Текст книги ""Фантастика 2025-191". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Алевтина Варава

Соавторы: Андрей Корнеев,Татьяна Лаас,Жорж Бор
сообщить о нарушении

Текущая страница: 153 (всего у книги 338 страниц)

Но от того было не легче. На последнем уроке он так и этак представлял себе грядущее унижение. Смотался к расписанию в холл, подкараулил девятый «А» на втором этаже у двадцать шестого кабинета. Нашёл Пионову по аватарке. В жизни она была ещё неприступнее, чем на фотках. К такой Пашка бы ни за что не подошёл.

Впрочем, он бы вообще ни к кому ни за что не подошёл, если честно. Хотя очень хотел.

Приложение, уже давшее овна после информатики, всучило Пашке ещё одного. А потом англичанка двойку влепила. Добралась-таки до заданных на каникулы слов, которые Пашка и по-русски прочитать не удосужился.

После школы попытался пойти на мировую Толик. Похоже, жаждал общения ввиду глобальных перемен, постигших их класс. Но Пашка рассудил: делать вид, что это реально Марципанников отличился с дымовухой, будет чересчур мучительным испытанием. И от Толика отморозился.

Тем более он спешил: надо было проследить, где живёт эта Пионова. Вышла она из школы с двумя подругами, но они отвалились по пути, сначала первая, а потом и вторая. Пионова двигалась куда-то к остановке. Дальнейшая слежка показала, что она ожидает маршрутку. В школу на транспорте? Бывает же.

Денег у Пашки было ровно девять рублей. И он, очень для себя внезапно, решился вдруг отмучиться прямо сейчас. Ну, поржёт и ладно. Может, до завтра забудет.

Пашка, чуть не зажмурившись, шагнул к красивой девушке и предложил угостить её кофе.

А Пионова взяла и… согласилась.

Глава 6: Страсти по Пионовой

Первым делом Пашка так растерялся, что забыл все слова. Прикалывается, что ли?

Пионова подняла брови и хихикнула.

– Контрал, альт, делит, – пошутила она. – Ты пикапер?

– Чего? – не понял Пашка.

– Ты так ко всем девочкам подходишь?

– Нет, – честно признался Пашка. Хотел моргнуть, но веки словно приклеились.

– Кофе пить идём или ты так, чисто посмотреть на реакцию?

Пашка, к кожным раздражениям не склонный, кажется, пошёл красными пятнами. Первый раз в жизни баба, да к тому же симпотная, соглашалась пить кофе, а у него в кармане ровно девять рублей. Мелькнула шальная мысль вынести ей на лавку к подъезду растворимого «Якобса», но про такое она уж точно потом будет даже внукам рассказывать.

– А ты живёшь где? – сипло спросил Пашка. – Давай, что ли, вечером?

– Свидание? – сделала жест фокусника Пионова и посмотрела на Пашку со значением. Может, всё-таки стебёт? – Только я далеко живу, у Центрального рынка. Не готов ты на такое странствие, добрый молодец. Давай возле Ульяновского парка встретимся?

– Давай, – промямлил Пашка.

Пионава сделала выжидательную паузу, но он больше ничего не добавил от растерянности.

– Телефон тебе, может, продиктовать? – подсказала Пионова. – И время быстро придумывай, вон моя маршрутка.

– Шесть, – выпалил Пашка. – Я тебе в контакте напишу!

– Ого, подготовился. Похоже, у тебя серьёзные намеренья, отрок, – хохотнула девчонка, вскинула руку и вскоре укатила от Пашки в забитой маршрутке.

А он так и остался стоять как дебил, чуть ли не рот разинув.

Свидание? У Пашки? Реальное?

И не с чувырлой какой-то?

Может, она неприкасаемая? Или заучка адовая, с которой и заговорить стыдно? Должно же быть объяснение.

Но у страницы Пионовой была куча друзей, альбомы пестрели фотками в компаниях, в кафе и на природе, даже, кажется, в каком-то клубешнике.

Вот те раз.

Нельзя ей писать там! Увидит Пашкин убогий акк и всё поймёт, а тогда не придёт вообще. Значит, высматривать около входа в парк. Нужно, получается, пораньше приехать.

