Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-10".Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"
Автор книги: Кейт Аткинсон
Соавторы: Юсси Адлер-Ольсен,Андреас Грубер,Кевин Джеттер (Джетер),Кэрол Гудмэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 177 (всего у книги 241 страниц)
Часть седьмая
Пятница, 8 июня
Глава 68Гранд-отель «Вайцзеккер» в Дрездене выглядел точно как и в Лейпциге, за исключением того, что дрезденский филиал был немного крупнее и имел больше этажей.
После ночного обратного перелета на вертолете Снейдер уже в девять утра стоял за высоким столиком в зале для завтраков, потягивая кофе и глядя в окно на Эльбу. Туристический катер как раз плыл вверх по течению.
Это было просто невыносимо! К рассвету польская полиция оказала колоссальное давление и постепенно ликвидировала почти всю сеть киберпреступной группировки – но никто из них никогда не слышал о Verdandi Skuld Urd. А Виктор все еще лежал в коме.
Снейдер отставил чашку и просмотрел статью в утреннем выпуске «Зэксише Цайтунг», который держал в другой руке.
«Похищена дочь бывшего следователя ЛКА!»
Ниже были напечатаны две фотографии: актуальное фото Ясмин и стоп-кадр с камеры Хэтти, на котором похититель в темно-сером одеянии запечатлен со спины. Марк немного увеличил разрешение пикселей, но больше ничего сделать было нельзя. «Кто знает этого человека?» Ниже был указан номер телефона БКА. Винтерэггер и люди из ЛКА придут в ярость, когда увидят эту статью, но Снейдеру в тот момент было все равно.
Честно говоря, шансы на то, что Ясмин выживет или умрет именно из-за статьи, были пятьдесят на пятьдесят. Но если они ничего не предпримут, она все равно умрет, поэтому у них не было выбора, кроме как рискнуть и пойти по этому пути.
В общей сложности в Германии на данный момент официально считались пропавшими без вести более одиннадцати тысяч человек – число незарегистрированных случаев значительно выше, – но большинство из них были моложе шестнадцати лет и, следовательно, не подпадали под шаблон фирмы. Однако оставшееся число все равно было огромным. За какие четыре исчезновения в год несла ответственность фирма – как раз над этим Мийю, Марк и Пуласки работали вчера до двух часов ночи в отеле. За последние тридцать лет они обнаружили пятьдесят семь случаев пропажи людей, которые соответствовали объявлениям, размещенным незадолго до этого в газете. Если им удастся поймать группу, все эти дела можно было бы раскрыть одним махом. И тогда, возможно, они узнают, что случилось со всеми телами. Вот этот вопрос его действительно беспокоил.
Снейдер отложил газету и прочитал эсэмэс от Дромайера. Этим утром Ион Эйса снова пытался вставлять палки в колеса и передать расследование другому ведомству, но Дромайер уже предпринял все официальные шаги. Поистине золотой человек, и Снейдер надеялся, что вскоре он возглавит БКА официально. А вот поведение Эйсы раздражало его еще сильнее. Того заботил только собственный положительный имидж – но в такой должности часто приходилось принимать непопулярные решения и уметь их отстаивать. Эйса не был на это способен. Или не хотел. Пришло время его проучить!
Через мобильный телефон Снейдер оформил годовую подписку на довольно непристойный секс-журнал. Доставка два раза в месяц. Адрес доставки: этаж руководства БКА. Адресат: 2-й президент Ион Эйса. Заказ поступил с одного из фейковых аккаунтов Снейдера, а подписка оплачивалась автоматическим списанием с расходного счета руководства БКА. Он категорически отказался от специальной услуги по доставке журнала в запечатанном сером конверте. Все должны знать, что выписал себе Эйса. «Пусть пока займется этим – может быть, тогда мне удастся на время от него избавиться».
Снейдер убрал телефон и взял толстую папку с распечатками, которую Марк передал ему десять минут назад.
