Текст книги ""Фантастика 2025-191". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Алевтина Варава

Соавторы: Андрей Корнеев,Татьяна Лаас,Жорж Бор
сообщить о нарушении

Текущая страница: 159 (всего у книги 338 страниц)

Будет Пашка теперь счастливцем, как миллионер Лавриков, вот что!

Приложуха выдала лису, «икс», отзеркаленную квадратную «С» и десятую в строке запятую.

«Вы достигли 27-го уровня!»

Так-то! И понял Пашка с радостью, что он всё делает правильно.

Глава 18: Чужое нижнее бельё

Болел Пашка до конца недели и даже захватил понедельник, хотя к пятнице чувствовал себя уже почти отлично. Мойщик простил его отсутствие и сказал, что не будет искать замену пока, а Пашке желает выздоравливать. Пашка же выздоравливать не желал – Пионова приходила каждый день, предки перестали злобствовать, школа не тяготела над головой грозовой тучей, а мать к тому же вызвала в начале болезни врача, так что у Пашки теперь будет справка о правомерном пропуске занятий.

Следовать советам Лаврикова в полной мере, конечно, не получалось, но Пашка старался. Он перестал себя грузить и строил грандиозные планы. Благодаря визитам Пионовой, Пашка вообще не чувствовал себя одиноким, наоборот – едва ли не шейхом каким-то!

А раз даже Толик зашёл. Притащил плойку, и они почти три часа резались в драчку, пока предки не пришли. Толика они недолюбливали, потому что именно с ним Пашка обычно попадал в неприятности. Друг свалил, но Пашка даже не разозлился на родаков: потому что батя принёс ему две шаурмы, ещё тёплые. Вот как, оказывается, полезно заболеть и завести девушку!

«Дополненная реальность» за эти дни баловала Пашку не особенно. Он заимел только отзеркаленную квадратную «С», «икс», три перевёрнутых «игрека», пять львов, четыре свинки и семь овнов. Последние дали двадцать восьмой уровень. Очень скудный улов за неделю, как считал Пашка. Нужно было выполнять квест и активизироваться.

И потому в обед понедельника, возвратившись из поликлиники со справкой для классной руководительницы, Пашка написал математичке о том, что придёт к ней вечером, если она не против, чтобы не запускать пропущенные предметы ещё больше.

Похоже, такое рвения Зинку тронуло до глубины души.

Кладбищенская земля больше не жгла карман Пашки, и в квартиру математички он входил, словно благодетель.

Между прочим, если слушать Зинку достаточно внимательно, геометрические премудрости переставали казаться такими уж мудрёными и заумными. Странно, но училки словно бы доставляло удовольствие доносить свою науку посторонним. Она так искренне радовалась, когда Пашка наконец-то что-то понимал, что совсем сбивала его с толку. Однако надо было ещё успеть завершить подушковый квест. Они занимались уже почти два часа, и определённо двигались к финишу. Пашка подумал попросить воды, но это – слишком быстрое действие. И в голову пришла идея получше.

– Зинаида Дмитриевна, нельзя ли мне горячего чая? – невинно сказал Пашка и прочистил горло. – Не совсем ещё выздоровел, першит что-то.

– Конечно, Соколов! – встрепенулась математичка. – Я не приготовила пирогов, не думала, что ты придёшь сегодня. Но чаю, конечно, сделаю. И есть у меня лимонное варенье, очень хорошее для иммунитета. Имбиря, правда, нет. Очень рекомендую тебе имбирь, хорошо помогает.

Пашка кивнул и закашлялся – сначала эффекта ради, а потом и взаправду – он действительно ещё не совсем отошёл от своих болячек.

Зинка заторопилась на кухню.

А у него внезапно вспотели ладони. Пакетик со счастливой землёй был в заднем кармане джинсов, заблаговременно переложенный. Пашка вскочил, быстро подошёл к кровати, откинул покрывало – бельё изменилось, теперь оно было с пальмами на фоне заката, только очень уж выцветшими. Дотронувшись до подушки, Пашка понял, что Зинка и правда крахмалит и наглаживает постельное. Вот же нечем заняться.

