Текст книги ""Фантастика 2025-191". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Алевтина Варава

Соавторы: Андрей Корнеев,Татьяна Лаас,Жорж Бор
сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 338 страниц)

Глава 16 Новый год и новые заботы

Часы долго, с громким, неприятным шипением пружины собирались с силами, чтобы пробить десять раз.

Время Солнцестояния.

Время праздника. Или суда, как решат боги.

Боги умрут или возродятся. Все зависит от них.

Со второго этажа спустился Николас в праздничном фрачном костюме. Няня привела нарядно одетую Полин и принялась одевать на девочку капор и пальто. Слуги спешно собирались – в этот раз Поттер разрешил выйти с парадного входа даже поварихе и девочке-посудомойке. Они в своей простой одежде старательно прятались за спинами лакеев. Последний день года равнял всех на несколько минут – если солнце не продолжит свой путь, то мир перестанет существовать, и в очереди на суд Сочувствия они будут стоять все вместе, плечом к плечу, как равные перед богами.

Джон помог Вик встать с кресла, накинул на плечи теплое манто и предусмотрительно подал тяжелую трость Эвана, чтобы во время ходьбы нере было на что опираться. Николас, накинув пальто, тут же предложил Вик руку, помогая идти.

А Эван и Брок вернуться к Новому году не успели. И было как-то странно идти на улицу без него. Без них. За пару дней уходящего года Брок так-то сам собой стал своим. Наверное, из-за общего эфира, приносившего не только боль, но и отголоски других чувств. Жаль, что такой обряд нельзя провести с Эваном. Очень жаль.

На улице было холодно. Вдоль дорожек лежали сугробы, на тротуаре выпавший вчера и успевший растаять снег замерз серым, грязным льдом. Маги-погодники разогнали облака, чтобы было видно солнце. Дул пронизывающий ветер, пахнущий зимой. Он играл короткими прядями волос Вики, то и дело бросая их в лицо. Надо что-то придумать с ними. Может, подстричься еще короче? Тогда будет удобно надевать шлем. Хотя вряд ли короткие волосы одобрит Эван. Да и до ношения шлема еще целая луна, если адера Вифания не смилостивится и не отменит рекомендации. Броку проще – он мужчина, он сам решает за себя, он может не прислушиваться к рекомендациям. За Вик решает Эван.

На горизонте все было затянуто тучами. Как только закончится действие погодного заклинания, на Аквилиту снова обрушится снегопад. Интересно, насколько долгая тут зима? Седьмицу, две? Луну?

Слуги привычно выстроились слева от крыльца, Вик с Николасом и Полин оказались в одиночестве справа. Вроде равны, а вроде и нет. Разделение на классы все равно чувствуется.

Вдоль всех домов Тальмы сейчас точно так же стояли домочадцы со слугами, готовясь встречать Новый год.

Раздался гулкий, пробирающий до сердца звук колокола, предупреждая, что пришло время ожидания и Общей молитвы.

И сразу навалилась тишина.

Где-то далеко сложили оружие солдаты.

Где-то далеко замерли корабли и дирижабли.

Где-то далеко остановились бронеходы и бронепоезда. Наверное. В это очень хотелось верить, что хотя бы Общая молитва может остановить войну. У Брока не получилось, хоть он очень старался.

На перекресток на высокой скорости вылетел знакомый паромобиль. Окутанный облаком пара, он резко остановился у дома. Из паромобиля выскочили Эван, Брок, Лео и почему бледный в прозелень Одли.

Эван спешно встал рядом с Вик, прижимая ее к себе. Остальные расположились рядом, заполняя пустоту в центре и объединяя домочадцев и слуг в единое целое.

Вик откинулась на Эвана, прижимаясь к нему сильнее. Его тепло согревало и помогало пережить тяжелое ожидание. Вместе нестрашно. Даже если сейчас, вопреки обещаниям ученых, шагнут в смерть.

Солнце остановилось на небе, прекратив движение. Все замерло: люди, птицы, далекие облака… Вик даже дышать перестала. Гнетущая, скорбная тишина разлилась вокруг, даже шепот молитвы стих, только в мыслях она продолжает звучать, заученная с детства. Воздух стал тугим, плотным, еле захватывающимся губами – каждый вдох как последний. Новый год или Явление. Суд или прощение. Смерть или жизнь.

