Текст книги ""Фантастика 2025-191". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Алевтина Варава

Соавторы: Андрей Корнеев,Татьяна Лаас,Жорж Бор
сообщить о нарушении

Текущая страница: 193 (всего у книги 338 страниц)

Если переключиться на восприятие несущей всё это Марины, становилось видно, как беззвучно ржёт за спиной Вадика оператор Егор, ждущий своего часа.

Пока Пашка пересматривал видосы от разных источников, успели довезти гниднего сына до пензенского аэропорта.

Он млел. Впервые в жизни с любой его ересью соглашались много часов кряду…

«Вадим Игоревич Якушевич. Инфо человека открывалось 2 раз. Анализ проведён: 114 раз. Время изучения личности: 9 часов, 24 минут. Вы точно хотите предложить сделку?

ДА – НЕТ».

Торопиться, наверное, не стоит. Надо обождать и контролить, чё там за порогом «санатория» делать станут. Но шансы в целом появились.

Только вот, блин, если вот так каждого изучать, а потом наблюдать ещё долго, то Пашка за всю жизнь и половины от шестисот шестидесяти шести грешников не наколядует…

Вот же блядство!

Едва он убрал ссылкопредлагательное окошко закрывающим крестиком, оставив Вадика во «В работе», как совершенно внезапно в стекло окна (это на втором этаже!) настойчиво постучали несколько раз с внешней стороны. Поражённый Пашка быстро вскинулся, резко дёрнул занавеску вбок, чуть не сорвав с карниза.

И они с живо подоспевшим и очень заинтересовавшимся Стержнем увидели на внешнем металлическом подоконнике воробья.

С бумажным конвертом на лапке.

Он стучал клювом в стекло, как в старом советском мульте про Простоквашино.

Глава 19: Предупреждение из Ада

Сердце в Пашкиной груди сжалось то ли в радости, то ли в испуге.

Из несколькосекундного недоверчивого оцепенения вывел Стержень: он, позабыв всякий стыд, вскочил прямо на стол, ринувшись к стеклу.

Пашка смахнул кота на кровать и схватился сначала за ручки основной рамы старого деревянного окна, даже не потрудившись сдвинуть фикус с бабкиной тенерифской салфеткой, но, казалось, эта часть вросла намертво.

Логика подсказывала, что вспугнуть случайно дьявольского посланника не получится, в пользу этого свидетельствовало и то, что быстро очухавшийся Стержень, бочком пробравшийся под занавеску, вдруг снова вскочил на подоконник с очевидно злодейским умыслом.

Птичка-почтальон шарахнулась было назад, мучительно замахала крылышками, но опять опустилась на наружный карниз. Пашка уже поставил на стол колено, влез туда и дёрнул форточку. Почти собрался стать на подоконник и высунуться наружу, но воробей послушно, хотя и не без усилия и чуть не зацепившись за раму конвертом, сам впорхнул в комнату.

В грудь бешено барабанило изнутри.

Воробей долетел до стула, опустился на перемычку. Опять сбив с курса попутавшего берега Стержня, Пашка ринулся к адскому почтальону, который, весь дрожа, не попытался улететь.

Желтоватый какой-то конверт, словно бы испачканный масляными пятнами, был продырявлен в углу. Продетая насквозь верёвочка охватывала одну из лапок-спичек крохотной птички, словно пеньковая шина. У основания четырёхпалой ножки имелся узелок, не дававший конструкции размотаться.

Чёрные бусинки глаз воробья так и вращались в своих орбитах, но крылья не двигались. Улететь он не пытался.

Интересно, а вот воробушек – одержимый на время дипломатической миссии или вообще из Ада?

– Сынок? – спросили позади Пашки, и он подскочил, проворачивая в секунду полуакрабатический манёвр: сам прыжком развернулся к открытой двери, а руку с дрожащей птицей спрятал за спину. Электрик с видом растерянным стоял на пороге комнаты и чесал правой рукой затылок. – Что у тебя там? Представляешь, померещилось, что птица залетела в комнату. – И он удивлённо оглядел углы по периметру потолка.

– Кошак муху л-ловил, – пробормотал Пашка.

Стержень, не оставлявший воробья без внимания, поставил передние лапы на Пашкину ногу и вытянулся во весь рост, дёргая за конверт на верёвочке.

– Вот же, старею, – вздохнул электрик. – Глаза стали слабые. А от мух сетку надо натянуть. Если за сегодня не управлюсь, принесу тебе завтра кусок, есть у меня в закромах. На все окна не хватит, а вот на форточку сюда – очень даже.

