Текст книги ""Фантастика 2025-191". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Алевтина Варава

Соавторы: Андрей Корнеев,Татьяна Лаас,Жорж Бор
сообщить о нарушении

Текущая страница: 200 (всего у книги 338 страниц)

Пашка встал столбом, глядя на удаляющуюся спину. В причину наезда он ваще не вкурил, но что – этот имбецил реально решил, что младший Соколов посадил ряженную⁈ Да на хера⁈

– Дичь… – вслух сказал Пашка и спустился с крыльца гадалкиного падика.

А когда Слава свернул за дом и стал невидным, на плечо младшего Соколова вдруг из-за спины опустилась рука.

– Страх очень развивает фантазию, милок, – сказал чей-то голос, и Пашка подскочил, резко обернулся и шарахнулся от карикатурной бабки в цыганском шмотье, которая умудрилась подкрасться бесшумно, невзирая на свои бесконечные бусы и пришитые к платкам монетки.

– Правды всякий бежит, – продолжала она. – Зачем пришёл без дара? Времени бы лучше не терял. Не так много у тебя того времени. Позабытый недруг станет тебе главным врагом, а суд состоится раньше срока. И даже получив шанс, ты, обмороченный, сделаешь ложный выбор. Я могу подсказать и оградить по силам, но условия тебе известны, и сначала их нужно соблюсти. Ты – можешь.

– Я знаю, что вы продали душу дьяволу! – выпалил Пашка, потому что посреди улицы цыганская бабка не была такой завораживающей, как в своей берлоге.

– Все души и так его, – усмехнулась она, не смутившись и не удивившись. – Не про меня речь, про тебя. Фантазии все твои ничем не лучше Святославовых. Ты поменьше думай да сочиняй. Лучше деньги ищи. Не поспеть можем.

И она отвернулась, сделала пару шагов и поднялась по ступеням на крыльцо подъезда, колыхая своим безумным нагромождением юбок и звеня, как детская погремушка.

Отойти от ахуя Пашка всё-таки успел: вытащил телефон, быстро разбил дракона и навёл скан игрухи, но прилога выдала:

«Ошибка! Взаимодействия заморожены!»

А цыганка зашла в подъезд и закрыла за собой дверь.

Глава 11
Срочно нужен грешник

Как же Пашку всё это заманало!

С каждым уже даже не днём, а часом всё вокруг запутывается всё больше! Только, блять, пророчеств с угрозами и недоставало для полного счастья. И перспектив собирать лям баксов, нах.

Лям баксов не пойми за что! Да это, наверное, годовой бюджет Пензы!

Ну и от чего могла бы спасти его эта бабка? Если она сама себе лям собрать неспособна, когда он ей так понадобился!

А Марципан припизднутый если хочет идти нах, так пусть идёт, туда ему и дорога! Ещё нашёлся обвинитель!

С хера всё то, о чём Пашка (да кто угодно!) мечтает, вылезает боком на постоянке⁈ Это по жизни так? Всегда? И по фигу на сделки с дьяволом?

Ведь любой, любой человек хочет всемогущества так и эдак. Чтобы все делали, как он скажет, или хотя бы чтобы можно было купить всё.

И чё? Если бы Пашка, например, просто стал олигархом, замутив какой удачный стартап, ему что, тоже быстро прилетело бы по шапке столькими подводными камнями от владения баблишком, что он бы офигел напрочь? Что за вселенская несправедливость⁈ Везде какие-то сраные последствия и непонятки! И все пути ведут в жопу!

Почти шестнадцать лет (ну кроме первых трёх-пяти, наверное) ненавидел Пашка унылые вводные своей серой житухи. А сейчас выходит, будто при любых наверняка была бы жесть.

Почему гадалка с десятилетиями могущества сама не спиздит бабки, а заставляет «клиентов»⁈ Она что-то узнала дополнительное⁈ И типа пытается не нарушать теперь заповеди, что ли? На фига? Если уже всё продано?

И почему она такая тупая? Просила бы вменяемые суммы, было бы их у неё куда больше! Давно бы выбралась с задворок Пензы!

Или всё-таки загвоздка не в деньгах?

Что она может знать⁈ Какой ещё позабытый недруг? Островская? Ну ей ща точно не до Пашки, как бы.

