Текст книги ""Фантастика 2025-191". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Алевтина Варава

Соавторы: Андрей Корнеев,Татьяна Лаас,Жорж Бор
сообщить о нарушении

Текущая страница: 96 (всего у книги 338 страниц)

– Обед и кофе на твоем столе – парни оставили. Нужен чай – сейчас пошлю кого-нибудь.

– Нет, спасибо, – отказалась Вик, снова давясь зевком. – Мне хватит и кофе.

– Как съездили? – тут же поинтересовался Алистер, нарушая свою привычку к молчанию.

– Нормально. – Вик села за стол и достала из ящика листы бумаги и линейку.

– Надо подумать? – Алистер был удивительно понятливым, как и все парни, окружавшие её на службе, а еще говорят, что среди керов не бывает умных, заботливых, умеющих сочувствовать людей – недостаток происхождения, якобы. Этих бы исследователей да сюда.

Она лишь кивнула, залпом выпивая остывший кофе и разглядывая заботливо оставленные ей блинчики из гречневой муки с начинкой.

Алистер тут же понятливо уткнулся в свои записи, снова принимаясь за карандаш. Вик потерла висок, потом брезгливо вспомнила, в каких трущобах сегодня была, и направилась в уборную – приводить себя в порядок и мыть руки. Потом уже можно будет поесть. И подумать заодно.

Вернувшись в залу, она решительно забрала у Алистера карандаш, заменив его на блинчик, и села за свой стол – грызть очередную загадку, заданную им древолюбом. Стоит предложить Одли так обозвать дело. Она взялась за блинчик и все же отодвинула в сторону листы – пока заполнять таблицу нечем. Можно составить временную шкалу преступления, но сперва… Сперва все хотелось обдумать.

Подтверждение, что убитых связывало не только странное место захоронения, у них теперь есть.

Каеде видел Форда на заводе. Там же по показаниям Чандлера, Финча, Сайкса и Харрис работал Мактир. За свидетельство связи Икс-2 и завода – удивление Финча и его дрожащая рука. К делу не пришьешь, интуиция – не улика, но Вик надеялась, что удастся найти и другие свидетельства присутствия Икс-2 на заводе.

Почему удивился Финч? Его явно предупредили о Форде и Мактире – он не среагировал так же бурно на их смерть, как на снимок Икс-2. Его не поставили в известность о Икс-2? Думали, он не знает о ней? Если она работала на заводе, если даже просто приходила искать место, то Финч должен был быть в курсе – он так говорил. Значит, её наняли за его спиной? Она приходила, сталкиваясь с Финчем; ей по какой-то причине отказали в месте чайной, но все же взяли в ночную смену? Одна проблема – в ночной смене не нужна чайная. Не говоря уже о том, что официально ночной смены не существует.

Но если взять за предположение, что ночная смена есть… Икс-2 могли взять за спиной Финча, причем взять не чайной девушкой, а простой принеси-подай или даже уборщицей – кто-то же должен убирать за работающим ночью Мактиром. Или даже не одним Мактиром. Все руководство завода упоенно лгало – о работе Мактира и даже о его рабочем месте. Он не токарь, он не работал за токарным станком, или не только за токарным. Там рядом стояла рунная кузница – гравер сверхточной резки, полировки и сверления. И её-то как раз Одли не осматривал, потому что Сайкс ткнул в токарный станок.

Вик, съев последний блинчик, вытерла масляные руки платком и снова погрузилась в рассуждения.

Итого… Много допущений, но допущений, опирающихся на интуицию.

Ночная смена.

Что-то производящееся именно ночью. Рунным кузнецом и колдуном в придачу. Точно запрещенка! Какие-то амулеты или механиты. Причем нарастать темпы работы стали сейчас – Харрис заметила, что жилец стал пропадать по ночам. А сейчас у нас что? Война. Война, на которой можно поживиться, как думают некоторые дельцы.

Перекупка Мактира принцем. Чандлер, Финч или Сайкс заволновались? Испугались, что он их сдаст? Испугались, что потеряют свои доходы? Тогда Мактир, действительно, делал что-то уникальное. Мактир увольняется, и в этот же день или ночь его убивают.

