Текст книги ""Фантастика 2025-191". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Алевтина Варава

Соавторы: Андрей Корнеев,Татьяна Лаас,Жорж Бор
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 338 страниц)

Хотя идущую после применения магии кровь со счетов не скинешь.

– Безумные белочки, я же не ведьма, – прошептала она себе под нос. – Я просто маг. Я зефирка. Только бы Дрейк не любил зефир! А то съест и не подавится…

Она зевнула и потянулась. Ее клонило в сон. Еще не хватало тут заснуть! Было у отца и такое дело – воришка заснул на месте преступления. С ней такого не случится!

Тихо покинув склад, Вик устало направилась в сторону линии паровика. Ноги едва двигались, желудок, к счастью, присмирел. Хотелось одного – поспать.

Почти пять утра. В стороне мелькнули мертвенно-синим сиянием следы Полли. Вик замерла, как пораженная молнией.

– Бешеные белочки, Дрейк! Ну как так – до сих пор не найти девочку!

Это было за гранью понимания Вик. Вот тебе и великая страшная Инквизиция! Даже ребенка по следам найти не могут! А ведь Полли в опасности, ее могут и не пощадить как ненужного свидетеля случившегося. Дети не умеют хранить секреты, это все знают. Вик подняла глаза в темные небеса.

– Сокрушитель, ты кого поставил на место инквизитора? Он не то что меня не поймал – он ребенка защитить не может!

Придется ей самой лезть в это дело. Так… Вик потерла разболевшийся висок. Сперва паровик. Потом инквизитор. Потом быстро в гостиницу…

А ведь Эван уже должен был приехать в Аквилиту. Поезд прибывает в четыре утра… Он уже тут! Бешеные белочки, как же быть?! Если Вик явится в гостиницу, обратно она может и не выйти. Или выйдет под присмотром Эвана. Значит, к Сокрушителю гостиницу, Эвана, завтрак и сон. Жизнь ребенка важнее, чем все это.

Дрейк, надутый ты гусь, что же ты даже маленькую девочку защитить не можешь?..

Глава 15
Тварь и гнусь

Роб и Ник виновато покинули купе. Им дорожные констебли легко одобрили допуск в Аквилиту, а Хейга повели прочь из вагона в участок дорожной полиции на вокзале.

Называть констеблей пограничниками, каковыми они, по сути, и являются, у Городского совета еще не хватает наглости. Официально Аквилита – вольный город в составе Великой Тальмийской империи, а значит, никакого пограничного контроля на въезде со стороны Тальмы просто быть не может, только улыбчивые и недоверчивые констебли, не понимающие, как можно отказаться от должности суперинтенданта Восточного дивизиона столичной полиции.

Они традиционно для низших чинов решили, что пусть лучше у начальства болит голова. Высоким чинам полиции въезд в Аквилиту закрыт, но Хейг теперь частное лицо и прибыл по вызову Инквизиции. А отказать Инквизиции… Пусть начальство само думает и решает.

Эван спокойно шел за констеблями, прекрасно понимая, что они простые винтики и подставляться под удар начальства за ненужную инициативу не хотят. Он чуть передернул плечами – в Аквилите было холодновато и сыро. Пахло йодом и разлагающимися водорослями – вокзал расположен почти на берегу океана.

Адамс, водитель семьи Игнисов, стоял на перроне и смотрел, как сгружают с грузовой платформы паромобиль. Забавно – имуществу нахождение в Аквилите разрешили, а его хозяину еще нет. Впрочем, в случае отказа паромобиль просто погрузят на утренний экспресс до Олфинбурга.

Роб и Ник уселись в вокзальном кафе и заказали себе ранний легкий завтрак – ехать в гостиницу, не узнав, пустят ли Эвана в Аквилиту, они не собирались. Через большие ондурские окна кафе они мрачно проводили взглядом безмятежного Эвана. Его не могут не впустить в Аквилиту. Иначе кто-то сильно пожалеет. Нет, Игнисы не мстительные, просто память у них хорошая.

Констебли провели Эвана по почти пустым коридорам дорожного участка, расположенного в отдельном крыле вокзала, к дежурному инспектору, доложили и, виновато отдав честь, отправились обратно на улицу. Эван под усталым взглядом дежурного инспектора пересек небольшой кабинет и сел в предложенное кресло.

– Доброе утро, лер Хейг, – поздоровался инспектор.

