Текст книги ""Фантастика 2025-191". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Алевтина Варава

Соавторы: Андрей Корнеев,Татьяна Лаас,Жорж Бор
сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 338 страниц)

Глава 28
Полли

Вик очень устала и впервые обрадовалась возможности спрятаться за чьей-нибудь широкой спиной. Ей нужен был отдых. И пусть эфир вокруг кипит и шипит – за спиной Дрейка безопасно. Путь почти в темноте, тишине и холоде по узким, как кротовьи норы, проходам вымотал Вик до предела. Даже ночные дежурства в Олфинбурге так не выматывают – там можно отдохнуть на скамейке в парке и купить у уличного торговца еду, там недовольный голос сержа тут же придает сил. Тут же давит низкий свод, близкие стены сплошь в синем цвете проклятий заставляют сжиматься плечи. Редкие залы сплошь усеяны костями – тщательно очищенными, рассортированными и, кажется, красиво выложенными вдоль стен. Вик не понимала такой «красоты», а кто-то же старался. Может, это что-то с ней не то или с тем, кто собирал эти костницы?

– Красиво… – словно вторя ее мыслям, хрипло сказал Дрейк, осторожно руками смещая потоки эфира, подсвечивая какие-то узлы в защите, что-то усиливая, что-то, наоборот, ослабляя.

Если бы Вик еще понимала, что он делает…

– Безумные белочки… – выдохнула она. – А я самонадеянная особа, серж Кирк прав. Через такую защиту я бы не прошла.

Дрейк обернулся к ней:

– Прошла бы. Только плата за проход была бы очень высокой. Ты легко можешь выжечь ее, просто при этом потеряешь себя. Эфир убьет тебя.

Дрейк выглядел откровенно плохо, и Вик вспомнила, что он совсем недавно ходил в Колодец Смерти. Николас Деррик говорил, что магические навыки Дрейка будут долго восстанавливаться. Ему нужен отдых. Он побледнел, дышал тяжело и громко, пот катился по лицу, а белоснежные волосы слиплись в сосульки. И все же Дрейк смог найти в себе силы подмигнуть:

– Вик, ты умница. У тебя бы все получилось, просто плата была бы несоразмерна… Сейчас платить буду я. Ты же видишь проход, который я создал?

Она кивнула – узкий проем в защите был. Этого достаточно, чтобы проскользнуть к Полли.

– Мы пойдем вместе, да, Дрейк?

Он качнул головой:

– Я не уверен, что у меня хватит сил во второй раз открыть проход. Идти придется тебе одной. Я удержу проход. Правда. Удержу. Твоя задача – снять проклятие с Полин. Я думал, что мы пойдем вместе, но… так получилось.

Вик кивнула, поджимая губы, и Дрейк улыбнулся из последних сил.

– Вик, ты справишься, я знаю. Я верю в тебя. Полли мечтает о родителях, о доме, о семье. Иди и не бойся – что бы ни случилось, я удержу проход.

– Дрейк…

Он тихонько подтолкнул ее:

– Время, Вик, время!

– Надутый ты индюк!

Дрейк чуть слышно рассмеялся за ее спиной:

– Иди, белочка. Я в тебя верю.

Она прикусила губу. Ей так никто никогда не говорил. Даже Эван волновался за Вик, а не верил в нее. «Что ж ты, такой понимающий, так поздно появился! Эван мне нужнее…» Вик вздохнула – иногда повороты судьбы непредсказуемы.

Она шагнула в темноту. Небольшой закуток. Холод. Все как обычно в подземной Аквилите.

Единственным источником света была она. Полли. Маленькая, бледная, тоненькая, недокормленная и брошенная, одетая в простое серое платье. Чепчик на голове скрывал волосы. Босые грязные ноги торчали из-под короткого подола. Руки в расчесах уверенно строили небольшой городок из деревянных деталек. Вик вздрогнула – такой конструктор появился в продаже совсем недавно. Кто-то все же присматривает за девочкой. Один хороший человек на всю Аквилиту. Жаль, что у него не хватило сил снять с Полин проклятие. Полли что-то напевала себе под нос – Вик не узнавала песенку. Что-то очень старинное, давно забытое.

И тут Вик внезапно поняла, что между ней и этой девочкой лежит пропасть в пять веков. А если она сейчас поднимет голову и заговорит на вернийском? А еще хуже – на древневернийском?! Вот это будет провал!.. Хуже, чем если бы Дрейк уперся в своих поисках в жилу самородного потенцита.

