Текст книги ""Фантастика 2025-191". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Алевтина Варава

Соавторы: Андрей Корнеев,Татьяна Лаас,Жорж Бор
сообщить о нарушении

Текущая страница: 152 (всего у книги 338 страниц)

Это вместо того, чтобы защищать учеников от буллинга, такие клуши только хуже делают.

Даже предатель-Толик, кажется, ржал! Вот мудила! Уж не расквасить ли ему нос вместо извинений?

Пашка был очень зол, когда наконец-то получил позволение сесть.

В приложении дали дракона.

И ещё прогрузилось-таки новое квестовое задание.

Пашка перечитал его трижды, хлопая глазами:

«9. Купи в аптеке таблетки анальгина и гидроперита. Измельчи и смешай 2:1. Всыпь порошок в спичечный коробок и принеси в школу. Оставь перед началом урока русского языка на подоконнике там, куда падает солнечный луч. Пустые упаковки от таблеток сунь в рюкзак Святослава Марципанникова. Напиши на листке печатными буквами, что видел, как Святослав смешивает что-то в туалете и что у него ещё запас есть с собой. Подбрось записку на учительский стол. Награда – 100 баллов».

Глава 4: Волшебный пендель

Сначала Пашка не понял. Но потом как понял!

Показалось, что он чувствует физически, как загораются собственные глаза.

Игруха хочет… подставить Марципанникова?! Вот это было бы круто! Пашка что-то когда-то читал про описанную в задании смесь в инете. То ли взрывается она, то ли ещё что. Во всяком случае сулящее проблемы.

Но…

А если спалят? Если кто увидит, как Пашка кладёт коробок? Или, ещё хуже, мусор в рюкзак своего врага пихает? После такого одним ранцем в бабской сральне не отделаешься.

Он покосился на козла-Славку боковым зрением. Заманчиво, сцуко! Сколько этот урод попортил Пашке крови!

Началось ещё в младшей школе. Всё-то тогда малолетнего Славика в однокласснике Павлике веселило: и штаны его подстреленные на щиколотках, и то, что дольше всех в классе ходил с кнопочным телефоном, и то, что единственный не поехал в Питер на двухдневную экскурсию (Пашкин отец тогда речь на тему стоимости мероприятия разделил на четыре части и декламировал с антрактами даже дольше, чем однокашники тусили в Северной столице).

Впервые Славка поднял на Пашу руку в третьем классе. До того только «случайно» – на физкультуре задевал, в коридоре, проносясь мимо со страшной скоростью… Надо было его догонять и толкать в ответ, тогда, может, не решился бы. Но Пашка не догонял.

– Ты чё последнюю булку с повидлом забрал? – накинулся тогда Славка, грубо дёрнув Пашу за плечо на выходе из столовой. – Тебе повылазило, что я сзади стою?

В общем, у Пашки и булку отняли, и по скуле ещё врезали, да так, что там потом небольшой синяк даже проступил. А он… не дал сдачи.

Растерялся. Опешил.

Ему было девять, и он ещё свято верил, что огрести человек может только от старшего брата. И то. Не до синяков, разумеется (ибо над братом есть батя).

Ошарашенный, да ещё и оставшийся голодным Пашка и совершил свою самую большую (после попустительства) ошибку. Он всплакнул.

Не сильно, и, конечно, не на виду (мальчики не плачут!). Но глаза остались красными, а нос опух. Мальчики же действительно не плачут особо, а ещё реже – смотрятся в зеркало. И потому с последствиями не знакомы.

Спалили, короче, Пашку на рёве по булке с повидлом. Ну и всё. Больше Марципанников так с него и не слез. Шло время, они взрослели, и расправы одноклассника становились жёстче. Подросший Пашка научился драться и давать сдачи. Но было сокрушительно поздно. Славка к тому же обзавёлся помощничками. Они кошмарили многих не хватающих с неба звёзд сотоварищей. Не умеющих быстро и остроумно подкалывать, хохмить на уроках, обладающих какими-то дефектами (заиканием там, или большими круглыми очками, или лишним весом, как Толик), или, наоборот, не обладающих тем, чем как раз положено (шмотками там пристойными, гаджетами или путёвками на курорты летом), а порой и просто тех, кто чем-то не приглянулся.