Ему было слегка за сорок. Красные от недосыпа глаза, ранние морщины на лице, мундир скинут на спинку кресла. Кажется, инспектор не ожидал этим утром проблем в виде Хейга.

– Доброе утро, инспектор…

– …Кросби, к вашим услугам.

Он чуть одернул рукава несвежей рубашки. В комнате было душно, паровые батареи под окном просто дышали жаром. Эван склонил голову в вежливом поклоне.

– Инспектор Кросби, могу я поинтересоваться, чем вызвана задержка с допуском в Аквилиту? Все мои документы в полном порядке.

– Извините, лер Хейг, мне нужно время, чтобы ознакомиться с вашей ситуацией и проверить предоставленные вами бумаги.

– Я подожду, – чуть опустил голову в знак согласия Эван.

Он положил ногу на ногу и принялся ждать. Инспектор внимательно просмотрел документы, которые ему оставили констебли, в том числе справку от доктора Деррика, и особенно задержался на письме из Инквизиции. Потом Кросби придвинул к себе какой-то журнал, название которого Эвану не было видно, и принялся в нем искать Хейга, водя пальцем по длинным столбцам с фамилиями. Палец его замер на втором листе. Инспектор захлопнул журнал и строго посмотрел на Хейга. Тот ровно улыбнулся.

– Вы готовы дать ответ про странную задержку с допуском?

– Можно подумать, вы не догадываетесь, лер Хейг.

– Не имею ни малейшего понятия. Я частное лицо.

Кросби невежливо его оборвал:

– Вы внесены в список чинов, которым доступ в Аквилиту ограничен. Увы, ничем не могу помочь.

– У вас устаревшие сведения, инспектор. Я подал в отставку. Я больше не суперинтендант, больше не служу в полиции.

– Можно подумать, это первые такие игры вашей полиции.

– Не имею ни малейшего понятия, о чем вы, инспектор, – все так же ровно сказал Эван. – Вы намекаете, что я нечист на руку?

Кросби выдохнул. С лерами всегда надо быть осторожным.

– Прошу прощения, я ни на что не намекаю. Но… могу я поинтересоваться причинами столь странного решения об отставке, лер Хейг? Всего три луны…

– Можете. Но не ожидайте ответа. Я имею право не отвечать на не имеющие к допуску вопросы… Еще раз: как уже говорил вашим констеблям, я подал, как положено, заявку на посещение Аквилиты. Там четко указаны цели ее посещения. Во-первых, уход за раненой невестой, которой доктора прописали в качестве лечения именно воздух Аквилиты. А во-вторых – вы сами знаете, зачем влюбленные едут сюда. Кольца показать?

– Не надо. Вы же понимаете, что даже с учетом рекомендаций докторов вам бы не дали допуск в Аквилиту. Нерисса Ренар…

– …находится под моей опекой. Опекунам по закону вы не имеете права отказывать, даже внесенным в ваш стоп-лист, не так ли?

– Хм…

– Что-нибудь еще?

Кросби придвинул к себе новый журнал и принялся листать его, чтобы удостовериться, что первичный допуск Хейгу все же одобрили. Надо полагать, это ему обошлось в кругленькую сумму даже с законными причинами для нахождения в Аквилите.

– Почему вы не дождались разрешения? До его выдачи оставалась всего пара дней.

Эван, чуть добавив в голос недовольные нотки, заметил:

– Мне кажется, вы плохо просмотрели мои бумаги. Меня как опекуна вызвал инквизитор адер Дрейк по подозрению в срыве печати у моей невесты.

– И все равно подождать официального разрешения вы вполне мо…

– У вас есть жена, инспектор?

– Это не имеет отно…

– Это имеет прямое отношение к делу! Защита женщины – святая обязанность мужчины! Даже если у вас нет жены, то все равно есть любимая мать, бабушка, тетя, в семье не может не быть женщин! Вы будете ждать два дня, когда инквизитор обвиняет вашу близкую родственницу в том, что она ведьма? Вы будете ждать эти два грешных дня? Или рванете сразу?

Хорошо, что Вик тут сейчас нет. Она бы сильно возмутилась и была бы права – очень часто она не нуждалась в защите.

Инспектор надолго замолчал, сверля глазами Хейга.

– И все же…

Он взял паспорт Хейга и открыл его на странице, где ставят печати пограничного контроля. Короля и закона Тальмы на них тут всех нет!

