Текст книги ""Фантастика 2025-191". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Алевтина Варава

Соавторы: Андрей Корнеев,Татьяна Лаас,Жорж Бор
сообщить о нарушении

Текущая страница: 146 (всего у книги 338 страниц)

– Да, минут десять, – согласился Гратин.

Вик осторожно сформировала огненное плетение, медленно приближая его к воротничку. Он не загорелся ни при 50°C, ни при 60°C, ни при 70°C. Эксперимент закончился на приблизительно 130°C яркой, с фут вышиной вспышкой пламени и выбросом дыма с противным запашком уксуса, камфоры и горького миндаля, который резким воздушным плетением сдул прочь подошедший Эш.

– Хрень! Вы тут эксперименты ставите или решили устроить массовое самоубийство⁈

Вик нахмурилась:

– Прости, не ожидала, что в результате горения появится синильная кислота. Кстати, на вскрытии Мейси я тоже почувствовала запах синильной кислоты.

Эксперты как-то потупились и стали виновато переглядываться – кажется, они про синильную кислоту знали, но забыли предупредить.

Остальные части воротничков уже нагревали под присмотром Эша, тут же развеивавшего ядовитый дым в сторону. Ни один из воротничков не загорелся при 60°C. Температура воспламенения колебалась от 120 до 140°C.

Гратин выдохнул:

– Теория о самовозгорании воротничков развеяна. Работаем дальше по фосфору? И синильной кислоте.

Эш лишь кивнул.

Глава 5

Оставив экспертов проводить эксперименты дальше, уже с горючими жидкостями и крахмальными воротничками под присмотром эфирника Алистера, Вик направилась в участок – ей нужно допросить Фостер и понять, чем же она так обаяла сразу двух её друзей. Эш пошел за ней следом. Не доверяет? Боится, что обидят его Фостер?

– Чем закончились переговоры с юристом семьи Мейси? – спросила на ходу Вик, чтобы разбить натужное молчание.

– Можно считать почти победой. – Эш галантно открыл перед Вик входную дверь участка, встретившего их приятной прохладой. – Вчера нас обещали с лестницы спустить, если мы заявимся к ним домой. Этот Гиббс, временно представляющий и семью Остин, заявил, что у нас есть виновница проклятья, сотни свидетелей на площади, так что в показаниях семей Мейси и Остин мы не нуждаемся. Кажется, они надеялись, что уже вечером дело Фостер из-за очевидности будет передано в суд. Я вчера решил не лезть к ним – все же траур. Сегодня Гиббсу пришлось признать, что без показаний семьи Мейси и Остин никак. Он заявил, что нера Мейси находится под присмотром семейного доктора по причине слабого сердца и с ней пока нельзя разговаривать, а новобрачная нера Мейси, вернувшаяся в дом своих родителей, со вчерашнего дня под успокоительными и не способна ни к чему. Может быть, когда они окрепнут, то нам позволят зайти в дома с заднего хода и поговорить с ними. Как-то так.

Вик, поднимаясь на второй этаж участка, где была расположена допросная, все же уточнила:

– Как эти Мейси вообще оказались тут, в этом районе?

– Нувориши. Разбогатели с год назад. Теперь вот строят из себя неизвестно что. Источник богатства я не знаю. Может, наследство, может, что-то еще. Судя по тому, как в дело рьяно влезли «Острые воротнички», источник богатства может оказаться крайне сомнителен. Я договорился с Гиббсом, что в течение дня он пришлет в участок прислугу: камердинера старшего Мейси, лакея, помогавшего одеваться младшему, горничную и мальчишку-побегушку. Заодно принесут все рубашки и воротнички в доме.

Эш открыл дверь кабинета с новенькой табличкой «Суперинтендант Эш»:

– Я на секунду – дело Фостер возьму, оно у меня лежит.

Вик не тянуло заходить в духоту пронизанного солнцем кабинета. В коридоре все же было прохладнее.

– А список друзей обоих Мейси ты попросил?

Эш вышел с папкой в руках, которую тут же протянул Вик:

– Конечно. Только я не уверен, что это что-то даст. С Остин придется ждать – пока они созреют поговорить. Пойдем в допросную – пока приведут Фостер, ты как раз успеешь ознакомиться с делом.