Помимо огромной коробки с деревяным конструктором, в которой сейчас лежала старая кукла, тут было старое одеяло с надписью «Особый отдел» и какая-то рухлядь, уже не подлежащая опознанию.

Вик осторожно опустилась на корточки, и… Полли вздрогнула, поднимая глаза. Секунду она смотрела своими зелеными, злыми, как говорил отец, глазами на Вик, а потом с плачем бросилась ей на шею.

– Лера, вы живая! Вы живая, лера! Вы живая…

Она говорила немного странно, еле выговаривая некоторые буквы, но, к счастью, вполне понятно. Вик поздно вспомнила – Дрейк говорил, что она у всех спрашивает про своих родителей. Ее бы не поняли, говори она на древневернийском.

Вик осторожно попыталась обнять Полли, но руки прошли сквозь призрачную ткань платья и через саму девочку. Та, продолжая вздрагивать худыми, невозможно хрупкими плечами, отошла в сторону и сделала неуклюжий книксен.

– Простите, простите, простите, лера! Я забылась! Простите, лера! Просто вы первая живая за много-много-много… дней.

Вик мягко улыбнулась девочке:

– Полин, тебе не за что извиняться.

Та вновь подняла на Вик свои зеленые, почти как изумруды, глаза:

– Прекрасная лера, вы не знаете, где мои родители?

Вик поджала губы, и Полли продолжила:

– Я ходила в город. Там все мертвы. Там все умерли. Я думаю, мои родители тоже умерли вместе с городом, иначе они бы вернулись за мной… Ведь вернулись бы?

– Конечно, Полин. Они бы обязательно вернулись.

Времена, когда родители бросали своих детей умирать в одиночестве, почти прошли. Во всяком случае, Вик хотелось на это надеяться. Ведь не умер же Дрейк, мелкая портовая крыса, а стал уважаемым человеком.

Полли взмолилась:

– Прошу, не бросайте меня! Не уходите! Город умер, там никого нет! Останьтесь со мной! Тут так страшно в темноте! Я боюсь крыс! Я боюсь темноты, прекрасная лера! Не бросайте меня!

Вик поправила девочку:

– Полин, город жив…

Та с жаром принялась говорить:

– Я была там, прекрасная лера! Там пусто, только ветер метет грязь, снег и лепестки цветов! Там очень грязно и тихо! Там все умерли!.. А кого я нахожу живым, тот тут же умирает… Не умирайте, лера, прошу…

– Я не умру, Полин. И город жив, треугольник на сердце. Я…

И вот как сказать? «Я заберу тебя, если ты простишь город»?

– Полин…

– Прекрасная лера, я столько молилась, чтобы город ожил! Я так молилась, честно-честно-честно! Пусть он живет, пусть он будет, пусть будут люди! Я так хочу, чтобы город жил! Чтобы… чтобы… чтобы чумы не было…

Она опять разрыдалась. Только проклятие продолжало сиять в темноте.

А теперь вместе с Полин сияла и Вик.

Умеют ли дети лгать? Умеют ли призраки лгать? Умеют ли лгать пятисотлетние призраки? Умеют ли призраки взрослеть?

Полин была безутешна. Или старалась казаться такой.

– Полин…

– Да, прекрасная лера?

– Прости меня. Прости город. Прости родителей. Не злись на всех нас.

– Я не злюсь, прекрасная лера. Вам не за что просить прощения. Только не уходите… Или, если уйдете за край, возьмите меня с собой! Я больше не могу оставаться тут…

Было страшно. Вик сейчас поверит ей, заберет ее вместе с проклятием, а Полли вырвется из ловушки и убьет всех – такую возможность нельзя исключать. Нельзя же?.. Неуверенная, что это выход (еще можно было собраться с силами и ударить эфиром в самое сердце проклятия, в самое сердце Полин, что гарантированно убьет и Полин, и саму Вик), она спросила:

– Полин, хочешь жить со мной?

– Лера?..

– У меня есть комната… – Вик вспомнила про ремонт и исправилась: – несколько комнат в далеком-далеком городе. Я заберу тебя отсюда. Ты будешь жить…

Полин тут же предложила:

– Я умею быстро бегать – я могу разносить записки! Могу ходить за покупками – я сильная, могу много унести в корзине! Могу убирать и мыть полы, умею чистить камины! Лера, вы не пожалеете – только заберите меня отсюда!

Вик встала и твердо сказала:

– Ничего не нужно, все это умею делать я сама. Просто собирай вещи – и пойдем.