Солнце скакнуло на небосклоне чуть назад, и руки Эвана крепче прижали Вик к себе в попытке защитить, а потом… Медленно, под радостный звон колоколов солнце возобновило движение. Боги решили, что жизнь должна продолжаться. Странная жизнь, где в Вернии убивают друг друга, где Мона и Ондур готовы вторгнуться в Тальму, где король предает закон, где люди ломаются под грузом обстоятельств, где легко забываешь друзей, где никто не ценит чужую жизнь… В сердце полыхнуло теплом и надеждой – Брок не выдержал и согрел Вики, прогоняя её мрачные мысли. Она постарается этот новый год прожить иначе. Она найдет того, кто убил Тони, она разберется с Душителем и с бокором, и с другими неприятностями, она вновь постарается сойтись со всеми старыми друзьями и не потеряет новых.

Раздались крики поздравлений, хвала богам, громкое «Гип-гип-ура!» из глоток констеблей и Брока. Лео от переполнения чувств залихватски свистнул, пугая сидящих на ветвях птиц, а потом с его рук сорвался эфир, взрываясь в пустых небесах яркими шарами фейерверка – хаотики творят странное не только когда пугаются. Когда им отчаянно хорошо, эфир тоже кипит и выходит из-под контроля.

Эван поцеловал Вик в висок:

– С Новым годом, солнышко.

– С Новым годом, Эван. – она развернулась у нему, обняла его покрепче и поцеловала в губы, приподнимаясь на цыпочках. Сегодня Новый год. Сегодня можно больше, чем обычно в их закованном этикетом обществе.

Все вокруг обнимались и поздравляли друг друга.

Вик после Эвана обняла и поцеловала Полин, потом Николаса, а потом неуверенно замерла перед Броком… Он тоже на миг остановился, обняв и поздравив перед этим Одли, Лео и Эвана…

Вик словно впервые увидела Брока – высокого, нескладного, в чужом пальто, развевающемся на ветру, с белыми волосами, веснушками и тревожными, совсем незлыми, а больными от невозможности защитить всех и вся глазами. Он даже сейчас, казалось, вел свой бой с драконами и нериссами, хотя, конечно, с нериссами он не воевал, он их пытался спасти. Он больше не пугал, он был свой.

Эван бросил на них с Броком обеспокоенный взгляд, и Вик шагнула к Броку, легко обнимая его за плечи:

– Счастливого Нового года.

– Счастливого Нового года, – прошептали его губы, будоража и щекоча. Брок тут же открылся, обдавая теплом эфира и странной нежностью.

Вик почему-то со слезами на глазах обняла опешившего Одли, слишком горячего для здорового человека, и засмущавщегося Лео, который приобнял её легко, словно она статуэтка и может сломаться в его руках. Потом пришла очередь Поттера, у которого тоже были влажные глаза, и экономки, и Джона, и Стивена, и новых горничных, и даже поварихи, которую она видела впервые – её тоже вчера привез Чарльз из Олфинбурга.

Небо спешно затягивало тучами. На город неслась метель, первая в этом году. Эван и Брок вслед за Лео тоже выпустили пару залпов в темнеющие небеса, чтобы повеселить Полин и соседских детей. Над городом взрывались новые и новые цветные шары фейерверков – к празднованию присоединились другие маги. Уже днем в парках будут открыты карусели и горки, зашумят ярмарки и народные гулянья, а вечером у лер-мэра начнется бал, как и во многих домах родовитых леров, как и в полицейском управлении. Эвану придется отдуваться на балу в одиночестве – Вик не присоединится к нему, она не начнет год веселым каталем… Она тряхнула головой, прогоняя глупые мысли – еще будут другие балы, еще будут другие танцы.

В дом они вернулись раскрасневшиеся от мороза, веселые и уже забывшие про слезы. Вик одной рукой опиралась на локоть Эвана, другой она поймала Брока – он тоже хромал, как и она, опираясь на предложенную Вик трость – ей она временно была не нужна.

Эван спросил с легкой улыбкой – Вик заметила, что он чаще и чаще позволял себе её:

– Не скучала без нас?

– Даже не успела, – она честно призналась. – Было некогда. Сперва пришел инквизитор отец Маркус… Он точная копия Дрейка. Представляете? Даже его голос и манеры те же, словно отец Маркус проник в мою голову и там копался… Он снял проклятье с Полин.