Дело было, мягко говоря, тощее. Вик, устроившись за столом в допросной, успела пролистать несколько страниц свидетельских показаний, заключения инквизиторов и фиксограммы сгоревшего паромобиля. Больше в нем ничего не было. И тут привели Фостер. Без наручников. Вик откинулась на спинку стула, ничего не понимая. Что же тут творится? Почему несклонный клевать на женскую красоту Эш и Байо себя так вели с Фостер? И остальные пилотки участка тоже. Не её беременность же на них так воздействовала?

Аликс Фостер не была сногсшибательной красоткой. И девой в беде, на которую бы мог клюнуть Байо, тоже. Обычная, немного истощенная шатенка, симпатичная, но не более того – её заметно портили пятна беременности на щеках и зеленоватые, уже сходящие после лечения у Деррика гематомы на скулах – кто-то вчера постарался. Байо не ищейка, но служащий тут сержантом Алистер – лучшая из возможных ищеек в Аквилите. Этот найдет всех.

Одета Фостер была просто: серое, с белым отложным воротничком, хорошо пошитое платье, чуть натянутое на выступающем вперед животе. Фостер чуть сутулилась, наверное, чтобы скрыть беременность, и как-то напугано смотрела на Вик, сев на краешек стула в допросной. Тут было прохладно, только яркий свет электрической лампы под потолком напоминал, что на улице пекло.

Вик поправила на столе папку с делом Фостер и достала из своего планшета листы чистой бумаги для заметок. Эш молча стоял у стены, прислонившись к ней спиной – у Брока перенял. Отыгрывать плохого констебля он не собирался. Почему он настолько уверен в словах отца Маркуса о невиновности Фостер? Не менталист же инквизитор. Менталистов не существует.

Фостер совсем сжалась, пугаясь долгой тишины. Глаза невнятно-серого цвета постоянно перебегали с массивной фигуры Эша на Вик и обратно. Пальцы Фостер сцепила в замок. Казалось, еще чуть-чуть и она не выдержит – сорвется. Пугать её не хотелось – Фостер же беременна. И все же… В чем её секрет? Или секрет скрывается в Марке?

– Добрый день, нерисса Фостер, – наконец, решилась Вик. – Я Виктория Хейг, детектив-инспектор Управления по особо важным делам, я буду участвовать в расследовании вашего…

Эш не удержался и кашлянул. Вик бросила на него косой взгляд – его поведение уже сильно смущало. Мужчина виновато посмотрел на неё и одними губами пробормотал:

– Вик, она невиновна.

Пришлось поправиться:

– … дела о смерти Брета Мейси и Гордона Мейси.

У Фостер была живая мимика – её брови взлетели вверх, потом она нахмурилась, поджала губы, попыталась улыбнуться и как-то глупо сказала:

– Вы же шутите, нерисса…

Она сжала кулаки и замерла.

– Ко мне надо обращаться «инспектор», – подсказала Вик. – И нет, я не шучу. Сегодня днем нер Гордон Мейси погиб точно так же, как и его сын вчера.

– Я не… – растерялась Фостер. – Я не понимаю вас. Я не проклинала вчера Брета, даже в мыслях не было. А про нера Гордона Мейси вообще ничего не знаю. Я с ним никогда не встречалась.

– Расскажите, как вы познакомились с Бретом Мейси, – попросила её Вик.

– Я вчера уже говорила… – голос Фостер упал до еле слышимого шепота.

Эш вмешался:

– Еще раз, пожалуйста, нерисса. Это важно. Детектив-инспектор Хейг прибыла сюда, чтобы вам помочь.