К пяти часам утра они получили все личные дела Штази, которые были доступны в цифровом виде на сервере БКА. Никаких бумажных материалов – во всем отеле не хватило бы места для такого количества коробок. Им пришлось довольствоваться тем, что сумел раздобыть для них в цифровом формате Дромайер.
Теперь Снейдер держал в руках перечень всех тех, у кого имелось такое цифровое личное дело. Он просмотрел длинный список фамилий. Их было более трех тысяч. Некоторых людей он даже знал лично, потому что после 1989 года они устроились на работу в БКА, в земельные управления уголовной полиции, работали в БНД[940]940
(Нем. BND) Федеральная разведывательная служба Германии.
[Закрыть] или Федеральном ведомстве по охране конституции. Другие фамилии казались ему знакомыми, но подавляющее большинство были совершенно неизвестны. Это походило на поиск иголки в стоге сена. Кроме того, никто не знал, есть ли на тех, кого они ищут, вообще цифровое досье. Но это была единственная надежда, которая у них оставалась. Вот почему Марк написал программу, которая сопоставляла эти личные дела с актуальными данными в «Дедале», чтобы создать какую-то связь с настоящим. Мийю и Марк сидели над этим с дымящимися головами с пяти утра.
Краем глаза Снейдер увидел, как Пуласки идет к нему через зал с большой сумкой с ланч-пакетами и подносом, уставленным чашками кофе.
– Я взял все, кроме шоколадных круассанов для Марка.
– Он здесь не для того, чтобы есть шоколадные круассаны, – проворчал Снейдер, допивая свою чашку кофе. – Вот его единственный завтрак этим утром.
Пуласки бросил недовольный взгляд на заголовок в газете, лежащей на столике. Видимо, его это все еще очень беспокоило. Затем он посмотрел на Снейдера.
– И как? Вы уже нашли какую-нибудь зацепку?
Пока они шли к лифтам, Снейдер продолжал листать папку.
– Внутреннее чутье подсказывает мне, что среди них есть и те, кто основал эту фирму. Но здесь тысячи фамилий.
– Снейдер! У нас нет времени проверять всех. Мы просто выставили мою дочь напоказ. Нам нужна…
– Хорошая идея, я знаю, – пробормотал Снейдер, просматривая последние несколько страниц. И снова среди них было несколько известных имен. На самом деле удивительно, сколько людей работало в секретной службе бывшей ГДР.
Они поднялись на лифте на верхний этаж, где им предоставили конференц-зал с принтером, проектором, экраном и отличным соединением Wi-Fi. Когда они вошли в комнату и Пуласки поставил ланч-пакеты на стол, открыл их и раздал содержимое, Марк вздохнул с облегчением. Недостаток сна уже отразился на его лице. Даже у Мийю были красные глаза и изможденный вид, но Снейдер не мог считаться с цветом лица своих сотрудников.
Сабина тоже уже подключилась по видеосвязи.
– Доброе утро, – раздался из динамика ее металлический голос. – У меня есть три четверти часа, потом начнется врачебный обход.
Снейдер просто кивнул, сел за ноутбук и посмотрел на экран. Хотя бы Сабина выглядела намного лучше, чем вчера.
– Вы получили данные от Марка?
– Да, невероятное количество, – простонала Сабина. – Хотя это лишь малая часть всех личных дел Штази, которые наверняка где-то еще существуют, нам потребуются недели, чтобы их просмотреть.
– В этом нет необходимости. – Снейдер посмотрел на Марка: – Связь с «Дедалом» уже установлена?
Марк откусил от булочки.
– Да, – пробормотал он с набитым ртом.
– Прежде всего меня интересуют только те люди, которые в 1989 году все еще работали в комплексе зданий Министерства государственной безопасности в Берлине-Лихтенберге, – сказал Снейдер.
– Магдалененштрассе, Норманненштрассе, Рушештрас-се или Готлиндештрассе, – добавил Пуласки.