Он сдвинул «кармашек» наволочки, и на секунду задумался. Такая, как Зинка, дырку на подушке приметит. «Ну, приметит, так зашьёт», – решил Пашка. Достал канцелярский ножик и начал вспарывать шов совсем немножечко. Потом открыл пакетик и всыпал землю – чтобы не нащупала его, с неё станется. Часть чёрно-коричневого крошева попала на кровать. Пашка чуть не выругался. Тревожно обернулся к приоткрытой двери, потом струсил грязь на пол ладонью, умудрившись не оставить следов, поправил подушку, накинул покрывало…

– Соколов! Ты что там делаешь?! – удивилась Зинка с порога.

Он резко и испуганно обернулся. Жар горячей волной прокатился от пупка к затылку.

– Тут это… какое-то насекомое! – нашёлся Пашка.

– Таракан?! – ахнула математичка.

– Не, с крылышками, здоровое. Я подумал, вдруг вы боитесь. Поймать хотел. У меня мать от таких на табуретки запрыгивает с ногами, – приукрасил для убедительности он.

– Оставь его, Соколов, пусть живёт, – улыбнулась Зинка. – Не боюсь я насекомых. Тараканов только, и то потому, что от них очень сложно избавиться. Ты очень заботливый мальчик, не перестаю удивляться. Пойдём чай пить? За книжками оно не очень хорошо, особенно с вареньем. Думаю, на сегодня достаточно науки.

Пить чай на кухне с училкой – всё-таки очень странное занятие. Зинка в ореоле клетчатых обоев и цветочных занавесок смотрелась как будто бы даже и человеком. Так-то Пашке было сложно относить к людям школьных преподов, какие-то они все были не такие. Как будто отдельный подвид. Нельзя было им слова поперёк сказать, они не понимали ничего и никогда, всякий раз в любом вопросе делали только хуже. А Зинка оказалась… человечной.

Пашка даже возгордился, что подсыпал ей счастья в подушку. Умная приложуха подсказывает, кому помогать. А он ещё сомневался в ней от узости собственного мышления. Это в ИИ-то с божественным началом!

Вызвав на этаже лифт, Пашка первым делом зашёл в телефон. Дали «G» на боку, «икс», льва и следом:

«Квест пройден! +40 000 баллов!»

Очень довольно улыбнувшись, Пашка шагнул в подоспевший лифт и проверил баланс. Теперь у него было семьдесят шесть тысяч сто восемнадцать баллов! Целое состояние!

– Нуте-с, нуте-с, – почти мечтательно пропел он и переключился на «Квестовые задания». Что теперь?

«23. Забери и принеси к себе домой лифчик Светланы Пионовой. Награда – 3 000 баллов».

– Ха! Она не Светлана никакая! – хохотнул Пашка, выходя из лифта на первом этаже, а потом прямо-таки споткнулся о невидимую преграду. Улыбка сползла с его лица.

Не ожидая совершенно ничего хорошего, он выскочил из подъезда, уселся на лавку и нашёл страничку Пионовой. Вбил в друзьях поиск по фамилии. Там были Виктор Пионов. И Светлана Пионова.

– Пусть сестра, – взмолился Пашка едва слышно, переходя по ссылке.

Мотнул стену. Через несколько записей вниз имелась фотка красивой, хотя и несколько чересчур накрашенной молодой женщины вместе с Пионовой на фоне закатного солнца. Подпись гласила: «Доченька уже такая большая!»

– Господи… – зажмурился и застонал Пашка.

А когда открыл глаза, заметил, что «Дополненная реальность» обновляется! Приложуха тянула гигабайты трафика.

Это что будет, новая версия для извращенцев? Любителей нижнего белья чужих мамаш? Бррр.

Пашка попробовал себя успокоить. Значит, в задании кроется какой-то плюс, такой же неочевидный, как с землёй этой, например. Спасибо «забери», а не «сними», блин!

Так-то пробраться домой к Пионовой не очень, наверное, сложно. Ну утащит бюзик её мамки из шкафа. А потом что-то крутое в его жизни поменяется. Надо делать, игруха плохого не посоветует!

Обновление загрузилось, и тут же в верхней строке на главном экране телефона, рядом с часиками, появился значок знакомого перевёрнутого «игрека». Пашка зашёл в «Дополненную реальность» – и точно, дали «игрек».

Порывшись, Пашка других новшеств, кроме системы пуш-уведомлений о полученных достижениях, не нашёл.

