Текст книги ""Фантастика 2025-191". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Алевтина Варава

– А как с младенцами? – совсем запутался Пашка. – Вельзевул говорил, они в Рай все отчалили.

– Демьян Тимофеевич объяснил, что со временем души младенцев перерождаются опять на земле. Их полноценно в Рай не принимают. Потому что они вот как я, вынуждено безгрешными оказались. Просто не получили возможности нагрешить. Не прошли, короче, огонь, воду и медные трубы.

– Ты, блин, уже прям препод по загробной жизни какой-то! – буркнул Пашка.

– Я любознательная. Я, думаешь, сразу Демьяну Тимофеевичу во всём доверилась? Мы с ним уже недели две трындим ночи напролёт. А иногда и днём. Я даже снотворного себе купила для этого дела. Ну что? – вернулась она к документу в ноуте. На улице рассвело и уже появились первые утренние прохожие. – Седьмое число не трогаем?

Пашка замялся. Он дико устал несмотря на поднятую энергию. Если начать седьмое расписывать, то надо вообще по сегодня. А так типа недопонял. До сегодня они не успеют явно до шести вечера таблицу заполнить никак.

– Не, хватит, – решил младший Соколов. – Написано от шестого июня.

– Ну как знаешь. – Женя сохранила файл и скинула ему в мессенджер. А потом посмотрела выжидательно.

Пашка опять напрягся. За ночь отчётных трудов Женя свою дикую просьбу не повторяла. А сейчас явно намылилась брать быка за рога.

Спасла неожиданность.

С незнакомой карты какой-то Вероники Сергеевны Н. на Пашкину пришло десять рублей. С припиской в комментарии к переводу: «Здравствуйте! Андрей Лосев хочет с вами увидеться и будет ждать сегодня с утра в сквере около Светофорного дерева».

А ведь с ним можно и всё вот это богословие заодно обсудить! Очень удачно!

Воспользовавшись предлогом, Пашка от Женьки слился, хотя и обещал подумать над просьбой «по-нормальному».

По пути в центр в вк-шном диалоге с «ДР комиссия» в ответ на его файл пришло:

«Принято. На рассмотрении».

По случаю Дня города и Дня России Пенза принарядилась, а улицы заполонили толпы живого народа (неживого, наверное, тоже, Пашка не проверял). Движение в центре перекрыли, и пришлось пердячить несколько остановок пешком.

Лосев устроился на походной сидушке под деревом на газоне сквера. Когда Пашка его увидел, тот сидел с закрытыми глазами, словно бы к чему-то прислушиваясь, и улыбался.

Младший Соколов поспешил к нему, и поднявший от оклика веки Лосев просиял, тут же вставая на ноги.

– Вот же, сладилось! Как замечательно! – Лосев протянул ладонь для пожатия. – Спасибо, что пришли, Павел! Всё придумать не мог, как вам встречу назначить, а потом случилось озарение. Повидаться надобно было обязательно, возьмите, пожалуйста, возвратить мне вам нужно, – сообщил он и протянул Пашкину пластиковую карту. – И спасибо от всей души за помощь!

– Ой, оставьте! – спрятал за спину руки младший Соколов.

– Мне она более не понадобится, Павел, – тепло улыбнулся Лосев. – А если кто-то найдёт, для вас может выйти неприятность. Так что возьмите.

– Не обязательно же для обжиралова! – отступил Пашка, карту не принимая. – Вдруг вам что-то будет нужно? Оставьте, мне приятно, что она у вас! Но вы очень вовремя появились, спасибо! Нужно поговорить. Я запутался…

– Что ж, давайте прогуляемся, Павел, тем более погода отличная, к тому же праздник, – согласился Лосев и, помедлив, положил карту в карман джинсовой рубашки. – Какой у вас вопрос? – с готовностью уточнил он.

– Есть одна девочка… – забубнил с внезапным усилием Пашка. – Так вышло… что я ей тоже землю для связи с бесом принёс… ну… Она как вы. Это по квесту у меня было. Давно ещё.