И самое главное: откуда-то взять деньги на кофе! Девки ведь любят заковыристый кофе, который стоит, как вся Пашкина жизнь.

Боже, где же ему взять столько денег? На первое настоящее свидание ни в коем случае нельзя жмотиться. А у него девять рублей. Вот засада!

Пашка помчался домой, позабыв о приложении и пятистах баллах. Такое событие, может, раз в году бывает!

Родаков не было. Пашка прошёлся по мамкиным сумкам и всем карманам верхней одежды: но он же сам оттуда раньше всё и выгреб под завязку.

Проверил зимние куртки (еле выцарапал в заставленном хламом шкафу, который припёрли в его комнату). Собрал мелочью двести сорок три рублика.

Ну трындец. И чё делать?

В отчаянье Пашка засунул свой нос даже в коробку из-под фена, в которой родители держали сбережения. Но там лежали только три пятитысячные купюры. Заметят сто пудов, и как бы уже не сегодня же вечером. Сдерут с Пашки три шкуры, и не видать ему больше ни копейки от предков никогда. Нельзя брать.

По всему выходило, что придётся или мириться с Толиком, или терять Пионову навсегда.

Встретиться Толик согласился. Это вдохновило. Не хватало ещё за ним бегать, как за бабой.

Впрочем, за бабами Пашка никогда не бегал. Боялся.

Он и сейчас боялся люто, хотя не хотел признаваться в этом себе. Может, и хорошо, что надо на финансирование проекта отвлекаться. Не то бы он все мозги себе вынес до вечера.

Толик ждал за гаражами. В отличие от Пашки, Толик регулярно курил, потому что у него водились деньги. Жмотом Толик не был.

Вот и сейчас протянул экс-другу пачку и зажигалку дал.

– Ну чё там твой кот? Ещё подчинён искусственному интеллекту? – осведомился Толик, когда Пашка прикурил и вернул зажигалку.

О приложухе сейчас думалось с трудом, но заблокировать её всё равно не хотелось. Хрен бы он подошёл сам к такой, как Пионова. Потому болтать с Толиком рядом с телефоном поостерёгся.

– Ладно тебе, прикольная шутейка! – обронил Пашка затягиваясь. – Прежний Толик бы её оценил.

– Прежний Толик на каникулах с другом тусил, и друг его не стыдился, – парировал Толик новый и прищурился.

Пашка выдвинул нижнюю челюсть вперёд. В горле першило: курил он редко, а когда с Толиком не общался, так и вообще не курил.

– Теперь-то накрылся Славкин канал, свобода, брат, – проговорил Пашка.

– То-то и оно, – не оттаял Толик. – Уровень моей хреновости подупал, так ты и прибежал сразу?

– Меня тоже во «Фриков…» зафигачили, если ты не в курсе! – огрызнулся Пашка. И чуть не добавил, что, правда, с монтажом. А обидчивого Толика выложили в оригинале, как и было. Так что нечего тут морду воротить.

– Гнида ты, Пашок, вот что, – выдал Толик. – Но сейчас такое время, что надо кучковаться и вырабатывать стратегию поведения. А кучковаться мне, кроме тебя, особо не с кем.

Если бы Пашке не нужны были деньги, он бы за «гниду» точно нехило так навалял! Ишь, кучкователь хренов! Кто, как ни Пашка, вообще устроил всем эти «времена»! А этому лишь бы нажиться на чужом героизме.

– Я вот чё думаю, – продолжал Толик. – Шайка Марципана долго без головы ходить не будет. Кто-то живо в лидеры полезет. А чтобы авторитет завоевать, творить начнёт что похлеще всего прошлого.

– Ну? – лаконично обронил Пашка, всё ещё от «гниды» не отошедший.

– Высмеять надо лидера, вот что. А потом и следующего. Развалить это кодло.

– Это как, интересно? – снова затянулся Пашка. – Что-то ты борзый стал, прям не узнать.

– Заманало ходить в отребье. Тебя, думаю, тоже.

– Допустим. И как ты намылился лидеров высмеивать?

– Тут вся штука в том, что они пока неуверенные все, – доверительно и со значением объявил Толик. – И им страшно. Почти как нам, я тебе говорю. Потому что они по жизни в рот Марципану заглядывали, и на том весь их авторитет держался. А теперь отчалил атаман. Если кто власть возьмёт и во главе встанет, – хана нам, всё, как раньше пойдёт.

