокурором, польскими властями и Крамером в Варшаве, а также опустошил мини-бар. Он смешал себе много коктейлей с водкой, табаско и томатным соком – даже слишком много, – вскипятил в чайнике литр ванильного чая и съел все пакетики орехов, пока у него, наконец, не перестало урчать в желудке. Около четырех утра, измотавшись, он уснул с открытой балконной дверью, лежа в постели на животе и полностью одетым. Вскоре его разбудил доносившийся с улицы утренний шум развозочных грузовиков с их пронзительным писком задней передачи. После влажного бритья и холодного душа он надел свежий костюм-двойку и спустился по лестнице в зал для завтраков… или, скорее, прихромал. «Тебе нужно двигаться». На прохладной, пахнувшей моющими средствами лестничной клетке он постепенно проснулся, а вместе с ним и острая боль в висках.

Хотя Пуласки ночевал дома, в семь утра он уже сидел в отеле рядом с буфетом с чашкой черного кофе, рассеянно глядя в пространство. Рядом с ним лежала газета, раскрытая на странице с судоку, некоторые цифры были в ярости перечеркнуты и поверх жирно исправлены на новые. По его лицу Снейдер увидел, что Пуласки – в отличие от него – вероятно, не спал ни минуты. Под его покрасневшими глазами залегли глубокие тени, а щетина стала еще более колючей, чем накануне.

– Доброе утро, – пробормотал Пуласки. – Что нового?

– Я расскажу вам, как только придут мои люди. – Снейдер посмотрел на свой телефон и открыл эсэмэс, полученные от Марка и Мийю. – Через несколько минут.

– Эта Мийю, – начал Пуласки, – она никогда не смотрит в глаза. Вероятно, очень застенчивая.

– Застенчивые люди понимают социальные правила, но не осмеливаются их применить, – ответил Снейдер, проверяя другие сообщения на своем телефоне. – А Мийю аутистка. Она бы осмелилась, но не понимает этих правил.

– Я думал, аутисты похожи на Человека дождя, – сказал Пуласки.

– Это всего лишь одна из многих разновидностей аутизма, но мир, как всегда, гораздо сложнее. – Снейдер убрал телефон и кивнул в сторону буфета: – Вы уже завтракали?

Пуласки покачал головой, затем потер напряженную шею.

– Мне достаточно крепкого кофе. А этот действительно хорош. – Он приподнял бровь. – Не то что порошковое дерьмо из автомата.

– Вам стоит что-нибудь съесть, – посоветовал Снейдер, – иначе скоро вы будете выглядеть так же паршиво, как я. – Он указал на буфет: – Давайте, все за счет БКА.

Пуласки сердито встал. Чуть позже они снова сидели вместе за столиком, на этот раз в нише с видом на парк и пруд с лебедями, видневшийся за деревьями. На тарелке Снейдера были яйца, бекон и сосиски. Запихивая еду в рот скорее механически, чем с удовольствием, он с тревогой смотрел на тарелку Пуласки, на которой лежали огурцы, помидоры, оливки, перец, сыр фета и сухой ломтик цельнозернового хлеба.

– Вегетарианец?

Пуласки жевал ломтик болгарского перца.

– Я никогда не смогу есть то, что было убито специально для меня. Очевидно, в отличие от вас.

Снейдер поморщился.

– Я просто подумал, что этот ансамбль на вашей тарелке, возможно, своего рода тест? Тот, кто сумеет проглотить эту дрянь, получит настоящую еду?

– И это вы называете настоящей едой? – Пуласки с отвращением указал на тарелку Снейдера. – Как это можно есть на голодный желудок и трезвую голову?

– А я не на трезвую, – поправил Снейдер.

– Тогда у вас, по-видимому, не желудок, а мусорное ведро.

Снейдер на мгновение поднял взгляд.

– Оливки в масле вкусные?

Пуласки все еще недоверчиво смотрел на тарелку Снейдера.

– Скажу вам, как только у меня пройдет рвотный рефлекс.

– Я не могу функционировать без этой штуки.