Только бы это не стало самой страшной ошибкой Вик в этой жизни! Но бросать Полин здесь – тоже не выход. Никто не должен веками прозябать в темноте и одиночестве.

Полин принялась спешно закидывать конструктор в коробку, а потом вскочила с пола.

– Прекрасная лера, мне ничего не нужно, правда-правда-правда! Только не умирайте и не бросайте меня…

– Не брошу, Полин. Мы станем маленькой семьей – ты и я. Я не уверена, что из меня выйдет хороший родитель, но старшая сестра – точно… Ну что, пошли домой?

Она подала Полин свою руку. И как только Полли вложила свои призрачные пальцы в ладонь Вик, с тихим шелестом спало проклятие, заставив Вик выругаться. Она мысленно застонала: «Проклятый ты гений, Пьетро Ваннуччи! Можно было прямым текстом на картине написать: “Заберите ребенка, дайте ей второй шанс, станьте ее семьей вместо бросивших ее родителей!”».

– Лера? – тихонько напомнила о себе Полин.

Она теперь сияла тихим белым светом чистой души.

– Меня зовут Вик… И у меня к тебе все же будет одна небольшая просьба.

Ей же еще Эвана сейчас искать. А о Полли позаботится Дрейк.

– Найдешь в городе больницу, а в ней – Томаса Дейла. Найдешь его и сядешь напротив, глядя в глаза. Минут пять посмотришь, чтобы он точно прочувствовал, что нельзя воплощать в жизнь чужие страхи. А потом просто скажешь: «Чума ушла».

– Лера?..

Вик вздохнула.

– Впрочем, ладно, забудь. Нельзя так ни с кем шутить… Пойдем, я познакомлю тебя с одним хорошим человеком. Он тоже очень хотел познакомиться с тобой.

Вот только адер Дрейк знакомиться уже ни с кем не мог. Он сидел на полу, опираясь спиной на холодную склизкую стену и еле дыша. Стоило Вик и Полли шагнуть за пределы защитного плетения, как он улыбнулся и вздохнул.

– Я обещал… удержать…

И умер…

Вик рухнула на колени возле него.

– Ты обещал! Ты обещал не умирать ради меня! И кто вообще умирает, когда чума побеждена?!

Она положила руки ему на грудь – с Томом сработало, сработает и с Дрейком. Просто не может не сработать. Эфир потек с ее пальцев.

– Индюк ты надутый!

Откуда-то сбоку донеслось:

– Отпусти… И я селезень, а не индюк.

Вик повернула голову на голос и не смогла понять, что происходит – перед глазами все расплывалось.

– Дрейк?..

Он сиял, держа такую же сияющую Полли за руку.

– Мы пойдем. Я провожу Полли.

Вик, продолжая вливать эфир в тело Дрейка, прокричала – сейчас она была не в силах держать эмоции под контролем:

– Никуда вы не пойдете! Я обещала Полли дом!

– У нее есть дом – на небесах.

– Ну и иди туда сам, а ребенка не тронь! Полин – моя! Она еще Дейла должна напугать! Полли, держи этого селезня! Крепко держи, не отпускай!.. Я сейчас… Я что-нибудь придумаю… Правда, придумаю.

Дрейк, под ногами которого уже раскрылся Колодец, сияющий белым светом, напомнил:

– Вик, тебе еще Эвана искать. Я знал, на что шел. И ухожу в хорошей компании.

– Ты идиот, Дрейк.

– Вик, слышишь?

– Что я должна слышать?!

Из носа капала кровь, расплывалась на его белом сюртуке, из глаз катились слезы, и сейчас она хотела слышать одно – стук сердца Дрейка.

– Прошу, вернись, Дрейк… Пусть я не бабушка, как Вифания, но ты обещал помогать мне, учить меня…

– Не обещал, Вик… Слышишь? Что-то едет…

Она уткнулась лбом в его некогда белоснежный сюртук.

– Плевать. Вернись, пожалуйста. Я куплю тебе все леденцы мира… Ты не должен умирать. Я умираю, этого более чем достаточно.

Дрейк мягко сказал:

– Вик, сюда едут контрабандисты… Или кто-то еще. Вставай, тебе надо уходить. Тут очень опасно. Ты не вооружена.

Она заставила себя встать и строго посмотрела на Полли:

– Не смей его отпускать.

Полин послушно кивнула.

– Легкой дороги вам… Не отпускай Дрейка, Полли, с ним не страшно.