Пресс. Точнее молот. Почему одна из рук Мактира удалена по локоть? Там была уникальная рунная цепочка или все проще? Специально под молот не засунешь руку полностью. Вик видела, как сновали руки женщин, работающих с тем же прессом. Если и попадет под пресс, то только ладонь. Локоть надо извернуться засунуть туда.

Отец всегда говорил, что, чтобы понять преступление, надо поставить себя на место преступника. А если посмотреть на происходящее глазами жертвы? Глазами Мактира?

Финч и Сайкс позаботились заранее – все знают, что Мактир пьяница. Никого не удивит, если тот умрет от травмы на заводе. Болевой шок от удара, кровопотеря, невыдержавшее сердце – Мактир в возрасте. Для верности можно обе руки засунуть под молот – пьяницы и не на такое способны.

Итак… Увольнение. Отказ? Угроза? Или, учитывая поиски чего-то в комнате Мактира, его угрозы Сайксу-Финчу? Скорее всего да. Не зря же Финч-Сайкс так переполошились в тот же день. Вик продолжила представлять: угроза все рассказать, и уже работающий молот. Возможно, уже залили виски в горло, чтобы коронер на разбирательстве не сильно придирался и не признал смерть криминальной, вызывая полицию.

В голове Вик явственно загрохотал молот, снова и снова намекая, что жизнь закончилась. Сволочи, направляющие её ладонь под удар молота, выйдут сухими из воды. Она пьяна, она всем известная пьяница. Все знают, что она кончит жизнь именно так. Токарный станок, или пресс, молот или печь. Современный завод не прощает ошибок. Все подтвердят, что это несчастный случай, других версий даже не будет. Убийцы уйдут от наказания. Вик прислушивалась к себе – как бы она поступила, понимая, что ничего сделать не может? В голову ничего не приходило. Вик снова напоминала себе: одна рука повреждена по ладонь, вторая по локоть. Почему?! Мактир вырывается и падает на наковальню? Но тогда бы были повреждения и на голове, а тут только рука, словно её специально туда сунули.

Вик вздрогнула – единственная возможность показать, что её убили – вывернуться и засунуть под молот всю руку! Коронеру придется поломать голову, почему так получилось, и вызвать полицию. И тут уже Чандлеру-Финчу-Сайксу не отвертеться.

Так… С Мактиром ясно.

А Форд? И девочка.

Почему Форд вернулся?

Почему девочка оказалась там? Впрочем, если она работала в ночную смену (и тогда Финча приходится вычеркивать из убийц Мактира), то она могла прийти раньше. Случайно. Или, стоя над трупом Мактира и решая, как дальше быть, ведь коронера теперь не вызвать, Чандлер (впрочем, сложно представить, что нер там присутствовал собственной персоной) и Сайкс не уследили за временем и пропустили приход Икс-2? Может даже Сайкс понесся за инструкциями к Чандлеру, и тут на свою голову появилась Икс-2.

А Форд? Он должен был уже уйти домой. Что его задержало? Что его заставило вернуться на завод? Крик девочки? Так вряд ли она настолько громко орала. Почему он вернулся? Или даже пришел вместе с Икс-2?

Вик отчаянно потерла висок, и Алистер все же вмешался:

– Помочь?

Она открыла глаза:

– Я не понимаю, зачем Форд вернулся на завод с Икс-2.

Алистер пожал плечами:

– Она была симпатичная?

Вик вздрогнула – как-то думать в таком ключе о случившемся было странно. Икс-2 почти ребенок, хоть еще пара лет, и законодательство Тальмы разрешало браки:

– Серж, ей лет двенадцать, ты о чем. Какая тут любовя, – она вспомнила Харрис, дом, нериссу Идо и тут же резко подалась вперед, все понимая: – Форд уговаривал Икс-2 прийти в приют нериссы Идо! Вот почему мальчишка вернулся вместе с Икс-2 на завод. Возможно, он даже уговорил её уволиться… Или уговаривал.

Алистер молчал, пытаясь понять ход мыслей Вик, которая мрачно закончила:

– Все упирается в наличие ночной смены на заводе Чандлера.

– Так проверим! Нет?