Фостер послушно кивнула и расслабила руки, положив их на стол перед собой:

– Хорошо. Нас познакомил Джек…

Она тут же поправилась под вежливым напоминанием Эша: «С фамилией, пожалуйста!»:

– Джек Оливер. Он когда-то жил по соседству, пока не разбогател и не переехал к Старому мосту. Я не то, чтобы с ним дружила, просто здоровались и иногда болтали. А тут он пригласил меня и еще каких-то своих знакомых девочек погулять по набережной. Тогда вот я и встретилась первый раз с Бретом. Брет, он… – Её пальцы тот и дело дрожали, выдавая, что вчерашнее далось Фостер нелегко. – Он казался хорошим, добрым, вежливым. Он часто стал звать меня на прогулки, водил в кафе, в синематограф, дарил цветы и всякие милые мелочи. Я думала, что нравлюсь ему и… Вот… – вместо продолжения она обняла свой живот. – Вы не думайте, я сразу поняла, что его «нет» – это окончательное нет. Не знаю, поверил ли он в мою беременность, но я не пыталась с ним встретиться.

Фостер замолчала, и Вик стала задавать наводящие вопросы, все больше и больше убеждаясь, что Брет Мейси был той еще сволочью:

– Почему? Он угрожал вам? Или даже избил?

Фостер опустила глаза вниз и принялась терзать манжету на рукаве.

– Он… О мертвых нельзя говорить плохое…

Вик перебила её:

– О мертвых говорят правду. Он вас избил?

Фостер лишь кивнула.

– Он угрожал вас убить?

Девушка вскинулась:

– Нет, вот этого точно нет. Он ударил меня несколько раз и велел больше не показываться ему на глаза, а то искалечит.

– То есть он вам угрожал.

– Я не знаю. Он мог ляпнуть ради красного словца. Я не показывалась ему, так что точно не знаю.

Вик от таких ответов рычать хотелось – она еще и оправдывает эту сволочь! Фостер непонимающе посмотрела на неё, а потом на Эша. А вот глаза у неё очень красивые, может, и фигура до беременности была шикарная. На что-то же Мейси клюнул. Или он клюнул на доступность Фостер?

Вик тактично продолжила, держа голос под контролем:

– Но вчера вы решили прийти на бракосочетание.

– Я подумала, что в такой светлый день, в такой счастливый для Брета день, он изменит свое мнение о ребенке. Мне для себя самой ничего не надо. Я не просила денег. Я просила только одно – родовое имя для ребенка. Я хотела, чтобы он признал малыша. Не думайте, я не пришла в храм протестовать против брака. Я даже в храм не заходила – ждала на ступеньках. Я хотела только, чтобы он признал ребенка, а Брет прошел мимо, оттолкнув меня в сторону. Я… Дальше я плохо помню. У меня началась истерика – я упала и отбила колени, живот скрутило от боли, и я не сдержалась, накричала такого, о чем сейчас жалею. Я крикнула, чтобы он сгорел в Вечном пламени… – на её глаза навернулись слезы. Плечи Фостер задрожали. Она или хорошая актриса, или все же невиновна. Скорее последнее. – Я не думала, что он действительно сгорит. Я… Я же не ведьма. Это же не я его…

Эш подошел к ней и молча протянул платок. Утешать не стал. Фостер, хлюпая носом, бормотала:

– Я не хотела. У нас не было в роду ведьм. Я никогда и никого не проклинала. Вчера два инквизитора приходили. Они говорили, что это не я. Не я же? – она вытерла нос платком и подняла глаза на Вик. – Говорят, вы сильная магиня. Скажите, я же не могла его убить? И Гордона Мейси я точно не проклинала. Вроде бы. Я не помню, что точно вчера кричала.

Эш вернулся к своей стене, словно без него она упадет. Нет, он точно не очарован Фостер, он поверил в слова Марка и в саму глупышку Фостер.

– Оба Мейси погибли не от проклятья, – ответила Вик, успокаивая её. – Их смерти не связаны с применением эфира.

– Спасибо, – прошептала та. – Я бы не смогла жить, зная, что кого-то убила. Что-то еще, нери… Инспектор?

– Вы знаете, чем занимался Брет Мейси?

Она отрицательно качнула головой:

– Он никогда об этом не упоминал. Говорил, что ходит на службу, но никогда не пояснял, кем служит. Деньги у него всегда были, но он ими не сорил. Он был хорошим до моей беременности. Правда, хорошим. Я никогда не думала, что мне настолько повезет с парнем.