– Ну так и чё ты предлагаешь? – раздавил окурок Пашка.

– Ржать, – внушительно сказал Толик. – Чё б ни вытворяли, ржать, даже если бить будут. Над подражательством ржать, над идеями, над воплощением. Я тебе говорю, другие шакалы подхватят – потому что сами в вожаки хотят, и сейчас не будет у них никакой взаимоподдержки, одна грызня. И надо с другими париями потолковать сегодня, предупредить.

– С кем? – не понял Пашка.

– Ну ты, блин… – сплюнул Толик. – С теми, кого пиздят: так понятнее?

– Прям вижу, как Лебедев ржёт над кем-то в классе.

– А вот надо стиснуть зубы и ржать, – посуровел Толик. – В этом одно спасение. С Лебедевым я сам поговорю. А ты возьми на себя Маркина и Завихренникова.

– Какое-то распределение у тебя интересное, – скривился Пашка, которому уже позарез надо было к вопросу займа переходить: вдруг не даст и что ещё думать придётся.

– Потому что я, кроме того, с девками пошепчусь, – весомо сказал Толик. – Бабский смех – он самый обидный и унизительный.

– С тебя и начнут, – не сдержался Пашка. – Слушай, дело есть. Можешь косарь стрельнуть?

– Нехило. Это на что?

– Предки жмутся, ремонт затеяли. Нужно, короче. Выручишь?

– А ты ко мне не из-за косаря, случайно, пошёл? – недобро сощурился Толик.

У Пашки нутро знакомо скрутило в жгут. Пошлёт сейчас. Надо выруливать.

– Дурак ты, Толик! Всё деньгами меряешь. Я первым делом ещё в понедельник побазарить хотел, а тебе для мира понадобилось, чтобы Марципана вытурили.

– Ладно, не кипятись. Будет тебе косарь, на карту кину. Только чтобы через месяц вернул, максимум! – строго предупредил приятель. – Я так-то не благотворительный фонд.

– Как штык! – поклялся Пашка.

– И нормально донеси Маркину и Завихренникову, что делать. А то они того. Тугодумы. Сегодня, понял? Завтра уже начнётся, увидишь. Надо действовать слаженно.

«Насмотрелся Толик конспирологического кино», – думал Пашка, стремительно приближаясь к парку. Было уже начало шестого, а писать Пионовой со своего обоссаного аккаунта ни в коем случае нельзя.

Кишки, как завязались за гаражами, так в норму и не вернулись. Потому что было это первое Пашкино свидание. Может, и этой розу купить? Не, дорого, на кофе не хватит. Надо же и себе что-то взять, для приличия. А ну как вторую порцию попросит или пирожное какое? Тогда и себе надо будет брать. Тут-то косарь и выйдет с нынешними-то ценами в жральнях.

«Если не придёт Пионова, обратно отправлю бабки. И так хрен пойми, как их возвращать», – думал Пашка, а сердце подленько так сжималось. Может ведь не прийти, ещё как! Даже наверняка почти.

Но она пришла. Больше того, уже была там. Сидела на фонтане, к тому же ела пломбир на палочке. Да так, что у Пашки томительно в штанах зашевелилось. Он даже сглотнул и помедлил, но Пионова его приметила.

– Приветики! – улыбнулась она без признаков издёвки. – А у меня тут йога проходит, но мы сегодня раньше закончили. Пойдём за кофе? Знаю классное место.

– Ни в чём себе не отказывай, – пошутил Пашка, мучительно надеясь, что ему хватит Толикова косаря, исправно поступившего на карту.

Направилась она, к полному Пашкиному ужасу, в пафосную хипстерскую кафеху, открытую недавно неподалёку от парка. И взяла там какой-то навороченный лавандовый раф на миндальном молоке и с корицей за двести пятьдесят рублей. Но зато отказалась от сладкого, сказала, что лучше прогуляться. Пашка чуть воспрянул и живо наметил гулять в сторону от жуткой кафехи, куда-то лучше вглубь парка. Себе пришлось взять американо, это было самым дешёвым. Лучше только чай, но как-то не солидно.