Откуда игруха подтянула обнову всё ещё было непонятно, она продолжала как-то скрывать, где была скачана.

«Да ну и пофиг, раз работает!» – безапелляционно решил Пашка и написал Пионовой. Хотел предложить прогуляться, но она оказалась где-то в центре с мамкой. Владелицей квестового лифчика.

Пашка почесал макушку и пошёл домой.

Перед сном дали овна, это и был весь улов. Предки вели себя отлично. Правда, утром вставать совсем не хотелось, отвык Пашка. Но смог-таки себя смирить.

После биологии, на которую Соколов немного опоздал, Толик в подробностях доложил о результатах пропущенной недели. Лидером в поредевшей компании Славки стал Абдулов, но вело себя новое лихое трио сравнительно мирно. Вчера натёрли мелом стул Лебедева в кабинете английского перед уроком, в пятницу сунули в унитаз ранец Завихренникова – да и всё. Толика не трогали, хотя могущего это увидеть Пашки с тенью Вахтанга за спиной не было в школе вообще. Это вызывало улыбку превосходства. Боятся, гады!

Вздрогнувший от вибрации телефон, поставленный на беззвучный режим, выдал крошечную иконку льва рядом с часами. Пашка заспешил отлучиться в уборную: он помнил, что львов в соответствующей строке было десять, десять и девять, и значит…

«Вы достигли 29-го уровня!»

Пашка ухмыльнулся. Скоро, скоро он станет богом! Хотя сейчас было даже и непонятно, что первым делом замутить – так хорошо всё складывалось.

Зинка на геометрии выглядела совсем обычной, разве что, может, немного нарядной. И вообще, Пашка за весь день не схлопотал ни одного неуда, даже на праве как-то отвело от него злобствующее око историка.

Напроситься в гости к Пионовой удалось легко. Только Пашка написал об ответном визите, она сразу же его пригласила. Накануне было решено больше на долгое время квесты не откладывать. Сороковой уровень стремительно приближался, и нужно было запастись хотя бы соткой тысяч баллов на первое время.

На литературе Пашка, в общем, придумал, что сделает в первую очередь. Во-первых, не заморачиваясь, купит и принесёт предкам лотерейный билет, который стрельнёт большим выигрышем. Не зря же ему приложуха Лавриковым этот ход подсказала. Так Пашка разом двух зайцев убьёт: и деньжата дома появятся, и он сможет снискать лавры более удачного сына.

Потом Пашка исправит себе оценки, так-то конец года на носу. А вот дальше…

Жажда мести поугасла в Павле Андреевиче Соколове с наступлением в жизни светлой полосы. Проскользнула мыслишка отыскать, куда там Славка Марципанников теперь ходит в школу, и устроить ему какое западло попозорнее, но мысль была ленивая, и показалось Пашке, что одного понимания, что так сделать можно ему, пожалуй, и хватит.

Остальные уроды присмирели.

Можно ещё поржать, да сделать Лебедева первым школьным красавцем, спарить его со Светкой Мирошиной или вообще с молоденькой химичкой. Можно было попробовать на историке эксперимент, усмирить его жёнушку и глянуть, скажется ли такое на историковом характере. А если нет, то всё-таки отмочить с ним какой-то номер, как с мерзавцем неисправимым.

Ещё решил Пашка, что завалит Пионову корзинами цветов, чтобы прям писалась от восторга, и чтобы его, Пашкины, подарки всю её ленту в контакте заполонили с соответствующими подписями. Баб же хлебом не корми, дай подаренный веник сфоткать и в инет выложить. Вот пусть завидуют ей, какой щедрый парень попался. Потом сводит Пашка Пионову в какой-то дорогой ресторан с понтами и счётом в батину зарплату. Почувствует, в общем, себя человеком, да так, чтобы все кругом это увидели и поняли.

А далее раскрутит предков слетать летом на море за бугор, а если они упрутся, несмотря на лотерейный выигрыш, то заставит приложухой. Правда, тут была сложность с Пионовой. Но слетать на курорт за границу оставалось Пашкиной мечтой много лет, и отказываться от такого он был не готов даже ради крутой тёлочки.

Так-то. Ждут Пашку лучшее лето и бесконечные удовольствия. Так что лифак пионовской мамки он добудет даже и с радостью, ради такого-то дела!