Лосев зашагал гуляющей походкой, и Пашка невольно пошёл с ним рядом. Хотя на самом деле был рад: смотреть под ноги оказалось лучшим решением сейчас.

– Она… короче, подружилась тоже со своим бесом, ну, как вы с Агнией. Только он не такой… Он ей всякого наговорил, и теперь она… и я тоже… вообще мы запутались.

– На какой счёт запутались, Павел? – поинтересовался Лосев.

– Ну вот во всём про Рай и Ад…

И Пашка в омут с головой пустился пересказывать суть вчерашних обсуждений с Женькой. Говорил долго: они успели пересечь дорогу, пройти к привокзальной площади, свернуть вправо и двинуть в сторону железнодорожных путей, наконец-то оставив толпы гуляющих горожан позади.

– Понять можно логику твоей подруги, – согласился Лосев наконец. – Но тут вот какое дело, Павел. Не творец сделал земной мир таким, что в нём стало почти что невозможно жить по совести, да и не он устроил, чтобы многие попадали в земной Ад ещё при жизни. Это ведь, Павел, сами люди так управились. Свобода, знаете ли, и выбор становятся очень эфемерны, едва людей делается даже и двое. А нынче их почти восемь миллиардов. И все тесно друг с дружкой общаются. Про свободу свою люди, и в нынешнее время в особенности, очень рассуждать любят. Мечтать о ней, даже и требовать. Вот только забывают постоянно, что свобода одного всякий раз заканчивается там, где начинается свобода другого. И чем больше людей, тем чаще возникают затруднения. Вот один какой-то человек, существо свободное и в своём праве, решает, что хочется ему быть, ну скажем, монархом или президентом. Реализует этот замысел успешно. Но руководить начинает на свой лад, сильно чужую свободу попирая. Или вот другой какой человек, к науке страсть имеющий, использует свою свободу, чтобы изобретать. И, будучи в своём праве, получает на выходе ядерное оружие. Кое может весьма много свобод приструнить. Или даже вот совсем просто: один человек, юноша, допустим, в свободе своей выбирает девушку приглядную и начинает её любить. А та девушка, так уж выходит, любит кого-то другого. Добиваясь своего, юноша будет свободу её попирать, или от своей отказываться. А по-другому – не выйдет. Множатся свободные люди на планете, Павел. Города строят, леса вырубают. Роют землю до самых недр, выпуская из ней нефть, выковыривая золото да алмазы. Свободные жить в удобстве, строят и развивают всяческие производства – коптят чистое небо, льют в реки, что связаны все между собой, дрянь химическую, а то и радиоактивную. Один свободен другому позавидовать да в удобный час с ножом в гости пожаловать, и тут уж какой свободный сильнее, тот и продолжит свой свободный путь, прихватив надобное имущество али денежных знаков, а второй вовсе жизни лишается. Свободолюбивые господа заводят рабов, свободолюбивые предприниматели – работников, свободно им назначая оплату труда на своё усмотрение. И всякий в своём праве: что-то принимает, против чего-то бунтует. Но так как все они взаимодействуют, то и свобода у всякого неполная, мнимая даже. Потому как даже и очень удачливый в реализации своей свободы человек, он ещё от природы зависит, от болезней всяких, от случая. Хотя чаще всего у истоков природного какого катаклизма, хвори той или обстоятельств случая, другая чья-то свобода стоит. Люди ведь, Павел, они по образу и подобию творца слеплены. То есть имеют фантазию и весьма много возможностей её проявить. Скажите, у вас как с такой школьной дисциплиной, как история? – внезапно поинтересовался Лосев.

Пашка вздрогнул и невольно мотнул голову вбок, испуганно округлив глаза. Но собеседник ни на что такое, похоже, не намекал.

– Н-не очень, – запнувшись, промямлил младший Соколов.