– Одли собирался сегодня вечером понаблюдать за заводом. – Вик посмотрела на часы, поняла, что скоро домой – готовиться к приему, и решительно придвинула к себе лист бумаги – надо по полочкам разложить для Одли её рассуждения. Алистер смотрел на неё крайне выразительно, и Вик, быстро накидывая на листе возможную хронологию преступления, принялась пояснять ему.

Домой она добралась уже в начале пятого часа. До приема оставалось чуть больше двух часов, правильные сиятельные леры уже должны лежать в обмороке от понимая того, что не успевают привести себя в порядок, или по крайней мере гонять с щипцами и пудрой горничных, а Вик… Вик намеревалась принять душ, быстро одеться при помощи нериссы Эйр, няни Полин, и… Хотя бы чуть-чуть отдохнуть, но сперва надо навестить Полин.

Поттер, встретивший Вик в холле, величественно подал стопку неразобранных писем на серебряном подносе и подсказал:

– Лера Виктория, единственное письмо, которое может вас заинтересовать, лежит сверху – сегодня принесли из библиотеки с посыльным.

Вик, беря с подноса незапечатанный конверт, не принялась сразу же его читать – Полин важнее, потом из-за хлопот будет не до девочки. Вик вздрогнула, поправляя себя: «Не до девочек!». После вчерашнего дня у них две девочки. Полин и… Ноа.

– Поттер, где девочки? – В доме было подозрительно тихо.

Тот, не теряя своей привычной солидности и не показывая ни капли страха, сказал:

– Гуляют в саду под присмотром нериссы Эйр.

Вик внимательно осмотрела Поттера – даже её нервировала близость лоа, ведь это по сути демон, – как такое воспринимают слуги, у которых нет даже возможности избегать встреч с Ноа, кроме как уволиться, она не представляла:

– Дома все хорошо?

Поттер довольно искренне улыбнулся:

– Девочки замечательно ведут себя. Хотя нерисса Эйр, кажется, подыскивает себе новое место – сегодня она читала газету и потом ходила на почту – отправляла письма. Сказала, что письма семье, но кто его знает, что там на самом деле.

– А вы как…? – Вик замерла, не в силах добавить: «Не собираетесь искать себе новое место?»

– Что вы, лера Виктория. Чтобы заставить меня покинуть вас, нужно что-то посерьезнее воспитанниц.

– Спасибо, – Вик улыбнулась Поттеру. – Я пойду, проведаю девочек.

– Подать вам ранний ужин в комнаты?

На вечере, устроенном Сорелем, будет конечно и банкет, но до него еще надо дожить.

– Да, конечно, Поттер. Спасибо за заботу.

– Это моя обязанность, лера Виктория, – голос дворецкого звучал подозрительно сухо, словно пожилой мужчина боялся показать свои настоящие чувства.

Вик не стала и дальше его смущать, направившись сразу в сад.

Девочки расположились на той самой площадке, где Брендон рисовал гексаграмму. Еще некоторые элементы рун угадывались – Полин и Ноа, совсем не тянувшая на шестнадцать лет, как говорил Лео, увлеченно что-то рисовали мелками на каменных плитках. Вик не дала бы Ноа больше двенадцати. Возможно, лоа так подстраивалась под Полин, чтобы легче было найти общий язык. Или Лео ошибся в её возрасте. Очень черная, живая, улыбчивая – Ноа сразу заметила Вик и помахала ей рукой. Только в глазах застыл страх – Вик его чувствовала всей кожей. Тонтон-макут та еще сволочь, по-видимому. Возможно, все будет хорошо. Они смогут найти общий язык.

Полин тут же вскочила с корточек и помчалась к Вик, обнимая её:

– Вики, ты дома!

Ноа вставать не стала, увлеченно продолжая рисовать. Нерисса Эйр нашлась у каменной ограды – она сидела там в плетеном из лозы кресле и, Вик готова была спорить на что угодно, боялась.

Вик погладила Полин по голове:

– Как вы тут с Ноа?

– Хорошо! Она столько игр знает! – восторженно сказала Полин. Хоть кто-то радовался наличию Ноа дома. – Ты разрешишь ей жить в моей комнате? Было бы славно – я бы не боялась спать по ночам.

Ноа, не поднимая головы, посмотрела исподлобья на Вик, ожидая ответа.

– Если она больше не будет рассказывать про Тонтона, то почему бы и нет, – твердо сказала Вик.