Брок тихо выругался себе под нос, Эван качнул головой, а Николас сделал вид, что ничего не расслышал о проклятье. Когда не слышишь, то и докладывать в полицию нечего.

Вик собралась с мыслями и первым делом извинилась:

– Прости, Ник, я не подумала…

Он улыбнулся:

– Я ничего не слышал. Прости – задумался.

Вик кивнула, соглашаясь с ним, и продолжила:

– А потом пришел Эвирок.

Одли, шедший рядом, резко выдохнул. Брок сбился с шага, чуть не падая и почти увлекая Вик за собой – Эван и Лео пришли им на помощь, помогая удержать равновесие.

Лео тихо повторил:

– Эвирок? Тут. В Аквилите?

Эван отвернулся в сторону, а Вик подтвердила:

– Эвирок, лер Гилл собственной персоной. Он пришел, чтобы предложить мир и попросил помощи в расследовании смерти Ривза… Это в наших интересах. – Она замолчала, не зная, рассказывать ли о том, что их связывало с Тони, но потом все же решительно сказала: – Я знала майора Энтони Ривза, того, кого вы знаете, как капитана Ривза. Когда мне было девятнадцать, он сватался ко мне. Мы были… Друзьями. Вот как-то так.

Эван чуть нахмурился:

– Я не знал, что вы знакомы.

– Дад. Та самая поездка в Дад, на которую ты не смог вырваться – я тебе потом все расскажу, хорошо? – Она продолжила, поймав теплый, невозмутимый взгляд мужа: – В связи с новостями от отца Маркуса и от Гилла, мне требуется переговорить со всеми вами и прочитать записи с фиксаторов о драке на набережной. Вот такие планы на первый день Нового года. Брок, а у тебя какие планы на сегодня?

Он уже оправился от шока и криво улыбнулся:

– Ммм… Я собирался с чувством и толком поболеть в кровати.

Одли не выдержал и влез:

– Он мне это еще вчера обещал, но умудрился влететь с проклятьем. А я ведь Лео выделил ему в сопровождающие, чтобы точно залег в постель… Но рыжий, как всегда, не дошел.

Вик разрешающе кивнула:

– Хорошо, Брок… Отдыхай. Я сперва тогда займусь опросом Одли.

– Я могу поболеть и в кресле, – показывая свое привычное любопытство, сказал Брок. – Мне не привыкать.

– О да, он мастак нарушать клятвы… – хохотнул Одли и тут же поправился: – клятвы о собственном благополучии, если что, неры. Иные клятвы он никогда не нарушает. Нера Ренар, я полностью в вашем распоряжении…

Эван остановился у основания лестницы:

– Одли…

Тот с готовностью замер чуть ли не по стойке «смирно»:

– Да, нер комиссар?

Вик нахмурилась – состояние сержа ей не нравилось. Землистый оттенок кожи, струящийся по вискам пот, лихорадочно блестевшие глаза… Кажется, тут не только Брок беспокойное хозяйство.

– Вас сейчас ждет Николас… – Эван обернулся к Деррику: – пожалуйста, если тебе нетрудно, осмотри Одли – его состояние мне не нравится. Его вчера днем укусил эээ… труп. Не нежить – эфирные каналы были выжжены, но при этом труп был крайне быстрый и бодрый. Вместо того, чтобы доложить мне о случившемся, сержант отправился в бесплатную больницу, где опыта работы с такими пациентами нет вообще. И вот… Сейчас мы имеем лихорадку, раны и неизвестно что еще.

Одли чуть нахмурился, и Эван добавил:

– …и еще служебное рвение, конечно же.

Сержант твердо сказал:

– Я в состоянии ответить на вопросы неры Ренар, нер комиссар.

Вик заставила себя улыбнуться – Брок подбирал в свою команду таких же, как сам:

– Нера Ренар, она же констебль Ренар, вполне может подождать, пока вас лечат, серж. Время есть. Я пока съезжу с Адамсом в участок и ознакомлюсь с записями…

Эван протянул ей папку, которую привез с собой и все это время держал под мышкой:

– Я захватил с собой распечатки с фиксаторов. Я думал – тебе будет интересно их посмотреть.

– Спасибо… Тогда я пойду в ка… – она осеклась – тут её кабинета не было.