И ангелы не чешутся там. Сверкнули задом, наобещали непонятного в грубой форме и испарились, блин. Ща Пашка как психанёт, спиздит где денег безумное количество, а потом пернатые сами ему подписку, блин, аннулируют, – и вот тут и объявится ФСБ какое-нибудь. Веселуха.

На зоне и раскается…

Пашка сплюнул и потопал к дороге, чтобы сесть в маршрутку. Решил вернуться к экономии хоть где-то. А то начнут скучающие зоркие бабки-соседки подбивать, сколько Соколов на таксо разъезжать начал.

Дали медведя.

Братец дрых перед ночной сменой, а Другая мама и Юля Малышева развели на кухне бурную деятельность: лепили и жарили пирожки, что-то обсуждая и хохоча то и дело, как те подружки.

Пашка невольно припомнил мамку такой, какой она была до перепрошивки. Вечно угрюмая и злющая, готовая поднять крик по любому пустяку, припоминая все грехи до пятого колена.

Из всех даров игрухи, пожалуй, настройки матери было страшнее всего потерять.

А если бы Пашка не психовал и перепрограммировал отца, вместо того чтобы…

– Завтра выходной у Серёжи, ты сам свободен или работаешь, Паш? – спросила Другая мама, вылавливая из казана кипящего масла румяный пирожок с капустой. Она всё ещё считала, что младший сын колесит курьером целыми днями и потому отсутствует дома так часто.

– Ещё… не знаю точно, – осторожно ответил он.

– Мы думали устроить шашлыки! – воодушевлённо объявила Юля. – Познакомимся поближе.

– Я предложила на Дальний ручей пойти за парком, – кивнула Другая мама. – Мангал даже у Семёна спросила разборный. Он нам одолжит. Ты как?

Пашка уже и вдохнул, чтобы по привычке откреститься от любой семейной мути, но вдруг подумал: почему, собственно, нет? Вон даже и с братом в целом они скорешились чутка за балконную ночь. Другая мама орать не станет. Юля эта, может, и не пропащая… А как-то отвлечься от пиздеца вообще не повредит.

– Может, попробуешь Люсю пригласить? – подсказала Другая мама осторожно.

– Она на море, – быстро ответил Пашка. – А так да, можно, наверное.

– Круто! – залыбилась Юля. – Пирожки бери. На подоконнике – сладкие, вот – с яйцом и луком. И капуста ещё есть.

Пашка нагрузил две тарелки и даже всерьёз подумал посидеть с ними на кухне, но телефон завибрировал, когда явно не могли присудить достижений, разве что авансом свинью, и потому Пашка мобилу глянул.

В пуше висела инфа о системном уведомлении.

В прошлый раз такое было, когда Васин качнул историю Соколовской кухни. Что опять на его голову⁈

Пашка подхватил тарелки и поспешил в комнату. Быстро развернул игруху через пуш.

Это было ещё похлеще домогательств Васина!

'Системное уведомление:

Уважаемый пользователь! По истечении двух с половиной суток завершится тринадцатый день в статусе Системный администратор, Живой бес.

Персон в работе: 5. Общее время изучения личностей: 20 часов, 50 мин. Ссылки отправлены: 0 человек. Лицензионные соглашения по ссылке приняты: 0 человек.

Подробнее…

В работе:

Вадим Игоревич Якушевич. Текущее время изучения личности: 9 часов, 24 минут.

Пионова Людмила Викторовна. Текущее время изучения личности: 1 час, 05 минут.

Соколов Сергей Андреевич. Текущее время изучения личности: 0 часов, 02 минут.

Малышева Юлия Егоровна. Текущее время изучения личности: 0 часов, 37 минут.

Лебедева Екатерина Викторовна. Текущее время изучения личности: 2 часа, 17 минут.

Удалено после изучения:

Александр Константинович Завихренников. Время изучения личности: 2 часа, 17 минут.

Лосев Андрей Витальевич. Время изучения личности: 4 часа, 12 минут.

Трипольский Олег Станиславович. Время изучения личности: 0 часов, 05 минут.

Елохин Юрий Всеволодович. Время изучения личности: 0 часов, 06 минут.

Аршинская Лариса Семёновна. Время изучения личности: 0 часов, 08 минут.

Соколова Лидия Викторовна. Время изучения личности: 0 часов, 21 минут.