Вик промолчала, что скорее всего Аликс Фостер не умеет разбираться в людях – хорошие не поднимают руку на женщин. А еще она явно недалекая и не способна провернуть аферу с самовоспламеняющимися воротничками – для этого нужны мозги и знания.

– Брет Мейси рассказывал что-то о семье?

– Нет.

– О своих друзьях?

– Нет, я знала только Джека.

Вик так и подмывало спросить: о чем тогда вообще разговаривали Фостер и Мейси? Хотя они могли и не разговаривать – дети сами по себе не появляются.

– Вы знаете, где живет Джек Оливер сейчас? – Вик надеялась, что этот Оливер окажется более осведомлённым, но и тут Фостер её удивила:

– Я этим не интересовалась. Зачем он мне? Съехал и съехал…

Не девица, а мечта любого бандита – не лезет с неудобными вопросами.

– Вы встречались когда-нибудь с Эриком Анной Пикоком?

– Нет.

– А имя такое слышали от Брета или кого-то из его компании?

И опять в ответ нет. Вик потерла висок и поменяла тактику, протягивая снимок Пикока:

– Вот этого мужчину вы видели когда-нибудь?

Фостер только качнула отрицательно головой.

– Хорошо, тогда назовите, пожалуйста, имена тех, с кем гуляли по набережной в первую встречу.

Фостер напряглась, чтобы вспомнить. Она старалась, явно старалась, но усилия её были напрасны.

– Джек Оливер… Тимоти… Вроде бы Элджернон. Курт.

– Их родовые имена?

Фостер поникла:

– Они их не называли.

– Имена девушек, с которыми вы гуляли?

– Простите, я их тогда видела первый и последний раз. Правда.

Тупик. Или эта Фостер такая тупая. Или любовь совсем застила ей глаза. Или этот Мейси был слишком скрытен.

Эш пришел ей на помощь:

– В первую встречу вы куда-нибудь заходили всей компанией? Было какое-то место, где вас могли бы запомнить? Или какое-то место, где знали Брета и его компанию?

Фостер даже расплылась в улыбке, что может чем-то помочь:

– Брет частенько заглядывал в «Приют» на набережной. Это паб. Брет говорил, что у него там друзья по службе.

Уже хоть что-то. Раз он ходил туда даже на свиданиях с Фостер, значит, там что-то важное. Пабы – закрытая территория для женского пола. Туда даже стрекоз не пускают. Чисто мужская территория, как аристократические мужские клубы.

Эш вмешался:

– Я расспрошу Грегори – этот паб на территории Речного дивизиона.

Вик лишь кивнула – добиться чего-либо о Мейси от Фостер было невозможно. Она решила поменять тему, чтобы не нервировать девушку, у которой вчера была угроза родов:

– Вы работали на Химическом заводе.

Фостер выпрямилась, обрадовавшись, что неудобные вопросы закончились:

– Да. Правда, меня по весне уволили, как только стало невозможно скрывать живот.

– И кем вы работали там?

– Упаковщицей. Я упаковывала продукцию. Всякие безделушки из пластика.

– Вы сталкивались по работе с фосфором?

Фостер не на шутку удивилась:

– Нет, конечно. Фосфорный цех – закрытая территория, туда, как и на хлорную станцию, не попасть без пропуска. Даже в цех по работе с пластиком проще попасть, чем туда.

– У вас были знакомые, которые работали с фосфором?

– Нет, там работали в основном мужчины. – Её живот сам пришел в движение, и Фостер поморщилась, чуть сгибаясь от боли.

– Вам плохо? – тут же подалась вперед Вик. Пусть Фостер подозреваемая, но она беременна.

– Нет, – Фостер нашла в себе силы улыбнуться. – Просто ребенок ударил под дых. Это бывает. Просто неожиданно. Простите. Что-то еще?

– Кем вы работали после увольнения с завода?

Фостер вздохнула:

– Я пыталась устроиться хоть куда-то, но меня не брали. Так что я стала брать заказы на шитье. Всю жизнь от него бегала, а теперь вот вернулась. Мама у меня была знатная швея – у неё было много заказчиков. После её смерти большинство перешло к моей сестре, некоторые остались при мне. Из жалости по большей части, потому что швея из меня не очень. Зарабатываю сущие летты, но без летт не соберется ройс.