Эван предложил:

– Ты можешь расположиться в моем кабинете.

– Договорились. Тогда скоро буду ждать там Одли, а к тебе, Брок…

Он решительно развернулся в сторону кабинета:

– Я могу хоть сейчас дать все необходимые показания, Виктория. Я крепче, чем выгляжу. Правда.

Эван не выдержал и принялся отдавать распоряжения громким, строгим голосом, тем самым, который Вик не любила – он заставлял её чувствовать себя мелкой и глупой:

– Так… Для начала… Пожалуйста, Одли – с нером Дерриком лечиться! Брок – к себе в комнаты. Приведи себя в порядок, покажись неру Деррику и в кабинет к Вик – если Николас одобрит твое состояние. Лео… – Эван посмотрел на Вик и пояснил: – я решил, что Броку временно нужен телохранитель… Лео согласился присматривать за Броком… Лео… Проследи, чтобы Брок не отклонился от заданного курса: спальня-гардероб-осмотр у Деррика…

– Так точно, нер комиссар, – отозвался Лео. Он чуть честь не отдал, но потом вспомнил, что он не на службе.

Эван поблагодарил его кивком и повернулся к Полин:

– Полли…

Девочка, которая решила, что про неё все забыли, искоса посмотрела на Эвана, отпуская руку няни:

– Да, нер?

– Пойдем со мной – со всеми этими взрослыми, нежелающими болеть, я забыл про тебя… Вики… – он обернулся к жене: – ты с нами или пойдешь работать в кабинет?

Вик приподняла брови вверх – она не поняла, что задумал Эван?

– Я с вами… Кабинет может подождать.

– Хорошо… – Эван взял Полин за руку и обернулся к слугам: – Поттер, прошу, кофе, очень много кофе в мой кабинет. Всех остальных еще раз поздравляю с Новым годом. Подарки уже ждут вас. Счастливо провести этот день!

Вик замерла – это была её обязанность: позаботиться о слугах и празднике, но она совсем забыла об этом – дома этим сперва занималась мать, а после её смерти Элайза. Здесь же её выручил Эван, ни словом не намекнув, что она отлынивает от забот по дому…

Да, в Новом году она постарается быть внимательнее и к Эвану.

Вик вновь оперлась на руку Эвана, и он, держа Полин другой рукой, подстраиваясь под их мелкие шаги, пошел левое крыло. Няня, незаметная, тихая девушка по фамилии Эйр, направилась следом за ними.

Вик обернулась назад – Лео однозначно подтолкнул Брока к лестнице, Николас повел Одли в свой кабинет, который ему выделил Эван – пациенты у Деррика только прибывали и прибывали. Слуги направились прочь на свою половину – им еще праздничный обед готовить для хозяев.

Эван остановился у закрытых дверей, ведущих в вечернюю гостиную. Он, отпустив Вик, присел на корточки, притягивая к себе удивленную Полин:

– Смотри…

Полин не сразу поняла, куда смотреть, и Эван показал пример: он заглянул в замочную скважину, а потом улыбнулся девочке:

– Ну же, смелее…

– Ух тыыыы… – только и выдохнула Полин, прильнув к скважине.

Вик, как и няня, умирала от любопытства, но молчала.

Эван серьезно спросил у Полин:

– Справишься?

Девочка нахмурилась, становясь похожей на внезапно разбуженного котенка:

– Нер Ренар…

– Побудешь сегодня Сочувствием? Доставишь все подарки? Они подписаны – не перепутаешь. Нерисса Эйр тебе поможет. Тяжелые коробки позовешь нести Джона. Хорошо?

– Хорошо… – робко согласилась Полин.

Эван продолжил:

– Сперва разнесешь подарки слугам, потом домочадцам, а потом возьмете Джона и вместе с нериссой Эйр отвезете коробки в приют – Шарлю и Альку. Кстати, видишь самые большие коробки?

– Да, – почему-то шепотом ответила Полин.

– Они – твои! – с улыбкой сказал Эван. – Советую ими заняться в первую очередь.

Он протянул Полин ключ, обвязанный алой лентой:

– Удачи, нерисса Сочувствие!