Соколова Елена Аркадьевна. Время изучения личности: 0 часов, 16 минут.

Для сохранения статуса необходимо заключить >1 контракта до истечения тринадцатых суток [осталось: 59 часов 47 минут]. Отправить ссылки:

Якушевич В. И.

ДА – НЕТ

Пионова Л. В.

ДА – НЕТ

Соколов С. А.

ДА – НЕТ

Малышева Ю. Е.

ДА – НЕТ

Лебедева Е. В.

ДА – НЕТ'.

Пашка икнул и стремительно убрал брата с Юлей и Люську из поганого списка.

Твою дивизию!

Пашка закусил губу, таращась на угрожающий текст.

Не, ну если вдруг понадобится миллион баксов собирать, он никак не справится с лимитированными баллами! А если у него реально есть какой позабытый недруг, то это факт другой пользователь. И терять теперь привилегии, учитывая обстоятельства, ваще не варик.

Значит, надо с кем-то подписать контракт. Срочно.

Хапнув полпирожка с абрикосами, Пашка приземлился на кровать и полез смотреть, чё там за пять дней приключилось с сыном гнидня в Подмосковном санатории.

В понедельник всё было очень даже круто. Гость добрался под вечер, его встретили с распростёртыми объятиями, разве что красную дорожку не расстелили. Вдолбили Вадику, как он устал (хотя он совсем не устал), потом накормили ресторанным хавчиком и определили в комнату вроде отеля в кинохах про богачей. Это ему очень даже понравилось.

Во вторник Вадик продолжал быть довольным, потому что его много часов кряду внимательно слушала девица-психолог с чёлкой, похожей на швабру. Слушала и со всем соглашалась, так что Вадик оттянулся за всю свою никчёмную жизнь. Персонал санатория, разодетый в бежевые комбинезоны, улыбался на каждом углу, как в рекламе зубной пасты. Жратва тянула на Мишлен.

Тем же вечером в санаторий заявились телевизионщики и отсняли всяко Вадиков барский досуг. Поначалу он даже послушно делал, что просили, но через час начал злиться так, что подключилась шваброчёлочная девица.

В среду ресторанные блюда превратились в столовские, девица продолжала кивать на всё, что бы ни нёс Вадик, дежурные Аквафреш-улыбки стали младшего Якушевича нехило подбешивать.

В четверг Вадика перевели в общую палату на шесть человек, а время сеанса кивания с девицей сократилось до часа. Но подкосила Вадика арт-терапия. Получив чистый альбом для рисования, фломики и задачу изобразить свою боль, Якушевич-младший послал всех глубоко в жопу.

В пятницу он потребовал билет обратно в Пензу, но сильно ошибся. Оказалось, что в первый вечер подсунули пациенту на подпись какие-то бумаги, которыми он разрешил держать себя под замком до полного «выздоровления», хотя сам даже не слышал от кого-либо, что болеет. Вадик устроил ор и дебош, в результате чего его накачали какими-то колёсами так, что уже сутки лежал гниднев отпрыск на койке и пялился в потолок общей палаты не двигаясь.

– Мля! – выругался Пашка, сворачивая историю Вадиковой памяти.

Ни хера никто ему там мозги на место не поставит, только убрали с глаз долой, сюжетец для протокола забабахали и забыли. Жопа Вадику. Только в результате он ни в чём не раскается, а только убедится, что все кругом него виноватые, а он – жертва. Тем более ща он реально жертва, как бэ.

Было уже шесть часов вечера с копейками. Таймер обратного отсчёта, появившийся в углу админского раздела учётки, показывал пятьдесят шесть часов пятьдесят три минуты. И пока Пашка туда таращился, минут стало пятьдесят две.

А единственный пристойный кандидат на отправку ссылки сгорел бесповоротно.

И что теперь делать⁈

Пашка зажмурился. Принялся усиленно шевелить мозгами.

А потом свернул «Дополненную реальность» и взялся гуглить всякую муть вроде анонимных форумов с признаниями. Рассудив, что те, кто начал их уже куда-то писать, наверное, о чём-то стали задумываться…

Нарыл площадку «Сделал и стыжусь. Делимся историями» и взялся штудировать последние сообщения:

'#3765489

Украл у своей бабушки 3 тысячи. Она сказала, что, наверное, потеряла. Я не признался. Мне было 15. Сейчас 23. Бабушки больше нет. Деньги давно потратил, а прощения – так и не попросил'.