Из-за угла выехал странный уродливый парогрузовик со срезанной кабиной – так делают в паровозах метро, чтобы стекло в кабине не запотевало. За рулем этого чудовища стояла мелкая фигура в противочумном костюме (Вик сомневалась, что от чумы поможет противогаз), а на срезанном кузове, превращенном в платформу, рядом с еще одним человеком в противочумном костюме лежал закутанный в одеяло, почему-то связанный, со слипшимися от крови волосами… Эван. Эван, которого она не может потерять!

Она чуть не потеряла Тома. Потеряла Дрейка и Полин. Она не может позволить себе потерять еще кого-то, тем более Эвана! Только не его! А Кларк убивает без жалости.

Констеблям Олфинбурга не положено оружие. Им выдается только дубинка. И привычного механита нет. Зато есть эфир. Много эфира. Руки, и так налитые им, потяжелели. Эфир в них потемнел, стал чернильно-черным, с яркими алыми искорками. Она остановит преступников, чего бы это ей ни стоило. Стало безумно жарко. Она вся налилась эфиром, она стала им. Ради страны и короля!.. Нет, ради Эвана – плевать на короля!

Где-то вдалеке закричал Дрейк:

– Вик, нет! Эмоции под контроль! Тебе нельзя!..

Сейчас ей можно все. Все, чтобы защитить Эвана от Кларка, который убивает не раздумывая. Все, чтобы остановить преступников. Ей все равно, что в результате она потеряет себя – главное, что она не потеряет Эвана.

И она обязана выполнить задание – не допустить контрабанды потенцозема в Вернию.

Страх и ярость – странная гремучая смесь эмоций – одолели ее. Кто бы ни прятался за противогазами, они не люди. Им никто не давал права распоряжаться чужими жизнями.

С платформы, крича на ходу: «Гони не останавливаясь, Малыш!» – спрыгнул мужчина в противочумном костюме. Коротышка в кабине обернулся и крикнул:

– Жабер, будь осторожен!

– План Б! Езжай!

Жабер сдернул с себя противогаз. Им оказался Мюрай, хотя Вик ждала Кларка. Все же физиогномика не лжет, зеленые глаза – всегда признак зла.

Кажется, это была последняя небезумная мысль Вик… Или уже безумная?

Мюрай выхватил на бегу кинжал, и эфир сам сорвался с рук Вик. Силовой шторм уже было не остановить. Мюрай подпрыгнул вверх, оттолкнулся ногами от эфирного шара и взлетел еще выше, чтобы приземлиться прямо перед Вик. Эфир вырвался из-под ее контроля, он бил из нее во все стороны черными болезненными языками – в Дрейка, в Мюрая, куда-то в стены, в свод пещеры, в потенцозем, в Эвана…

Последнего удар эфира выгнул дугой и заставил орать от боли. Мир Вик сузился только до бледного лица Эвана, закушенной губы, синюшных век, его стона и черных языков эфира, убивающих его. Это отрезвило Вик. Она не убьет Эвана из-за собственной невозможности держать эфир под контролем. Она не убьет его, она удержит эфир в себе, она сможет. Пусть эфир разорвет ее на части, пусть ей будет больно – она маг, она не убьет даже этого проклятого Мюрая. Пусть сегодня Тальма проиграет, но Эван будет жить, она его не убьет своими же руками. И Мюрай – не Кларк. С Мюраем у Эвана будет шанс, если она его даст, если она сейчас обуздает силовой шторм, который сама и породила. Где-то далеко визжала Полли. Где-то далеко рушились камни и что-то взрывалось. Где-то далеко, шурша шинами, уносился прочь паромобиль. Где-то далеко Мюрай схватил ее за руку и кинжалом вспорол ей ладонь. Где-то далеко ее забрызгало чьей-то кровью. Ее это не касалось. Она старательно обуздывала гнев, ярость, боль, страх и эфир, она пыталась остановить бурю… Вернее, шторм. Лежа на холодном мокром камне, она пыталась не заорать от боли, скручивающей ее, подчиняющей, ломающей. Она не помнила, как и когда упала. Эфир – часть ее. Она обуздает себя и его. Нерисс с детства учат держать чувства под контролем.

Кто-то дернул ее за руку, заставляя встать. Кто-то с зелеными глазами что-то орал ей в лицо. Кто-то требовал, чтобы она отпустила эфир, чтобы не пыталась удержать его в себе. Эван сказал, что она маг, пока помнит, что чужая жизнь важнее. Она не ведьма. И пусть эфир сжирает сейчас ее, уничтожая память и разум. Она маг. Она…

– Искала меня? Я Жабер! Жабер – это я!