Ноа расплылась в улыбке, показывая все свои, абсолютно человеческие зубы:

– Так его больше нет. Чего про него говорить. Чаще бывает, что люди опаснее, но Полин не за чем об этом знать, ведь так?

Вик, отпустив Полин, подошла к Ноа, присаживаясь на корточки перед ней:

– Так. Прекрати пугать Полин. Не надо.

– А ты… – Ноа подалась вперед, – не съешь её?

Вик не сдержала удивления, хотя слова Каеде должны были подготовить её к такому:

– С чего я должна её есть?

Ноа прошептала:

– С того, что ты уже умерла и вернулась…

– Ты сама оживила Эвана, – напомнила Вик. Не Ноа намекать на небезупречность. Та подалась чуть ближе к Вик:

– Так он человек, а ты – демон. Я своих за лигу вижу. Я буду тут охранять жильцов дома – от тебя.

Вик пришлось брать себя в руки – как-то она не предполагала, что тоже может кого-то пугать. И кого! Лоа!

– Не стоит, я тоже человек. И я не опасна.

Ноа кивнула куда-то на землю:

– Скажи это своему хвосту, демон.

Вик оглянулась на собственную тень и выругалась:

– Бешеные белочки! – в лучах яркого дневного солнца отчетливо была видна тень от лисьего хвоста. Её хвоста.

Ноа не сдержала смешок, падая назад на чуть теплую из-за солнца плитку и хохоча в небеса:

– Так ты молоденькая! А я-то думала и боялась тебя!

Вик оставалось надеяться, что ни Полин, увлеченно что-то рисующая, ни Эйр, тоскливо смотрящая в океан в поисках спасительных парусов какого-нибудь принца, не видели и не слышали этих слов.

Ноа встала и бросилась к Полин:

– Салочки! Салочки! Чур, я голя!

Вик не решилась поговорить с Эйр – разговор о Ноа не то, что надо делать впопыхах. Она поднялась к себе в комнаты: стащила с себя пропахшие трущобами одежды, самовольно сняла фиксирующую повязку с плеча, приняла душ, накинула на себя теплый халат и вернулась к столу, где её ждал ранний ужин и письмо Габриэль из библиотеки.

Она, принимаясь за овощное рагу и окорок, стала читать письмо.

Сиятельная лера Игнис!

Пишет вам Габриэль Ортега из городской библиотеки по поводу сказки Нерху. Я переговорила с другими библиотекарями, и мы все вместе вспомнили сказку о лисе, брившей мужчин. Должна заметить, что названия местности, имена старосты и братьев, имя самой лисы нам не удалось вспомнить из-за специфики языка Нерху. Сказка написана не дословно, а как удалось вспомнить. Причем сказка существует в нескольких вариантах – прилагаю сразу все.

В далекой деревне у моря жили два брата. Тиха и безмятежна была жизнь в деревне, кабы ни лиса, поселившаяся в лесу за околицей. Она любила подстерегать путников и шутить над ними. Девушки и дети долго плутали вблизи домов, а парни чаще всего оказывались бритыми налысо после встречи с лисой. Когда лиса обрила налысо отца братьев, они вскипели гневом и пообещали, что найдут лису и сами её побреют. Этим же вечером они направились в лес, где жила лиса. Они долго ходили в её поисках, когда наконец в полночь не нашли её на большой поляне, освещенной луной. Братья с ужасом увидели, как лиса бросила в кипящий котел полено, а достала оттуда ребенка точь-в-точь как внук старосты. Братья бросились к лисе, но её и след пропал. По другой версии, лиса убила при свете луны дочку старосты и, превратившись в неё, пошла в деревню.

Братья со всех ног помчались в деревню, в дом старосты. Они подняли его с кровати (она называется в Нерху как-то иначе) и рассказали страшное. Староста не сразу им поверил, но все же согласился, что внука придется убить, ведь он лисье отродье. Братья убили ребенка, но он не превратился в полено, а так и остался лежать в человеческом виде. В другом варианте братья убили и дочь старосты и её дитя.

Утром, когда взошло солнце, а растерзанные тела так и отказались превращаться в полено и лису (соответственно), братья осознали, что сотворили. Они добровольно обрили головы и направились в храм, становясь монахами. И тут-то лиса им и показалась, смеясь над их лысыми головами. А бедные одураченные братья навсегда остались в храме, хотя и сын старосты, и его дочь оказались живы.