– Спасибо, – выдавил Пашка, всеми силами мысли гоня любопытного мужика вон. – Я это. Переодеться хочу.

Уже развернувшийся, электрик крутанул назад голову и поднял густые седеющие брови.

– Дверь закрою, – пояснил Пашка.

– Да что там, вон в углу переодевайся. Свет нужен мне, фонарь барахлит, менять надо. Впотьмах точно не управлюсь, – объявил злоебучий мужик.

Чертыхаясь, Пашка действительно переместился с воробьём в угол, только прихватил с кровати телефон. Верёвку он развязал игрухой, потому что оторвать уголок одной рукой не выходило, тянуть за птицу или рвать конверт, оставляя его на воробье, показалось странным, да ещё и Стержень задолбал.

Едва узел пропал и верёвка поддалась, птичка прямо обезумела. Рванулась вверх и вбок, чуть ногу свою же не вывернула на хрен, благо ослабленная бечева сама собралась в спиральки и упала, пока воробей бился в эпилептическом припадке у люстры.

Стержень неистовствовал.

Сраный электрик вернулся в комнату.

– Ну верно: птиц залетел, – добродушно и вроде как с облегчением сказал мужичок. – Давай помогу выловить да отпустить, расшибётся, – по-хозяйски осмотрелся в поисках чего-то подходящего он.

– Я ща, – пересохшими губами уронил Пашка, и, пряча конверт и телефон за спиной, бочком попятился к сральне, где благополучно заперся.

Врубил фонарик смартфона и установил на раковине.

На упаковке из мятой какой-то бурой бумаги ничего не было написано, но на треугольнике (конверт был старый, как в кино, а не вроде тех прямоугольных, что в почтовые ящики пихают коммунальщики пачками) залитый чем-то вроде свечного воска неровным пятном. Отдирать всё это Пашка не стал, а оторвал боковину полосой. И вытащил точно такую же, как в файле у Васина хранилась, словно бы обожжённую по краям, но не крошащуюся желтоватую бумагу.

И даже рот приоткрыл, читая текст угловатым нестандартным шрифтом:

«Павел Соколов! Ты можешь потерять расширенные функции «Дополненной реальности» в связи со своими действиями от 06.06.2018. Начато разбирательство по факту нарушений. Для предотвращения сброса уровня или полного аннулирования подписки составь подробный отчёт о своих действиях и побудивших их причинах в формате: 1) дата, время; 2) действие; 3) причины, по которым ты совершил это действие в этот момент (подробно). В отчёт должны быть включены все действия, кроме являющихся удовлетворением естественных потребностей организма (природным путём, не за счёт функционала приложения). В социальной сети «В контакте» тебе поступит запрос на добавление в друзья от нашей официальной группы. Прими приглашение и тебе откроется возможность отправлять личные сообщения сообществу. Отчёт в формате excel или docx (со вставленной таблицей) должен быть прикреплён не позднее 18:00 12.06.2018. Претензия может быть снята, если побуждающие причины действий признает объективно необходимыми собранная по твоему вопросу комиссия. Решение о сохранении расширенного функционала, сбросе уровня или аннулировании подписки поступит с птицей по завершении работы комиссии.

С уважением, администрация «Дополненной реальности».

Разинувший рот Пашка опустился на кольцо унитаза, не снимая штанов, и перечитал текст ещё раз, подставляя бумагу под световой луч. Потом схватился за телефон начавшими подрагивать руками и глянул календарь: шестое было в среду, это первый день его админства. Охереть! Что значит – аннулирование подписки? Ему душу вернут, или что? Или просто отнимут игру, чтобы он дожил так и попал в Ад?! Какого вообще хера это всё означает?!

Васину, значит, про избранность, а ему – такое?!

Почему, стоило реально взяться делать, что просил Вельзевул, начинают приходить письма с угрозами?! С хера ли надо вдруг отчитываться?! И как демоноид этот пришибленный вообще себе такое представляет?! За весь, сука, день?!

Что ещё за комиссия, мля, рогатая?! Охерели совсем?!

Мозги себе там отморозил в девятом кругу Ада?!

Пашка направил фонарик на колени и перечитал текст в третий раз. Проверил акк в вк. В друзья никто не стучался.

Он залез в блокнот и глянул страничку, адрес которой сфотал у Васина, а потом набрал. Она всё ещё существовала, была закрыта и имела единственного друга – Васина. Добавиться самому?! Спросить, чё за херня?!