– Вам следует больше заниматься спортом, – предложил Пуласки. – Бегом или футболом.

– Отличный совет. – Снейдер ухмыльнулся. – Даже мой бассет не будет гоняться за мячом по команде.

Пуласки снял с зубочистки острый перчик с сырной начинкой.

– Может, более здоровая диета?

– Я уже пробовал, – признался Снейдер. – Когда две недели ел каждое утро овсянку вместо яичницы с ветчиной, курил обычные сигареты вместо марихуаны и пил морковный сок вместо водки, стал совершенно другим человеком. – Он поднял глаза. – Неуравновешенным, раздражительным и агрессивным.

Пуласки закатил глаза.

– Общаться с вами – настоящее удовольствие. В БКА все такие, как вы?

«К сожалению, нет», – подумал Снейдер, но не ответил. Они молчали, пока не появились Мийю и Марк, которые, взяв кофе, подсели к ним за столик. К этому времени зал для завтраков уже заполнился, и уровень шума был соответствующим. Прежде чем они успели что-либо сказать, заговорил Снейдер:

– Крамер и польская полиция теперь выяснили, откуда могла звонить Немез.

Остальные придвинулись ближе.

– Есть два кандидата. Закрытый десять лет назад военный завод на территории порта на севере Гданьска, и мясокомбинат, тоже недействующий, в тридцати километрах к югу от Гданьска. Оба варианта прекрасно подходят в качестве убежищ и хорошо вписываются в расследование Герлаха. Польский суд выдал два ордера на обыск, и польская полиция в настоящее время собирает две группы специального назначения для штурма соответствующих помещений.

Пуласки нахмурился.

– Так быстро?

– Быстро? – язвительно повторил Снейдер. – Я бы предпочел нагрянуть уже на рассвете.

– И все равно, я только…

– Во-первых, только сейчас, благодаря расследованию Герлаха, мы поняли, насколько велика эта хакерская группировка, – объяснил Снейдер. – Во-вторых, благодаря звонку Немез у нас есть первый конкретный след, ведущий к Никодемус. В-третьих, речь идет о похищенной коллеге БКА. И это дает нам шанс получить зацепку, которая может привести нас к судье Герлаху.

– Понимаю… – Пуласки кивнул с мрачным лицом, – по сравнению с этим моя дочь не так уж важна.

– К сожалению, так и есть – но в данном случае нам повезло, – признал Снейдер. – Именно поэтому немецкое БКА оказало давление на польские власти.

Марк громко выдохнул.

– Значит, эти свиньи у нас в руках.

– Возможно… – Снейдер охладил энтузиазм Марка. – Вопрос в том, жива ли еще Немез.

– И удерживают ли они в том же помещении Герлаха и мою дочь? – добавил Пуласки.

Снейдер задумчиво кивнул. Внутреннее чутье подсказывало ему, что пока не все сходится. Но если спецназ поймает хотя бы одного или двух членов банды, они смогут допросить их и тогда, возможно, узнать больше. До тех пор придется ждать и крутить акупунктурные иглы.

Марк прочистил горло и потянулся за мобильным телефоном. Его рука слегка дрожала.

– Я хочу позвонить отцу и сестре Сабины и сказать им, что Сабина…

– Что? Вовсе не умерла? – Снейдер перебил Марка, бросив на него холодный взгляд. – И, если нам повезет, мы освободим ее из недельного плена?

Марк кивнул:

– Да, конечно, я…

– А если спасательная операция пойдет не так? – прошипел он. – Если мы найдем ее тело? Или вообще ее не найдем? Что тогда? Ты породишь ложные надежды, которые разрушишь всего через несколько часов. – Он покачал головой. – Подожди еще пару часов, и тогда мы узнаем больше.

– Но я…

– Что? – перебил Снейдер. – Может быть, они прослушивают телефон отца Немез. Мы не знаем. В конце концов, они хакеры.

– Но я…

– Марк! – резко осадил его Снейдер, теряя терпение. – Мы так близки к первому настоящему прорыву в этом дерьмовом деле. Не испорти ничего!