– Я вас внимательно слушаю, – все так же холодно сказал Эван.

Только вот при всем холоде в голосе от самого Хейга полз в стороны жар. Кросби поздно заметил пометку о том, что он маг огня.

– Почему вы ушли с должности суперинтенданта?

– Вам так недорога ваша жизнь? Тогда завтра на рассвете вы поймете…

Инспектор дунул на печать и громким шлепком заглушил последние слова Хейга.

– Я понял вас. Удачи, лер Хейг! И еще… учтите, адер Дрейк очень умен. Очень! Я бы сказал, сокрушительно умен, если вы понимаете, о чем я.

Хейг встал, забирая паспорт:

– Я вас понял. Спасибо за предупреждение.

Сокрушитель покровительствует воинам, темным магам и инквизиторам. Полицию в последнее время тоже отдали под его покровительство.

* * *

Уже когда недовольный лер Хейг покинул кабинет, в котором поднял температуру на пару градусов, не меньше, устроив практически пыточную, Кросби вызвал по телефону дежурного сержанта.

– Приставить к леру Хейгу топтунов! Пусть ходят и докладывают о каждом его шаге и шаге его компании!

– Он быстро вычислит…

Судя по всему, серж уже был в курсе происходящего.

– Ну и плевать! Наше дело мелкое – следовать инструкции, только и всего.

Инспектор бросил трубку на аппарат и открыл окно, из которого пахнуло холодом, сыростью и дымом с мерзким угольным запашком. Лучше так, чем дикая жара.

* * *

До Инквизиции Эван с друзьями доехали на паромобиле. Роб в спину выходящему Эвану сказал:

– И даже не думай, мы тебя дождемся! А если не дождемся, пойдем помогать бить мор…

Ник кашлянул, напоминая, что инквизитор – все же духовное лицо. Роб поправился:

– …святое лицо!.. Удачи, Эван!

Тот обернулся на прощание:

– Спасибо.

Он быстро поднялся по ступенькам крыльца и исчез за дверью.

Холл штаб-квартиры Инквизиции встретил тишиной. Странно даже – входная дверь открыта, а за стойкой, словно это какая-то мелкая конторка, торгующая сукном, а не Инквизиция, никого. Эван подошел к стойке, заглянул за нее, убедился, что там за ней никто не прячется и не спит, и только после этого нажал на небольшой медный звонок, вызывая хоть кого-нибудь.

Из бокового кабинета в длинный, уходящий вглубь здания коридор вышел седой, но при этом молодой мужчина абсолютно неавантажного вида. Усталое лицо с мешками под глазами, щетина на впалых щеках, вместо сутаны простая сорочка с воротником-стойкой и брюки. Кажется, адер Дрейк не следит за своими помощниками и их видом.

– Я вас слушаю, – мягко сказал мужчина.

– Я Эван Хейг, меня вызвал адер Дрейк по очень срочному делу.

Мужчина чуть приподнял брови:

– Дело не настолько срочное, лер Хейг, но вам удалось поразить меня в самое сердце. Впрочем, иного опекуна для нериссы Ренар можно было и не ожидать. Проходите.

Он открыл дверь кабинета, из которого только что вышел, и приглашающе махнул рукой.

– Я адер Дрейк… Да-да-да, знаю, я сейчас не слишком похож на духовное лицо, но мне можно.

Эван, проходя мимо инквизитора, заметил:

– Я молчал.

– Вы очень выразительно молчите, лер Хейг. Это у вас общее с нериссой Ренар.

Он почему-то хлопнул себя по карманам брюк и крайне жалобно вздохнул.

– Присаживайтесь. Чувствуйте себя как дома.

Эван опустился в кресло напротив стола инквизитора и огляделся. Кабинеты всегда выдают своих хозяев – вот и этот молчать не стал. Дубовые деревянные стены, надежные и созданные на века. Простые белые шторы на окнах, пропускающие зыбкий свет уличных фонарей, – символ открытости. Из многочисленных ламп включена только настольная, погружающая кабинет в полумрак, в котором прячется огромная вычислительная машина, пахнущая смазкой и разогретой пылью. На столе легкий бардак из бумаг и папок. Впрочем, такой же бардак творился и на столе самого Эвана, когда тот с головой уходил в работу. В урне множество мелких бумажек, Эван с удивлением узнал обертки от карамелек. М-да. На небольшом столе в дальнем углу три статуи: Созидатель, Сокрушитель, которому, собственно, и служит Инквизиция, и неожиданно Сочувствие – богиня, которую почитают женщины.