Квартира у Люси оказалась шикарная. Четырёхкомнатная, с евроремонтом. Покруче даже, чем у Толика. Эх, не оставит её, кажется, в восторженном афиге дорогой ресторан…

Вот как получается, что некоторым людям с детства всё готовенькое: шик, блеск и прочие блага, а некоторым – мамка-грымза и принципиальный отец-неудачник, который чуть что ремнём сыновьям грозит, даже и подросшим? Несправедливо это и неправильно. И слава богу, что колдовские приложухи возвращают в систему равновесие и дарят себя таким, как Пашка.

Телефон завибрировал, и рядом с часами появились разом змея, «П» с прорехой и перевёрнутый «игрек». Пашка ухмыльнулся и сунул гаджет обратно в карман.

Пионовских предков дома ещё не было. И это наводило на плохо совместимые с охотой на лифчик её мамки похотливые мысли. Что там Лавриков говорил? «Даст она тебе, не видно, что ли?»

Эх, надо было того… презики купить.

Пашка окинул суетящуюся около мраморных кухонных шкафчиков с подсветкой Пионову мечтательно-оценивающим взглядом. В кармане завибрировало, и Пашка был почти уверен, что приложуха обозвала бараном.

Люська трындела, не умолкая, о том, что в июне прилетает из Израиля мамина подруга Магда, с которой и сама Люська дружит, и с которой очень весело и интересно общаться, и что останется она в Пензе на целый месяц и будет часто приезжать в гости. Потому что перебралась из России недавно, и осталось у неё в родном городе много дел. Но в прошлом августе они всей семьёй летали к этой подруге в Ашдод, и было это очень здорово, хотя Люсе в Израиле и не понравилось. Но она очень соскучилась по Магде.

Пашка ну никак себе не мог представить, как можно интересно общаться с кем-то из друзей родаков и уж совсем – как можно по ним скучать. Его мамка трепалась на кухне с унылыми тётками, чьи головы были забиты детьми, а у некоторых даже и внуками, скидками на всякий хлам и жратву, склоками на работе и прочей беспросветной мутью. Если попасться на глаза мамке и любой нагрянувшей к ним в гости подруге, обязательно прилетало за что-то – или за оценки, или за помощь по дому (точнее, её отсутствие), или даже за то, что растёт Пашка быстро, но недостаточно: из своего шмотья вымахивает за сезон, а братово на нём болтается, как на вешалке.

Пашка представил себя на кухне за столом вместе с матушкой и какой-нибудь тётей Таней, как пьют они кофе и негодуют, мол, батя опять половину ЗПешки пропил в гараже с Семёном. «И носков на него не напасёшься!» – прибавляет Пашка со знанием дела, а мамка и тёть Таня кивают.

– Ты чего угораешь? – оглянулась Пионова.

– Да мэмас прикольный вспомнил. Жалко, что не сохранил его. Люсь, а где толчок?

Пионова поморщилась, и Пашка в который раз себе напомнил, что надо фильтровать базар и выражаться поизысканнее.

Офигительно, но оказалось, что в квартире Пионовых целых два туалета! Один «гостевой», с унитазом и крохотной раковиной, а второй совмещённый с большой и светлой ванной.

Для первой попытки выполнить квест, надо было Пашке не в гостевой. И тут очень лихо подфартило: открыв ему дверь, Люська бросила быстрый взгляд на опустевший крепёж для туалетки и сказала идти дальше по коридору, а сама полезла в какой-то шкаф пополнять запасы.

«Охереть, два толчка в одной хате!» – думал Пашка, даже глаза немного тараща от переизбытка чувств. И решил тут же, что потом, став богом, он тоже обязательно заимеет богатые хоромы и будет у него вообще в каждой спальне по своей отдельной ванной, вот как! Предков, если хорошо себя будут вести, поселит в квартирку не хуже, отдельно, само собой. А вот Серёге придётся ох как постараться, чтобы заиметь братову благосклонность. И если вдруг узнает Пашка, что родаки Серёге без спросу подкидывают деньжат за здорово живёшь, выпрет он их обратно в старую хату. Потому что сына-дарителя надо уважать и слушаться!

Телефон завибрировал. Дали «П» с прорехой, змею и запятую. Три крохотные иконки выстроились в ряд около часов. Удобное всё-таки обновление.