– Я вот, Павел, – не стал ругаться Лосев, – когда юношей учился в старших классах, о многих прескверных событиях читал в учебниках. И про несправедливость правителей, и про рабство, и про войны. Про всякое, в общем, что люди в свободе своей устраивали за свои многие лета. Но некоторые вещи показались мне даже и пострашнее войны али тирании. Потому как в военное время даже происходит страшное, но предсказуемое. Ты можешь быть убит, покалечен, можешь потерять близких или родной дом, напоровшись на чужую свободную волю. Ты можешь бороться за своих или даже предать их, поддерживая врага. Можешь быть родом из страны, на которую напали, или жить в стране агрессора. Ты всесторонне зависим от непрогнозируемых обстоятельств и случая, чужой злобы – но хотя бы общее понимание для себя сложить можешь. И это, конечно, всё ужасно. Но ещё страшнее, Павел, анархия. Когда правил ты не знаешь вовсе, они у каждого – свои, могут смениться в половину минуты. Пропадают знаки отличий, нормы, нельзя даже обратиться к собственной морали – потому как неясно, кто есть кто, и кем он будет завтра или через час. Конечно, всякая война на деле тоже анархия. Вообще все попытки людей упорядочить то, что они уж наворотили, зыбки и неоднозначны. Но вот слыхали ли вы, Павел, такой лозунг общеизвестный: «Анархия – мать порядка»? Я лично вот как его понимаю, хотя оно и не совсем по книгам: пожив среди разгула анархии, насладившись сначала, потом – испугавшись, потом пострадав да поглядев на результат, всякое людское объединение в такой ужас приходит, что неизменно назначает всё-таки какие-то общие правила для своего устройства. Управителей, пусть бы даже и несправедливых, и разные инстанции, чтобы хотя бы общие черты завтрашнему дню и последующему часу придать. Правда, инстанциями теми всеми правят люди опять-таки, каждый со своей свободой. И потому выходит немного понятнее, но всё-таки в общем смысле, увы, скверно. Вот вам, Павел, довольно возможностей свою свободу реализовать некоторое время назад предоставили, – неожиданно перескочил на другое Лосев, – а вы управились на своё усмотрение, будучи в том совершенно свободным. Довольны вы всеми результатами?

Пашка невольно съёжился, и даже показалось ему, что шея сзади вспотела.

Но собеседник, кажется, ответа толком и не ждал. А вместо того закончил:

– Не наказывает творец людей своих, Павел, отправляя на землю, а лишь показывает на примере, к чему свободная воля многих, без одного во главе, может привесть. Показывает честно и наглядно. Кого устраивает – тот и дальше может свободу свою реализовывать. Разумеется, сталкиваясь с чужими свободами – что при жизни, что за её пределами. Ну а если кто придёт всё-таки для себя к пониманию, что управитель неоспоримый надобен, что высшая мудрость есть и её не осмыслять следует да критиковать, а лишь прислушиваться с благодарностью за помощь, такого Создатель допускает туда, где и планировал когда-то житие для своих творений. В мир благодатный – потому как там свободы одних со свободами других не пересекаются, правила извечны и строги, но понятны и надобны для безболезненного разрастания числа участников сообщества. Создатель милостив. И память об экскурсии в мир всеобщих свобод туманит, оставив только сделанные выводы на подкорке сознания. Помните, я вам рассказывал, Павел, как пришёл к жизни своей теперешней? Как все мои начинания, вроде как хорошие, вели ко всяческим нежданным бедам? Любой человек к пониманию приходит в разное время, а много кто и не приходит вообще. Так к чему же будущих революционеров и анархистов снова в избранное общество приглашать, чтобы они из праздного любопытства яблоки воровали, вместо того чтобы жизни своей и всеобщей радоваться?

Он умолк, и с минуту оба шли в тишине, пока не упёрлись в забор: оказалось, что сбоку за вокзалом тупик.

– Вы думаете, в Раю всё-таки хорошо, да? – наконец сказал Пашка.

– Я думаю, что в Раю можно быть счастливым, не опасаясь причинить кому-то неудобства или вреда. Кому-то, и себе в первую очередь. Это хорошо? Вы-то сами как думаете, Павел? – полюбопытствовал Лосев.

– Так вроде и хорошо, – почесал макушку Пашка.

– А вот если бы вас нынешнего, сомневающегося, или вовсе прежнего, до знакомства с представителями иного подхода к ценности свободы, поместили в таковскую среду с неоспоримыми строгими правилами, вы бы там радовались? – лукаво спросил следом бездомный. – Или ёрзали от досады, мечтая и пути отыскивая всё переменить?