Дрейк заметил косой взгляд, но предпочел его проигнорировать.

– Можно задать вам вопрос? – вкрадчиво (или просто устало) спросил адер Дрейк, садясь за свой стол.

– Это имеет какое-то отношение к делу нериссы Ренар?

– Нет… – неуверенно ответил инквизитор.

– Тогда нет. Давайте сразу перейдем к делу.

Адер Дрейк еще раз внимательно оглядел Эвана и кивнул, соглашаясь.

– Дело в том, что мне требуется ваше разрешение на обследование нериссы Ренар. С нее слетела печать, она маг, возможно, уже на стадии перехода в ведьму… И не смотрите так.

– Как?

– Испепеляюще, лер Хейг. Не я разрабатывал стадии болезни женщин-магов, иначе никакой стадии ведьмы там бы не было. Пожалуйста, подпишите бумаги, разрешающие мне оказать помощь нериссе Ренар.

Он достал из папки бумаги и положил их на стол перед Эваном.

– Нет, – просто сказал он.

Бумаги на столе начали тлеть. Дрейк задумчиво посмотрел на пепел на столе, и тот сам собой полетел в урну.

– Жаль… Может, все же обсудим это дело? На нериссу Ренар поступило заяв…

– Донос. Это называется донос, адер Дрейк. Нам с вами нечего обсуждать.

Эван протянул Дрейку заранее собранную папку с документами Виктории.

– Если вы внимательно изучите бумаги, то поймете, что донос той гнуси к моей невесте и опекаемой не имеет никакого отношения. И я через суд добьюсь имени того, кто написал этот донос.

Дрейк быстро пробежал глазами по документам, оставалось надеяться, что прочел он внимательно. Эван собрал все документы, вплоть до детских. Проверки печати у Вик проходили почти регулярно после шести лет, потом был перерыв. Последняя запись, подтверждающая наличие печати, – три дня назад за подписью Деррика.

– Вопросы, адер Дрейк? – вежливо спросил Эван.

– Я бы хотел сам проверить печать…

– Отказано.

– Выслушайте меня…

Эван чуть подался вперед, чтобы инквизитор точно все понял.

– Я вам уже однозначно сказал: нет. Вы не приблизитесь к нериссе Ренар. Я не позволю вам…

– …всего лишь проверить печать?

– Пугать нериссу Ренар.

Адер Дрейк с улыбкой возразил:

– Я не столь пугающий, как вы думаете.

– Вы инквизитор, этим все сказано.

– Пожалуйста, выслушайте меня…

– Пока Ренар находится под моей опекой, вы не получите от меня разрешения. Даже не надейтесь. Никакой наговор гнуси, придумавшей заведомую ложь, не поможет вам добраться до нериссы Ренар. Документы, подтверждающие наличие печати у нериссы Ренар, свежие, оформлены по всем правилам, так что в проверке не нуждаются.

Адер Дрейк вздохнул:

– Дело еще и в том, что нерисса Ренар сама призналась, что она маг. Позвольте…

Дрейк под напряженным взглядом Эвана встал, подошел к работающему вычислителю и загрузил туда кристалл потенцита, который достал из ящика стола. Погудев и проморгавшись лампами, вычислитель загрузил запись, и Эван нахмурился, запоминая голос: «Как давно у вас слетела печать?.. Тори, я вам не враг… Чуть-чуть потяну, потерпите…» Это точно не голос Дрейка, уже хорошо. И тут усталый, почти безжизненный голос Вик ответил: «В шесть лет». Эван делано зевнул и заметил, перекрывая голоса на записи:

– Во-первых, это чушь. Голос, чуть похожий на голос моей подопечной, признается в том, чего нет. Печать на Виктории Ренар есть, и документы, подтверждающие это, вы видели.

Адер Дрейк остановил запись, чтобы не приходилось повышать голос.

– Послушайте дальше, там Ренар…

– Некто, чей голос схож с голосом Ренар. Экспертизы записи, я так понимаю, у вас нет. Она может оказаться подделкой. Оговором. Я даже причину этого знаю.

– И какая же причина? – с интересом спросил адер Дрейк.

Он по-прежнему стоял у вычислителя, опираясь на его металлический корпус спиной.