– Ну что? – спросила Пионова, когда они прошлись уже метров на сто. – Как думаешь, пора?

– Что – пора? – опасливо уточнил Пашка.

– Представиться. Я, например, Люся, но это ты, скорее всего, знаешь.

– Павел, – выдохнул Пашка, и в горле у него пересохло. А кофе, зараза горячая, только язык обжёг.

– И чем же, Павел, привлекла я ваше молчаливое внимание? – поддразнила Пионова.

Он и правда не находил о чём сказать: уже трижды набрал в грудь воздуха, чтобы начать про фильм, песню и даже, прости господи, хорошую погоду, но всякий раз не решался.

– Ты… очень симпотная, – выдавил Пашка и впился взглядом в размалёванную крышку кофейного стаканчика.

– Приятно, – похвалила Пионова. – Ты тоже ничего так. И глаза красивые.

Пашка вскинул на неё свои красивые глаза почти что в испуге – девки ему никогда комплиментов не говорили. Вообще никто не говорил, если уж на то пошло.

– Ты, Павел, не очень общительный, я смотрю? – не сдержалась Пионова.

Он хмыкнул и хлебнул кофе.

– Вы где были, когда вчера задымило? – пришла на помощь она. – У нас все капец как перепугались. Я вообще думала, что бомба.

– Так это ж у нас в классе! – обрадовался теме Пашка. – Прямо на уроке литературы!

– Серьёзно? Ты из 10-го «Г», да? – уточнила она, и Пашка понял, что теперь все знают о существовании его класса в природе школы.

– Точняк! – просиял он. – Мы тоже все пересрались.

– И у вас мальчика исключили в итоге, да? – чуть поморщилась на «пересерании» Пионова, и Пашка понял, что базар надо фильтровать. – Я даже не знала, что в наше время исключают из школы.

– Это грубое нарушение устава школы, за такое могут ваще административку дать! – процитировал младший Соколов речь директрисы и классухи. – А он хулиган был. Только ему раньше всё с рук сходило постоянно.

– Ну тогда и поделом. У нашей географички от ужаса сердце прихватило, так что «скорую» вызывали потом. А вот мне повезло.

– Это как?

– Я параграф не читала, и меня как раз спросили, – засмеялась она. – И тут перст божий, вавилонское столпотворение. Папа говорит, они в седьмом классе такую же бомбочку-вонючку в школе взрывали. Но у них никого не отчислили, только двоек наставили по поведению. А твои что?

– Кто – мои?

– Родители что сказали?

– Да они не в курсе, – пожал плечами Пашка. – Это ж не я натворил, а Слава Марципанников. Откуда им знать?

– А ты что, сам не рассказал? – удивилась Пионова. – Такое событие, нетривиальное!

– У нас ремонт. Не до событий.

– Сочувствую. У нас ремонт года три тянулся, так себе развлечение. На всякий случай спрошу: у тебя, Павел, девушки нет? – вдруг выдала Пионова.

– Нет, конечно! – чуть не отшатнулся Пашка, и она засмеялась.

– Тогда давай завтра в бадминтон после школы поиграем? Умеешь?

– Конечно! – соврал он.

– Я на днях с парнем рассталась, – уведомила Пионова. – Теперь играть не с кем, подружки все вспотеть боятся. Ты не боишься вспотеть, молчаливый Павел?

– Буду потеть! – выпалил Пашка, и сам себя возненавидел.

– Ну и здорово. Ты чем вообще увлекаешься?

– Да… ну… так, по-разному…

В общем, за следующие три с половиной часа, то и дело вставляя дурацкое мычание, Пашка узнал, что Люся Пионова живёт с родителями, которые четыре года назад купили квартиру поближе к центру, но школу Люся менять отказалась, что нет у неё братьев с сёстрами (везучая!), что занимается она йогой, долго каталась на роликах, но надоело, хочет летом в поход с рюкзаками и ночёвками в палатке, ненавидит макаронные изделия и призирает кетчуп, очень любит морепродукты, прочитала несколько сотен книг и почти не смотрит телевизор. На Пашкино счастье, поддерживать диалог с мычащими бессвязно собеседниками Пионова тоже умела.