Звёздную команду Марципанникова любили девчонки, уважали старшаки. Даже училки, кто помоложе, часто смеялись над их шутками, а не ругались и звали директора.

Паша же ненавидел Славку и его ко всеми фибрами души. Эти сволочи превратили для него школу в постоянный унизительный ад.

А старший брат Серёга… Короче, было ему пофиг. Ни разу не пошёл он разукрасить Славке фэйс, даже если Пашка приходил со сломанным носом (а такое бывало уже трижды!). Более того. Походу, Серёга считал, что Славка – молодец, авторитет имеет. А брат его – хлюпик и ссыкло.

Как вам такая крыша от старшего брата?

В общем, подгадить Славке – это была потаённая Пашкина мечта с самого детства. Вот только он никогда не решался. Да и подло оно как-то… Подставы Пашка не любил, это свинство. С другой стороны… Вся Славкина жизнь зиждилась на том, чтобы подставлять окружающих. И заслужил он любую гадость.

Но могут ведь вычислить. Что, если Славка запалит на пихании обёрток? Если он ни за что Пашку в покое не оставляет, то что же начнётся после такой штукенции?

Весь остаток алгебры Пашка читал, что случится из-за смеси. Вроде как – много дыма и вонь. Но не сразу, а когда она нагреется. Это не просто урок сорвёт, а может всю школу на уши поставить. За такое точно не погладят по головке.

Марципанникова. Пашке всё больше нравился новый квест. Прямо-таки шикарный! К тому же провалить его нельзя – ещё сотню отминусует, так Пашка потом из долгов не выберется.

Только в одиночку он такое точно не провернёт.

Нужно привлекать Толика. Тем более, тому Славка тоже жизнь попортил.

Привлекаться Толик не хотел. А настойчивость Пашки наградил матом. На обществознании гражданин Соколов чувствовал себя редкостным мудаком. Но ИИ считал, что Толик на примирение настроен, а ломается для проформы. Одиноко было Толику с толстухой-Пеньковой: не пошепчешься с ней, не поржёшь.

Пашка очень надеялся, что анализ приложухи верный. И на большой перемене попробовал снова.

Толик дал слабину. Поматерил, конечно, Пашку ещё для закрепления информации. Но прекратил обижаться, как девочка.

Покончив с формальностями, Пашка наконец выдал свою историю с необычной игрой.

– Прилога мысли читает? – сморщил нос Толик. – И кота заставила обоссаться?

– С котом, скорее всего, совпадение, – согласился Пашка. – Но очень крутое. А вот остальное, я так думаю, – результат масштабного анализа. Хотя как оно установило, что я забыл о дэзэхе по физике, – не знаю. Короче, давай тест-драйв устроим. Так-то я не мог проверить, насколько версии попадают в точку. Давай твои мысли просканируем и сравним. А ты постарайся не думать про саму приложуху, а то это слишком на поверхности.

– Давай позырим, – согласился Толик.

Пашка достал телефон, вошёл в игру. Отдал восстановленному в друзьях Толику.

Тот что-то подвигал пальцем на экране, хихикнул. Потом поднял на Пашку взгляд.

– Чё за бред про мысли?

– Заходи в меню к человеку, – терпеливо объяснил Паша и шагнул к Толику, заглянул через плечо.

На экране по-прежнему была трансляция с камеры, но все иконки пропали. Если на что-то навести и нажать по дисплею, появлялась анимация удара и надпись «Волшебный пендель!», а над головой щёлкнутого в анимешной тучке возникала капелька, как в японских мультах.

Пашка растерянно отобрал телефон и попытался вернуться назад – наверное, Толик какую-то мини-игру нашёл.

Но ничего, кроме пенделей, не работало.

– Стебёшь меня? – насупился Толик. – А иди-ка ты в жопу, понял?

Так контакт был разорван раньше, чем Пашка про последнее задание успел рассказать. Хрень, короче.

Соколов-младший попробовал перезагрузить телефон и снова вошёл в игру. Пенделей больше не было. Вместо них на весь экран раскрылось уведомление с восклицательным знаком в красном треугольнике на значке:

«Внимание! Нарушение правила о неразглашении! Получено первое предупреждение из трёх (1/3). После третьего предупреждения приложение деинсталлируется с вашего устройства автоматически».