Вик застонала. Эта сволочь все же была в ее номере. Эта зеленоглазая сволочь копалась в дневнике Бина. Эта рыжая тварь нашла карту.

– В меня! Эфир направляй в меня! Да что с тобой не так, Ренар?! Давай в меня!

Мюрай окровавленными ладонями сжал ее голову, заставляя смотреть на него.

– Не сделаешь – Эвану конец! Дрейку конец! Тальме конец! Давай! Ну же!

Он не был инквизитором, который выдержит силовой шторм.

– Доверься! Хоть на миг, на один удар сердца! Доверься мне, прошу!

И она ударила, не в силах терпеть боль. Силовой шторм сломал ее, вновь вырвался и забрал с собой боль. Прежде чем ее глаза закрылись, она видела, как Мюрай засиял от эфира, крича в свод. С его рук во все стороны летел эфир – в беззащитную Полин, в уже умершего Дрейка, впервые поддавшегося греху гордыни и проигравшего ему, в Эвана, которого с силой скинуло с платформы и, кажется, сильно приложило о камни, и в свод, погребающий паромобиль с вагонетками под грудами камней. Кажется, Малышу не повезло выбраться.

Глава 29
Сброшенная маска

Приходила в себя она долго. Болело все, кажется, даже волосы. Она понимала, что лежит в кровати. Скорее всего, в больнице, хотя запахи были странные – и больничные, и не совсем. Вряд ли в больнице так вызывающе пахнет розами. А еще пахло свежестью, прибитой пылью и далеким океаном. Она еще была в Аквилите. В ушах стоял ровный гул, отказывающийся распадаться на голоса. Глаза открывать не хотелось, да и сил не было.

Было стыдно. Она не удержала эфир. Она, кажется, убила Эвана. Она, кажется, убила Мюрая. Она… не спасла Дрейка. Она не защитила Полин. Она подвела Тальму… Хотя нет, свод обрушился на вагонетки, так что долг перед страной она выполнила. Бедный Малыш, так умирать никому нельзя… Она ничего не сделала из того, что должна была. Спасать Тальму она была не обязана.

Мюрай… Пока она ненавидела его, было проще. Зачем она поверила ему? Зачем доверилась?.. Зачем ей жизнь, если Дрейка и Эвана нет?

Часы пробили восемь раз. Восемь часов утра или вечера? За окном была удивительная для сумасшедшей Аквилиты тишина. Значит, скорее всего, утро.

И это не больница.

– Скоро? Ну, скоро?!

– Тихо, Полин, тихо…

– Я должна рассказать, как я – у-у-ух! – смотрела в глаза Дейлу! А он не понимал!.. Скоро? Нерисса правда очнется?

– Скоро, Полин, скоро. И не надо перенимать привычки Шарля. Он не лучший объект для подражания.

Кажется, это был голос Николаса Деррика.

– Как она?

Это Чарльз… Точно Чарльз. И как он тут оказался?..

– Будете так часто спрашивать – выгоню всех.

Снова Деррик.

– А я помогу!

Это Роб Янг.

Слезы потекли от понимания, что самый дорогой голос на свете она уже не услышит. Она помнила, как эфир вырвался из Мюрая и ударил в Эвана, срывая его с платформы. Зачем она доверилась? Почему она это сделала? Она же почти победила боль! Ушла бы вслед за Дрейком и Полли, в хорошей компании… Она все равно умрет. Дрейка, который помогал бы побороть потенцитовую болезнь, больше нет. Магблокиратор она не наденет ни за что.

Кто-то зевнул, и Николас скомандовал:

– Иди-ка ты тоже отсюда! Поговори с Дрейком, утешь Полин, обсуди покупку штолен с Чарльзом…

Сердце бешено забилось в груди, хотя разум подсказывал не верить. Это могут быть всего лишь галлюцинации. Зачем Чарльзу какие-то штольни?.. Хотя было бы забавно выкупить по бросовой цене штольни с жилой самородного потенцита, пока никто не знает, что чумы нет и можно вновь заняться разработкой недр… или что там с недрами делают. Опять недостаток образования…

Хорошо бы, Дрейк был жив! Так бы появилась призрачная надежда, что и Эван…

Уверенный, чуть хрипловатый родной голос тихо ответил Чарльзу:

– Дрейк не нуждается в утешении, он в ладах со своим грехом гордыни. Они хорошо спелись.