Пашка положил телефон на одну из двух стиралок (офигеть! Зачем две стиралки-то?!), потом поглазел на странную фаянсовую херовину рядом с унитазом: типа умывальника или питьевого фонтанчика, только высотой с толчок. Почесал репу, но тут же занялся делом: полез в корзину для грязного белья.

Самым простым было свистнуть лифак тут, закрывшись на щеколду. На батарее около стиралки ничего не висело, к сожалению. А может, и хорошо: вдруг пионовская мамка запомнила, что сушить повесила. А грязное разве упомнишь?

Но в матерчатой квадратной корзине с крышкой лежали только футболка и мужские семейные труселя в сердечках.

– Блин, – выругался Пашка.

Рыться по шкафам в спальне не хотелось. Да и сложно это.

Не на что особо не рассчитывая, проверил стиралку – сначала одну, пустую, а потом вторую – и вдруг нашёл там сеточку на замке с целым набором кружевных лифчиков! Пахла сеточка лесной свежестью, хотя была сухая.

Оставалось только убедиться как-то, что это добро не самой Пионовой.

Пашка расстегнул молнию и уставился на чужое нижнее бельё. В штанах зашевелилось. Лифаки были как из порновидео.

Пашка припомнил мимолётно виданные Люськины буфера. Охерительные и волнующие, но не гигантские. И выбрал из сеточки самый большой бюзик, прикинув, хотя и не без труда, что навряд ли он будет Пионовой впору, а у мамки её вроде сисяры немаленькие.

Запихнул в карман, потом достал, отмотал туалетной бумаги, замотал и спрятал снова. На всякий случай, ещё выпадет.

Вернулся на кухню и остолбенел.

Люська выключила свет, опустила жалюзи, задвинула тяжёлые плотные шторы и зажгла высокие спиральные свечи. А вместо чая на столе стояли два бокала вина и вазочка с конфетами «Рафаэлло».

Глава 19: Нежданчик!

Пашка сглотнул и залыбился до ушей.

Пионова выглядела многозначительной и загадочной.

Он вошёл и сел напротив. Или надо было не садиться?

Люся подвинула праздничный фужер на высокой ножке.

– За твоё выздоровление, – отсалютовала своим она.

Пашка хлебнул красную жидкость и поморщился: кислятина какая. И что бабы находят в этом вине?

Пионова смотрела выжидательно.

– А твои это… когда с работы приходят? – хрипло уточнил Пашка.

– Мама не работает, она к подруге уехала вроде. А папа раньше десяти редко приезжает. Но они всё равно позвонят заранее, я сказала, что ты у меня в гостях.

Пашка вытаращил глаза. Девчонка заявила предкам, что у неё в гостях парень, и они будут заранее предупреждать о возвращении? Вместо того чтобы сломя голову мчаться домой?!

Пашкины, правда, тоже на Пионову отреагировали позитивно. Но так где Пионова, и где Пашка? К тому же он пацан. Что, не боятся совсем, что она, того… Или она уже того и предки об этом знают?

Да ну, это уже слишком.

И стало Пашке как-то муторно, даже стрёмно. Очень уж не хотелось из-за какой-то глупости своей Пионову потерять. В конце концов, шлюха с мойки осталась недовольной, так-то.

Хотя была Люся ну очень соблазнительной.

Он почувствовал, как завибрировал телефон.

– Может, музыку включим? – спросила Люся.

Был бы тут покойный Лавриков, уже высмеял бы нерешительного Пашку на все лады. Ну как ему ещё намекнуть, чтобы понял?

Но Пашка продолжал сидеть, вертя на столешнице бокал с вином и глядя вбок, чуть мимо Пионовой.

Она включила на телефоне что-то медленное на английском, потом перевела звук на колонку, которая вдруг ожила на стеклянной полке и засветилась разными цветами в такт мелодии.

Решившись, Пашка поставил бокал на стол и приблизился к Пионовой, которая зарделась.

Была она в этом прохладном полумраке дорогой киношной квартиры такая красивая, и такая манящая.

Пионова встала со стула и вдруг, опершись на его плечи, села на край стола. Кровь так и ударила Пашке в голову. Ну даёт!