– Да, да, я уже проверил, – сказал Марк, жуя. – Пятьсот восемьдесят семь человек.
«По крайней мере, круг уже сузился!»
– Сколько из них живы сегодня?
– Минуточку… – Марк отпил кофе из бумажного стаканчика. – Ух ты, как вкусно… четыреста тридцать девять.
– А сколько из них, – спросила Мийю, – в последние тридцать лет жили в Дрездене и его окрестностях?
– Понимаю, – пробормотал Марк. – Штаб-квартира компании находится в Дрездене, так что они, вероятно, живут где-то поблизости.
– И они размещают рекламу в дрезденской газете, – добавила Сабина.
– Это займет некоторое время. – Марк принялся яростно печатать в своем ноутбуке. – Но… через «Дедал»… у нас тоже есть… доступ к регистрационному реестру… Насколько расширить зону поиска?
– По всем почтовым индексам в радиусе пятнадцати километров, – сказал Снейдер, после чего Марк застонал. – Если ты сможешь это сделать, – добавил Снейдер, – я лично испеку тебе шоколадный круассан и повяжу сверху красивый бант.
Марк устало усмехнулся.
– Ловлю тебя на слове.
Спустя десять минут они получили результаты поиска.
– Семьдесят два имени, – простонал Марк. – Я надеялся на меньшее.
– По крайней мере, лучше, чем три тысячи. – Пуласки потянулся и расправил напряженные плечи. – А теперь? Вы натравите своих коллег из БКА на этих людей? Допрос, обыск домов и проверка алиби на ночь похищения? – Его лицо вытянулось, видимо, он сам понял, что это невозможно.
Снейдер покачал головой:
– Вы знаете не хуже меня, что это невыполнимо. По крайней мере, в течение следующих двадцати четырех часов.
– Бина, отправить тебе эти данные? – спросил Марк.
Сабина помотала головой:
– Я уверена, что не знаю ни одного человека из списка. А вот Мийю стоит на него взглянуть.
– Ну, если ты так считаешь… – Марк без комментариев подвинул свой ноутбук к Мийю.
Она наклонилась вперед, и Снейдер увидел, как ее зрачки быстро забегали туда-сюда. Это выглядело так, словно у нее начался эпилептический припадок. Пуласки громко вдохнул и собирался сделать замечание, но Снейдер заставил его замолчать резким жестом.
Они ждали две минуты, ничего не говоря. Наконец, Мийю дошла до конца.
– Одна вещь привлекла мое внимание.
Марк подкатился к ней на вращающемся кресле и щелчком мыши вывел список на экран на стене, чтобы все могли его увидеть. Список состоял из имени и фамилии, даты рождения, профессии и последнего известного места жительства.
Мийю выделила имя курсором.
– Этот человек легко бы затерялся в общей массе…
– Но… – Снейдер махнул рукой, подгоняя Мийю. – Сейчас не время для робкой неуверенности.
– Этот мужчина пропал без вести в августе 1999 года.
– Я думала, ты отфильтровал только тех, кто еще жив? – спросила Сабина.
– Я так и сделал, – оправдывался Марк. – Но этого мужчину так и не объявили мертвым. Он по сей день считается пропавшим без вести. Вот почему он все еще в списке.
– И почему это интересно? – В тот же момент до Снейдера дошло. – Важно, где его видели в последний раз, верно?
Мийю кивнула. Она отметила место, где, по достоверным сведениям, мужчину видели в последний раз. На юге Мекленбургской бухты Балтийского моря, в доме отдыха на острове Пёль, всего в шестидесяти километрах от Ростока.
Пуласки с интересом подошел ближе:
– Фрау Радтке в то же время участвовала в программе защиты свидетелей и исчезла из отеля в Ростоке.
– А в последовавшей перестрелке с полицией, – вспомнил Снейдер из материалов расследования, – один из похитителей был ранен. Сообщники затащили его на лодку и скрылись с ним и Радтке.