– Нерисса Ренар хочет стать первым детективом на службе полиции Тальмы. Я полностью поддерживаю ее стремление, но многие, очень многие против этого. Они готовы на все, Ренар пережила три покушения. Поверьте, обвинить ее в том, что она ведьма, эти люди тоже могут. Запись – подделка.

– А если нет?

– Что «нет»?

Адер Дрейк чуть склонил голову набок:

– Что, если запись верна и Ренар маг? Вам дать послушать запись до конца?

Чуть громче, чем надо бы, Эван сказал:

– Не собираюсь слушать! Это однозначно оговор!

– Вы понимаете, чем грозят магия и пользование ею без защиты?

– Более чем.

– Тогда вы дадите разрешение на обследование Ренар?

– Я вам уже дал однозначный ответ – нет. Я лично не дам такого разрешения.

Адер Дрейк нахмурился, складывая руки на груди.

– Вы способны убить любимую девушку? Вы же приговариваете ее к смерти, не давая мне разобраться в происходящем.

– Нет, я не убью свою невесту. И нет, я не даю вам права вмешиваться.

Эван не собирался менять свое решение. Адер Дрейк невозмутимо сказал:

– Вы упрямый баран. Я знаю одно простое решение этой проблемы. Завтра на ра… Тьфу! Простите, поминальная луна же… Сегодня на закате я буду иметь честь проучить вас и покажу, как надо защищать свою любовь.

– Невозможно, адер Дрейк. Я лер, вы нер. Дуэли между нами не может быть.

Адер Дрейк спокойно заметил:

– Я мастер эфира. А вы лишь учитель, насколько я понимаю ваш ранг. Я имею право вызвать вас на магическую дуэль.

Эван медленно встал из кресла – больше находиться в нем не было смысла.

– Плевать на то, что вы мастер. Хотите дуэль – получите ее. Я пришлю вам своего секунданта. Учтите одно: опекун Ренар в случае моей смерти назначен, и он еще более несговорчив, чем я. Я поговорю с Викторией, объясню ей суть ваших претензий, но только ей решать, позволить вам обследовать себя или нет. Дело прежде всего касается ее и только ее.

Адер Дрейк странно улыбнулся и покаянно склонил голову, чем удивил Эвана.

– Прошу прощения за излишнюю резкость. Я забираю свой вызов на дуэль. Грешен, имею склонность к дурному языку и поспешности принятия решения. Если требуется, принесу любые извинения, письменно и устно.

Терпение Эвана имело вполне конкретные границы, и они давно были нарушены.

– Адер Дрейк, что за игры?

– Если вы объясните все Ренар, я буду более чем удовлетворен. Думаю, она не враг себе и согласится на обследование.

– Даже не надейтесь.

– Она согласится, я уверен. И мне есть что ей предложить, поверьте. Просто поговорите с Ренар и напишите бумагу, что не будете возражать против ее любого решения вопроса с магией.

Эван подошел к Дрейку и пальцем коснулся его запястья.

– Даже не думайте. Ее имени тут не будет.

– Конечно, не будет, – улыбнулся Дрейк. – Она же реформистка. А я дореформист. Увы! Но я хотя бы попытаюсь помочь Ренар. Поверьте, она нуждается в помощи. Представьте – если печать в самом деле есть, то какие силы сокрыты в Ренар, раз эфир послушен даже через печать. Не далее как вчера днем Ренар оказалась в эпицентре силового шторма, даже не зная, что это такое. Вы меня очень обяжете, лер Хейг, если поможете нериссе принять нужное решение, уговорите ее согласиться на обследование.

– Я все сообщу Ренар, но выбирать только ей. Что-нибудь еще?

Адер Дрейк качнул головой:

– Еще… не ищите… э-э-э…

– Гнусь? – подсказал Эван.

Дрейк хищно улыбнулся:

– Именно ее.

– И почему же, могу я поинтересоваться?

– Потому что она все осознала.

– Да вы что!

– Мой секретарь очень… упертый, до всего способен докопаться, до последней буквы старого кодекса.

– И?..

– И гнусь получила по заслугам. Был настоящий допрос. Давид ради этого дела даже нашел давно потерянный ключ от подвальной допросной. Поверьте, Ренар отомщена, а гнусь наказана.

Эван склонил голову:

– Приношу свои искренние извинения, адер Дрейк. Вы не тварь.