Пашка закусил губу.

– Вот для того и нужна жизнь человеческая на Земле, – убеждённо подытожил Лосев. – Чтобы определиться с приоритетами. Ответил я на ваши вопросы?

– Наверное… Надо подумать… А вы бы не могли… – вскинул глаза Пашка, – не могли бы ещё с Женькой поговорить? Ну, с этой девушкой? А то я всё хер пойми как перескажу, вот точно.

Лосев покачал головой.

– Нет, Павел, – уверенно объявил он. – Вы ко мне с вопросом пришли, и сами его задали. И потому услышали меня и выйдет у вас над этим поразмышлять, быть может, даже и с пользой. А ваша подруга не готова пока. Она спорить начнёт и лишь разозлится, что бы ей кто ни стал словами формулировать, пусть бы и сам Создатель лично. Неспроста же человекам даётся жизнь, а не курс лекций для вступления в Рай, Павел.

– Блин… – Пашка расстроился. Он был уверен, что часа через два и сам, а уж после разговора с Женькой на все двести процентов, придумает ещё стопицот сомнений и вопросов. – Андрей Витальевич, а как мне вас найти можно будет? Я бы сейчас чуть подумал, а потом бы встретился… Может, я вам телефон куплю? – неуверенно и почти просительно предложил младший Соколов.

– Не нужно, Павел. И вот, – Лосев снова достал из кармана джинсовой рубашки пластиковую карту, – заберите, пожалуйста. Ещё раз зело благодарствую от всей души. Мы с вами, увы, уже не увидимся в скором времени. А если и увидимся, то в другой уже жизни разве.

Пашка ахнул и отшатнулся.

– Это потому что я – бес?! Я опять херню какую-то сморозил?! Я не хотел, я запутался… стоп, а вы… вы думаете, я всё-таки в Рай потом попаду, да? – смешался Пашка, осмыслив до конца фразу.

– Ежели попадёте, уж не увидимся. Но вам тогда будет и не нужно. И я вам желаю в том успеха от всей души. Я же от данной привилегии отказался. Не удалось мне, Павел, выбора бежать лукаво, за то и наказан, что научаться, как положено, не решился. Что ж. В том, выходит, мой удел, – объявил Лосев. А потом начал троить так, что Пашка чуть челюсть об асфальт не отбил. – Я думал, Павел, удастся помочь Агнии Ауэзовне, просто от чести, что не по мне была, отказавшись. Не приняв крыльев, так сказать. Но грешить не выходит. Значит, кардинально надобно. Не пугайтесь, Павел, и не вздумайте огорчаться. Но я порешил себя своими руками жизни лишить. Грех это страшный, неоспоримый и неотвратный, но, ежели с умом подойти к выполнению, никому вреда не причиняющий. Я уж всё продумал, чтобы неприятностей другим не вышло или испугу. Однако и раскаяться я уж не поспею, да и навряд ли смогу. Так что, выходит, уступаю даме своё место в Раю. Что, верно, правильно. Потому как видите: я от дурости делать выбор на своё приземлённое усмотрение ещё не отучился.

– Это прикол?! – выдохнул Пашка. – Вы же шутите?!

– Как-то оно было бы опрометчиво – такими вещами шутить, – возразил бездомный, – не находите?

– Да вы с ума сошли!

– Тут спорить не стану: очень может быть, – согласился Лосев. – Однако и даму в беде бросить не могу, уж такова натура. Агния Ауэзовна урок выучила сполна. А я лично считаю, что бесовские договоры – очень большая скверна. Не всякому дано понять истину, но тем, кому это удаётся, преграждать путь к свету – слишком уж жестокое дело. Пусть бы спустя время, но тем, кто раскаялся, должна быть открыта дорога в Рай, чего бы они ни совершили прежде по неосмотрительности.

– Но вы… же сами… от Рая… отказываетесь! – с усилием присоединяя слова одно к другому пролепетал Пашка.