Твою мать! Какое ещё неразглашение?! Где было про неразглашение-то?

Пашка вспомнил, как промотал лицензионное соглашение и подтвердил галочкой своё полное согласие с любой мурой. Наверное, в нём прописали?

Это что, игруха будет прикрываться пенделями всякий раз, если Пашка кому телефон даст?

И что же, одному подставу организовывать?

Муторно оно всё-таки.

Решиться помогло обновление канала «Фрики школы №37». На видео, озаглавленном «Отпусти рюкзак, ведь уже не вернуть», Пашка в школьном коридоре усиленно делал вид, что его не интересует судьба ранца. Оказалось, кто-то из шайки Славки заснял момент отнимания имущества, и ролик был смонтирован со вставками, где был даже крупный план рюкзака в сральне (получается, кто-то из девок участвовал в подставе!). На всё это наложили заунывную попсовую муть:

«…вдруг потеряли, – аккомпанировал слащавым голосом Басков Пашкиной скорби. – Отпусти меня, разожми ладонь, погаси этот дикий огонь, этот дикий огонь. С высоты небес в пропасть я сорвусь, отпусти, я уже не вернусь, я уже не вернусь. Между нами глухая стена...»

Кадры были подобраны ловко, от видео реально создавалось впечатление, что Пашка едва ли не плачет по утраченному рюкзаку, печально глядя в окно.

Видос стремительно набирал просмотры. Это что, на ровном месте все про мышиный ранец забудут и начнут стебать Пашку?!

После седьмого урока он посетил две разные (на всякий случай) аптеки и накупил составляющих частей будущей дымовухи. Может, Марципанникова за хулиганство, похожее на теракт, вообще из школы попрут! Вот это было бы…

Аптеки лишили Пашку последних ста рублей.

Новыми достижениями приложуха не радовала. Дала только дома после ужина одну недоведённую «П», да и всё. Правда, была она десятой, точнее, двадцатой. Так что у Пашки появился четвёртый уровень. Вот только баллы торчали в минусе, и посмотреть, что новенького на четвёртый уровень протестить можно, не вышло.

Таблетки Пашка измельчал в ванной, чтобы мать не увидала и херни какой не подумала. Ссыпал в две коробки из-под зубочисток – спичечных коробков в доме не водилось. Смешивать решил в школе, ещё, чего доброго, среагирует раньше. В химии Пашка был не силён, про дымную смесь знал теперь только то, что на ютубе показали.

Уснуть в преддверье задуманного очень долго не получалось. Пашка уже и передёрнул в туалете, и фильм посмотрел, и даже от безысходности краткое содержание «Мёртвых душ» прочитал (в понедельник свезло, и о заданном на каникулы не спросили).

Масштабы завтрашнего события сотворили в голове безумный кавардак. Что, если ментов вызовут? Реально подумают, что бомба? Эвакуируют всех вообще. Тогда такое разбирательство начнётся, что могут и до правды докопаться, несмотря ни на какие доносы. И не спалиться нужно аж трижды: когда заряд кладёшь, когда упаковки подкидываешь, и ещё потом с запиской.

Это вам не «Твикс» стырить. Целая операция!

Приложуха опять постебалась и дала Пашке овна. Почему-то этому достижению он не радовался, было оно какое-то реально обидное.

Покемарил максимум час, уже на рассвете. Когда будильник зазвонил, сначала на него осоловело пялился, а потом вспомнил: миссия! Реально, словно тайный агент из кинохи с заданиями. Или персонаж GTA.

Как же было, мать его, стрёмно!

Пашке кусок в горло не лез. Позабыл на нервяках даже попробовать у предков денег попросить. А сами они фиг о сыне подумают. Лишь бы обои новые налепить.

За первые пять уроков он прямо-таки извёлся. Дважды была возможность пустые упаковки Марципанникову сунуть, но заранее он их мог с успехом найти и выкинуть. Очень хотелось отловить Толика и посвятить в мероприятие, чтобы хотя бы на стрёме стоял. Но Толик очень демонстративно Пашку игнорировал.