И что вообще он сделал шестого-то? Это из-за влияния на других пользователей? Так оно по функционалу админской учётки! Или потому что с Лосевым вечером пересёкся?! На хрена все действия?! Или это оно за отсутствие телодвижений по грешникам заговнилось?!

И ваще, «от шестого июня» – это про шестое июня или про всё время с начала шестого июня?!

Может, оно на самом деле про подушку Зинкину?! А почему тогда дата не конкретная-то?!

Это вроде давало некоторую надежду, что дело не в подушке. Но слабую.

– Да бля-я-я-я… – проскулил Пашка.

Как такой отчёт составлять?! А надо? Ну аннулируется… А если всё скинут? Все прокачки?

Батю факт же не вернут, а вот хиляком сделать – запросто! Да его тогда Островская первая порешит, или там Абдулов с компашкой очухавшись!

Да и если Другая мама в прежнюю мамку превратится, он кони двинет в первый же вечер!

Пашка вгрызся в сгиб указательного пальца на правой руке.

А времени почему так мало?! Даже если это про один день, сколько он будет про все действия писать в своём, блин, телефоне?! У него и компа-то нет. Да Пашка создавать таблицу будет полночи!

Восстановить, что ваще делал, положим, можно по инфо памяти. Но почему им тогда самим не посмотреть?! Неужели «побуждающие причины» чертям не видны?!

Долбоебизм лютый!

Пашка выбрался из толчка.

Электрик опять копошился с проводами.

– Гостя твоего спас, – отчитался он. – Наволкой поймал да выпустил. Котик его помять не успел, хотя хотел очень. Охотник-зверь, хоть и живёт в неволе!

– Спасибо, – рассеянно обронил Пашка.

Пробрался в комнату, лёг на постель, прямо на голую, всю в каких-то пятнах, оказывается, подушку.

Попробовал создать эксель, ни хера не вышло.

Потом позвонила Пионова, проявляя активное желание увидеться сегодня у неё дома. Видать, по настоящим оргазмам соскучилась.

О том, каким способом они устроены, Пашка предпочёл не думать: было же, было из-за него. Значит, и заслуга справедливая.

Прилога дала льва и овна, но ехать к Люське Пашка отказался. Куда ему? С таким-то допквестом пиздецовым! В сердцах младший Соколов даже пожаловался, что мамка просит помочь и ему надо создать в телефоне файл эксель, а не получается.

Прилога выдала «тет» за лжесвидетельство на Другую маму, а Люся сделала ему файл. Только он, блин, не открывался – пришлось какую-то херню качать, а она ещё угрожать стала, что через месяц утащит с карты абонплату. Не привязывать карту к «бесплатной на тридцать дней» поебени было нельзя. Ещё и Люся, хотя и помогла, а звучала какой-то надутой.

Пашка вскрыл наконец-то файл, мутящимся от ужаса взглядом окинул бесконечные крошечные столбики и понял, что попал по-крупному. Да он будет там просто действия дня (Пашка решил, что остановится на одном всё-таки дне – не то хотели, так писать надо понятнее!) набирать будет неделю со своей-то скоростью да с телефона, мля! А как пояснять?! Чё ваще хотят от него?!

Это с полуночи имеется в виду, или что?

«Заряд аккумулятора – 15%. Необходимо подключить устройство к сети» – уведомил телефон.

Су-у-у-ука! Ну вот этого только не хватало, электричества-то нет! Надо найти банку, её зарядить прилогой, а ею – зарядить телефон.

Пашка возгордился собственной гениальностью до льва тщеславия.

И тут совершенно внезапно позвонила (не написала, а позвонила!) паучья Женька.

И сразу понял Пашка, что не к добру.

– Здравствуй, – каким-то боязливо натянутым, осторожным голосом сказала она. И тут же огорошила: – Паша, ты что сегодня делаешь?

– Я… – растерялся Соколов-младший.

«С экселем для Адской комиссии ебусь, блин!» – пронеслось в голове.

– Мне нужно с тобой встретиться, – продолжала Женька. – Не мог бы ты ко мне приехать по тому же адресу? В любое время. Соседка в Геленджике до первого июля, пока квартира вся моя, никому не помешает, даже если ночью. Я понимаю, что у тебя дела и планы. Но тут… такое дело…

Господи, что с ней случилось?!

Дополнительная вибрация телефона у уха, видать, означала, что дали «гимель».

– Ты… ты не заболела опять? – испугался Пашка. Что, если ему уже начали снимать всё, наделанное игрухой?!