– Мне в Аду не так уж и страшно будет, благодарствую за вашу заботу. Точно не так, как Агнии Ауэзовне. Конечно, всякому есть о чём вспоминать с сожалением, но все мои сожаления уж потухли. Не жгутся. Не несут невыносимой муки. Но я навряд ли когда раскаюсь в этом поступке. И дай мне волю, совершу его опять. Потому в Рай путь закрыт. А уж ангел из меня и подавно не вышел бы.

– Но вам нельзя… вы не можете…

Пашка беспомощно уставился в пыльную землю у путей железной дороги.

Лосев молчал и улыбался. А потом вложил ему в руку пластиковую карту.

Может, его связать?! Или… или перенастроить игрухой?! Убрать это тупое решение из желаний или где оно там у него?! Как же так?!

– Пойдёмте, Павел, – позвал Лосев, повернувшись в сторону вокзала. – Тут тупик.

– Тупик… – промямлил Пашка, чуть ли не с паникой окидывая взглядом глухой закуток и пути, словно бы надеясь, что кто-то более красноречивый придёт на помощь.

И внезапно увидел бородатого мужичка в синем комбинезоне и клетчатой рубашке, идущего к ним так уверено, словно бы с конкретной целью.

Он был Пашке знаком… минуточку… электрик?! Это разве не электрик, которого вызвала Другая мама колупать сгоревшую проводку в стене?!

– Вы что это тут… – начал Пашка.

Но на новом шаге одежда на мужичке смазалась, как будто поплыл над огнём накалённый воздух, изменилась в белую рубаху до пят, а за спиной вспучились двумя знамёнами огромные лебединые крылья.

– Стой, отрок! – прозвенело у Пашки в ушах, и тут же по рельсам загрохотал поезд, наполняя округу оглушительным шумом. Вот только голос псевдоэлектрика перекрыл даже его. – Я буду говорить с тобой. Имя мне – архангел Сариил.

– До небесной канцелярии дошли странные све… – начал крыластый мужик, но вынужденно проглотил конец фразы.

– Объясните ему, что нельзя кончать с собой!!! – запальчиво перебил Пашка, едва дар речи к нему вернулся, а потом охнул, потому что Лосев рядом уже не стоял. Успел пройти вперёд шагов на тридцать и продолжал двигаться не поворачиваясь. – Андрей Витальевич, – хотел крикнуть младший Соколов, однако слова получились тихими, едва слышными. – Он с ума сошёл! Его надо спасти! – зачастил Пашка и попытался рвануть за бездомным, но окрылившийся электрик ухватил его чуть повыше локтя какой-то поистине стальной хваткой.

И тогда даже ноги прекратили слушаться. Не подкосились, но замерли, словно бы стали на время не совсем Пашке подвластными.

– Эта душа делает свой выбор. Ты предлагаешь архангелу вынимать грешников из петли? – презрительно бросил Сариил. – Успокойся. Нам следует поговорить. Святая Евдокия, ниспосланная в ответ на зов рабы божьей Зинаиды, принесла странные вести в небесные чертоги.

– Евдокия! – невольно прыснул Пашка и тут же устыдился: надо Лосева спасать, а он над фантазией давно умерших ангелициных родаков ржёт.

– Святая Евдокия передала твоё заявление, – продолжал псевдоэлектрик, – будто душу твою падшие существа не купили по воле и решению твоему, а украли обманом. Я явлен разобраться в таковом утверждении, ибо если оно истинно – вопрос должен быть расследован досконально. «Я не читал этот долбанный договор!» – немного поморщившись, процитировал архангел Сариил. – Это твои слова?

– Мои, – не стал спорить Пашка. – Вот так оно всё и было! Почему вы притворялись мастером?!

– Я наблюдал за тобой несколько дней негласно, дабы убедиться, не курирует ли тебя доподлинный бес, – холодно произнёс Сариил.

– Вы чё, сожгли нам проводку?! – подозрительно поднял бровь Пашка.