Они истоптали весь парк, а потом двинули к автовокзалу пешком. В районе подземного перехода Пашка уже едва волочил ноги, а вот Пионова оказалась к таким кроссам привычной.

А на прощание она Пашку поцеловала! В щёку, конечно, но так запросто, будто это вообще норма – красивой девчонке Пашку в щёку целовать!

Он так обалдел, что ещё потом минут пять стоял как вкопанный, пока не испугался, что у Пионовой на эту сторону окна выходят, и она его ступор заметит.

Домой ехал на маршрутке, благо они ещё ходили. Ноги гудели. В голове царил кавардак.

Выходило, что не так уж страшно и сложно общаться с девками, даже и с красивыми. Может, если бы Пашка был посмелее, имелся бы у него уже целый арсенал! Во всё это настолько нереально было поверить, что он даже временами опасался проснуться.

Дела… Ну и дела…

Бляха-муха! Дела! Толик же сказал поговорить с задротами и выучить их ржать в правильных местах над Славкиными прихвостнями! Только куда уже, десять вечера… Ничего, завтра физра первым уроком – там и перетрёт. Тем более идея это гиблая, не смогут они. И вообще, надумал Толик какую-то очень сомнительную муть. От которой синяков не оберёшься. А Пашке теперь того, лицо надо беречь.

Глаза у него красивые, надо же.

Ай да приложуха всё-таки! За пару дней всю Пашкину жизнь перевернула. Интересно, можно теперь считать, что они с Пионовой встречаются? Или он это должен ей предложить, а она – согласиться? Оно как у баб положено-то? Неспроста она сказала, что рассталась с кем-то.

«Интересно, а чё у них было?» – вдруг взревновал Пашка. И тут же подумал мечтательно: «А вдруг она даёт…» – и унеслись его мысли в похабное фантазёрство.

О приложухе благословенной вспомнил Пашка только уже дома, перед сном. После того как с предками поскандалил: должен, оказывается, Пашка сегодня был помогать клеить обои, а он трубку не брал (и правда: на телефоне нашлось пять пропущенных от матери, потому что на первом звонке во время монолога Пионовой Пашка там звук убрал и врубить забыл потом). Отец подключился, заподозрив, что Пашка уроки не сделал и из дома свалил, пришлось врать, что в первую неделю никто из преподов ничего не задаёт после каникул, только ему не поверили.

Короче, хрен Пашке, а не финансирование от таких родителей, и как Толику косарь отдавать было непонятно. Хорошо хоть ещё немного осталось, надо же завтра будет Пионову чем-то угощать.

Приложуха за тотальное к себе невнимание в обиде не осталась. Выдали Пашке при входе разом три перевёрнутых игрека, четырёх овнов (и с ними шестой уровень), лисицу, две «G» на боку, два «икса», цельную «П», две недоведённые «П» и дракона! Ну и пятьсот баллов, конечно.

А ещё новый странный квест:

«12. Предложи Егору Краснопупинскому отжиматься вместе. Награда – 10 баллов».

И как это понимать? Егор из Славкиной шайки. Что значит предложить отжиматься? С какого перепугу?

Ладно, временных рамок нет, так что хер с ним на сегодня. Вообще не до загадок сейчас. Лазить и разбираться, что на кучу баллов можно сделать, желания тоже не возникало. Иные желания, так и эдак представляя Пионову, Пашка удовлетворил в туалете. А потом, сам не понял, как после такого-то дня, уснул. И хорошо, потому что утром он решил поймать Люську около остановки и проводить к школе. Надо было удостовериться, что она его не стесняется.

Глава 7: Условия подписки

Утром дали овна. Но Пашка даже не обиделся: бараном он себя не чувствовал совсем. Наоборот! Едва ли не впервые в жизни ощущал какую-то уверенность, что ли. И, похоже, хотел идти в школу. Ну то есть не в школу, конечно, а на остановку к Пионовой.

Если бы не она, наверняка прогулял бы физкультуру.

А ещё надо же с тупнями поговорить, блин.

Самого себя Пашка к тупням не относил. Да, авторитетом в школе он не блистал, но хотя бы драться научился. Сдачи давал, не зависал в тупой безысходности между измерениями, пока ему наваливали. И тем хотя бы немного, но гордился.