Мийю кивнула:
– Возможно, это был он. – Она постучала по своему планшету. – На основании показаний очевидцев был составлен фоторобот. Полиция разыскивала мужчину, но так и не нашла его.
– Из близлежащих больниц в то время поступала информация о мужчине с огнестрельным ранением? – спросил Снейдер.
Мийю покачала головой.
Тем временем Марк открыл досье этого мужчины.
– Полковник доктор Гётц Хильдебрандт. В середине 1989 года был уволен из тайной полиции ГДР. Арендодатель сообщил о его исчезновении в августе 1999 года. Полиция вскрыла его квартиру в Дрездене и обнаружила ее совершенно пустой. Родственников не имел. После этого следы теряются. Больше о нем ничего не известно. Только кое-что о его работе в то время.
– У тебя есть его фотография? – спросил Снейдер.
– Минутку… в цифровом личном деле есть только одно архивное изображение. – Марк спроецировал на экран черно-белую фотографию.
Снейдер уставился в пару дымчато-серых глаз. Острый, внимательный взгляд. Мужчина носил пенсне и униформу с тремя звездочками.
Мийю спроецировала рядом с ним фоторобот из Ростока. Между фотографией Хильдебрандта и этим изображением было не так уж много сходства. Но при наличии воображения, теоретически это мог бы быть один и тот же человек. Неудивительно, что поиски не увенчались успехом. «Ты стоишь за этим, полковник доктор Гётц Хильдебрандт?»
– Будь он жив, ему было бы…
– Девяносто три, – тут же ответила Мийю.
«Вероятно, он уже давно умер, но это не важно».
– Я хочу знать все об этом парне! – сказал Снейдер.
Марк застучал по клавиатуре.
– Служил в Национальной народной армии ГДР с 1956 по 1980 год, затем был завербован Штази и получил прозвище Полковник. – Марк вывел на экран краткое описание должности.
– Похоже, он был настоящим сторонником жесткой линии, шпионившим за многочисленными врагами госу-царства, – заключил Пуласки. – Будучи коммунистом до мозга костей, он определенно не поддерживал капитализм.
– Хотя гонорар в размере 500 000 евро в квартал за работу звучит как-то не очень антикапиталистически, – заметил Снейдер.
– Его отдел назывался «Секция III», – продолжил читать Марк. – Также известен как отряд «Игуана». – Он откинулся назад. – Это все, что у нас есть.
– Игуана? – спросила Сабина. – Разве такие подразделения тогда не назывались скорее отряд «Полевка» или группа «Барсук»?
– Игуана действительно звучит немного странно, – подтвердил Пуласки.
– Почему? – спросила Мийю. – Это название идеально соответствует его работе. Игуана маскируется, сливается с окружающей средой и долгое время выжидает в засаде – бесшумная, почти незаметная, – а затем молниеносно наносит удар, когда наступает подходящий момент.
– Звучит как девиз «Секции III», – согласился Пуласки.
– Или как девиз фирмы, которая убирает людей, не оставляя следов, – добавила Сабина.
– Среди прочего, игуана живет на Кубе, – начала Мийю, – что вполне вписывалось бы в политическую идеологию ГДР…
– Избавьте нас от дальнейших политразъяснений, – остановил ее Снейдер. – Официальным путем мы мало что выясним о Хильдебрандте и «Секции III», – размышлял он. – Кто может знать об этом больше?
– Федеральное ведомство по охране конституции? – предположил Пуласки.
Снейдер медленно кивнул, затем повернулся к Марку:
– Ты можешь взломать их архив?
Марк сглотнул.
– Федерального ведомства по охране конституции? – спросил он хриплым голосом. – Если они меня поймают, я не только лишусь работы, но и получу кучу судебных исков.
– Я думал, ты лучший компьютерный специалист и IT-хакер в БКА. Так ты можешь это сделать или нет? – спросил Снейдер.
У Марка тут же покраснели уши. Казалось, его голова раскалилась.