Так что он его мысленно послал куда подальше. Радуется, небось, что и про Пашку муть выложили. Только вот Толик реально облажался с мышонком, а он, Пашка, просто жертва монтажа и обстоятельств.

К кабинету русского языка Соколов-младший понёсся в самом начале перемены, едва с геометрии отпустили. К счастью, там было открыто. Более того, пусто!

Пашка закинул свой ранец на стул и уложил ссыпанные в одну коробочку из-под зубочисток размельчённые таблы на подоконник. Перемена десять минут, навряд ли так быстро нагреется. Хотя в классе было душно и жарко: окна выходили на солнечную сторону. Похоже, потому Лидочка и свалила на перемену по своим делам. Хорошо, не закрыла.

Пустые бумажные упаковки Пашка с блеском сунул в ранец Марципанникова, пока тот пыхтел у доски с уравнением. Тут очень свезло: Славка за каким-то хером пересел к сисястой Мирошиной и получился от Пашки в соседнем ряду на две парты ближе к училке. И рюкзак отставил в проход зазывно расстёгнутым. Осталось только в туалет спроситься и, проходя мимо, уронить улики внутрь. Славка же сам помог всеобщее внимание отвлечь, потому что устроил у доски настоящее представление: чесал репу, раздумывал в позе греческой статуи мыслителя, хмурил брови, возводил очи к потолку и шевелил губами, будто шептал молитву. Все глазели на это и ржали, а как Соколов поссать пошёл – никому было не интересно.

Тогда же, в туалете, он и смешал порошки. До конца урока оставалось пятнадцать минут, а Пашка прихватил из дома и сунул в карман пиджака хладогент от батиной рыбацкой сумки-холодильника из морозилки.

Преждевременно ничего не задымило.

Оставалось надеяться, что вообще задымит. Хотя Пашка и так всё сделал, и задание должны засчитать в любом случае. Но в этот раз ещё очень хотелось посмотреть на результаты.

Пашка очень собой гордился. Его так и распирало, хотя всё ещё было сыкотно.

Подкинув «заряд», он из класса ретировался и вошёл потом со всеми, сел на своё место. Марципанников тоже – Светка опять шепталась с подружкой Юловой за одной партой. Может, от ворот поворот дала? Это было бы супер!

Славка всерьёз занялся своим успешным блогом, но сегодня жертвой стал Лебедев. Его проблема была в круглых очках, которые Лебедев, правда, перестал носить ещё после седьмого класса (видать, линзы вставил). Но, как и в случае с Пашкой, было уже поздно.

Драться с задирами Лебедев так и не научился, и потому страдал вдвойне, физически даже чаще, чем морально. Бывали недели, когда его пинали ногами едва ли не на каждой перемене. Не избивали, конечно, таким Славка особо не баловался. Так, пару ударов носками кроссов туда, где больно, но следов потом нет.

С Пашкой такое тоже время от времени проделывали, но только группой, и то с осторожностью. Потому что Пашка давал сдачи, и паре-тройке шакалов всякий раз тоже приходилось согнуться пополам.

Почему Лебедев не давал, непонятно. Но он только скрючивался в позу эмбриона, стараясь закрыть лицо, пах и живот. Потому часто ходил пыльный, вытерший шмотками полы, и хорошо, если не в сортире.

Сегодня перед правоведеньем Лебедева примотали за руки и ноги к четырём тяжёлым металлическим стульям скотчем. Видос «Жук упал и встать не может» успел за час набрать половину от числа просмотров, намотанных Пашкиной лирикой за сутки. И лайкали Лебедева больше, почти как «Мышиный ранец». Может, побьёт Толиков рекорд.

Видос реально вышел очень ржачный. Если честно, Пашка тоже его лайкнул: благо аккаунт у него на ютубе неузнаваемый. Потому что Славка мудила, но с фантазией у него всё в порядке.

Ничего, теперь посмотрим, как фантазия поможет вывернуться из истории с дымовухой.

Только что-то она не срабатывала. С другой стороны, следующий урок – литература – у 10-го «Г» в том же кабинете. А может, что-то не то Пашка намешал? Соотношение неправильное?

Дымовуха продержалась всю перемену и потом ещё минут десять.