Это… Это не может быть Эван. Она помнит… Созидатель, пусть это будет он!

– Тебе надо выспаться.

– Я и тут могу поспать.

– Я твой доктор!

– Ты мой друг.

Вик заставила себя пошевелиться. Она постаралась открыть глаза, хотя те не слушались. Кровать рядом с ней прогнулась, кто-то взял Вик за руку, поднял ее и поцеловал каждый палец, а потом прижал к колючей, до ужаса заросшей щеке.

– Вик, солнышко, как же ты меня напугала!

Она еле открыла глаза, сквозь ресницы рассмотрела Эвана и убедилась, что он жив! Знакомый до последней черточки Эван! Снова отрастил бороду и усы, снова пахнет огнем – недоволен. Или напуган. Темные волосы в беспорядке, на щеке отпечаток обивки кресла – кажется, он тут спал и ждал ее, пока она глупо пряталась от мира в небытии.

– Еще вопрос, кто кого напугал…

Комната была погружена в зыбкие сумерки – точно утро. Вечером в это время в Аквилите темным-темно.

– Прости, – тут же повинился Эван.

Запах огня ушел, теперь от Эвана пахло розами, совсем чуть-чуть усталостью и болью. Надо все же сказать, что аромат роз она ненавидела – слишком густой и насыщенный, слишком сладкий, а Эван какой угодно, но только не сладкий.

– Прощаю… Дрейк?

– Жив, – понял ее с полуслова Эван. – Его сильно припечатало штормом и затащило обратно в тело.

Как деликатно он разговаривает! Как старательно обходит страшную для нее тему! Наверное, Николас просил не тревожить ее. «Затащило в тело»… Вик не смогла уговорить Дрейка не дурить, он не намерен был возвращаться. Значит, это мог сделать только Мюрай.

Мюрай… Зеленоглазое зло и шпион Вернии.

– Полин? – вновь спросила Вик.

– Тут, в номере. Спелась с Альком и Шарлем – и золота теперь в три раза больше. Болтают без умолку. Кстати, ты ее не узнаешь – силовой шторм придал ей немного плотности.

Вот опять обошел запретное слово.

– Что?..

– Эфир соткал ей новое тело.

Вик поджала губу. Не эфир – Мюрай.

Эван продолжил:

– Чума остановлена. Томас Дейл жив. Ришар, Габи и Симона тоже.

Вмешался голос Николаса, заставив Вик вздрогнуть, – она совершенно забыла о его присутствии.

– Это оказалась не чума. В городе эпидемия катара, давно известного в мире как катар Штерна. Сезонная болезнь. Когда-то отличалась высокой смертностью, но сейчас абсолютно безопасна после многочисленных мутаций.

Эван вновь поцеловал ладонь Вик, совершенно не стесняясь Николаса, который все же покраснел и замолчал, даже ушел вглубь комнаты. Эван с явным сожалением отвлекся от поцелуев и продолжил:

– Король официально добавил в корону новый зубец в честь Аквилиты. Королевские войска вошли сюда – последний вольный город пал. Городской совет сбежал в полном составе, лер-мэр Сорель пытается спасти город. Места суперинтендантов Сыскного и Городского дивизионов полиции свободны.

И ни слова про Особый отдел. Эван снова обошел тему Мюрая, чтобы не расстраивать Вик.

Бедный Томас, бедный Дрейк – они не ждали, что Тальма все же придет… Впрочем, нет, Дрейк точно осознавал все последствия снятия проклятия. Только Томаса нужно жалеть. И Мюрая. Ему же хватило ума сбежать?..

Вик прикрыла на миг глаза. В пекло физиогномику. Туда же нумерологию и значения имен. И зеленые глаза – не признак зла, хотя ведьм выявляют именно по ним. В пекло знания, которые вбил в нее отец. Ей предстоит столько всего переосмыслить и понять, столько масок снять с тех, кто не готов показать истинное лицо. Столько увидеть заново, столько узнать…

– Прости… Я не совсем продумала…

Эван скупо улыбнулся краешками губ.

– В пекло вольности, они не стоят ни дня одиночества Полин в подземельях. Ни один ребенок не должен отдуваться за весь город. И ты бы видела, что теперь вместо Полей памяти…

– Что?

– Там все обрушилось в катакомбы, больше нет подземного города и пустых домов. И тоннель под Ривеноук обрушился. И место заключения Полли тоже – вместо парка Прощания теперь озеро.