С уважением Габриэль Ортега

Вик вздрогнула, откладывая мрачную сказку в сторону.

Лисы умеют наводить достоверные иллюзии.

Лисы шутят очень грубо и страшно, не считаясь ни с чем.

Ренар Каеде – лис. И все страшные шутки, случившиеся с друзьями и знакомыми Вик, произошли с его появлением в Аквилите. И когда Брок «вернулся» в иллюзорную «Веселую вдову», Вик не задело через эфирную связь, потому что она кузина Каеде. Только поэтому.

Бешеные белочки! И ведь никаких доказательств, кроме сказки, нет.

Глава 34 День четвертый. Осада Брока

Время шло к вечеру, это чувствовалось в узких переулках Ветряного квартала – на солнце еще хотелось стащить шинель, а в сумраке, отбрасываемым домами, уже было зябко и пахло холодом. Тянуло сыростью с близкой реки и угольной пылью – к вечеру начали топить печи в домах: сюда новшество Аквилиты и её гордость – паровое отопление никогда не доберется.

Брок открыл невысокую, ржавую калитку в заборе и зашел на грязный, пыльный школьный двор – адрес школы он заранее узнал у Лоррет.

Вилли еле плелся, таща за собой по земле тяжелый ранец. Усталый, потный, взъерошенный, что воробей. Голые коленки, торчащие из школьных шорт, покраснели на холоде, ботинки были надеты на босу ногу. Под глазом Вилли назревал синяк.

Вилли выглядел точь-в-точь, как чувствовал себя Брок – он полдня провел в разъездах, собирая нежите-амулеты и документацию к ним. Молодой интендант, сопровождавший Брока в поездке, ничем особо не помогал – он бледнел, краснел и ничего не знал: закупку нежите-амулетов совершал его предшественник нер Хокинс, уволившийся аккурат на день Явления. Вся документация по закупкам, вот же гадство, была проведена уже через Тальму – сейчас у Брока руки были коротки добраться до возможных участников аферы: Аквилита опять была Вольным городом, и полиция Тальмы не имела никакого отношения к ней. А афера была, и еще какая – Брок убил остальную половину дня на проверку каждого номера нежите-амулетов, с удивлением замечая, как некоторые номера, которые должны быть уникальными, двоились и троились в его ведомости. Учитывая массовость закупки – на амулетах никогда не экономили, купая с запасом, и явную бросовую стоимость подделок, Хокинс и его «товарищи» по афере заработали немало. Брок отдавал себе отчет, что из-за покупки фальшивых нежите-амулетов, теперь нет веры и остальным закупкам Хокинса. Придется проверять и содержание серебра в пулях, и сигнальные амулеты, и реактивы для экспертных лабораторий. И какой демон дернул Хокинса так подставить бывших коллег?! Понятно, что обидно – тогда в снежень тысячелетней независимости Аквилиты пришел конец, и служить Тальме Хокинс посчитал для себя невозможным, но подставлять констеблей-то зачем?!

Несчастный глубоко в душе Брок заступил такому же горемычному мальчишке дорогу – тот смотрел себе под ноги и отчаянно шмыгал носом.

– Недобрый день, Вилли?

Тот замер, поднимая тяжелый, очень грустный взгляд на Брока – и Брок его понимал от и до:

– Чаво? До дома я и сам дойду… Не потеряюсь.

Брок приветливо протянул руку:

– Давай, помогу с ранцем. Тяжелый поди.

– Я экайе на ферме работаю! – взвился обиженный недоверием к его самостоятельности мальчишка, явно из семьи беженцев из Вернии – только там шакеров или открывальщиков устриц называли именно так. Он обошел Брока и медленно поплелся дальше. – Я сильный.

Брок не выдержал – выругался себе под нос: работа шакеров начиналась в четыре утра, и сил на открытие устриц требовалось немало. И, несмотря на все запреты, в шакеры до сих пор принимали с четырех лет.

– Тем более давай помогу.