Реакция началась почти сразу после того, как приложение одарило изнывающего от нетерпения Пашку четвёртым львом. Дым повалил клубами, и почти тут же пластиковая коробочка от зубочисток взорвалась. Ошмёток впечатался в Лидочкину щёку. Примечательно, что она как раз рассказывала о том, как Гоголь сжёг второй том «Мёртвых душ» (вчера оказалось, что это никакая не мистика вообще, там даже призраков нет в том тексте).

Выражение лица Лидочки надо было снимать, конечно. Такой панический ужас Пашка только в кино видел. Но его «снесло» взрывом и травмой (незапланированной!). В классе поднялся визг и ор, а вонь, от которой прямо-таки выворачивало, будто подталкивала всех нестись вон с удвоенным рвением.

Пашка так искренне испугался, когда Лидочку задело снарядом, что «эвакуировался» с совершенно не наигранной паникой. Про записку на столе вообще забыл. И вспомнил не сразу.

Ор поднимался во всех классах, дети, подростки и взрослые неслись к выходу, кто-то вопил: «пожар!», кто-то: «взрыв!» и: «подорвали!». Короче, эффект получился в разы круче самых смелых Пашкиных фантазий. Даже полицию успели вызвать прежде, чем педагоги постарше, которых лет с двадцать-тридцать назад так уже «радовали», поняли по запаху, что школу никто не минировал, а просто нужно найти какого-то придурка и руки ему оторвать.

Всех отпустили по домам, а 10-й «Г» выстроили шеренгой на стадионе и допрашивали с пристрастием почти час. Пашка здорово пересрал, но, похоже, никто ничего не видел. Записку с доносом он шлёпнул на пост охранника во время «эвакуации» и теперь боялся, что она от всеобщего бега улетела и потеряется.

Впрочем, это и без сотни баллов, даже и без расплаты с Марципанниковым, просто невероятно круто! Пашку распирала гордость, не показывать которую было очень сложно. Лидочка вроде оправилась. Ну, может, синяк останется. А в остальном шалость, как было в поттериане, удалась!

Охранник принёс записку директрисе, уже когда всех готовы были отпустить за вещами в вонючий класс.

Ничего не понимающего Славу поволокли в школу одного. Видимо, обыскивать рюкзак. То-то там сейчас будет! Эх, жалко, что нельзя позырить!

– Эт чё, Марципан устроил? – шепнул в ухо Толик, кажется, даже с восхищением.

Пашка обиделся. Восторгаться им, что ли, теперь будут, блин?

Ладно, пофиг.

Дебилы повосторгаются, а вот преподы всю душу вытряхнут. Чего и надобно.

Так и произошло.

Глава 5: Пензенский Питер Паркер

Марципанникова! Исключили! Из школы!

Выяснилось, что вчерашнее по всем пунктам подходило под грубое нарушение устава организации, за что благостная статья шестьдесят один федерального «Закона об образовании РФ» разрешала отчислять долбонов буквально одним днём.

Господи, почему Пашка не избавился от него таким способом раньше?! Ай да приложуха! Да Пашка теперь молиться на неё будет! Да он же теперь тайный супергерой, пензенский Питер Паркер! Разом спас такое число невинных!

За вечер вторника, пока Пашка ещё ведать не ведал о масштабах своего успеха, игруха наградила его вторым львом, перевёрнутой набок «G», и, конечно, заветной сотней баллов, вытащив из минусов: теперь на счету было пятьдесят восемь очков. Но почти тут же стало восемь: потому что первым делом Пашка купил доступ к детализации мыслей через гарнитуру.

Разумеется, он понимал, что это будут никакие не мысли. Но уровень анализа игрухиным ИИ всех факторов вокруг был так высок, что Пашка уже вполне верил в максимальную точность даже пересказа «мыслей».

Увы, дома в момент расширения функционала никого не было, и потому он пошёл на улицу, тестить приложуху там.

Поразмыслив, Пашка двинул к турникам в соседнем дворе, но качаться не стал, а просто сел на лавку. Сунул в ухо единственный работающий наушник. Он давно хотел беспроводные, но всё не получалось собрать денег даже на дешёвенькие китайские, так что продолжал мучиться с этим старьём.