– Лааадно… – медленно сказал он, вставил USB-флеш-ку из своей сумки в ноутбук, сменил программу и ввел какой-то компьютерный код.
– Я отключусь, врач уже пришел, – сказала Сабина.
«Хорошо, потому что зрители нам сейчас действительно ни к чему». Снейдер увидел, как Сабина потянулась к своему ноутбуку. В следующий момент ее изображение исчезло. Он взглянул на Марка, который все еще яростно стучал по клавиатуре, – и с беспокойством отметил, что делал он это очень уверенно, словно не в первый раз выполнял подобные задания.
Пуласки затаил дыхание. Наверняка он знал, что таким поступком ставит на кон и свою карьеру – хотя, как полагал Снейдер, ему это было безразлично, как и Снейдеру. В настоящий момент даже Мийю все средства казались хороши, чтобы продвинуться в расследовании.
Минуту спустя Марк действительно зашел в архив Федерального ведомства по охране конституции.
– У нас есть максимум три минуты, чтобы оставаться незамеченными, я бы не советовал дольше, потому что…
– Тогда не трать время на разговоры, просто ищи полковника доктора Гётца Хильдебрандта и «Секцию III», – поторопил его Снейдер.
Им даже не понадобилось полных трех минут, поскольку информация, имевшаяся в распоряжении Федерального ведомства по охране конституции, была более чем скудной. Точная сфера деятельности отдела Хильдебрандта была засекречена, поэтому Снейдер подозревал, что он и его люди занимались не только выслеживанием и наблюдением за врагами государства, но и избавлялись от некоторых из них. Похоже, Хильдебрандт имел большой опыт в этой области. В его отделе было пять коллег, две женщины и трое мужчин, но их имена существовали – если вообще существовали – только в каких-то совершенно секретных бумажных документах, которые хранились под замком и, вероятно, были давно утеряны.
– Единственное, что я смог найти здесь о Хильдебрандте, – это почти минутный аудиофайл из его судебного дела от 1989 года. Вероятно, отрывок из его защитной речи. – Марк скопировал файл на свой жесткий диск, вышел из программы и уничтожил все цифровые следы, которые оставил в Интернете. Затем он откинулся назад и вытер пот со лба. – Какое фиаско.
– Воспроизведи аудиофайл, – сказала Мийю.
Марк нажал на него. Сначала послышался шум и треск, а затем прокуренный, хриплый голос, говоривший прямо в микрофон:
«…Истинный социалист отважен, умен и до самой смерти искренне готов защищать правду, которую он познал… Наше служение государству – это ежедневное противостояние врагу, классовая борьба всеми имеющимися в нашем распоряжении средствами… Мы должны искоренить низменные мотивы наших антисоциалистических и контрреволюционных врагов, жадность, тщеславие, аморальность, презрение к народу и интеллектуальное высокомерие… вместо этого мы говорим здесь о моем бесчестном увольнении и увольнении моих людей, которые пожертвовали всем и отдали свое сердце и душу, чтобы эта страна функционировала и не пошла ко дну, но именно это и происходит сейчас…»
Раздался свист, треск, затем можно было услышать, как выключили микрофон. Запись была окончена.
– Отлично – теперь мы знаем его голос. Эта речь звучит как отрывок из партийного руководства, – прокомментировал Пуласки.
Все долго смотрели друг на друга в недоумении. Снейдер почувствовал зарождающуюся в висках головную боль. Во рту пересохло. Ему отчаянно нужна была сигарета, чтобы снять давление в черепе и перезагрузить мозг. В настоящий момент не было никаких шансов узнать имена пяти коллег Хильдебрандта, если только они не найдут инсайдера и свидетеля той эпохи. Но кто добровольно захочет вспоминать ужасы прошлого?
Снейдер увидел в глазах Пуласки, что тот думает точно так же. Наконец, Пуласки заговорил.