Вилли шмыгнул носом, настороженно всматриваясь в Брока – тот явно не вызвал в нем доверия или даже мало-мальской симпатии: слишком разнаряженный, в белоснежных перчатках, в парадном мундире с боевыми наградами, в новой, распахнутой на груди шинели, в высоких, начищенных до блеска сапогах – и ведь не поверит Вилли, что когда-то, лет двадцать пять назад, Брок выглядел почти так же, как он – семья Мюрай была не из зажиточных, отец, отказавшись от титула, лишился любой поддержки рода, и первое время, пока мать Брока болела, с деньгами было туго, более чем. Только Броку в школе приходило еще хуже, чем Вилли – он вдобавок был рыжим. Рыжих нигде не любили. Приходилось доказывать кулаками, что поговорка «рыжий-бесстыжий!» не про него.

Мальчишка все же выдавил из себя:

– Лучше скажите нериссе, что экайе быть круче, чем ходить в школу. За школу надо платить, а экайе – наоборот, платят!

Брок замер, поймал за плечо, останавливая и Вилли, присел перед мелким, фута четыре в высоту, мальчишкой, заглядывая в глаза – причину многих горестей Вилли он понимал:

– И про чулки сказать?

Вилли тут же улыбнулся щербатым ртом – передних зубов у него еще не было: молочные выпали, а коренные еще не выросли:

– И про них скажите! Парни не носят чулков!

– Чулок, – поправил его Брок, заставляя Вилли снова грозно выпрямляться:

– Какая разница – чулков, чулок… Я морозов не боюсь. Я вообще скоро себе штаны смогу позволить! – всю серьезность сцены испортили шорты, попытавшиеся свалиться с впалого живота – Вилли пришлось их ловить и поправлять.

– В школе брюки разрешены с восьми лет. – напомнил Брок, рукой проходясь по лицу мальчишки и убирая следы гематомы. Вилли тут же напрягся и подался в сторону. Броку пришлось объяснять, чтобы его не заподозрили в неподобающем: – Не бойся. Я лишь синяк убирал – мы же не хотим расстроить нериссу Идо.

Вилли снова хлюпнул носом, и Брок заодно и насморк пролечил – пара часов и он прекратится.

– Вы только про школу скажите ей! Твердо скажите, что я больше туда ни ногой!

Брок, игнорируя обходящую их со всех сторон толпу школяров, мягко сказал:

– Если закончишь хотя бы начальную школу, то зарабатывать сможешь в два-три раза больше, чем шакером. Сможешь обучиться профессии, сможешь стать уважаемым человеком. – Он выпрямился, закинул на плечо себе ранец, взял Вилли за мелкую, утонувшую в его пальцах ладошку – он и забыл, отправив племянника с кузиной в Ондур, какими маленькими бывают руки у детей. За спиной Вилли раздались свист да перешептывания, что мелкая дурь все же допрыгалась до каталажки. Брок, даже не оглядываясь, эфиром заткнул им рты. – Пойдем, нерисса Идо будет волноваться.

– Ха… Скажешь тоже… – Брок нахмурился, но Вилли продолжил свою мысль – думал он совсем не о волнении Идо. – А жрать чё мы будем с нериссой эти три года? Неее, че не говори, работа всяко важнее.

Брок пробурчал, злясь на самого себя и окружающий мир:

– А жрать, как ты сказал, вообще не детская проблема. Это трудности взрослых. И я обещаю, жрать… Тьфу, есть тебе все годы обучения будет что. Я и город позаботимся об этом.

Вилли совсем не по-детски просмотрел на него и ничего не сказал. Брок понял, что таких, как он доброхотов, обещающих помощь, в жизни Вилли было слишком много, и все до него не сдержали слова. Потому Вилли и боится за нериссу Идо.

– Вилли… – Брок вышел на улицу со школьного двора.

– Ась?

– Давай-ка найдем тут галантерею…

– Чего? – не понял мальчишка.

Брок вздохнул и поправился:

– Лавку старьевщика найдем и купим тебе гольфы.

Ладошка в руке Брока напряглась и попыталась вырваться. Не тут-то было – Брок натренировался на задержанных.

– Да иди ты со своей помощью, – снова взвился мальчишка – улица приучила его, что бесплатная помощь всегда опасна. Брок серьезно посмотрел на него в попытке успокоить:

– Я их для нериссы Идо куплю. Думаешь, она тебе позволит гулять без чулок? А так аргумент будет. Весомый. Шерстяной. Кстати, ты не знаешь, какие цветы любит нерисса Идо?