Пионова Пашке неожиданно обрадовалась. Прямо-таки просияла. Опять чмокнула в щёку, да ещё и под руку взяла.

Довольный сверх меры переживать он по поводу этого начал метров за сто до школьного двора.

Вот кретин! Так хотел проверить, не будет ли она его стесняться, что совсем мозги выключил и о безопасности забыл. А ну как кто-то из придурков Славкиных его с бабой увидит и решит показательно опустить? При ней? Это же конец всей петрушке!

– Твою мать! – выдал Пашка в пятидесяти метрах от школы, и остановился. – Форму для физры забыл.

– А ты далеко живёшь вообще? – испугалась Пионова и глянула на дисплей телефона. – Целых шестнадцать минут до звонка. Но ещё ж переодеваться.

– Да вон в том доме живу, – указал пальцем Пашка, и она нахмурилась.

Но потом хмыкнула:

– Везёт. Ну беги, успеть можно.

– Сорян! До встречи! – выдал Пашка и метнулся по дорожке, а вскоре уже застыл, тяжело дыша, за поворотом в ближайший двор.

Форма у него была с собой, запихана в ранец. Выждав минут с семь, Пашка понёсся бегом уже к школе.

В раздевалке никого не было: когда физра шла первым уроком, те, кто вообще на неё являлся, переодевались дома. Пашка тоже обычно так делал, но в этот раз устыдился своего потасканного спортивного костюма. Хотелось перед Пионовой козырнуть.

На улице оказалось, что ещё не объявлялся физрук. Такое с ним бывало редко. Девки ругались и зевали, парни из Славкиной шайки собрались в кучку и о чём-то переговаривались вполголоса, Толик поодаль у футбольных ворот что-то жарко втирал Лебедеву.

Пашка уже хотел подойти к Завихренникову (Маркина что-то вообще не наблюдалось), когда вдруг отделился от других парней Егор Краснопупинский. И объявил громко на ходу:

– Короче, раз такие дела, физру я проведу! – А потом глянул на Пашку ничего хорошего не предвещающим взглядом. – Слышь, Соколик? Будешь сдавать жим лёжа. И поживей давай!

Пашка напрягся. Похоже, прав был Толик! Ща начнут доказывать, что остались крутыми без Марципана. И, конечно, за чужой счёт.

– Ты чё стоишь, оглох, что ли? – воинственно уточнил Краснопупинский. – Или отжиматься не умеешь? Так я тебя ща подучу! – хохотнул он.

Вроде по плану Толика сейчас все должны были Егора обстебать, но что-то никто рта не раскрывал, даже сам Толик. Лебедев так и вообще ему за спину спрятался. Зато Светка и её вечная спутница Мила Юлова заинтересованно повернулись от стоящей кру́гом бабской кучки. Светка окинула Краснопупинского оценивающим взглядом. Отличница Дашка Подушкина помрачнела и отвернулась.

Так-то отжаться Пашка мог очень даже нехило. И уже был готов показать этому придурку, что хлюпиком не является, что не на того напал и поржать над ним не выйдет.

И тут в голове как будто что-то звякнуло.

«12. Предложи Егору Краснопупинскому отжиматься вместе. Награда – 10 баллов».

Твою ж мать!

На рожон Пашка обычно не лез. Это в любом случае заканчивалось дракой и победой противника ввиду численного перевеса. Просто так именно Пашку пиздили редко, потому что он ощутимо давал сдачи.

Проще поотжиматься, так-то. Куда как проще. Тем более Пашка мог раз тридцать, а то и тридцать пять. Над таким не погогочишь.

А с другой стороны, приложуха пока херни не советовала своими квестами. Одна Пионова чего стоит! Даже непонятно, что круче – крах Марципанникова или Пионова…

– Вместе давай! – нежданно сам для себя объявил Пашка. – Кто больше.

– Чего-чего? – хохотнул Краснопупинский и сделал шаг в Пашкину сторону. – Это кто тут учителя не слушает?

– Обосраться боишься? – уточнил Пашкин язык, и тело приготовилось отбивать неминуемую атаку.

И где же там хвалённый Толиков стёб? Молчит, падла, в тряпочку.

– Упал и отжался, – сквозь зубы выдавил с угрозой Егор, очень заметно помрачневший.