– Простите, но при чем тут это? Вы не называли меня тварью. Это я был не сдержан на язык.

– Потому что вы оказались не тварью… Что ж, если все решено, то я пойду.

Он дошел до двери и вспомнил:

– Адер Дрейк, вы в начале нашей беседы что-то хотели спросить, не связанное с нериссой Ренар…

Дрейк закачал головой:

– Кажется, я уже получил ответ на свой незаданный вопрос… Впрочем, все же спрошу: вы владеете целительскими навыками?

– Увы, нет.

– Жаль, – вздохнул Дрейк.

– Но со мной приехал мой друг Николас Деррик. Он доктор и маг. Это вас устроит?

– Вы ниспосланы мне небесами, – расцвел в дикой улыбке адер Дрейк.

– Прошу заметить, эти небеса – вы сами, поскольку именно вы вызвали меня по делу нериссы Ренар.

Дрейк, рванув прочь из кабинета, отмахнулся:

– Ничего, с грехом гордыни я вполне уживаюсь.

Глава 16
Адера Вифания и лисичка

Паровик добрался до центра города только через час. Сперва Вик пришлось пропустить целых три паровика, битком набитых, словно банки с сардинами, возвращающимися из порта и с вокзала служащими и уставшими констеблями. В четвертый паровик она все же влезла, хотя и болталась на подножке, держась за поручни и боясь потерять свой пакет.

Светало. С неба сыпал мелкий противный дождь, и отчаянно хотелось под крышу, в тепло. Сейчас Вик даже крыше Инквизиции была рада. Бумажный пакет грозился вот-вот расползтись в руках. Ладони заледенели за время поездки – кожаные перчатки промокли от крови и дождя и совсем не грели.

Вик поднялась по ступенькам Инквизиции, глубоко вдохнула, напомнила себе, что это первый и последний раз, и храбро вошла внутрь – в тишину, покой и блаженное после улицы тепло. Холл был пуст. Впрочем, ничего иного от адера Дрейка Вик уже не ждала. Она кашлянула, привлекая к себе внимание, потом осторожно прошла за стойку по неосвещенному коридору.

– Есть кто живой?

Из дальней двери, откуда умопомрачительно пахло едой, вышел сам адер Дрейк, выглядящий еще хуже, чем днем. Во рту он почему-то держал ручку или что-то подобное – в полумраке, царящем в коридоре, было сложно разглядеть. Ручка в его зубах странно хрустнула, ломаясь, и тут же была спрятана в ладони, для надежности заведенной за спину. Вик с удивлением поняла, что это карамелька.

– Вик? – закашлявшись, почему-то виновато подал голос инквизитор.

– Адер Дрейк, я обещала занести вам снимки с фиксаторов.

– Есть хотите?

Он поставил ее в тупик простым вопросом.

– Простите?

– Есть хотите? – мягко повторил адер Дрейк. – Я ужасно хочу есть. Присоединитесь? Не разносолы, но что Сокрушитель послал.

Что мог послать темный бог, Вик даже уточнять боялась. Впрочем, оказавшись почему-то в кухне, а не в столовой, Вик поняла, что толк в еде Сокрушитель все же знает. Яичница, щедро поделенная недрогнувшей рукой адера Дрейка пополам, сыры, маринованные овощи, серый хлеб. Поскольку был Пост, ничего мясного на столе не оказалось.

Адер Дрейк пальцем ткнул в сторону большой раковины для мытья посуды.

– Умыться можно там. И помыть руки, конечно же. Куртку бросьте на лавку. Пакет можно положить на стол.

Вик, поблагодарив кивком, подошла к раковине и принялась тщательно умываться. Вода стекала розовая.

– Это у меня новомодный костюм умирающей, – мрачно пошутила она.

Адер Дрейк, разливая по чашкам черный кофе из до блеска начищенной джезвы, выгнул бровь.

– Что-то новое на улицах Аквилиты.

Вик вытерлась протянутым адером Дрейком полотенцем, и не успела глазом моргнуть, как у нее в ладонях оказалась обжигающе горячая для озябших после улицы пальцев чашка кофе.

– Грейтесь. И, ради всех богов, садитесь. Почему-то мне кажется, что вы проигнорировали мой совет об отдыхе, Вик… Позвольте мне сегодня эту вольность, я немного устал и не способен на вежливые экивоки.

Последнее прозвучало действительно крайне утомленно.

Вик опустилась на стул и блаженно вытянула ноги.