С трудом пытаясь унять волнение, Вик спросила – даже Эш подался в ожидании ответа:

– Вы шьете воротнички?

– Нет. Я больше по женскому белью. Это сестра одевает мужчин – шьет все: рубашки, костюмы, жилеты. Не одежда, а загляденье – у неё золотые руки на самом деле.

Вик переглянулась с Эшем, тот прищурился, что-то решая про себя. Он взял стул и присел за стол, опережая Вик с вопросами:

– Почему вы после смерти матери предпочли снять жилье на улице Красильщиков – это же дно города. Почему не попросились к сестре? Она же у вас тоже одна воспитывает детей.

Фостер вздохнула:

– Мы с ней перестали общаться. По зиме. Она даже на похороны мамы не пришла.

– Почему? – Вик сама не поняла, зачем полезла в их семейные дрязги.

Фостер долго молчала, словно не решалась рассказывать. Грег принялся её увещевать:

– Аликс, тут любая мелочь может оказаться важной. Надо найти того, кто убил Мейси – он может не остановиться и продолжит убивать.

Фостер вскинулась:

– Нет-нет-нет, моя сестра ни при чем! Она совсем не способна на убийство. Что вы!

– Я этого не говорил – никто не подозревает вашу сестру в убийстве. Но мы должны разобраться во всем, что происходит вокруг вас. Толпа за стенами участка решила, что виновны вы. Мы должны разобраться. Понимаете?

Она кивнула:

– Аманда… Она хорошая. Она очень хорошая и умная, а еще у неё золотые руки. У неё был муж – они любили друг друга. По зиме он умер. Во вьюговей. Шел, упал, ударился головой о бордюр и умер – спасти его не удалось. Говорили, что кровь в мозге пошла. Я в таком не разбираюсь. Аманда после его смерти нас с матерью даже на порог не пустила. Орала, что это только наша вина. Она кричала, что Стен умер из-за… – она еле слышно сказала: – … меня.

Эш хищно подался вперед. Вик опередила его вопрос:

– Она это как-то поясняла?

Фостер принялась мять в руках платок Эша:

– Она сказала, что если бы не я, этого бы не случилось. Они тогда с мамой поорали друг на друга, и Аманда сказала, чтобы ноги нашей больше не было в её доме. С тех пор я её не видела. Мама пыталась… Ходила к ней, но Аманда не пускала её дальше порога.

– А ваша мать вам что-то выговаривала из-за беременности и Мейси?

Фостер поникла:

– Она ругалась, конечно. Я тогда чуть из дома не ушла – она остановила. Она сама вроде ходила к Мейси, но её не пустили в дом. Мама все время до самой смерти говорила, что мужчина, настоящий мужчина такого бы не допустил. Все ругалась на Аманду, что у неё муж размазня и не мужик.

– Вы просили Стена Круза поговорить с Мейси?

Она подняла голову:

– Нет, конечно. Он меня избить грозился. Я боялась, что он и Стена изобьет. Тот, конечно, бывший военный, служил в Тальме, но все же… Я не просила его. Это только мой ребенок. Жаль, что я вчера забыла об этом и пошла к храму.

– Ваша мать просила Стена поговорить с Мейси?

– Не знаю, – Фостер откровенно удивилась. – Зачем?

Вик вздохнула: поразительная незамутненность и нежелание замечать что-то вокруг себя. Эш тоже глубоко вдохнул и спросил:

– Ваша матушка могла о таком попросить Стена? В каких он был отношениях с нерой Фостер?

– Вряд ли она стала о таком просить. Не думаю. Я просила её не вмешиваться.

Больше от Фостер ничего добиться не удалось – она дату смерти Стена и то с трудом вспомнила.

Эш, распорядившись отвести Фостер в камеру, в упор посмотрел на задумчивую Вик, делавшую заметки на бумаге:

– И что ты думаешь?