Марк опустил телефон, откинулся назад и сделал глубокий вдох.

– Я не понимаю смысла всей этой дискуссии, – сказала Мийю. – Разве не эффективнее подумать о том, что нам сейчас делать? Мы едем в Гданьск?

Пуласки уставился на Снейдера:

– Верно. Что мы будем делать?

Снейдер помассировал виски. Надвигалась сильная головная боль – что было плохо, потому что обычно он чувствовал себя лучше, когда дело набирало обороты и появлялись первые конкретные зацепки. Но реакция его тела противоречила текущему развитию дела.

– Гданьск слишком далеко, – размышлял он вслух. – К тому же, как немецкие следователи, мы не сможем там ничего предпринять и только помешаем польской полиции.

– Откуда вдруг такая деликатность? – саркастически заметил Марк. – Это никогда не мешало тебе проводить собственное расследование.

«Верно!» Но он начнет расследование под прицелом польских властей только в том случае, если уголовная полиция в Гданьске потерпит неудачу. Так что, возможно, через несколько часов, но не сейчас.

– Мийю и ты останетесь здесь, в Лейпциге, и пристроитесь к Винтерэггеру. Предложите ему свою помощь в анализе информации из автодома. А если он откажется, я позабочусь о том, чтобы это официально стало расследованием БКА, и ему придется работать с вами.

Марк кивнул, но Пуласки прочистил горло.

– Может, мне следует этим заняться? В конце концов, я знаю Винтерэггера лучше, чем…

– В роли кого? Сотрудника оперативно-дежурной службы, который его вежливо попросит? – Снейдер покачал головой. – Боюсь, Винтерэггер вас не очень любит.

– Вас тоже.

– Но я из БКА.

– Ему все равно. Винтерэггер – придурок!

– Это очевидно! Но оппортунистический придурок, который дважды подумает, прежде чем связываться с кем-то, – сказал Снейдер. – Марк – то, что надо для этой работы. А вы поедете со мной. Точнее, я поеду с вами! Мы отправимся во Вроцлав.

Пуласки посмотрел на него в замешательстве.

– Ваша машина ведь сможет проехать триста восемьдесят километров до Польши?

– Конечно… – Пуласки задумался. – Нам потребуется четыре с половиной часа.

– Доедайте свою морковку, мы сядем в вашу машину, вы нажмете на газ, и мы будем на месте через четыре часа.

– Что мы будем делать во Вроцлаве?

– Мы поставим телегу впереди лошади и окажем немного нежелательной помощи, – мрачно сказал Снейдер, нажимая на акупунктурную точку на тыльной стороне ладони.

– Вуйцик, бывший компьютерный хакер, живет во Вроцлаве, – вспомнил Пуласки.

– Совершенно верно. Он был одним из друзей юности Адрианы, когда она еще работала во Вроцлаве. Мы нанесем ему неожиданный визит.

Пуласки отодвинул тарелку и одним глотком допил кофе.

– Поехали.

Снейдер тоже встал и кивнул Марку и Мийю. Проходя через зал для завтраков, он схватил два шоколадных батончика мюсли со шведского стола и сунул их в карман пиджака в качестве провизии на дорогу. Возможно, это поможет ему лучше перенести ворчливое настроение Пуласки.

Глава 40

В то же самое время

С тех пор как Сабина украла мобильный телефон и позвонила Снейдеру, прошло не менее двух, а может, и трех дней.

Вскоре после телефонного звонка повсюду началась суматоха. Сабине на голову надели колючий джутовый мешок, немедленно связали руки и вывели из здания.

Судя по раздававшимся звукам, – пока она, спотыкаясь, шла по коридору, – все оборудование срочно упаковывали и вывозили в больших контейнерах на колесиках. Многие люди разговаривали по телефону, кто-то по-немецки, кто-то по-польски, но Сабина мало что поняла из услышанных обрывков фраз.