Полин улыбнулась в ответ:

– Я не подведу, нер Созидатель. – она сделала книксен. – Все подарки будут доставлены в срок и в целости и сохранности…

Эван тихо рассмеялся, выпрямляясь и вновь подавая руку Вик:

– Так меня еще не называли…

Эйр помогла Полин открыть дверь, и через минуту из гостиной доносились только радостные вздохи, визги и хлопанье в ладоши.

– Кажется, подарки ей понравились.

Вик кивнула, соглашаясь. Говорить почему-то не хотелось – она словно до краев была полна счастья, и это счастье не хотелось расплескать.

Эван притянул Вик к себе и зашептал куда-то в висок, щекоча случайными прикосновениями губ:

– В кабинет или в комнаты наверх? Там тебя тоже ожидает подарок…

Вик закрыла глаза, позволяя забыть себе об этикете. Эван осыпал её легкими, воздушными поцелуями: вдоль роста волос, ушная раковина, подбородок, шея… Он не успел побриться, и сейчас щетина неприятно царапала, отвлекая от ласки. Или это Вик такая неправильная… В голову что только не лезло.

Губы Эвана благонравно вернулись с шеи и поцеловали в кончик носа, а потом начали пролагать новую дорожку, снова царапая.

Нравы Аквилиты свободнее, чем нравы Тальмы, но и тут прикосновения вне карнавала строго регламентируются. Мужчины редко прикасаются к друг другу. Только при рукопожатии, и то не часто – все заменяют кивки и поклоны. Лишь примирение или вызов за дуэль заканчиваются рукопожатиями, и то не всегда. К женщинам вообще прикасаться нельзя. Только когда она сама протягивает руку для поцелуя. Нериссам запрещено и это. Лишь редкие, тайные прикосновения, когда не видят гувернантка или компаньонка. И только супругам разрешено чуть больше, но тоже не на людях. На людях даже супруги должны держаться чопорно и благонравно.

Лишь раз в году на пару минут все становятся равными и не только пожимают руки, но и обнимаются. В Новый год. Выбор времени для проклятья, убившего Ривза и пытавшего уничтожить Брока, был идеален. Днем обнимались во имя Созидателя. Вечером, с наступлением тьмы пожимали руки во имя Сокрушителя – в темноте старые враги или мирились в честь праздника, или заканчивали дело дуэлью. Тем, кому дуэль была запрещена, решали все по старинке – дракой. Брок не мог не пересечься с Тони, и проклятье гарантированно бы прикончило одного из них, или даже обоих.

Поцелуи Эвана стали настойчивее, и Вик старательно прогоняла непрошенные мысли прочь – не время думать о деле, о Тони, о Броке – его она спросит позже о планах на Ривза. О планах на её Тони…

Эван отстранился, заглядывая Вик в глаза:

– Или я слишком настойчив, или я слишком не вовремя… Солнышко…

Она заставила руки обнять Эвана за шею, потянулась и улыбнулась ему в лицо:

– Хочу подарок… Хочу пару минут побыть с тобой. Хочу… – она закрыла глаза: – сменить платье к обеду.

На более серьезный намек она не решилась, хотя все же добавила:

– Не будем тревожить горничную…

Эван решительно подхватил Вик на руки и направился на второй этаж в спальню. Небеса, как ему намекнуть, чтобы он побрился?

Глава 17 Два драконоборца

За окном бушевала метель, стекла иногда сотрясались от ветра и дребезжали. Его порывы кидали в окно охапки снега, а в кабинете было тепло и уютно. Плясало пламя в камине. Горели бра на стенах и настольная лампа матового, белого стекла. Кабинет был еще не обжитой, еще была видна рука старого хозяина: картины на стенах, книги на полках, выбранные не Эваном, кроваво-красные шторы на окнах – Эван не любил этот цвет, но пахло в кабинете уже только Эваном: чуть розами, горьковато деревом и пыльными тайнами. Вик вздохнула: когда уже она наберется храбрости и скажет ему, что не любит запах роз…

Эван сидел в кресле, при свете камина спешно читая бумаги из Особого управления по делу об убийстве Ривза – Шекли предоставил для ознакомления. Даже странно от такой любезности. Вик эти бумаги уже просмотрела. Сейчас она за огромным рабочим столом Эвана сидела и читала расшифровку записи с фиксаторов. Во всяком случае, она очень пыталась вникнуть в то, что случилось на набережной два дня назад. Щеки предательски горели от других воспоминаний: сильные, нежные руки Эвана, его хриплый голос, прикосновение обнаженного тела. Кожа еще была растревожена поцелуями, и казалось, что любой, кто войдет в кабинет, сразу поймет, чем они занимались в спальне…

Вик бросила косой взгляд на Эвана – он был абсолютно невозмутим, словно не он совсем недавно в тысячный раз говорил низким, будоражащим голосом: «Люблю!»… Кстати, он все же догадался побриться – пока горничная, которую пришлось позвать, снимала с Вик тяжелое праздничное платье, он привел себя в порядок.