Вилли, быстро поняв, что интерес Брока направлен совсем не на него, успокоился и мрачно пробормотал:

– Съедобные.

Брок понятливо кивнул:

– Тогда розы. – Поймав недоуменный взгляд Вилли, не знакомого с высокой кухней, он пояснил: – Из них варенье варят.

Уточнять, что то приторно сладкое и постоянно приходится выплевывать лепестки, Брок не стал – вряд ли нерисса Идо действительно пустит розы на варенье. Ему до сих пор было стыдно за свою утреннюю ошибку – принял Идо за наставницу элитных воровок, обносивших новомодные торговые дома только так: свободные женские юбки позволяли прятать под ними что угодно, а вот нравы общества и законы полиции не позволяли заглядывать для проверок под эти самые юбки нерисс. В Аквилите, особенно в сезон карнавалов, целые банды действовали, состоявшие из красивых, респектабельно выглядевших девиц.

Вилли, снова уверенно шагая рядом, веско сказал:

– Даже не думай подбивать клинья к нериссе без свадьбы. У меня нож есть. Пожалеешь, что обеще… Объече… Обисче…

Брок пришел ему на помощь:

– Намерения у меня к нериссе Идо что ни на есть самые честные, клянусь. Так что та ржавая железяка, что торчит у тебя из ботинка, тебе не пригодится. Ей даже курицу не зарежешь.

– Много ты знаешь, – пробурчал мальчишка. – Ты слишком гладенький и сытый для нашего квартала. Ты как с коробки печенья – слишком правильный. Ты ничего не знаешь о нас и нашей жизни.

Брок просто спросил – с коробкой печенья, на которой рисовали респектабельных леров с напомаженными усами и обязательными шляпами-канотье, его еще не сравнивали:

– Улицу Красильщиков знаешь?

– И че? – Вилли засунул свободную руку в карман шорт, чтобы они точно не свалились с него. Куда этот пострел умудрился подевать свои подтяжки? Нет, тут лавкой старьевщика не обойдешься. Брок поменял планы, направляясь назад к паромобилю, оставленному на ведущей к площади Воротничков Ольховой улице.

– И то! Я там все детство провел.

Вилли даже остановился, снова с головы до пят рассматривая Брока:

– Ты? С Красильщиков? Серьезно?!

– Зуб даю! – сказал Брок важную детскую клятву. – А что?

– Ты… – Вилли впервые замялся, подбирая слова – до этого он в карман за словом не лез. – Ну как бы… Ты… Нерисса Идо, ясно, она деньгу от родичей получила. А ты-то откель, если с Красильщиков?

– Заработал, – чуть-чуть солгал Брок. За форму и, главное, за возможность её гордо носить он заплатил сполна – потом, кровью, нервами, бессонницей, сорванным голосом в конце концов. Состояние, которое досталось ему от дяди, такой формой его бы не обеспечило. Это мундиры военных продаются только так с патентами полковников, полицейскую форму так не купишь. Вспомнилась седьмичной давности мечта – вернуть честь, мундир и ордена. Забавно, что тогда это казалось невозможным. А сейчас даже нерисса нашлась: самостоятельная, уверенная, рассудительная, слишком серьезная со своими вечно нахмуренными, густыми бровями и задумчивыми глазами. И самую капельку в беде. Уж прогнать прочь беду, которую несли голод, холод и безденежье, он мог. Лиз права была, когда говорила, что с лера де Фора совсем другой спрос. Он должен делать больше, чем привык констебль Мюрай. И начнет с нериссы Идо и её детей. Во внутреннем кармане мундира лежало приглашение на сегодняшний вечер, и он разобьется, но уговорит Идо составить ему компанию в катале. Этот танец будоражил его; он станет окончательной точкой в возвращении к прежней жизни, последним штрихом, подтверждающим его право быть лером и офицером в том смысле, который в слова вкладывала Вики.