– Спасибо, адер Дрейк.

Она сделала осторожный глоток горького кофе, жалея, что это не чай. В Аквилите почему-то предпочитают его.

– Сегодня видела человека в костюме больного чумой. Надо отдать должное местным констеблям, они, не дрогнув, скрутили его и отвели в участок. Даже я засомневалась, стоит ли лезть.

Дрейк на миг прикрыл глаза:

– Улицу знаете?

– А что?

Мужчина точно так же устало, как она сама, опустился на ближайший стул и придвинул тарелки с едой сперва к Вик, потом к себе.

– Навещу шутника в камере, узнаю, кто его надоумил.

– Думаете, это как-то связано с полетом Полли?

– Поверьте, в Аквилите полным-полно сумасшедших, но даже здесь не шутят с чумой. Не припомню, чтобы в прошлом году были такие костюмы… Ешьте, Вик, что-то мне подсказывает, что вы дико устали.

– Я привыкла, Дрейк… Улица Цветочная, номер дома примерно двадцать – двадцать шесть. Полицейский участок…

– Центральный, – подхватил Дрейк. – Спасибо, Вик.

Она достала из пакета чуть намокшие снимки.

– Я обещала вам снимки. Их немного, я сама их оплатила. Но не думаю, что они чем-то особо помогут.

Дрейк, уплетая яичницу, придвинул к себе снимки и тут же принялся разглядывать их.

– Что ж… кто-то в деталях воссоздал платье Полли.

Вик сооружала себе сэндвич из сыра, яичницы и вустерского соуса.

– Да. Я тоже заметила, что платье точь-в-точь как…

Дрейк бросил на нее любопытный взгляд, и она пояснила:

– По вашему совету я сходила в музей. Мне устроили экскурсию в заброшенный квартал Аквилиты.

Мужчина чуть поморщился, словно затея с куклой Полли ему противна.

– Там крутят запись голоса Полли. И эта запись звучала на площади Танцующий струй.

– Вы уверены?

– Абсолютно. Это она. И платье на кукле Полли в музее очень похоже на платье нашей псевдо-Полли.

Дрейк вздрогнул:

– Значит, музей? Хм-м-м… Зачем это им? Привлечь к себе внимание? Слишком извращенная реклама…

– Там три луны назад случилась кража. Воры вынесли абсолютно бесполезную коллекцию камней. Возможно, это был отвлекающий маневр. Или музей не счел нужным сообщить еще и о пропаже кристалла с записью и платья куклы.

Она принялась есть свой сэндвич. Дрейк задумчиво сказал:

– Я найду время и навещу музей… Или это сделаете вы, Вик?

Она чуть не поперхнулась едой:

– Я? Почему я?

– Разве вам неинтересно это дело?

Вик, чтобы не ляпнуть первое пришедшее в голову, снова откусила сэндвич. Дрейк виновато улыбнулся:

– Хорошо, музей я возьму на себя. Вас держать в курсе событий?

– Пожалуй, нет… – медленно ответила Вик и для верности еще и головой качнула.

Дрейк подался вперед:

– Почему?

Вик ответила вопросом на вопрос:

– А зачем?

– Мне показалось, что вам это дико интересно.

– Я увлеченная натура, Дрейк. Иногда забываюсь… Пожалуй, я пойду.

– То есть вам вообще неинтересно, Вик? Или вы чего-то или кого-то боитесь?

Вик вздохнула:

– Я, как все женщины, не люблю Инквизицию.

Дрейк, почему-то тщательно подбирая слова, словно обходит какую-то ложь, сказал:

– Вам нечего бояться. Я правильно понимаю, что вам нет двадцати одного года?

– И?..

– И вы находитесь под опекой. Без разрешения вашего опекуна я не то что отправить вас на запечатывание – я даже проверить вашу печать не могу. И не буду. Я чту законы, потому что ношу белую сутану и хочу, чтобы мне и Инквизиции снова начали доверять.

Вик замерла, даже не зная, что сказать в ответ. Доверять Инквизиции – такое и в дурном сне не привидится…

Хотя… раз она в безопасности по новым законам…

– На самом деле мне очень интересно. Я хочу найти ту тварь.

Дрейк почему-то улыбнулся и тут же вернулся к еде.

– Тварь, которая устроила бойню на площади Танцующих струй. Этот человек должен ответить за кровь на мостовой. Он должен ответить за погибших и раненых. У вас есть какие-нибудь зацепки, Дрейк?