Их губы соприкоснулись. Сначала неуверенно, а потом очень и очень жарко. Язык Люси проник в Пашкин рот. Мысли выветрились к чертям собачьим.

Он взялся за пионовские джинсы, но она негрубо и очень решительно убрала его руки, переместив себе на грудь. Сжав мягкие и упругие сиськи, Пашка чуть не застонал в голос. Хотел стащить топик, но Пионова не дала. Зато обхватила его вокруг пояса ногами и притянула к себе, прижав сдавленную штанами восставшую плоть.

Пашка ещё раз попытался снять с неё хотя бы часть совершенно лишней одежды, и снова столкнулся с сопротивлением.

Ну вот и кто этих баб разберёт?!

Пионова захихикала, сказала, что он жаркий. Потом выгнула спину, подхватила бокал и залпом допила своё вино. Опять полезла целоваться. На её губах и у неё во рту противный кислый вкус сделался томительным и будоражащим.

Пашка попробовал зайти с другой стороны и взялся за пуговицы на своей ширинке. Но Пионова протестующе замычала и перехватила его запястья. Вернула на свой бомбический бюст. Пашка попробовал забраться под кофточку и лифак ладонью, но она звонко шлёпнула его по руке.

Походу ни фига этот Лавриков в бабах не понимает.

Сама Люся только Пашкину шею овивала и раз сжала ягодицы, но очень быстро. Он хотел выдохнуть что-то дурацкое, типа «Хочу тебя!», но передумал. Не было похоже, что в этот раз что-то подобное случится.

Ну вот и зачем тогда свечи, вино и эти вот эротические позы? Она же теперь у него из головы идти не будет вообще, такая вот, на столе сидящая. Нет у Пионовой совести и сострадания, даже капли.

Люська что-то мурлыкнула, приникла к Пашке всем телом и горячими губами вздыбила кожу на его шее пупырками, а потом ткнулась носом в ухо и за мочку зубами взялась.

В штанах стояло колом.

Вдруг пионовский телефон на столе завибрировал, подсветился и разразился ритмичной басовой мелодией. «Мамочка» – увидел Пашка на загоревшемся экране.

Люся выгнулась опять, не отпуская его поясницы ногами, взяла трубку, и Пашка чётко услышал на том конце:

– Доча, через пятнадцать минут буду дома, только в магазин забегу. Взять что-нибудь?

– Нет, мам, – ответила Пионова.

Отпустила Пашку, спрыгнула на пол, задула свечи и включила свет. А потом как ни в чём не бывало долила вино в свой бокал и чмокнула Пашку в нос захихикав.

– П-прибухивать можно при мамке? – хрипло спросил он. Свет резал глаза, разочарование всколыхнуло внутри что-то вроде гнева.

– Она с удовольствием с нами выпьет немного. Только тебе надо… немножко прийти в себя, – подмигнула Люся и шаловливо кивнула головой куда-то в сторону его ширинки.

Покраснев до самых кончиков ушей, Пашка ретировался в гостевой туалет. Ну и дела, конечно!

Светлана Пионова совсем не смотрелась Люськиной мамой, скорее сестрой, и даже не факт, что старшей. Первым делом она пообещала убить Пашку с пристрастием, если он ещё раз назовёт её «тётей Светой». И сказала, что к ней вообще лучше на «ты».

Язык Пашки на такое оказался не способен, и он принялся старательно избегать личных обращений. И вообще, очень захотелось Пашке домой. Не понимал он посиделок с предками, пусть бы даже и такими странными на вид. С такими даже и хуже. А тут ещё и свистнутый лифак в кармане. Бухать же при родаках и вообще казалось какой-то дикостью. А если сейчас ещё и отец пионовский приедет, после всего, что они тут на столе вытворяли…

В общем, смылся Пашка под благовидным предлогом, объявив, что матушка пишет и усиленно зазывает домой. Люся выглядела огорчённой.

У подъезда первым делом зашёл в игруху – помнил, что телефон вибрировал часто. И точно! Пуш-уведомления заполонили всё: цельная «П», кривая «Т» и целых три овна!

«Вы достигли 30-го уровня!»

Так-то! Пашка заспешил домой – убедиться, что не прогадал с лифаком. Едва он переступил порог, как телефон завибрировал. Около часов были три серебряные монетки, в игрухе – плюс три тысячи баллов. Итого семьдесят девять тысяч сто восемнадцать. И тридцатый уровень в придачу.