Она оторвалась от записей:

– Надо все же провести обыск у Фостер и навестить Аманду Круз. А еще поднять дела за этот вьюговей – найти, что случилось со Стеном Крузом. И навестить паб. Интересно, меня туда, как инспектора, пустят? Или придется устроить скандал? А еще Химический завод. И родственники, и сослуживцы Пикока – их расспросить о всех его связях. И рубашки. Надо разобраться с рубашками и воротничками.

– Изъять во всем городе? – почти в шутку предложил Грег.

– Желательно, – мрачно заметила Вик. – Как ты думаешь, будут еще жертвы или нет?

Грег пожал плечами:

– Про жертв не знаю. А вот бунт из-за воротничков, к сожалению, будет – все «белые воротнички» взвоют, а не только «острые». Все воротнички не изъять. Но идея хорошая. Я оценил.

Вик потерла висок:

– И где бы на все это взять время. Завтра еще будет жара – пожары могут повториться. Нам надо пережить еще день-два жары.

Эш внимательно смотрел на неё:

– Вики…

– Что?

– Тебя Брок так и не научил распределять дела?

– Это так заметно? – тихо спросила она.

– О да, Вик. Выбирай, что возьмешь на себя, а что оставишь нам. Пикока и его связи можно сбросить на Северный – пусть Лефевр отрабатывает свой хлеб. Паб и Джека Оливера отдать Грегори – он свой в Речном, ему проще будет собрать сведения о Мейси и его интересе там. Обыск у Фостер могут провести мои парни. И не смотри так – я уверен, что Фостер невиновна, но я не допущу нарушений во время обыска и не стану прятать улики – ты меня знаешь. Байо тем более до такого не опустится.

– Ты оставляешь мне неру Круз?

Грег кивнул:

– Это сейчас самое интересное в расследовании. Я бы сам отправился к ней, но я не могу бросить участок – тут «острые воротнички» решили стать поборниками справедливости. Так что ты скажешь?

Вик решилась:

– Хорошо. Я к Круз и на Химический. Вечером заеду – сверим данные.

– Умница. Алистера с собой возьмешь? Просто на всякий случай. Вы с ним раньше хорошо работали.

– Возьму, – улыбнулась Вик.

– Тогда пойдем, узнаем – чем нас порадуют Картер и прочие.

Радовать было нечем. Профессор из Университета отказался засвидетельствовать отсутствие эфирного следа на теле Мейси-старшего, аргументируя это применением пламени, которое могло уничтожить эфир. Картер забрал тело и уже уехал в морг, обещая провести вскрытие сегодня же. Орвуд тоже уже уехала – ей тут работы не нашлось из-за запрета на вызов души.

Еще и Хогг завис, получив задание с пабом.

– Джек Оливер и «Приют». Надо же.

Эш не выдержал и чуть повысил голос:

– Грегори! Выкладывай. Знаю я твою любовь к самодеятельности, но тут не до того.

Хогг подобрался и чуть ли не по стойке смирно встал:

– В начале вьюговея аккурат перед шаррафой, в пабе «Приют» у Старого моста была массовая драка с одним погибшим. Я точно помню, что в драке принимали участие младший Мейси и Джек Оливер. Остальных не помню – там целая толпа была. Как звали погибшего тоже не помню. И не надо спрашивать: чем закончилось дело – я уже тогда сидел в тюрьме Особо важных. Мне телефонировать в Речной? Попросить поднять дело из архива, если оно там, конечно?

– Хрень, – только и сказал Эш. – Помня, как служил суперинтендант Арно, дела может и не быть.

Вик с трудом удержала стон: по зиме ряды констеблей Речного участка были основательно почищены от продажных пилоток – все инспектора и сам суперинт Арно пошли под суд и уже несколько лун как отбыли на каторжные работы Гарии – шахтерском поселке на границе Аквилиты. Если дело о драке не найдется… Вик ползимы и всю весну разгребала завалы дел Речного участка и несколько раз ездила в Гарию – и это было не то, что хотелось повторять. Только бы дело нашлось! Надеяться, что семья Мейси соизволит заговорить об этом ничтожно мала.

– Так, мне ехать в Речной? – напомнил о себе Хогг.

– Езжай, только…

Грегори ехидно продолжил за Эшем:

– … только осторожно и взять с собой кого-нибудь. Я помню.