– Легко. Вообще, без базара. И ты присоединяйся, если умеешь.

И Пашка, стиснув челюсти от напряжения (потому что могло прилететь ногой в живот), принял упор лёжа. Отжался два раза, вскинул на Егора выжидательный взгляд и продолжил.

И вот тут захихикала… Светка Мирошина.

– Можем начать счёт от сейчас, – прибавил ободрённый и лихо осмелевший Пашка на очередном выпрямлении рук.

– А Егорка у нас не очень спортивный, – сказала Вера Перевёртова, и уже почти все девчонки засмеялись разом.

Со свирепым выражением Егор закатал рукава и занял упор рядом с Пашкой, отжавшемся уже десятый раз.

– Перерыв бы для честности, – вдруг сказал Антон Кумыжный из Славкиной шайки. – Начал-то с заминкой.

После этого Пашка уже не мог сплоховать. Краем глаза отметив, что Подушкина поднимается по ступенькам в здание школы, он собрал все силы, какие у него были когда-либо. И каким-то непостижимым для себя образом, подстёгиваемый адреналином, отжался сорок два раза. Причём последние пять уже после того, как Краснопупинский, невзирая на фору в десять жимов, рухнул красной рожей в намокшую от его же накапавшего пота пыль.

– Соколову норматив автоматом, – сквозь барабанный стук в ушах, услышал Пашка голос физрука Игоря Андреевича. Расплывающимся взглядом увидел его и Подушкину рядом (похоже, побежала за старшими, чтобы прекратить расправу). – А Егор у нас уже как взрослый, начал жить по принципу «Не умеешь сам – учи другого», – добавил физрук.

Марципанова шайка заржала, Пашка ушам своим не поверил. Заржала над своим. Опущенным. Пашка опустил Краснопупинского!

А один он его даже не отпиздит! Во дела!

– Все по два круга, Соколов отдыхает, – велел физрук. – Бегом марш!

Приходя в себя, на короткое время Пашка почти поверил в то, что приложуха предсказала будущее. Но тут же остановил себя. Просто с кем-то Пуп вчера переписывался и планировал своё представление, вот и всё. Остальное – анализ ситуации. Может, в «Гуглфит» влезла на их телефонах, да и прикинула выносливость, а может, ещё что. Но вышло охерительно. Эдак Пашка скоро игре поклоняться начнёт!

После второго круга подбежал вспотевший Толик.

– Красава! – похвалил он. – То, что нужно. Круто вышло.

– Да господи, делов-то! – хмыкнул Пашка, потирая ладони.

– У нас минус один, я считаю. Осталось трое.

Толик был полон энтузиазма. Хорошо ему, блин, командовать, а в пиковые моменты в кустах сидеть. Да если бы Мирошина не засмеялась, вообще не пойми, что было бы. Но вышло всё равно бомбически. Вот серьёзно.

К Пашке даже в раздевалке после физры не доебались. Царская жизнь.

Игруха одарила львом, «иксом» и перевёрнутым «игреком». И ещё на счету имелось уже пятьсот двадцать восемь баллов, а английский был лучшим временем, чтобы разузнать, что на это можно улучшить.

Было очень любопытно послушать «мысли», приписываемые Пупу. Он, ясен пень, кипит и булькает, особенно после того, как Илья перед звонком уточнил на весь класс: «Отжаться не хочешь?», и все заржали, включая девок.

Потирая руки, Пашка влез в телефон вместо того, чтобы переводить тупой текст про Дашу и её подготовку к экзаменам.

И не поверил своим глазам.

Приложение стало платным.

Знакомый бело-синий интерфейс размылся, а в центре экрана застыла не имеющая закрывательного крестика бело-фиолетовая рамка уведомления с нарисованным замко́м и надписью:

« Конец пробного периода! Для дальнейшей работы пополните баланс. Доступно: Помесячная тарификация. Актуальная цена подписки – 149 руб./мес.

ВНИМАНИЕ! Стоимость услуги может быть изменена по истечении срока оплаченного периода.

Чтобы продолжить работу, пожалуйста, оплатите доступ.

КУПИТЬ ЗА 149 ₽

(только работа с данного устройства)

Закрыть и вернуться на главный экран».