– Надо же…

Она чуть пошевелила пальцами, гладя Эвана по щеке, и сказала очевидное:

– Ты колючий.

– Побриться?

– Не уходи! – испугалась Вик.

– Тебя хочет осмотреть Ник, он уже пару минут грозно смотрит на меня. Я схожу приведу себя в порядок, а тебя пока осмотрит доктор. Ты… ты чуть не умерла, чуть не… Если бы не…

Вот опять не назвал запретное имя, не сказал «Мюрай», просто замолчал. Они не хотят ее тревожить или боятся нового силового шторма. Вик приподняла левую руку, рассматривая запястье. Блокиратора нет, только повязка на ладони.

– Меня бы заперли… в сумасшедшем доме…

Эван вскинулся:

– Я никому бы не позволил! Я люблю тебя, Вик. И любил бы даже после перехода потенцитовой болезни в терминальную стадию.

– Почему я… не умерла?

Эван потер висок, не зная, как обойти запретную тему. Вик сама подсказала:

– Мю… Мю…

С первого раза все же не получилось выговорить, но Эван понял.

– Да, тебя спас Брок. Как – лучше спросить Дрейка, он сможет объяснить… Я пойду побреюсь.

Ей очень хотелось опять сказать «не уходи!», но это было бы глупо и по-детски. Ей уже не надо бояться докторов. Она лишь попыталась спросить:

– Мюрай… он…

Горло перехватило спазмом. Спросить, жив ли Мюрай, она не смогла. Эван, с сожалением опуская ее руку на кровать, тихо сказал:

– Тут все очень сложно, Вик.

– Он жив?

– Можно и так сказать. Пока жив… Его ждет казнь, Вик. Он шпион Вернии.

Она поправила его:

– Раз… разведчик, как и ты… Офицер.

Эван встал с кровати:

– К сожалению, это не считается… Ник, присмотри за Вик, пока я привожу себя в порядок.

Уже в дверях его нагнал последний вопрос:

– А Кларк?

– Кюри мертв. Он был инженером-строителем железнодорожных тоннелей, ведущих из Олфинбурга. Был уволен за растрату и стал заниматься контрабандой.

– Брок, – уверенно сказала Вик.

– Он, – подтвердил, закрывая дверь, Эван. – Я быстро.

На кровать рядом с Вик сел Николас. Он устал и тоже зарос щетиной. От него несло травами и карболкой.

– Виктория…

Она тихо подсказала:

– Можно Вик. Или Тори. Но лучше Вик.

Николас кивнул, доставая из кармана фонендоскоп.

– Вик, могу я осмотреть тебя?

Она сжала губы. Этот момент она никогда не любила. Николас принялся увещевать ее:

– Я аккуратно, Вик. И у меня есть разрешение от Эвана, твоего опекуна. Я уже третьи сутки лечу тебя.

– Сколько? – удивилась Вик.

Она думала, что все еще продолжается тот же день.

– Вас нашли и достали из катакомб только на вторые сутки… Эм… – Николас осторожно посмотрел на нее и все же неуверенно сказал: – Брок выбрался из катакомб и позвал на помощь.

Вик невесело рассмеялась:

– У некоторых рыжих отсутствует инстинкт самосохранения. Он должен был со всех ног нестись в Вернию.

– Если бы не Брок, вы бы там насмерть замерзли, Вик. Никто не знал, где вас искать. Ты, в отличие от других, пострадала сильнее – почти четверо суток без сознания, если считать катакомбы. Даже адера Вифания приходила лечить тебя. Правда, перед этим она сильно отчитала адера Дрейка. Удивительная женщина.

Он чуть приподнял руку, в которой держал фонендоскоп.

– Так что, я могу тебя осмотреть?

– Хорошо, – с трудом выдавила из себя Вик, пытаясь все осмыслить.

Николас тут же взял ее за руку и принялся считать пульс. Время он отслеживал по напольным часам.

– Пульс хороший, несмотря на кровопотерю. Как общее самочувствие?

– Терпимо, – расплывчато ответила Вик. – Ничто не беспокоит. Даже рука не болит.

Она приподняла левую руку. Зачем Мюрай ранил ее?.. Николас подсказал:

– Рану на ладони я заживил магически, но на всякий случай наложил еще несколько швов – говорят, что у тебя иногда распадаются швы в результате пользования магией. Повязка – тоже на случай возможного кровотечения. Но лучше пока не пользуйся магией.

– Я постараюсь. Я все равно ее пока не чувствую.