К счастью, уговаривать Вилли прокатиться на паромобиле не пришлось – тот радостно уселся на переднем сиденье и всю дорогу до универсального магазина братьев Райден восхищенно смотрел то в окно, то на руки Брока на руле, то на громоздкий кулисный механизм управления. В самом магазине Вилли вел себя старательно тихо и лишь изнывал от нетерпения вернуться в паромобиль, пока Брок покупал три пары безразмерных гольфов, подтяжки и кипу носовых платков, заметив, как Вилли украдкой вытирает все еще шмыгающий нос рукавом пальто – сморкаться прямо на сияющим мрамором пол магазина ему все же показалось неуместным. Брок купил бы и больше – те же рубашки и шорты для мальчишки, но вовремя понял, что нерисса Идо такого не поймет.

Потом Брок, вызывая у Вилли поторапливающие вздохи раздражения, посетил цветочную лавку, надолго застряв с выбором букета. В конце концов купил нежно-розовые розы с остриженными шипами – белые он уже дарил Лиз, и тогда это закончилось не очень хорошо для него. Зато, когда нагрянули в продовольственный отдел, глаза Вилли загорелись от вида колбас, сосисок, хлеба, сыра разных сортов… Брок покупал не задумываясь – до паромобиля он всяко дотащит, а потом довезет до дома Идо – отказаться от еды она не должна.

Уже в конце шестого часа, когда Брок стал волноваться, что его планы на вечер могут и сорваться, они с Вилли вернулись в Ветряной квартал. Вился дымок из трубы, приветливо горели окна дома, доносились звонкие голоса и чей-то смех. Доставая с заднего сиденья корзины с покупками, Брока резанула по сердцу щемящая боль – он словно вернулся домой. Странное, до нелепости теплое и пока еще ложное чувство. Это не его дом, это не его нерисса и это не его дети. Вилли уже ссыпался со ступенек, лбом врезаясь в хрупкую от старости дверь и чуть не вышибая его.

Дверь приветливо раскрылась – Тина замерла на пороге, удивленно рассматривая Вилли, Брока и многочисленные корзины.

– Чаво замерла?! – возмутился мальчишка. – Руки в ноги и тащи еду в дом!

Брок за такое неуважение к девушке отвесил бы заслуженный подзатыльник, но Тина сама справилась – огрела мальчишку полотенцем по случайно подставленному заду, когда тот входил в дом:

– Раскомандовался тут! Ты знаешь, который час?! Идо места себе не находит – после Джона-то!

Из дома на крики высыпали Моник и Эмма, удивленно принимая из рук Брока корзины – себе он оставил пакет с одеждой и букет. Правда, оставить паромобиль без присмотра он не решился – набросил на него щит Фидеса; просто, чтобы никого не искушать понапрасну.

– Старший инспектор, заходите, пожалуйста! – в дверях вместо девушек появилась сама Идо. Шарлотта Идо. Лотта. Красивое имя, подумалось мимоходом. Она снова была в простом мрачноватом платье. Прядка каштановых волос выпала из прически откровенно напрашиваясь, чтобы её заправили за ухо. Брок еле подавил неуместный порыв.

Проходя в тепло дома и подавая букет нериссе, Брок повинился:

– Прошу прощения, это моя вина, что Вилли задержался. Я не хотел вас волновать.

Идо, пытаясь одновременно проявлять гостеприимство, предлагая Броку стул, отслеживать разгрузку корзин и прижимать к себе переставшего возмущенно вырываться и доказывать, что он самостоятельный парень, Вилли, спросила:

– Что он натворил? – Букет роз обескураживающе валялся на столе. Даже жалко стало – Брок его долго выбирал.

Брок удивился:

– Вилли?

– Да. Он. – сухо сказала Идо, снова уже словами предлагая Броку стул: – присаживайтесь. И шинель снимайте. Вешалка за вами на стене.

Брок никогда еще не чувствовал себя настолько глупо и стесненно. Пожалуй, будь тут Одли, то он непременно бы поинтересовался: «Почечуй?» – и Брок бы согласился – полный! Он под строгим взглядом Идо чувствовал себя как на допросе или у доски в школе с невыученным уроком. Причем последнее даже вернее.

Он стащил с себя шинель, но оставил в руках:

– Спасибо, я как-нибудь…

– Что. Сотворил. Вилли? – снова повторила свой вопрос Идо. Как на зло Вилли растерял всю свою самостоятельность в отстаивании своего святого мужского права не носить чулки. И лифчик.