Заныло у Пашки в груди томительное предвкушение.

«24. Следи завтра после школы за квартирой Ивана Лебедева. Награда – 3 000 баллов».

Вот те раз! А Лебедев тут при чём?! И кто, блин, знает, где его квартира? Это сначала за самим Лебедевым следить. Так себе развлечение. Хотя можно глянуть адрес в его памяти.

Пашка хмыкнул. Он начинал привыкать к ощущению собственного всемогущества.

Мамка пребывала в скверном настроении. Была она чернее грозовой тучи, и очень уж агрессивная. Выкатила предъяву за то, что Пашка заявился к десяти вечера, как будто забыла, блин, что есть теперь у младшего сына девушка и что девушка эта ей нравится.

– Я у Люси был, в гостях, – попытался напомнить он о своей индульгенции.

– Ты бы меньше по гостям лазил, а лучше учёбой занялся! – тут же завелась мамка с пол-оборота. – Ума у тебя нет, и вечно от тебя неприятности! Принесёт девка в подоле, горя потом с вами не оберёшься! Чтобы домой после школы, понятно?!

Ну что за напасть?! Одурела опять. На рынке её, что ли, взгрели, что теперь без повода срывается?

Отца дома не было, вот и кинулась на Пашку от нечего делать? Хорошенькое дело!

Лучше бы ей того, поласковее быть. А то с каждым таким наездом количество комнат в будущей квартире от божественного сына уменьшается. Как и количество ноликов в лотерейном выигрыше, так-то! А будет слишком беситься, так Пашка подождёт восемнадцатилетия и сам выиграет пять миллионов, без всякой родительской прослойки. А может, и все десять. А может, и не раз!

Мамка шлёпнула в тарелку остывшей картошки и уведомила, что нужно приходить вовремя, чтобы жрать горячее.

Пашка сунул ужин в микроволновку. Ну вообще офигела, конечно! XXI век, так-то. Немного труда нужно хавчик сыну нагреть!

Мать сидела над чашкой чая насупленная. Ожидая три минуты до сигнала, Пашка решил глянуть, что за муха её укусила. Достал телефон, смахнул льва и две «П» с прорехой («Вы достигли 31-го уровня!»), навёл на матушку камеру.

«Ваша мать. ФИО: Соколова Елена Аркадьевна. Возраст: 43 года. Состояние: волнение (подозрения в неверности супруга). Подробнее».

Ахереть! Пашка вскинул на мамку ошарашенный взгляд.

– Ты что в телефоне сидишь целыми днями?! – тут же напустилась она на него. – Ты когда последний раз книгу открывал? Ты кем работать собираешься? Телефонщиком?!

Пашка дёрнул из микроволновки тарелку, и, обжигая пальцы, свалил в комнату.

Ну вообще.

Где батя и где измены? Да она его видела?

Сбрендила матушка, ну надо же. Не перебесилась в молодости.

Чё только не узнаешь, блин, через чтение мыслей! Ну пришло же в дурью голову! Пашка был уверен, что мать только про скидки на жратву да сплетни в своём склочном бабьем коллективе думать и может. А тут на тебе! Ревновать отца! Ревнивица выискалась. Полтинник скоро, а она ревновать. Обалдеть, конечно.

А Пашка тут при чём? На него за что вызверяться?

Приложуха попыталась утешить ещё парочкой недоведённых «П». Потом Пашка уединился в туалете, всяко представил будущий трах с Пионовой и даже видосов включать не понадобилось. Только игруха бараном обозвала.

Пашка уже почти спал, когда заявился отец и столкнулся тут же с мамкиным буйством матки. Начали они собачиться, да так, что скоро опять по батареям кто-то застучал. И что интересно: мать слова про ревность не сказала! Предъявила за гульки с пьянками, за маленькую зарплату, за свои старые сапоги, даже за кривую обоину в коридоре (руки у бати, значит, из жопы), а что бомбануло у неё от дури лютой, скрыла. Ну бабы больные! Вот прямо в любом, выходит, возрасте.

Бедный батя. Даже жалко его стало, пока в ответ орать не принялся.

Вот наберёт Пашка ещё девять уровней, и в такие моменты будет родакам звук на минимум убирать. Пусть там машут руками и рты разевают, сколько влезет!