«Мура, мелко», – решил Пашка.

'#3765490

Сказал маме, что люблю её, а сам надеялся, что она не выйдет с операции. Я больше не мог за ней ухаживать. Мне 35, я сломался. Она выжила. А я теперь живу с этим.

«Середнячок», – определил Пашка, но ссылку на пост скопировал в заметки'.

'#3765491

Я закрыл глаза, когда видел, как учитель бьёт ученика. Просто отвёл взгляд. Мальчику тогда было лет десять. Я был старостой, мог что-то сделать. Не сделал. Сейчас мне 29. Этот эпизод снится до сих пор'.

«Этот, небось, теперь проповедует, блять!» – разозлился Пашка так, что в игрухе дали дракона: форум перекрыл пуш с уведомлением.

'#3765492

Обманул девушку, что у меня рак. Просто чтобы она не ушла. Продержал её рядом год. Потом она узнала. Я сломал ей психику, она лежала в клинике. А мне до сих пор никто не врезал'.

Ссылку на это Пашка тоже сохранил.

'#3765493

Была ситуация: я знал, что мой друг невиновен, но молчал. Его отчислили из института. Просто потому, что так было проще для всех. Он до сих пор думает, что его предал весь мир. Но только я знал правду'.

Это Пашка уже тоже начал копировать, но потом передумал – мелковато.

'#3765494

Я выложил интимное фото девушки, с которой расстался. Просто потому, что она меня бросила. У неё были серьёзные последствия. А я тогда смеялся. Сейчас мне 27. У меня дочь. Я молюсь, чтобы с ней никто так не поступил'.

Вот этого точно надо поскринить.

'#3765495

Сдала сестру в интернат. Ей 14, она с особенностями. Мама умерла, а я не справлялась. Но я даже не пыталась справляться. Просто привезла и уехала. Сейчас ей 20. Она почти не разговаривает. А я – нормальный человек вроде как. Только с этим грузом.

#3765496

Бросил жену в роддоме. Сказал, что вышел покурить, а сам сел в такси и уехал к любовнице. Сейчас у меня с той – ребёнок. А первую дочь я так ни разу и не увидел.

#3765497

Врал на исповеди. Серьёзно. Каждую Пасху. Шёл туда и выдумывал грехи, чтобы не говорить настоящие. Один раз сказал, что ударил человека, хотя на самом деле – чуть не убил. Хотел, чтобы хоть кто-то сказал, что я ещё не совсем тварь.

#3765498

Я довёл человека до самоубийства. В классе. Травили всей толпой. Я не был главным, но и не остановил. Потом на похоронах смотрел в глаза его маме. Она сказала «спасибо, что пришёл». А я хотел провалиться сквозь землю. Мне было 17. Сейчас 30. Не забыл ни дня'.

В заметках уже имелось шесть ссылок, которые могли бы подойти с поправкой на то, что это писали реальные люди. Чтобы отработать, надо было их как минимум найти.

Начал Пашка с ходока по исповедям, который кого-то чуть не убил. Но тут же встала новая проблема: как скринить профиль, если он в том же самом телефоне, что и камера, которую надо навести?

Пятьдесят пять часов пятьдесят минут на всё про всё, включая розыск авторов постов и анализ всего, о чём они в интернетике не написали. Хорошо хоть в админском разделе можно изучать инфо удалённо: ведь даже не факт, что пользователи площадки ваще в России, не то что в Пензе!

Пашка подорвал зад и пошёл на поиски мамкиного смартфона. К его большой радости, тот заряжался в зале на тумбе, а пирожковая веселуха продолжалась на кухне, распространяя по квартире аппетитные ароматы (это при том, что Пашка уже обожрался до двух свинок за время поиска форумов).

Прихватив мобилу, он вернулся на исследовательский пункт. И даже перекинул мамке в воцап ссылку на любителя исповедей, открыл с её телефона страничку и приготовился морально к тому, что игруха начнёт выебоны и станет определять не содержимое на экране, а сам гаджет, и весь план окажется потерянным временем. Но проверить не успел.

Потому что позвали Пашку по имени тихим, сдавленным каким-то голосом.

В углу комнаты стоял, глядя в пол, призрачный батя.