– Снейдер, давайте будем честны. У нас абсолютно ничего нет! – Его голос дрожал. – Мы никогда не найдем этих ублюдков – по крайней мере, вовремя, если и так уже не слишком поздно.
«Да, это чертовы фантомы». Снейдер стиснул зубы. Пуласки был прав. Он тоже зашел в тупик.
Внезапно внизу экрана снова появилось изображение Сабины. Снейдер не хотел вдаваться в долгие объяснения, поэтому просто сказал:
– Личные дела Штази были тупиком.
– Чего я и боялась. – Казалось, дальнейшие подробности ее не интересовали. – Но мне кое-что пришло в голову, – взволнованно сказала она. – У нас есть еще один вариант.
Глава 69– Удивите меня. – Снейдер открыл свой набор акупунктурных игл и вонзил одну в тыльную сторону ладони. Теперь должно было произойти чудо – но он не верил в чудеса.
– Чему вы учили нас в академии? – спросила Сабина. – Идти по следу денег.
– Такая умная! Мы давно уже по нему идем, – напомнил ей Марк. – Только прокуратура предоставит нам полный доступ к аккаунту Инки Лер самое ранее через двадцать четыре часа, а до тех пор у нас нет другой зацепки.
– Я не это имею в виду, – возразила Сабина, игнорируя его раздраженный тон. – Инка Лер ведь сама заполняла все налоговые декларации своей компании. Но как?
– Что значит как?
– Как она их передавала?
– О, – пробормотал Марк. – Мы с Мийю уже проверили это сегодня утром. Она отправляла все данные онлайн напрямую в налоговую инспекцию.
– Это же здорово! – воскликнул Пуласки.
Марк не разделял его восторга.
– Используя неотслеживаемый поддельный адрес электронной почты и несуществующий IP-адрес. Так что снова никакой зацепки.
– Даже для тебя? – спросил Снейдер.
– Нет.
– И как она это делала, когда не было электронной почты и онлайн-налоговой службы? – продолжала Сабина.
Марк и Мийю одновременно подняли брови.
– Верно.
Теперь Снейдер понял, что имела в виду Сабина.
– Мы уже получили финансовую отчетность за последние тридцать лет? – спросил он Марка.
– Да, торговый реестр предоставил все данные. – Марк открыл папку с десятками файлов на своем компьютере.
– Мы ведь не собираемся сейчас изучать балансовые ведомости, налоговые декларации и отчеты о прибылях и убытках за последние тридцать лет, – простонал Пуласки.
– Не волнуйтесь, мне этого тоже не хочется, – прорычал Снейдер. – Но давайте взглянем на самый первый годовой отчет за 1989 год.
Марк открыл файл, состоявший из семи отсканированных печатных страниц.
– Похоже, тогда его отправили по почте и… Ха! – воскликнул он. Фамилия и подпись в конце отчета действительно принадлежали не Инке Лер, а налоговому консультанту. По имени Зузана Ульман.
– Это очередная глупая анаграмма или человек действительно существует? – спросил Марк.
Мийю уже склонилась над своим планшетом.
– Юридическая фирма доктора Зузаны Ульман, зарегистрированная в Дрездене, действительно существовала.
– Существовала? – спросил Снейдер.
– Ульман родилась в 1947 году, – прочитала Мийю. – Вероятно, вышла на пенсию между 2005 и 2010 годами.
Тем временем Марк уже открыл годовые финансовые отчеты один за другим. Мийю была права. В последний раз Зузана Ульман готовила годовые финансовые отчеты для VSU тринадцать лет назад, и лишь затем в отчетах появилась Инка Лер.
– Ты все еще в реестре? – спросил Снейдер, вставая.
– Да… – Марк уже яростно печатал на клавиатуре. – Зузана Ульман все еще жива и зарегистрирована по адресу своего дома в Радебойле… Где, черт возьми?..
– В двадцати пяти минутах езды отсюда. – Пуласки встал и, сделав три шага, был у двери, где его уже ждал Снейдер с пиджаком в руке.