– Последствия вмешательства устранено, – процедил собеседник. – Мне требовалось присмотреться к тебе. Однако же ты действительно жив, действительно бес, а не просто очередной душепродавец, и действительно управляешься на своё усмотрение без попечителя. Каким образом получилась эта ситуация? Что означали слова: «я не читал договор»?

– Что я его не читал, блин! Проклацал! – Лосев вдали свернул вправо и скрылся за деревьями. Как же не вовремя! Надо было бежать за ним, потом станет поздно! А с другой стороны, наконец-то кто-то готов разобраться с Пашкиной ситуацией… – Слушайте, давайте через полчаса? – выпалил он. – Мне надо…

– С тобой говорит архангел! – едва ли не рявкнул собеседник. – Мы будем говорить сейчас! При каких обстоятельствах ты встретил беса впервые? В каковом обличье он предстал перед тобой? Отвечай лучше здесь и по доброй воле, не то придётся держать ответ пред серафимами. И поверь: тебе то весьма не придётся по вкусу, – пригрозил он.

– Да я чё? Я сам скажу! – возмутился Пашка с обидой. – Просто я за Лосева переживаю, а так я только за. Вам бы тоже почесаться стоило: он, вообще-то, будущий ангел!

На секунду крыластый мужик мотнул голову назад, в сторону, где скрылся старый бездомный. А потом снова повернулся к Пашке с выражением холодного презрения на лице:

– Смертный, осмелившийся решать, каковой век на Земле проживать творениям Господа, никогда не станет ангелом, – с вызовом уведомил он. – Существо, вознамерившееся спасать падшую душу из жалости, не может возвещать людям Божью волю. – Архангел стегал каждой фразой воздух, словно бы бил хлыстом. И глаза его при этом сверкали праведным возмущением. – Тот, кого растрогала судьба одной-единственной грешницы, тот, кто ради бесовки готов убить, кто полагает себя мудрее высшей силы и правомочным той указывать, кого прощать и щадить, – Сариил стиснул зубы и последнее сказал сквозь них, – никогда не попадёт в Рай. И уж тем паче не станет руками Господа.

– Но… Он же убить хочет себя, он добрый, он…

– Вопрос с рабом Божьим Андреем закрыт, – отрезал архангел. – Не принуждай меня поднимать тебя на высший суд. Повторяю. При каких обстоятельствах ты встретил беса впервые? В каковом обличье он предстал перед тобой?

Пашка насупился, а потом шмыгнул носом. Но всё-таки почёл за лучшее ответить:

– Беса? – задумался он. – Это, выходит, Лаврикова? Он мне приснился. Потому что я землю с его могилы и себе в подушку нашпиговал.

Черты архангела окаменели. И гнев, и озабоченность пропали без следа.

– То есть ты призвал беса по своей волей древним способом связи с нечистью подобного рода? Можешь догонять своего друга и делать что вздумается, хотя никаким ангелом ему, разумеется, не стать. А наш вопрос разрешён. – Сариил отступил на шаг и расправил крылья, как огромные паруса, но потом вдруг спросил: – Как юноша твоего возраста узнал о таком способе вызвать беса? Святая Евдокия не описывала тебя склонным к изучению древних текстов.

– Да мне по игрухе надо было землю Зинке подбросить, по квесту, – всплеснул руками Пашка. – Но я же не знал, на фига. Думал проверить – вдруг я заболею или ещё что. Я ваще не хотел, чтобы она заболела. Ну, Зинка, к которой вашу ангелицу потом приставили. Я сначала решил, что земля квестовая удачу приносит! Ну типа то, что было у покойника, который в могиле. У Лаврикова – удача, у купца – долголетие. А вот это вот всё подбрасывать у меня по квестам было в игрухе!

Архангел сложил крылья обратно.

– Какой игрухе? – с некоторым усилием сохраняя терпение, уточнил он.

– Ну в которой я душу продал. То есть её украли. В «Дополненной реальности».

– Ты говоришь о событии, которое произошло после заключения сделки? – уточнил псевдоэлектрик.

– Ну да! Там был квест про Зинку и…

– Я спрашиваю, при каких обстоятельствах ты первый раз встретил беса! – перебил крылатый мужик.