Глава 12
Неисповедимые пути упрямства

– Ну и зачем ты мне изгадил последний угол, засранец? – сквозь зубы спросил батя. – Мало было того, что отца родного ухандохал? Тебе ещё протоптаться по нему надо⁈

Пашка выронил свой и мамкин телефоны на кровать. Внутри поднималась буря. Всё зря, всё напрасно!

– Зачем Кате моей отправил эту пакость⁈ – наседал призрак грозно.

– Чтобы она тебе объяснила! – огрызнулся младший Соколов. – Думал, у тебя что-то в голове работает!

– Что объяснила? – просвистел отец – Какие у меня жена и сын гадюки подколодные⁈ Объяснила так, что поперёк горла встало такое слушать! Удружил!

– Чего⁈ – поперхнулся Пашка и вытаращил глаза.

– А что она, по-твоему, там трындит теперь, как шарманка китайская⁈ – вскипел призрачный батя. – «Допекли», «извели», «настроила сына против отца»! Слышал, что? Тебя, оказывается, против меня мать настроила, как тебе⁈ Сидела, видать, настраивала, как старый радиоприёмник на кухне! Настроила! Совсем тупым тебя Катя считает, что тебя так просто дуре старой «настроить», покрутив вертелки! Это ты хотел, чтобы она мне рассказала⁈ Или думал, что она от меня отвернётся⁈ Катя – одна во всём мире, кто меня за человека держал! Вбил ей в голову, что я прячусь теперь! И сам эту дрянь прислал в оправдание! Очень хорошо! И зачем⁈ Чтобы милицию прекратила терроризировать⁈

– За человека⁈ После этого⁈ — выдохнул Пашка.

– А что ты с дуры возьмёшь⁈ Я уже не могу слушать, как она там лепечет, пересматривая эту помойку! Я про сына и Ленку даже и от неё не стану грязь терпеть! Ленка – да, стерва, ну так я с этой стервой двадцать три года прожил! Чтобы Катя когда при мне живом хоть слово раз поперёк моей семьи сказала – никогда того не было! Не позволил бы! – ударил кулаком в ладонь батя. – А теперь сидит, стрекочет! Доволен⁈ Того хотел⁈ Если ты, сопля зелёная, думал выдавить из неё что-то против меня, так ты молокосос пустопорожний! А теперь давай, крутись как хочешь, но чтобы она эту херню из головы выкинула! А то ещё к ментам побежит с этой плёнкой! С неё станется! Насочиняет, кто там виноватый, и доказывать пойдёт! Тебе же хуже будет!

– Не пойдёт, – просвистел Пашка.

– Не учи меня, пацан! Ты что, думаешь, Катю лучше меня знаешь! Зачем ты ей это в голову всунул⁈ Ты думаешь, мне нравится слушать грязь всякую про сына и жену, что ли⁈

– Ну ты же так про нас думаешь! – рассвирепел Пашка, и его лежащий на кровати телефон подсветил пуш с драконом и уведомление о достижении сто девятнадцатого уровня. – Всю жизнь свою ненавидел и меня, и мамку, и Серёгу разом!

– Ты что мелешь, щенок⁈ Ты в своём уме⁈ Где, когда я ненавидел сынов ро́дных⁈ Ты глянь, до чего договорился! Ленку мог поучить, так у ней язык без костей! Ненавидел! Думай, что говоришь! Рот тебе с мылом нужно вымыть! Я, значит, двадцать лет впахивал, чтобы вы с голоду не подохли, а ты мне такое⁈ Ненавидел! Всегда к матери вашей возвращался! Всё, что вы портили, по новой покупал! Голодные не сидели вроде никогда! Ненавидел! Или тебе красной икры на завтрак подавай⁈ Так извиняйте! Университетов не кончал. Как мамка твоя, которая тоже вон колготками на рынке торгует! У тебя деньгами, что ли, любовь меряется⁈

– Да ты гнобил нас постоянно! – рявкнул Пашка под новую вибрацию.

– Гнобил, ага! Слов-то таких откудова нахватался⁈ Гнобил! Когда! Да я слово тебе говорил раз в неделю, паршивец!

– Вот-вот, – прошипел Пашка. – Тебе наплевать на нас всех было. Всегда. Что есть сыновья – что нет. Ты мне столько, сколько сегодня, хорошо, если за полгода говорил, блин!