Памятуя бугая стрёмной недоблондинки Ленки, соблюдал осторожность: телефон явно на людей не направлял, шифровался. Взял в объектив дамочку с коляской, потряхивающую своего отпрыска чуть поодаль около детской площадки.

«Ваша соседка из дома №14. ФИО: Перумова Альбина Леонидовна. Возраст: 22 года. Состояние: активность (прогулка с ребёнком). Подробнее».

«Размышления о необходимости посетить салон красоты (депиляция). Детализация, слушать через гарнитуру» сменилось на «Переживание, что Иннокентий уснёт на улице. Детализация, слушать через гарнитуру» и обратно на «Размышления о необходимости посетить салон красоты (депиляция)…»

Причём на середине деваха нагнулась к коляске и пошевелила ребёнка!

Пашка кликнул детализацию.

«…заросла, аж колется… Ромка скоро приедет, надо как-то попасть… Отнести Кешу маме? Вонять начнёт, зачем рожала… А если с собой взять? Что у него на лбу, блин, уже вскочило? – девушка у коляски нагнулась и пошерудила рукой в районе ребёнка. – Комар, что ли? Диану попрошу посидеть, надо только его вымотать. Засыпает, бля…»

– Кеша! – услышал Пашка голос, удивительно, до дрожи похожий на тот, который звучал в наушнике. – Кеша, не спи! Дома поспишь. Иди к маме!

Деваха выцепила младенца из коляски и начала крутить, показывая окрестности. Кеша не оценил и заревел.

Голос-то как смоделировало?! Из голосовух в мессенджерах собрало? Ну даёт!

Пашка поймал объективом жилистого парня, который неистово качался на турнике.

«Ваш сосед из дома №7. ФИО: Бобриков Артём Сергеевич. Возраст: 19 лет. Состояние: активность (спортивные упражнения). Подробнее».

«Счёт подтягиваний. Детализация, слушать через гарнитуру».

«И чё тут слушать?», – подумал Пашка, но тут Бобриков приземлился, взметнув пыльное облачко.

«Недовольство поведением друга Семёна (подозрение в интимной связи с сестрой). Детализация, слушать через гарнитуру».

А вот это уже интересно!

Пашка переключился на «прослушку»:

«…почки отобью к херам. Шлюха малолетняя, даёт кому попало. Как Сёма посмел, мою сестру… гнида… без зубов оставлю… будет на инвалидном кресле разъезжать… Дура тупоумная… Ещё залетит, бля, в шестнадцать. Вмазать бы и ей, чтобы мозги включала… Баб нельзя бить… Сёма – покойник. Раз, два, три, четыре, пять, шесть…» – это воинствующий Бобриков опять забрался на турник.

До восьми вечера Пашка протынялся во дворах, слушая чужие «мысли». Эта петрушка очень затягивала! Параллельно генерировал теории.

Анализ, по версии Пашки, в большей степени базировался на переписках. Приложуха умела ломать мессенджеры и соцсети, хапать оттуда инфу из последних сообщений, и генерировать околоплодные соображения. Ловко до чёртиков! Был бы Пашка махровой пенсионеркой, точно поверил бы в магию. Но Пашка – продвинутый современный чел. Его не проведёшь.

Только это всё равно было очень круто. И полезно.

А ещё отвлекало от размышлений о новом квестовом задании:

«10. Купи красную розу и оставь на парте Светланы Мирошиной. Награда – 10 баллов».

Спасибо, не вручи лично, блин!

Если за таким спалит хотя бы одна живая душа – затроллит Пашку вся школа, начиная от самой Светки и кончая последней уборщицей. Скипнул бы такое задание, но перейти к следующему без выполнения нельзя. А тут ещё и временных рамок нет. То есть, не выйдет просто дождаться, пока минуснёт десять баллов, и выполнять что-то нормальное.

А Светка, хоть и грудастая, но сука. Небось, она как раз и снимала Пашкин ранец в бабской сральне крупным планом для того видоса. И с Марципанниковым она мутит. Как минимум раз круто Пашку подставила уже. А он ей – розы таскай. Много чести.

Когда голод наконец загнал домой, выяснилось, что предки успели оттащить в Пашкину комнату весь хлам из коридора и даже мебель! Теперь там, мало того, что кошаком разило, так ещё хрен пройдёшь даже к кровати. Хоть бы спросили, мать их! И надолго ему такое счастье?