– Так во сне! – начал злиться Пашка. – Что вы тупите?! У вас что, доступа ко всяким историям нет, что ли?!

Архангел на пару секунд зажмурился.

– Прежде чем ты захотел получить игру, с помощью которой теперь управляешься в своей жизни посредством бесовского дара, ты повстречал посланника от воинства Люциферова и заключил с ним договор, оплатив воплощение своих желаний душой, – процедил он, словно бы говорил с каким-то клиническим идиотом.

– Нет, – вскинул брови Пашка.

– Что значит – нет?!

– Да ну я скачал эту игрушку в инете! – Пашка вообще не понимал, как таких тугодумов берут на работу ангелами. Видать и правда очень редко они встречаются: и выбирать не из кого. – Мне её контекстная реклама выкинула. Там было не написано, что это платно, ну я и скачал. Окнул всё, и начал играть. Я даже не знал, что оно так работает долго! Просто щёлкал квесты от нехер делать. Вельзевул потом говорил, что такую игру мог скачать только склонный к раскаянию, остальные бы не увидели ссылку. Ну, когда предлагал мне стать сисадмином.

– Ты разговаривал… с Вельзевулом? Лично с главой Адской администрации и демоном ложных богов? – вскинул кустистые брови архангел, а потом прищурился, окинув Пашку взглядом от грязных кроссов до макушки. – Ты жив, – безапелляционно заключил он. – Ты что же, говорил с Вельзевулом… на Земле?

– Так он ко мне домой завалился неделю назад! – брякнул младший Соколов. – Это его игра вообще!

Архангел подался вперёд и всмотрелся в Пашкины глаза внимательно.

– Ты не используешь ли некоторые синтезированные или природные… кхм… составы, которые несколько видоизменяют восприятие действительности? – подозрительно уточнил он.

– Да я не наркоман, вы что сговорились с Другой мамой, что ли?! Офигеть можно, – обиделся Пашка. – Вельзевул решил оптимизировать покупку душ и запулил игруху в инет. Чтобы её качали без всяких бесов. Только нужен админ, который будет ссылки присылать – чтобы не кому попало, а подходящим. Мне предложили вот это делать, чтобы я мог вернуть отца, которого удалил случайно, и расторгнуть лицензионное соглашение. Только я его не читал! Никто вообще никогда не читает лицензионные соглашения! Я даже не знал, что отец исчезнет, когда нажимал удалить его за сто тыщ! А мне припаяли ноту, то есть эту, «вав» за убийство! А за что даются достижения мне только потом Лосев подсказал, потому что к нему Агния привязалась, чтобы он нагрешил!

– Я… в силу специфики своей деятельности… мало общаюсь с детьми, – делая существенные паузы между частями фразы, проговорил архангел выпрямляясь. – Так уж выходит, что контакты получаются с душами, приобретшими некоторый опыт в анализе. И умение излагать суть. Ты этим умением не обладаешь.

– Да блин! Вы когда умерли? – возмутился Пашка. – Вы в компах шарите?

– Я не умирал. Я архангел. Господь сотворил нас, дабы мы исполняли его волю.

– И давно?

– Что – давно? – Пожалуй, можно было без преувеличения сказать, что архангел Сариил вытаращил глаза.

– Сотворил давно? – пошёл в наступление Пашка. – Вы следите за прогрессом? Ангелица эта ваша, которая настучала, вообще не шарит ни хрена и по-русски не понимает. Есть такие штуки, игрухи, для развлечения. Там сюжетка и всякие варианты. Ты нажимаешь, выбираешь – оно происходит. Ну, не в реале, а на экране. Можно в компе там, или в телефоне, или на телеке через приставку. – Пашка глянул на собеседника немного сочувственно. – Короче, типа интерактивной книжки. Книжки вы читали? Художку? Ну, придуманные.

– Я понимаю твою речь на твоём языке, как любую речь на любом языке. И понимаю, что ты описываешь. Я знаю, что ты воплощаешь свои приземлённые желания с помощью приложения в телефоне, и, – архангел снова сделал видимое усилие, но всё-таки добавил почти спокойно: – понимаю, что такое телефон. Мы следим за жизнью в мире Господнем. Не надо объяснять мне, как работает индустрия развлечений и современная техника. Я спросил у тебя не о том, как ты реализовал свой дар от Лукавого, а о том, как ты получил его.