Эван оторвался от бумаг и посмотрел на Вик:

– Солнышко, что-то не так?

Она поджала губы – все не так! Придет Брок, придет Одли, придет Лео, а она тут… По ней же все видно… Тяжело быть новобрачной – кажется, что все смотрят и понимают, что происходит между ней и Эваном.

– С чего ты взял? – она отложила бумаги в сторону – все равно в голову лезет не то, особенно когда Эван смотрит на неё так: пристально и тепло. – Как вы вообще понимаете, что со мной что-то не так?

– Это написано на твоем лице.

– Прости? – не поняла Вик, так что даже воспоминания о тяжелом, вжимающем в кровать теле Эвана, куда как лучше сложенного, чем Гилл, улетели прочь.

Эван пояснил, закрывая папку с бумагами:

– Когда ты волнуешься, ты поджимаешь губы. Когда дело совсем плохо, они полностью исчезают. А когда надо бежать далеко-далеко от тебя, ты прищуриваешь глаза – вот прям как сейчас.

Вик потрясенно замерла, в первый миг растеряв все слова. Нет, она знала, что поджимает губы, но то, что это замечают другие…

– И ты молчал?! Все это время знал и… Не говорил… – Она даже не подозревала, что у неё настолько живая мимика.

Эван лишь чуть приподнял плечи вверх, словно не понимая обиды в голосе Виктории:

– А как бы я тогда узнавал, когда тебе плохо или ты в ярости?

– И почему же, позволь узнать, ты сейчас решил все рассказать?

Он честно ответил:

– Потому что ты меня спросила.

Вик подняла глаза вверх, но небеса молчали, скрытые потолком. И даже краткая молитва не усмирила зуд в руках. Вик нашла ненужную ручку на столе и запустила ею в Эвана:

– Вот тебе!

Он легко уклонился, да и не стремилась Вик в него попасть.

– Я же говорил: губы исчезли, глаза прищурены – надо бежать прочь. – Эван не сдержал смех. И за этот смех, который она почти никогда не слышала у него, она простила ему все. Чуть-чуть попыхтела для вида и снова уткнулась в бумаги, погружаясь в чтение и старательно пытаясь не поджимать губы.

– Вики… Нельзя быть такой серьезной… – тихо сказал Эван.

Она промолчала. Она должна быть серьезной, чтобы её воспринимали правильно: как профессионала, а не как нериссу, играющую в сыщика.

Вик взяла бумаги и снова пыталась услышать Тони. Услышать, как именно он говорил. Зло. Серьезно. Обиженно. Или просто глупо с отшиблеными алкоголем мозгами – так тоже может быть.

«Ривз:

– (неразборчиво) …люди и без наручников!

Мюрай:

– Я еще и без магблокиратора.

Ривз:

– Ну ты, тварь! Ты еще будешь болтаться на веревке и плясать на потеху публике, вернийская крыска!

Мюрай:

– Лер, я очень спешу.

Ривз:

– Стоять, я сказал (пауза). Иначе запляшешь уже сейчас!»

Она откинула распечатки в сторону – второй раз уже перечитывала, и картинка не складывалась. Надо все же прослушать запись. Надо услышать Тони.

Эван снова напомнил о себе:

– Солнышко, что не так? – еще и беспокойство в глазах, словно между ними может встать любовь к мертвецу…

Вик заставила себя поправить разбросанные бумаги:

– Я опять поджимаю губы?

– Нет. Ты просто очень мрачная. Что не так?

Она вздохнула и все же призналась:

– Тот Ривз, которого я знала, никогда так не ругался: тварь, крыска, милая… Он никогда так не говорил: «Я, да я! Да вы знаете, с кем связались!»… Он…

Эван тихо сказал, с непонятной мягкостью в голосе:

– Мужчины выбирают выражения, когда находятся в обществе нер и лер. Ты могла не знать, как Ривз ругается при мужчинах.