С утра родительские контры продолжились, и Пашка тоже под горячую руку попал, на этот раз отцу. Так что прекратил тому сочувствовать напрочь.

По дороге в школу нашёл ещё четыре «П» с прорехой. Но настроение подосрали знатно, и оно не улучшилось. Лелеял Пашка планы отмщения.

Географичка заболела, и первого урока не было. Толик по такому случаю развил бурную деятельность.

– На майские надо затусить! Отпустят тебя предки с палаткой на пару ночёвок? В субботу типа учимся за понедельник, но там факт будет короткий день. Можно свалить и часа в три сесть на электричку, если собраться с вечера. С субботы на воскресенье и с воскресенья на понедельник ночуем в лесу. У меня братело двоюродный подтянется из Саранска. А ты, может, Люсю свою возьмёшь? Чё думаешь?

На Люсе Пашка возбудился. Идея была топ! Уж в лесу-то в одной палатке точно у них всё случится! И она такое (палатки, в смысле) любит, сама говорила. Эх, надо презервативов купить!

Телефон вздрогнул, и около часов появился крошечный овен.

Перед физрой, вместо переодеваний, пошёл Пашка Пионову искать и предлагать ей поучаствовать в походе.

Люся загорелась сразу! Сказала, что у неё отличная палатка есть, что она мастерски умеет паковаться, и что будет круто узнать поближе Пашкиного лучшего друга.

Последнее не особо, конечно, понравилось. С другой стороны, защищают Толика от ревности двадцать лишних кило. Так что ладно.

Когда Пашка явился к раздевалке, дверь уже закрыли на ключ. Сменил он только кроссы и пошёл, как был, на улицу.

А физрук меж тем злобствовал и гонял всех, как оголтелый. Так что Пашка вымок насквозь от пота. Пришлось после урока как раз спортивную футболку, мятую, как из задницы, надевать. Зинка окинула Пашку сочувственным взглядом и стала думать (он узнал, пока проверял её состояние на всякий случай сканом приложухи), будет ли это вежливо предложить мальчику нагладить вещи после дополнительных занятий.

Твою дивизию, занятия! Какие занятия, если надо за Лебедевым следить, точнее, за его хатой?

После алгебры Пашка подкрался к учительскому столу и начал что-то мямлить о помощи матери уборкой, о которой она очень просила, а он – пообещал. Зинка всплеснула руками, стала его нахваливать и тут же… перенесла дополнительные на четверг. Ну блин. Неугомонная какая! И такая непосредственная и доброжелательная, что прямо фиг откажешь.

По пути на ОБЖ нашёл «G» на боку. Когда же постигнет Пашка глубинный смысл этих наград?! Факт же можно было за день аккаунт прокачать. Но нет. Ни фига непонятно, хоть ты тресни.

Оставшиеся четыре урока планировали поход. Список составили, поняли, что не утащат, сократили список, а потом принялись дополнять. Толик настаивал после школы мотнуться в «Спортмастер» и глянуть карематов потолще, а то замёрзли они в прошлом году в последней вылазке знатно на стылой земле, но Пашка категорически отказался.

Было, потому как, у Пашки дело.

Адрес Лебедева он в его памяти глянул, но решил всё равно следом пройтись. Чтобы был на виду и потом ненароком Пашку не увидел, где не надобно. Ещё решит, что он по его душу пожаловал, и сорвёт всю операцию.

Толик создавал трудности. Надо было начинать вести объект, и значит, как-то от Толика освободиться заранее. А он заладил со своим «Спортмастером».

Пашка чуть не прозевал Лебедева в итоге. Нагнал уже за школой – тот жил в другую сторону, туда, куда к Зинке надо идти мимо трансформаторной будки.

Хвост Лебедев не приметил, так и довёл Пашку до своего подъезда. Входить тот следом не стал, обождал с десять минут. Квартира нужна была сорок третья, это он из «памяти» вытащил. И знал заодно теперь, что и Лебедев сохнет по сиськам Мирошиной. Интересно, а есть в школе кто-то, кому на них пофиг? Даже и Пашка, будущий бог и счастливый обладатель Пионовой, нет-нет, да и поглядывал на Светкины буфера томно. Больно уж были здоровенные.