– Нет-нет, я здорова, – странным, всё ещё очень натянутым голосом заверила Женька. – Ты не мог бы… у тебя не получилось бы приехать сегодня? Сейчас? – Кажется, она сглотнула. – Мне нужно увидеться лично.

У Пашки по коже забегали мурашки. Какая-то херь, ну точно. Надо ехать. Надо было вообще давно поехать и мишку её выпотрошить, а не телиться тут. Могла Женька как Зинка ангела случайно позвать на помощь?! Только бы не ту же пришибленную…

Но с хера бы она звонила именно Пашке вот так?..

– Я приеду. Сегодня. Скоро, – объявил решительно он.

Но в прощании и благодарности Жени облегчение не слышалось.

Электрика Пашка выпроводил. Сказал, срочное дело. Тот и сам признавал, что не управится и завтра так и так заканчивать надо. А ждать ещё час, пока Другая мама с работы вернётся, было некогда. Где шарится Серёга – и вообще непонятно.

Короче, вышли они с электриком в итоге вместе.

Одолеть эксель в такси совсем не получалось: это надо было с инфо памяти сверяться, и как-то формулировать вообще. Вместо того назлил эксель Пашке уже шестого по счёту дракона и сто восьмой уровень. Толку только от тех уровней, особенно если их могут ещё и срезать.

Телефон неуверенно и очень медленно заряжался от банки.

Из-за Женьки сосало под ложечкой. Что бы она от него ни хотела, а мишку надо было обезвредить. Только за такое может опять воробей прилететь. Уже не по поводу объяснений, а чисто сообщить, что идёт Пашка на фиг.

Но его же не могут снять с сисадминства, оставив игру? А с другой стороны – не могут же отнять игру, если она оплачена? И не рублями, а душой? Без обратной силы, так сказать. Вельзевул говорил, что прилога бы возвращалась. Хоть ты от телефонов откажись, хоть на необитаемом острове поселись – а хотелки будут выполняться.

То есть письмо это – про админство и шанс вернуть батю. Который и не факт, что нужен. Батя, в смысле.

И ещё шанс спасти себя от Ада.

Ага, в концлагерь с тучками. Офигительная перспективка!

По дороге в вк таки постучались, но не от того акка, от которого Пашка ждал, а от нового и тоже чистого, созданного буквально сегодня. Назывался он «ДР комиссия», но аватарку имел такую же – эмблема «Дополненной реальности». Дружбу Пашка принял, но новой инфы это ему не дало – профиль был пустым.

Руки чесались написать в личку вопросов. Но очко делало жим-жим.

Надо сначала хотя бы за шестое какой отчёт накидать, и с ним осторожно уточнить, наверное. Типа про один день было или про все? Или не нарываться? Или он уже нарвался на всё, что мог, а сейчас полирнёт, если стырит мишку?

Женька открыла через секунду после того, как Пашка позвонил в дверь квартиры, где уже навещал её раз в самом конце мая. Словно бы стояла с той стороны и ждала, затаив дыхание.

Больной она не выглядела, наоборот, за две недели ощутимо набрала вес, в хорошем смысле слова: перестала выглядеть, как киношная нежить. Но под глазами у Женьки наблюдались заметные синяки, и была она какой-то скованной.

Впустила Пашку, зачем-то глянула на пустую лестничную клетку (тамбура у съёмной квартиры не имелось), потом закрыла дверь, повернула вертушку замка. Соколов-младший тоже осмотрелся, но никаких других… п-ф-ф… сущностей в коридорчике, заваленном кучей тапок всех мастей, не было.

Женя отступила от Пашки на шаг, вцепившись пристальным взглядом. Плотно сжала губы, словно собираясь с духом.

А потом выдала внезапно:

– Ты бес?

– Кажется, да, – растерялся Пашка и чуть не икнул, вытаращив глаза, – как тот лемур из «Мадагаскара».

– Кажется или бес? – у́же прищурилась Женька, складывая руки на груди. – Ты всыпа́л в моего плюшевого Тома землю с могилы?

– Д-да, – мученически признался Пашка.

Её пристальный взгляд на секунду расфокусировался, ушёл куда-то вбок на груду тапок и низ зеркала, потом снова обрёл ясность. Прям облегчением это выражение лица было назвать сложно, и сказать, что Женька расслабилась, – тоже нельзя. Но режущая искусственная натянутость, так несвойственная оптимистичной даже на смертном одре девчонке, всё-таки схлынула.

– Может, и хорошо, что я не ку-ку, – задумчиво пробормотала Женька и облизнула губы. – Были некоторые подозрения, что какая опухоль в мозгу вылезла и на сны влияет. У меня к тебе просьба в таком случае большая.