Вместо извинений Пашка получил шпатель. И задачу после ужина сдирать старые обои. Башни родакам, короче, снесло с этим ремонтом! Зато хоть полтинник потом выдали. Жмоты хреновы.

Обои хорошо отставали только там, где раньше стояли шкафы – потому что отсырела стена. В других местах они приросли намертво, и по факту приходилось отковыривать штукатурку, оставляя на стене вмятины. За вмятины Пашка едва не лишился обещанных двух сотен.

Перед сном проверил приложуху и подытожил: после школы ему надавали три недоведённые «П», одну отзеркаленную «С» с квадратными гранями, три перевёрнутых «игрека» (и это принесло уже пятый уровень!), льва, дракона и овна.

Интересно, как там дела у Марципанникова? Сильно ему от предков влетело? Душа радовалась, Пашка аж подпрыгивал от удовольствия, хотя и лежал.

Так что уснул он в прекрасном расположении духа, даже несмотря на обои и обсараивание комнаты. Всё-таки это был великий день.

День, который должен войти в историю.

Памятуя, как испоганился в прошлый раз за три часа дорогущий веник, розу Пашка покупал утром. Нарочно нашёл цветочный, который с семи часов открывался (на фига только – непонятно, но спасибо).

Девяносто рублей! За один-единственный сраный цветок, который к вечеру факт увянет! Хорошо, что опять прошёлся перед выходом по карманам верхней одежды (благо она теперь вся в полном Пашкином распоряжении прямо у кровати) и насобирал немного монеток. Совсем офигели! Пришлось отдавать весь свой денежный фонд. Без столовки, значит, снова. Ладно, к этому Пашка приспособился.

По пути в цветочный встретил вчерашнего Бобрикова с синюшным фингалом под глазом. Бобриков сидел на скамейке у второго подъезда дома номер семь и кемарил. Рядом стояли две бутылки водки: одна пустая, вторая ополовиненная. Из дома его, что ли, выгнали за разборки с сеструхой?

Пашка почувствовал себя всеведущим и возгордился.

Розу он взял относительно короткую, но, когда погрузил её головкой вниз в рюкзак, ножка всё-таки торчала. Пашка обмотал её кухонным вафельным полотенцем, которое прихватил из дома. В такую рань, как он взялся прийти, конечно, никого в школе толком нет, но на всякий случай следовало соблюдать осторожность.

Проблемой оказалось отвоевать ключ от кабинета географии. Может, это после вчерашнего так относились к выдаче, а может, всегда так было (не баловался раньше Пашка открыванием кабинетов), но только ключ ему не давали. Пришлось, сильно рискуя, сознаваться кокой-то семиклашке, дежурившей в учительской, в своих целях. Девочка загорелась, глаза её воспылали, на лице появилось выражение восторженного идиотизма.

Пашка скрипнул зубами. Но зато малявка пошла с ним на третий этаж, открыла тридцать девятый кабинет, с умилением и завистью посмотрела, как он кладёт на Светкино место розу, потом класс закрыла, сказала, что Пашка «очень крутой!» и умчалась вниз дежурить дальше.

Не донесёт же она Мирошиной? Блин. Вот это будет лажа.

Хотя, откуда ей знать, кто там сидит? Разве что, если Светку с розой потом увидит. Если Светка не выкинет её, конечно, за ненадобностью.

Надобность цветов Пашка считал сомнительной.

Семиклашка подругам, похоже, растреплет «романтическую историю» всем до одной. Но где седьмой класс и Пашкин?

Бредово всё-таки бабы на цветы реагируют.

Но, при таких ценах, понять можно. Хотя как по-Пашкиному, так лучше бы хоть конфеты, их съесть можно – какой-то толк имеется.

Потом он принялся слоняться. Было восемь утра, а за полчаса до первого урока в школу приходили только дежурные. Порадовался новому льву и цельной «П». Хотелось шестой уровень. И чтобы цветочная эпопея закончилась.

Нежданно роза на Светку произвела неизгладимое впечатление. Другие девки глядели с завистью. Географичка разрешила взять пыльную вазу с полки и сходить за водой. Светка сияла, как именинный торт со свечками.