Выйдя на улицу после нескольких дней изоляции, она наконец-то снова вдохнула свежий воздух, ненадолго насладившись ароматом лета, цветов и свежего дождя. Сначала она шла без обуви по грязной, мокрой лужайке, а затем по гравийной тропинке. Свет, проникавший через нижнее отверстие джутового мешка, напоминал сумерки. Щебетали птицы, неподалеку по шоссе с ревом проносились машины. После того как автомобильная дверь открылась, ее грубо затолкнули в кузов. Вероятно, в заднюю часть фургона среднего размера. Двигатель завелся, и тут силы окончательно покинули Сабину из-за перенапряжения последних дней, и она потеряла сознание.

Струя холодной воды вернула ее в чувство. Она лежала на холодном кафельном полу, ее руки были развязаны. Инстинктивно она попыталась проглотить как можно больше жидкости и жадно облизала ладони. Затем огляделась.

Новое помещение, выложенное белым кафелем, было меньше предыдущей тюрьмы и напоминало холодильную камеру или убойный цех. Пахло затхлостью и прелью, а из-за конденсата в межплиточных швах образовалась плесень. Окон не было, только толстая зеленая металлическая дверь.

«Значит, это относится к старой штаб-квартире группировки». По крайней мере, так утверждала Адриана.

С момента переезда прошло не менее двух дней. Иногда Сабина сердито бегала по комнате и пинала дверь, а иногда сидела в углу, плача от отчаяния.

«Снейдер, где ты!»

После прибытия сюда Бартош не показывался целый день. Вероятно, как и вся группировка, он был занят другими, более важными делами. Но затем он снова появился. И не терял времени даром. Не говоря ни слова, он жестоко сломал ей еще два пальца, заставив кричать во весь голос. Единственным положительным моментом было то, что на этот раз он ограничился левой рукой. Затем он втолкнул в комнату допотопное устройство, которое выглядело так, будто украдено из гаража торговца подержанными автомобилями.

Сунув ей в рот деревянную палку, Бартош ударил ее током, отчего Сабина на некоторое время потеряла сознание. Но сделал это только один раз. Видимо, учел ее слабое физическое состояние. В любом случае он отказался от дальнейшего воздействия. Вероятно, все же не хотел рисковать и убивать ее.

Любой другой человек должен был уже понять, что Сабина не могла больше ничего рассказать, потому что действительно ничего больше не знала. Но Бартоша это, похоже, не волновало. Для него было важно как можно быстрее перейти к следующей фазе их отношений.

– Я вернусь через несколько часов, – были последние слова, которые она услышала. – До тех пор у тебя есть время выбрать: или я отрежу тебе ухо – или ты раздвинешь ноги.

Сабина подняла глаза. Хотя она уже несколько дней ничего не ела, почти не чувствовала голода; ее беспокоили только нехватка воды и постоянные головные боли. Она уже давно не отжималась и не приседала, приберегая силы и запасы энергии.

– Хорошо… – устало сказала она. – Я подумаю об этом. – Она села на корточки и подтянула колени к груди. Наконец она снова осталась одна. «Снейдер, ну сколько еще?»

Она засунула руку в карман штанов и вытащила металлическую заглушку, которую украла из раковины в предыдущем месте заключения.

Два дня назад она уже сняла гайку, так что теперь осталась только пробка с металлическим штифтом. Если держать эту штуковину в кулаке, она могла использовать металлический штифт, торчащий между пальцами, как колющее оружие. Правда, кончик был туповат. Именно поэтому она часами точила его здоровой рукой о кафельный пол с тех пор, как приехала.

За это время штифт действительно стал немного острее. И теперь она снова принялась водить им туда-сюда по уже глубокому желобку в плитке… монотонно… взад и вперед… пока Бартош не прикоснется к ней.

Глава 41

Пуласки и Снейдер без проблем пересекли границу Польши на «шкоде». Пуласки и правда крепко держал ногу на педали газа и всегда ехал на 20 километров в час быстрее разрешенной скорости. Снейдер чувствовал, что находится в надежных руках, и даже уснул на пассажирском сиденье, компенсировав тем самым то, в чем ему было отказано накануне ночью.