– Зацепки есть, но пока их мало.

Вик не удержалась и спросила:

– Вы уже думали, кому важно сорвать карнавал? Я пыталась сама сообразить, но мало разбираюсь в реальности Аквилиты, могу упустить из виду то, что ясно местным.

Он пожал плечами:

– Если бы я знал, то уже закрыл бы это дело и ехал в Вернию, там я нужнее.

– И все же? Есть какие-нибудь предположения?

Он отодвинул от себя пустую тарелку и принялся за кофе.

– Цель – напугать, чтобы сорвать карнавал и свернуть вольности города. На такое могут пойти владыка Джастин и король Тальмы. Но мы знаем, что это не они. Владыки не лгут, короли – тем более. Но они могут что-то делать, уверяя себя, что это во благо.

Вик напомнила:

– Но, Дрейк, при Храме полным-полно магов! Тогда бы Полли действительно летела.

– Это чтобы подозрение не пало точно на Храм.

– У вас извращенное мышление, но… все может быть. Кому еще выгоден пустой город?

Дрейк пожал плечами:

– Уж не Городскому совету точно. В обезумевшем от страха городе легко ловить легкую рыбку. Возможно, контрабандистам? Ворам?.. У меня не хватает фантазии, Вик.

Она кивнула его словам:

– Думаю, под шумок чумы и возникшей паники легко грабить. Только что? Храмовые ценности? Что еще есть интересного в Аквилите? Чем она славится?

Дрейк потер заросший подбородок и сам же поморщился – видимо, щетина неприятно колола.

– Аквилита славна весельем. Чумой. Рыбой. Сувенирами. Не более того. Тут нет важных производств, нет больших банков, нет чего-то крайне интересного, ради чего есть смысл запирать город. Храмовые реликвии разве что, но их легко вынести под шумок карнавала.

– Контрабанда? Устроить переполох в городе, чтобы полиция занялась беспорядками и не помешала?

– Контрабанда процветает выше по течению Ривеноук. С территории Тальмы ввозить запрещенное в Вернию проще. Там и река уже, и она дальше от Королевского флота, расположенного на Маяковом острове, запирающем устье Ривеноук. Если и есть тут контрабанда, то она мелкая. И должна быть очень специфичной. Чума, веселье и рыба не нуждаются в контрабанде.

Вик в расстроенных чувствах залпом допила кофе. Идей, зачем нужна паника в городе, не было. Неужели в самом деле за всем стоит Храм? Отец всегда говорил, что если что-то не получается, то надо просто сменить угол обзора на проблему.

– А может, нужен не срыв карнавала, а карантин?

– Может быть. Карантин нужен, чтобы никого не выпускать. Я уже запросил в Городском совете список прибывших на карнавал.

Вик, машинально кивая, согласилась с Дрейком:

– Или не впускать…

Она вздрогнула, вспомнив о приезде Хейга, о котором было известно сильно заранее.

– Надо проверить списки приезжающих.

– Скорее списки подавших разрешение на посещение Аквилиты – такие люди точно опасны для города.

Вик прикрыла глаза. Неужели у происходящего такое простое объяснение? Эван заранее готовился к поездке, сам выбрал Аквилиту – точнее, она позволила ему это сделать, – пользуется уважением комиссара, часто получает самые сложные дела… Эта давка из-за них с Эваном? Вот насмешка судьбы, если это так – она чуть не погибла в ловушке для него.

– Вик, поделитесь тем, что пришло вам в голову.

Она поджала губы:

– Простите, мне сперва надо уточнить… убедиться кое в чем. Хорошо?

– Как скажете.

Она встала:

– Тогда я пойду. Спасибо за завтрак.

Она накинула на плечи куртку и прихватила свой пакет. Дрейк, подобно воспитанному леру, тут же встал следом.

– И вам не интересно, кем же оказалась Полли над площадью Танцующих струй?

Вик пожала плечами:

– Вы все равно ее не нашли.

– Полли сейчас спит на втором этаже.

– Но следы!.. – возмутилась Вик.

Дрейк мягко улыбнулся.

– Простите, это была ловушка.

– Для кого?

– Для одной любопытной белочки. Ведь вы вполне могли передать снимки с посыльным из гостиницы. Я не стал гасить руну, чтобы подхлестнуть ваше любопытство.