Вик тут же возразила:

– Но там была нера! Была. Он никогда такого себе не позволял…

– Сломался? – предположил Эван.

Вик уже рассказала ему про Душителя. Впрочем, кое-что он знал и сам. Вик честно призналась:

– Не знаю. Совсем не похоже на Тони. Я словно читаю про незнакомого муж… Человека. И не смейся, Эван. Я знаю, люди меняются, я знаю, что они по разному себя ведут в разных компаниях, но это… Это не Тони.

Она посмотрела на мужа:

– Я говорю, как типичная брошенная нерисса, да?

– Есть немножко, – согласился Эван.

– Я не хочу признавать очевидный факт, что Тони мог измениться. Так?

– Немного похоже, – Эван потер висок.

– Но… Но… – она закрыла глаза и выпалила, признаваясь, чтобы это не стояло между ними: – у нас с Тони был один поцелуй в запястье и два в щеку.

– В щеку – это серьезно, – с легкой смешинкой в голосе сказал Эван, а потом его тон стал сухим: – Вики, ты не должна…

Она оборвала его:

– Должна! И поцелуев в губы до тебя никогда не было – я бы не допустила. Я знала из синематографа, что дети появляются именно после поцелуев в губы. Я не могла себе позволить такого падения – у меня был жених, которого…

Эван сам закончил:

– …ты тогда не любила. – Он улыбнулся и добавил, меняя тему: – дети после поцелуев – это ооочень серьезно!

Это прозвучало обидно – Вик принялась искать на столе, чтобы такого ненужного вновь запустить в Эвана. Ничего не находилось. Не тяжелое же пресс-папье в него кидать. Она взяла и… Эфиром взъерошила его короткие волосы, заодно щекоткой проходясь по его ребрам – она знала, что Эван боится её. И в этот раз она не поджимала губы перед атакой, во всяком случае она старалась.

Эван рассмеялся, откидывая голову назад:

– Пощады! Прошу пощады!.. – а потом он моментально стал серьезным: – Прости, Вики, больше так не буду…

Вик, растеряв всю обиду и злость, развеяла эфир и еле слышно сказала:

– Тебе легко говорить. Вас хотя бы этому учат. А мы довольствуемся выводами из синематографа, и чья вина, что они ошибочны?

Она еще помнила вечер после бракосочетания. Она помнила странный, немного растерянный взгляд Николаса Деррика после последнего произнесенного за новую семью тоста – он явно, как доктор, решал: читать ли Вик лекцию о брачных отношениях или нет, ведь ни матери, ни невестки рядом не было, не было вообще никого женского пола, кто бы мог объяснить новобрачной о первой ночи с мужем. Она помнила тяжелый вздох брата, который смог себе позволить только одно на прощание: «Доверься Эвану!». Она помнила, как хмыкал Янг и посматривал то на неё, то на Эвана. И помнила темный, полный странных, непонятных, будоражащих чувств взгляд Эвана в полутьме спальни в их первую брачную ночь, когда он сидел на кровати в смешной ночной рубашке и не знал, как поступить. Хорошо, что был сержант Кирк, который таскал её в бордели, и хорошо, что стрекозки были снисходительны к глупой нериссе, объясняя, чем они тут занимаются.

Эван встал из кресла:

– Не злись, солнышко… – он обошел стол и оперся рукой на спинку кресла, в котором сидела Вик. – Не злись, наш мир глуп, наше воспитание хромает на обе ноги…

Она подняла глаза на Эвана и внезапно призналась:

– Знаешь, я сейчас поняла: я всегда любила только тебя. Но научила себя тебя ненавидеть, понимая, что ребенка, помолвку с которым тебе навязали, ты никогда не полюбишь. А еще Кейт с выдумками про твоих нерисс – я была раздавлена этим… Я всегда думала, что лишь мешаю тебе.

Он наклонился, чтобы ее поцеловать, и Вик, наверное, не вовремя, призналась:

– А еще я терпеть не могу аромат роз.