– А когда мне, по-твоему, трепаться⁈ Если бы не вы, я бы, может, и жил себе нормально! Деньги были бы! А я всю жизнь пахал, чтобы вас прокормить! Ненавидел, надо же! Не развернулся, не ушёл! Хоть бы и к Кате, которая меня уважает!

– А не Катя тебя выгнала? – сверкнул глазами Пашка.

– Мамаша! – рассвирепел дух. – Не Катя! Катя бы одумалась! Дура она, вот и повелась на долбёжку материну! Все уши старая ведьма прожужжала! Катя потом тут же за голову схватилась, на следующий же день! Но я даже Кате не дам так про моих детей и жену говорить!

– Ой, нашёлся, защитник! А сам что ты постоянно про нас всех нам в глаза говорил⁈ От любви большой⁈ – вскипел Пашка.

– Я отец! Я право имею! Кровь вы мне всю выпили!

– Охрене-е-е-еть! – выпучил глаза младший Соколов. – Мы⁈ Тебе⁈ Это ты вот ща день смотрел, как сыну бухой кишки продырявил отвёрткой, а теперь говоришь, что мы тебе кровь пили и ты нас не ненавидел⁈

– Раз один! Случайно! Под горькой! В том виноват, виноват, слышишь⁈ Доволен⁈ Раз за жизнь виноват! Потому что вся твоя благодарность была – на отца руку поднять! Из дома выгнать! И не пустить! В родной дом, который я тут по камешку собирал!!!

– Мы живём в панельке, – прищурился Пашка.

– Ты меня не учи! Тут всё мной куплено! Своим горбом! Всё! Жизнь положил на вас!

– Да ты просто на нас положил! – чуть не заорал Пашка. – Ты даже за покушение на мою жизнь себя оправдываешь!

– Так я теперь сам мёртвый! – взвился батя. – Покушение⁈ Не ты на отца с кулаками пошёл⁈

– Ты мать ударил! – просвистел младший Соколов. – Лицо ей расквасил!

– За дело! За дело, слышишь! – В отличие от Пашки, призрак орал в полный голос. – Она меня в дверь не пускала! Развод ей подавай!

– Ты свалил к шалаве! – перебил младший Соколов.

– Катя не шалава! Не смей! Катя – святая женщина!

– Ха! Святая! – так и захлебнулся Пашка. – Колбасу на работе ворует, просрочку людям подсовывает! Твоя святая, может, давно много кого на тот свет прописала, и сама не знает даже! Святая!

– У неё выбора нет! – заорал отец. – Пашет ночами за три копейки! Ей лба своего кормить чем-то надо! Тоже всё деньгами меряет, скот великовозрастный! Тоже ему всё подавай, тоже должны все! И завтрак должны, и обед, и ужин! Да не компот, а «кака»-колу! Курсы ему оплати, чтобы дудел соседям на горе! Штаны купи, курток купи, ботинки купи! Мамаше помоги, поесть привези! Катя не справляется на одну зарплату! Она от безысходности тащит! Она мухи не обидит, а за сына – убьёт! Ты что знаешь⁈ Ты, увалень, привык жить на готовом! Ты жизни не видел! Ты даже представить не в состоянии, что в холодильнике может жратва закончиться! Что она там не растёт, что её туда покупают! А прежде – работают!

– Так надо было не в магаз реализатором наниматься и не лампочки вкручивать, а на нормальную работу идти! И если ума нет, так не заводить детей! – зарычал Пашка. – На хрена вы меня с мамкой родили⁈ Мало вам одного сына было⁈ Электрику и продавщице, а⁈ Чтобы ты сейчас своё скотство копейками сраными оправдывал, на которые и не покупалось ничего толком⁈

– Ну ты свинья неблагодарная! – взревел призрачный батя. – И правда, пожалеешь, что такого уродили!

– Выходит, мама сказала бредятину, – просвистел Пашка. – Вот и хорошо!

– Ха! Лена только бредятину и несла всю свою жизнь! Вот ещё новость! И вот интересно, что это такое она тебе сказала⁈

– Что сама виновата в том, каким ты стал, – рявкнул Пашка вполголоса, едва сдерживая ярость, чтобы не услыхали мать и Юля на кухне, и чтобы не разбудить брата. Телефон дрожал от новых драконов и «хе».