Тряска на плохо асфальтированной дороге со множеством выбоин наконец разбудила Снейдера.

– Хорошо спали? – прорычал Пуласки.

– Вам обязательно так бешено водить? – Снейдер вытянул руки и потер глаза. – Я видел такой чудесный сон.

Пуласки покосился на него, затем указал на навигатор.

– Через пять минут мы будем во Вроцлаве.

Город располагался на юго-западе Польши, в 160 километрах от границы с Германией. Снейдер посмотрел на навигатор, затем на приборную панель. Было почти двенадцать.

– Ваш контакт в Польше уже связался с вами? – торопил его Пуласки.

Снейдер проверил свои сообщения – за последний час пришло много всякого ненужного хлама, но от Крамера ничего не было. Не тратя времени на дальнейшие размышления, Снейдер набрал номер координатора БКА, который ответил после второго гудка. Снейдер не дал ему и слова произнести.

– Вы уже выяснили адрес Вуйцика?

– Да, да, – проворчал Крамер – Выяснил…

– И вы сразу же не связались со мной? – рявкнул Снейдер, включив громкоговоритель.

– Я не сидел сложа руки… – раздался из телефона голос Крамера.

Пуласки наклонился к Снейдеру:

– Судя по всему, работает в энергосберегающем режиме – знак зодиака Ленивец с асцендентом в Диване.

– Кто с вами? – спросил Крамер.

– Мой шофер – такой же шутник, как и вы, – сказал Снейдер. – Мы недалеко от Вроцлава, итак?

– Если ехать на юг, ферма Вуйциков находится в Радомежице, примерно в пяти километрах к югу от Вроцлава, – объяснил Крамер.

– Можете сказать по буквам? – спросил Снейдер.

– Вроцлав? – уточнил Крамер.

Снейдер закатил глаза.

– Забудьте, – успокоил его Пуласки, – я знаю, как это пишется.

– А там где? – спросил Снейдер.

– Радомежице – глухомань с сотней жителей, – пояснил Крамер. – У фермы нет адреса, только номер дома. Тридцать один.

Пуласки свернул на узкую второстепенную дорогу, ведущую на юг, и ввел название города в навигатор. Затем хотел ввести номер, но навигационная система не смогла найти адрес.

– Мы не можем найти, – пробормотал Снейдер.

– Я совсем не удивлен, большинство маленьких деревень…

– Да-да, ладно. Здесь не так много деревень. Мы как-нибудь разберемся. Вы сказали, что это ферма Вуйциков, – повторил Снейдер. – Зачем такому молодому бывшему хакеру ферма?

– На самом деле это ферма родителей Вуйцика, но они умерли один за другим полгода назад. Он унаследовал ферму.

– А теперь он живет как фермер?

– Понятия не имею, я знаю только, что за три последних года у него не появилось никаких новых судимостей. Ведет неприметный образ жизни. У него нет работы, по крайней мере официальной, и, судя по всему, он живет на деньги родителей.

– Что-нибудь еще?

– Нет… ах да, польский спецназ сейчас штурмует мясной цех к югу от Гданьска.

– Хорошо, свяжитесь со мной, как только узнаете больше. – Снейдер прервал связь, поднял глаза и указал вперед. – Вот знак Радо-захолустья, а за ним – заправка.

Они проехали по грунтовой дороге мимо длинного кукурузного поля, затем по шаткому деревянному мосту, перекинутому через ручей, и, наконец, подъехали к сараю из гофролиста, в котором стояли два трактора. Пуласки сбавил скорость. По соседству с сараем находилась заправка. Телеграфные линии довольно низко нависали над зданием. Рядом на покосившемся столбе красовалась вывеска с пожелтевшим красно-белым логотипом компании. К столбу стоял прислоненный велосипед. Здесь было две бензоколонки и маленький домик с грязными окнами из оргстекла. Ни магазина, ни туалета. Господи, какая унылая местность.

– Надеюсь, там кто-нибудь есть, – сказал Пуласки.

– Наверняка. Не похоже, что в ближайшие десять лет здесь будут принимать оплату картами.