– Ну так в игре же! Вот! – Пашка вытащил телефон. – «Дополненная реальность» называется. Я её скачал, я же объясняю! Тут вот – учёт грехов и нарушенных заповедей, тут – раньше квесты были. За баллы можно нажимать разное, и оно происходит. Только я не знаю, в лицензионке было расписано, как что работает, или нет, потому что я её не читал. Да блин, никто не читал, в натуре! Вон спросите хоть Островскую, хоть Марципана, хоть Абдулова там. Они в душе не ебут, что что-то там продали!

Архангел пару раз мотнул головой из стороны в сторону.

– Это не твоё воплощение договора? – кивнул он на телефон в руках Пашки. – В этом же виде дар реализован у кого-то ещё? У других душепродавцев?

– Да ну это для всех же прилога, универсальная! – Пашка уже и сам говорил с архангелом, как с ребёнком. – Разработка Вельзевула! Забабахал и укатил на лыжах гонять в девятом круге Ада. А я должен ссылки рассылать, чтобы заключить новые договоры.

– Ты собираешься заключать сделки с дьяволом в интернете? – после небольшой паузы переспросил Сариил недоверчиво.

– Вельзевул считает, что надо юзать прогресс, если он есть, – пожал плечами Пашка. – Так он объяснил. Типа людей много, бесов мало. Он сказал, что я – тестовый пользователь, и сделал меня сисадмином при жизни. Если я выцеплю так шестьсот шестьдесят шесть душ, он меня типа отпустит. Ну, разорвёт лицензионное соглашение моё. И батю вернёт ещё, только я уже не уверен, что надо. Ещё и отчёты какие-то теперь требует, типа я не справляюсь! – гневно донёс Пашка. – И Васину сисадминство предложил! Короче, везде наебалово продолжается! И я вообще так-то подзапутался, вы бы мне нормально рассказали про Рай и Ад, а то каждый своё говорит и ни фига непонятно. Как можно решать, куда тебе надо, при такой петрушке?!

– Касательно падких решать, всё давно решено, – оборвал архангел. – Тебя никто не спрашивает, куда тебе хочется. И Рай от тебя нынче ещё дальше, чем от этого, с позволения сказать, кандидата в ангелы, с которым ты тут беседовал. Не нужно выдумывать, что расторжение договора с дьяволом обеспечит тебе Рай. Тебе на осознание и раскаяние, как по мне, и двух жизней не хватит. Но вопрос в другом. – Крылатый псевдоэлектрик снова сощурил глаза и нахмурился. – Смертный ведь не поймёт, на что решается, если это подано в форме компьютерной игры, – проговорил Сариил. – Даже если соответствующий раздел будет прочитан или озвучен внутри приложения так, чтобы его нельзя было пропустить, человек из современного мира не воспримет информацию всерьёз. Он не будет осознавать, какое принимает решение.

– Конечно! – Пашка очень обрадовался, что хотя бы что-то до этого тугодума дошло. – Я ж про то и твердил вашей Ефросии!

– Святой Евдокии, – как-то механически поправил архангел. А потом подытожил: – Часть душепродавцев до сих пор не понимает, что с ними происходит? Ты заключил договор, даже не прочитав его, а если бы и прочитал, то не поверил бы, думая, что это игра? Заплатившие спасением души смертные попросту… одурачены? Неужто сам Вельзевул подался в инфоцыгане?!

Пашка приоткрыл рот, но не нашёлся что сказать, и просто кивнул, неуверенно пожав плечами.

Сариил выдержал паузу.

– Вопрос правомочности заключённых договоров будет рассмотрен на высшем суде, – наконец объявил он. – Мы начинаем детальное расследование. Готовься свидетельствовать о произошедшем. И собери мысли в кучу, – едко прибавил крылатый мужик. – Ты изъясняешься как китайский болванчик. Уж изволь потрудиться, чтобы тебя можно было понять!..