На короткое время Пашка решил, что, если одних роз, пусть и девяносторублёвых, довольно для бабьего восторга, так он, может, и найдёт себе кого, а то и Светку трахнет. Вот это был бы номер.

Потом Пашка просканировал её мысли и набычился: если ИИ не лажает, то записала Мирошина цветок на счёт отсутствующего Марципанникова. Ну что за курица без мозгов?! Вот серьёзно: сейчас? После вчерашнего? Как будто у Славки теперь других забот нет, кроме как розы спозаранку подкидывать! Он даже на уроки не явился! Похоже, нет в Светке и грамма склонности к анализу, сиськи одни.

Но ох какие зачётные. Так бы их и…

Приложение дало овна, что Пашка, как правило, воспринимал, как обзывание бараном.

В конце урока пожаловали директриса и классная руководительница. Тут-то Пашка наконец и узнал, что он – Питер Паркер.

Сначала вообще поверить не мог. Исключили? Марципанникова? Совсем-совсем? Больше никакого Славки не будет в стенах школы? Никогда?

Свобода?!

Светка подняла правую руку, левой отчаянно теребя головку поставленной на пол в проходе розы.

– Ирина Сергеевна, разве так можно?! Это против Конституции! Человек обязан школу окончить!

Тогда Пашку осведомили, заодно со всем классом, о несгибаемой мощи федерального закона «Об образовании». И о том, что Марципанникову ещё повезло, что его к административной ответственности не привлекли.

Светка ревела всю перемену, остальные ходили в разной степени офигения. Шайка Славки – в ахуе. А вот они, угнетаемые, – в каком-то боязливом, недоверчивом ликовании.

Пашка – сокрытым героем. Бедные шпионы! Делают доблестные для целой Родины поступки, и никому не похвастаешь! Тут вон для одной школы, и то распирает. Но рассказывать никому и ничего было нельзя, это Пашка понимал прекрасно. Нельзя, потому как если Марципанникова за дымовуху выперли, то и Пашку могут. А не выпрут, так со свету сживут. Этого нам не надобно. Опять же, узнай Славка, кто его подставил, может и покалечить. Почему-то в этом Пашка был уверен.

Приложение дало не только десять баллов за розу, но ещё и нового льва и первый «икс».

Физкультуры, считай, и не было, все обсуждали исключение Славки на свежем воздухе, а физрук по секрету рассказывал, какие похожие штукенции они вытворяли с однокашниками в школе. Физрук у них был зачётный и с чувством юмора.

К алгебре Мирошина стала реветь как-то иначе. Злобно, что ли? И бабий гул вокруг неё тоже тональность изменил. В мыслях, по мнению ИИ, Светка только как-то путано, и всё больше матом, пидорасила Марципанникова на все лады. Пришлось подслушивать ушами.

В общем, оказалось, что эта дура позвонила Славке поблагодарить за розу. И в ответ услышала всё, что он думает о её умственных способностях, а заодно и о разумности баб в целом. Розу Светке порекомендовали сунуть себе в задницу, а Славка стал для неё уже не героем-изгнанником, а самым лютым врагом.

Соколов-младший был доволен, как слон.

После информатики Светка объявила во всеуслышание, что с настоящим дарителем розы согласится встречаться, кем бы он ни оказался. Это, конечно, всколыхнуло Пашкино мужское естество, но он был не дурак, чтобы повестись на такую провокацию. Тем более потом Светка прибавила: «Даже если это, блин, Лебедев», – и весь класс покатился от хохота, а сам Лебедев сделался пунцово-зеленоватым.

Кроме того, у Пашки было о чём подумать и без Светкиных буферов. Потому что очередной квест повелевал ему позвать на свидание Людмилу Пионову из 9-го «А» класса. И сулил за это аж пять сотен баллов.

Кто такая Пионова Пашка понятия не имел. Но нашёл её в контакте. Выглядела шикарно, и не на девятый класс, а на весь одиннадцатый. Когда его такая пошлёт, все ржать будут. К счастью, приложуха не уточняла, что звать её нужно прилюдно. И что Пионова согласиться должна – тоже не значилось.