– Чего⁈ Виновата она⁈ Баба⁈ Тьфу! И каким это я стал⁈ Я стал⁈ Я⁈ Меня таким жизнь сделала, жизнь! Ты сам ещё увидаешь, какая она! Помяни моё слово, погань! Ты слезами кровавыми ещё умоешься!

– Лузер и скот, – припечатал Пашка с яростной жестокостью. – Даже умер как неудачник последний!

– Ты как про отца покойного, тобой же ухандоханного! Ты как смеешь! Неудачник! Всю жизнь страдаю то от одних, то от других! И от матери твоей пустоголовой, только никого она из меня не делала! Сил бы не хватило! Сделала! Много она на себя берёт! Умная больно! Её послушать, так у всех всё хорошо, кроме нас!

– Согласен, – сверкнул глазами Пашка. – Тебя хоть на руках носи, сукой останешься последней! Вон шалава твоя носит, и чё-то поменялось⁈

– Никто меня никогда на руках не носил! – взбеленился батя. – Что тебе Ленка наплела тут про покойника, что наболтала уже, стерва⁈

– А типа пилила тебя много! Сейчас самому смешно! Тебя попилишь! Говорит, заругала, и ты стал никчёмный! И правда, дура!

Телефон бился в конвульсиях от прибывающих «достижений».

– Мне с трёпа Ленкиного, что с козла – молока! – горячился всё больше дух. – Выискалась виноватая! Думаешь, планов не было⁈ Думаешь, так и хотел всю жизнь лампочки чинить⁈ Мы кооператив с Семёном и Петром в девяностые основали! Фирму свою планировали! Но Петьку с продажей двушки развели, как детсадовца, и мы весь капитал потеряли! Мы с Семёном кредит взяли, да не у тех! Пришлось мне мамкину хату продать, чтобы расплатиться! Старуху в деревню на дачу в Нечаевкау прописать! Ленка тут кто? Где тут Ленка? Ишь, виноватая она! В том, что бандюганы кругом и мошенники она виноватая⁈ Или в том, что страну целую потом в финансовую пирамиду затащили⁈ Или в том, что деньги стали как бумага нарезанная стоить? В росте цен виноватая, может⁈ Она из меня неудачника сделала⁈ Жизнь сделала! Лена только и знает, что трындеть! Виноватая! Я не тряпка, чтобы из-за бреда Лены… чтобы она своим поганым языком… Ты её больше слушай! Я, если бы слушал её, в петлю бы давно полез!

– Ты своим похуизмом в маме всё самоуважение забил! – перебил Пашка. – Ей ничего не оставалась, кроме как говорить!

– Фантазёрка твоя мамка, – гнул батя, – с амбицией! Ей бы одно – перещеголять сестрицу! Всем нос утереть! Ни черта не видела, что делалось!

– Вот и она так сказала, – хмыкнул Пашка. – Тебе бы только спорить! Мама и говорит, что перегнула! Что ты не соответствовал её хотелкам! И она пилила потому! А ты стал по бабам бегать! От неё! И бухать, чтобы её не слушать!

– Такое она тебе сказала⁈ – вскинул руки дух. – Хороша! Ты думаешь, мне нравилось, как жизнь складывается⁈ Ты думаешь, я доволен⁈ От неё пить стал, надо же, какая краля! Пить стал, потому что невмоготу! Потому что у всех кругом получалось, а у меня – нет! Потому что с Семёном вместе погорели, а потом он и машину купил, и ремонт сделал в хате! И по морям стал кататься!

Вдруг последний закатный свет так странно лёг на батину махающую руками фигуру, что показалось Пашке, словно сквозь него стало видно стену и Серёгину кровать.

– Не от Ленки я по бабам шлялся, много на себя берёт! – горячился отец. – Ленка сама кому хочешь даст фору! Две работы тащила на горбу столько лет! От гордости своей поганой не признаёт, что сама семью вытаскивала! Или ты думаешь, я не видел, какая она⁈ Или, ты думаешь, мне легко на неё было смотреть⁈ Сравнивать легко⁈ Вот и пил! Вот и шастал к кому похуже! Ты меня за тупого не держи! Я, думаешь, не видел, как Петруша Лунькин поднялся, хотя первый в девяностые с голой жопой остался, квартиру потерял⁈ А потом по ресторанам козырным встречи с одноклассниками проводил! Выкарабкался, сука, пиджаки стал носить с галстуками! Вроде одну жизнь живём! За что ни возьмусь, всё сыпалось! Я, я один такой – легко, ты считаешь⁈ Пил от дури своей, не от Ленки! Ленка правду всегда говорила! Только та правда хуже горькой! Вот и…

Отец качнулся вперёд и теперь уже наверняка стал прозрачным, как тот слой фотошопа с изменёнными параметрами.