– Сменю, – только и сказал Эван, целуя её милосердно в лоб, а то она потом бы опять с полчаса приходила в себя, боясь показаться Броку или Одли. – Вики…

– Все так сложно, Эван… – Она спешно вернулась к бумагам, заставляя себя настраиваться на рабочий лад, хотя щеки уже снова заливал румянец: – И все же… Я не понимаю, как Тони так изменился. Всего несколько лун… Хорошо, почти год, и я его не узнаю́. Тони так не говорил. Тони так не ругался. Совсем. Смотри…

Она ткнула пальцем в скупые строчки:

– Он начал себя вести по-хамски только после слов Брока, что он БЕЗ блокиратора… Я не знаю, как тебе сказать, как объяснить, но еще год назад для Тони король был всем. Тони из тех, кто до сих пор верит… Верил, что короля нам даровали боги. Что нельзя сжигать или как-то портить портреты короля, что даже пририсованные рожки в учебнике – это богохульство. Что марку с королем нельзя наклеивать вверх тормашками, что… Понимаешь, Тони, он как…

– …настоящий верноподданный.

– Да. И… И… – она все же поджала губы, ведь то, что нужно было сказать, молодым нерам неприлично даже думать.

Эван легко сказал то, что Вик боялась озвучить:

– Он искал смерти. Так? Ты думаешь, что он искал смерти от рук Брока. Пуля в висок не для таких, как Ривз.

– Да, Тони так никогда бы не поступил. Тот Тони, которого я знала. – Она еле выдавила из себя: – значит, мне не показалось, да?

Эван лишь сказал:

– Надо будет прослушать запись. Так будет вернее. Бумага не передает эмоции.

В дверь постучали, и Эван отозвался:

– Входите!

В кабинет немного смущенно зашел Одли – его шея была так щедро забинтована, что он с трудом шевелил головой:

– Простите, не помешал?

Эван выпрямился и рукой указал на несколько кресел перед рабочим столом:

– Садись!

Одли еще не успел устроиться в кресле, как в кабинет вошли Лео и Брок. Последний тут же отчитался:

– Нер Деррик разрешил поболеть в кресле. И, слово чести, весь сегодняшний день и день всех святых я буду отдыхать. По мере возможности, – Брок все же оставил для себя лазейку.

Одли фыркнул:

– И почему я тебе не верю, рыжий? Мне иногда кажется, неры и нера, что наш Брок считает себя бессмертным, потому и лезет во все щели с уверенностью ребенка, что все будет хорошо.

Брок предпочел промолчать, садясь в кресло рядом с другом. Лео, помявшись, сел рядом – на самый край кресла, словно он чувствовал себя чужим в этой роскоши. Впрочем, и по Одли было видно, что он не привык к таким интерьерам.

Дверь снова открылась, в этот раз без стука – вошел Джон с подносом, на котором стояли кофейные пары, сам кофейник и этажерка с закусками. Он споро все поставил на стол, разлил кофе и удалился прочь.

Эван, невоспитанно присаживаясь на подлокотник кресла Вик, наложил заклинание тишины, обнаружив, что опередил Брока всего на пару секунд. Тот криво улыбнулся в ответ и снял свои плетения, как ненужные. Эван взял ближайшую чашку с кофе и лаконично сказал:

– Вики, тебе слово – вводи нас в курс дела.

Она тоже придвинула к себе чашку с кофе и принялась медленно размешивать сахар, собираясь с мыслями – не каждый день к ней прислушиваются мужчины:

– Что ж… Есть два дела, одно не совсем законное, но оказаться от него я не считаю для себя возможным, и другое – не совсем понятное, если честно.

Одли подался вперед, тут же шипя от боли в шее – Брок опередил и сам протянул ему чашку с напитком со стола:

– Осторожнее, Вин. И это я при этом считаю себя бессмертным! – себе брать чашку он не стал. Он посмотрел на Вик: – если не совсем законное связано с Ривзом и Гиллом, то я говорил и снова повторюсь: Виктория, парни… Не стоит лезть к разведке. Настоятельно не стоит. Вы не представляете с кем вам придется иметь дело.

Лео пробурчал:

– С тварями и гадами… – он тут же обвел всех взглядом и потупившись пробормотал: – Вик, прости.

Она махнула рукой:

– Можно и хуже сказать о некоторых… – при этом она старательно не смотрела на Брока – понимала, что ему сейчас приходится тяжелее всех. Его же обсуждают и будут обсуждать, если он позволит, конечно.