Николас приспустил одеяло с ее груди.

– Я послушаю сердце?

Вик лишь кивнула, отворачиваясь – широкий ворот ночной сорочки не нужно было опускать. Закончив осмотр, Николас вынес вердикт:

– Почти здорова, что просто удивительно. Если есть силы, можешь аккуратно встать. Не уверена в силах – позови горничную. Сиделка придет на ночь, если будет нужно.

– Не будет, – тут же спешно сказала Вик. – Я справлюсь сама.

– Еду скоро принесут – пока только бульоны и легкие закуски. Не геройствуй, пожалуйста.

– Я поняла, Ник. Я буду слушаться. Во всяком случае, постараюсь.

– Это лучше, чем ничего.

Николас встал с кровати. Заметив, что она села и осторожно спустила ноги, он сказал:

– Не удивляйся собственному отражению в зеркале… И Эвану ты очень нравишься в любом виде.

Вик непроизвольно вздрогнула.

– У меня что… нос горбатый отрос? Или я бородавками вся покрылась?

Страх придал сил. Вик встала и медленно направилась в уборную, чтобы привести себя в порядок.

– Нет, что ты! Ты по-прежнему очень красива.

Вик в дверях уборной оглянулась на Николаса. Тот не шутил, он был совершенно серьезен. Что ж… Она узнает сама, что же в ней изменилось.

Вик закрыла дверь уборной, первым делом подошла к зеркалу и замерла перед ним. У нее были совершенно белые волосы – как у Дрейка, точь-в-точь. Даже странно… Ноги подкосились сами собой, и Вик осела на пол, в последний момент уцепившись за обитую бархатом софу.

Дрейк сам пережил силовой шторм. Прошел через него и стал седым, как теперь она. А Эван… нет. У него его родной цвет волос, даже на висках седины не прибавилось. Его силовой шторм не коснулся.

Мюрай…

– Что же ты сделал, Брок?..

Она сжала виски – голова готова была взорваться от мыслей и боли.

Эвана не задел силовой шторм. Но она видела, как с рук Брока летит эфир. Не черный, который получился у нее, а яркий, как у Дрейка. Брок изменил эфир? Изменил силу? Точку приложения?..

Он зафиксировал шторм на себе, выпустив только излишки…

– Ничего себе излишки – провалившиеся в катакомбы Поля памяти…

Но Брок не инквизитор и не мастер…

Потенцит. Он надышался потенцитовой пылью, когда искал в штольнях самородки, и, как и сама Вик, шагнул чуть дальше в своем развитии магии. Иначе тогда там, в катакомбах, они бы все погибли из-за нее…

За дверью раздался обеспокоенный голос Эвана:

– Вик? С тобой все в порядке?

– В порядке, – отозвалась она. – Я сейчас… приведу себя в порядок и… Все хорошо, Эван. Правда, любовь моя.

Так проще признаться в любви. Ривеноук теперь пограничная река, вряд ли теперь можно так просто проплыть под мостом Князей.

Она встала и направилась в душ.

После завтрака, во время которого Эван составил Вик компанию, зашел хмурый, очень серьезный Дрейк и замер белой статуей скорби у изножья кровати. Эван поднялся, чтобы уйти, но Вик мертвой хваткой вцепилась в его руку.

– Не надо…

Дрейк серьезно подхватил:

– Не надо, Эван. Я ничего секретного не скажу. Я лишь хотел изви…

– Тебе не надо извиняться, Дрейк, – спешно сказала Вик. – Правда, не надо.

– Меня подвело самомнение.

Вик улыбнулась и сменила тему:

– Сильно попало от адеры Вифании?

Дрейк почему-то потер затылок и признался:

– Меня на луну лишили карамели… А язык Шарлю уже точно пора укорачивать.

Вик не сдержала смеха:

– Это серьезное наказание – я про карамельки. Сходи к Марго! У нее хорошие леденцы!

– Ни за что, – твердо сказал Дрейк. – Я должен сообщить тебе, что сегодня или завтра адера Вифания найдет мне новую ученицу. – Он показал на запястье. – Будет трое. Я больше не смогу ни с кем разделить эфир. Понимаешь?

Вик кивнула:

– Ты не обещал учить меня, Дрейк.

Он посмотрел на Эвана, потом на задумчивую Вик:

– Тебе не успели объяснить про ладонь?

Она качнула головой:

– Я сама поняла, что Брок как-то разделил со мной эфир. Видимо, через кровь.