Пуласки остановил машину, и Снейдер тут же выбрался наружу. Пахло навозом, где-то мычали коровы. На самом деле в домике сидел молодой паренек с пушком над верхней губой.

Снейдер застегнул пиджак, чтобы скрыть наплечную кобуру. В обычных обстоятельствах перед такой поездкой он официально сообщил бы, что въедет в Польшу со своим табельным оружием. Но в этот раз из-за нехватки времени воздержался от формальностей. Если все пройдет гладко, они все равно покинут страну через несколько часов.

Пуласки тоже вышел из машины. Вместе они направились к домику, обходя пыльные выбоины. Когда Снейдер толкнул дверь из оргстекла, раздался звонок.

– Вы говорите по-немецки?

Юноша, сидевший на стуле за стойкой, отложил свой пищащий мобильный телефон, на котором, по-видимому, играл в какую-то стрелялку, и поднял глаза.

– Немного.

– Пустовато сегодня, да? – вежливо заметил Пуласки. Видимо, он был настроен на светскую беседу.

Паренек улыбнулся.

– Это…

– Мы ищем ферму семьи Вуйцик! – прервал его Снейдер.

Юноша прищурил глаза.

– Здесь?

Снейдер кивнул.

– В Радошмирце.

– Радомирице, – поправил его юноша.

– Да ради бога. Так как нам туда добраться?

Парень ухмыльнулся, затем посмотрел на Пуласки и пожал плечами.

– Возможно, немного внимания поможет мой память, – ответил он на ломаном немецком.

– Конечно, – проворчал Пуласки и уже открыл свой кошелек, чтобы поискать купюру, как Снейдер вытащил из кобуры «глок» и тяжело положил его на прилавок.

– Могу немного помочь… может, патроном калибра 9 миллиметров? В автомат с напитками или, может, в коленную чашечку?

Парень сглотнул.

– Вы мне угрожаете? Я вызову полицию.

Пуласки открыл боковой карман своего бумажника.

– Она уже здесь.

Юноша уставился на удостоверение в кожаном футляре.

– Это не польский удостоверение.

– Ты его увидишь, как только мы расскажем нашим коллегам, что ты пытался получить взятку от двух немецких следователей, – рявкнул Снейдер.

Паренек глубоко вздохнул.

– Ладно, я снова вспомнил.

– Как мило, – пропел Снейдер. – Так где же ферма?

Юноша описал им дорогу. Это был непростой извивающийся путь по проселочным дорогам, но добраться до места можно было за пять минут.

– Спасибо. – Улыбнувшись, Снейдер быстро выхватил телефон у парня из рук и спрятал его в карман пиджака.

– Что такое? – возмутился тот.

– Успокойся, малыш, я не хочу, чтобы ты позвонил на ферму и предупредил Вуйцика.

– Я этого не сделаю!

– Неправильный ответ, – возразил Снейдер. – Тебе нужно было сказать, что ты не знаешь номера.

– Я… – У парня отвисла челюсть, и он замолчал.

Снейдер отвернулся.

– На велосипеде ты за десять минут доедешь до фермы, где сможешь забрать свой мобильный телефон. Я оставлю его перед входной дверью.

Он вышел наружу. Пуласки последовал за ним.

– Думаю, что мы неплохая команда, – заявил Снейдер по дороге к машине.

– Да, просто замечательная, – с сарказмом поддержал Пуласки. – Это было обязательно?

– Что? Я сэкономил вам сто евро.

– Я дал бы парню только двадцать.

– Тогда бы он послал нас не в том направлении.

– У вас всегда и на все есть ответ.

«К сожалению, нет!» Снейдер вытащил мобильный телефон парня и пролистал список контактов, но не нашел ни Адрианы, ни Никодемус. «Это была бы слишком большая удача!»

Пуласки ждал его у машины.

– Едем?

– Конечно.

Снейдер положил телефон во внутренний карман пиджака и сел в машину. Пуласки завел двигатель, затем они поехали путем, который им описал парень.