В горле у Пашки пересохло, слова пропали. Он только таращился во все глаза на батю… сквозь батю…

– Ты больше слушай мать свою! Она тебе расскажет, такого расскажет! Ленка сочинять мастерица! Она мне тем и понравилась! Смелая была! И осталась, только жизнь её заела! Я не выгреб. Ещё пусть не рассказывает, – нашлась виноватая! Пускай не придумывает! Ты ей так и скажи! Слышишь! Бабы мои все, кроме Катьки, были однодневные! Я даже имён их не повспоминаю! Не от Лены я к ним, от тоски! Лена пусть не сочиняет! Её сочинительство саму погубило, хватит уже! Просто жизни лучшей хотела, вот и… Связалась, с кем не надо было. Со мной связалась. – Отец растерянно поднёс к лицу совсем прозрачные свои руки. – Что такое ещё⁈

– Кажется, ты понял… – прошептал Пашка. – Призраками бродят только те, кто вообще ничего про прожитую жизнь не понимают.

Внутри что-то сжалось в горький, пульсирующий ком и задрожало. Отец умолк, только двигал без звука прозрачными уже губами. Растерянный и потерянный, каким Пашка не видел его никогда.

– Там вроде не больно, – прошептал младший Соколов с титаническим усилием, будто каждое слово было глыбой, которую надо было сначала поднять и уже потом протолкнуть через горло. – Просто можно дальше думать. Ты же не раскаялся? – уже почти беззвучно добавил он. – Ты же просто понимать начал, да?

– Жалко, что так всё было, – пробормотал тающий отец. – Я мог бы всё иначе повернуть, да не захотел, видно. Виноватых искал, чтобы себя не винить. И так всю жизнь… На тот свет, что ли, отправляюсь?

– Точно, – еле выдавил Пашка, и глаза защипало так же, как тогда, на болоте.

– Ты на Катю мою не серчай, сын. Я виноват, что задурил ей голову. Ей досталось от судьбы, только она не сдалась. Верит в будущее. Я смеялся, а она верит. Катя, если и делает кому пакости, только от безысходности. От хорошей жизни бы никогда, не такая она. Просто обстоятельства у неё тяжёлые. Она за всё потом себя поедом ест. И за продукты сворованные, и за меня, что из семьи другой отца переманивала. Так бы она никогда… И про мою семью бы плохого не думала, если бы меня, дурака старого, не полюбила не пойми за что… Ты Катю не вини, и мать береги. Мать у тебя – ломовая лошадь. Ты её меньше слушай, а больше делай. Матери помощь нужна. В жизни не признает, а нужна. Больше всего другого. Больше даже, чем быть лучше всех и хвост распускать. Только помогать ей сложно. Но ты всё равно попробуй, раз уж я не смог… И прости меня, сын. Если можешь, прости за всё, что я не сумел. И за это, – приложил он почти невидную ладонь в своему животу там, куда Пашке засадил в пьяном угаре отвёрткой.

Призрак стал едва различимым, а потом пропал совсем, и его затихающий голос умолк.

Пашка таращился в стену за Серёгиной кроватью.

Внутри пустело.

Телефон на постели вздрогнул пушем с медведем уныния.

Полуавтоматически взявшись за него, Пашка невидящим взглядом разбил череду достижений и уведомления о новых уровнях (был у него после этого разговора уже сто двадцать первый).

А потом упёрся взглядом в таймер обратного отсчёта. Пятьдесят четыре часа тридцать восемь минут.

Тридцать семь минут.

И тут словно бы опять прозвучал в комнате голос пропавшего бати.

«Катя, если и делает кому пакости, только от безысходности. От хорошей жизни бы никогда, не такая она. Просто обстоятельства у неё тяжёлые».

Отцова Катя… идеально подходящий грешник…