– Ты можешь сама мишку выбросить. Или просто под голову не класть. Или набить заново, – промямлил Пашка.

Наверное, не стоило предлагать и так обиженному человеку выкидывать дорогую для него вещь. Вот вечно он какую-то муру сморо…

– Мишка мне для связи с Демьяном Тимофеевичем нужен, – неожиданно возразила Женька. – Ты, Паша, прости за такую просьбу, но… – Она на секунду зажмурилась, а потом решительно открыла глаза и прямо сказала: – Ты можешь со мной сейчас переспать?

Глава 20: Теолог Соколов

– Что?! – вытаращил Пашка глаза.

– Заняться прелюбодеянием. Думаю, раза будет достаточно. Я не очень умею. Ну, знакомиться и всё такое. И предлагать кому-то просто так – странно. Но это самое верное, как нам кажется. Ты же уже бес, тебе жалко, что ли? Не такая уж я и страшная, хотя и дрыщ, конечно.

– Кому – вам? Кажется? – заморгал Пашка.

– Нам с Демьяном Тимофеевичем. Заходи, пошли на кухню. Анжелки нет, я тут полная хозяйка пока.

Соколов-младший неуверенно подцепил пятки кроссов носками и стянул их, не сводя с Женьки глаз. Прошёл за ней в небольшую кухоньку. Мысли в башке сбивали друг друга. Что ей наплели? Как её заморочили? Чё за дичь?!

Женька заржала.

– Выглядишь как перс комедийного сериала, – хрюкнула она, включая чайник. – Надеюсь, это не из-за… ну ты понял. Прости за такую просьбу, но к кому мне ещё обратиться? Нужно, чтобы наверняка, но без вредительства. Прелюбодеяние самое подходящее. После такого точно в ангелы не возьмут. А я не хочу быть никаким ангелом. Мне просто надо это как-то предотвратить, – посерьёзнела она. – Если всё правда. Если нет – тоже не страшно. Лучше подстраховаться.

– Почему ты не хочешь быть ангелом? Ты же святая! – выпалил Пашка, и она захохотала опять.

– Ну какая я святая?! – утёрла выступившие на глазах слёзы Женька. – Так нечаянно получилось. Из-за предрасположенности к онкологии. Я была совсем маленькая, когда мама заболела. Почти всю мою жизнь она была очень больна. А потом заболела я. Вот и вышло, что я толком ни с кем не общалась, чтобы не привязаться, потому что понимала, что очень скоро умру. И научилась, спасибо маме, к этому спокойно относиться. Вот оно как-то так и вышло… Я почти всю сознательную жизнь смотрела, как мучилась мама. Да, она приспособила меня к философским взглядам, что и помогло не поехать шифером. Но чтобы после этого до заката времён наблюдать, как бесконечно страдают все остальные?! Я на такое не подпишусь!

– Не понял.

– Демьян Тимофеевич мне всё объяснил, – с живостью взялась растолковывать Женька и засверкала глазами. – Сначала я напрягалась, что такие логичные и одинаковые сны снятся, и что я их потом помню, как будто фильм посмотрела. Но он мне доказал, что это не просто сны. Узнавал для меня разное, что я могла проверить. С вечера я колоду карт тасовала, на стол клала рубашками вверх, он мне во сне порядок карт называл. И всё утром совпадало. Хотя я всё равно опасалась, что это влияние какой-то опухоли. Но не придумала же бы я тебя вот так вот из-за болезни, правильно? А если неправильно, то тоже ничего страшного. Мы же не убийство решили совершить, а так.

– Женя… – Пашка почувствовал, что подступает паника. – Это хитрый подлый бес! Он наплёл тебе херни, чтобы самому попасть в Рай за твой счёт!

Женька снова заливисто рассмеялась.

– Демьян Тимофеевич работает за идею! Он ни за что с должностью не расстанется! И он бы меня не обманул. Он мой родственник.

– Чего?! – совсем ошалел Пашка. – Да он умер в позапрошлом веке! Он врёт!

– Ты где землю взял? – улыбнулась Женька.

– На кладбище под Ульяновском!!!

– Верно, – кивнула она. – Там мамина родня по отцовской линии жила. Нас десять поколений с Демьяном Тимофеевичем разделяют. Он же потому ко мне и напросился, что мне беда грозила из-за болезни и моего характера.

Пашка схватился за голову.

– Ты сейчас натворишь бесповоротную дичь!

– Паша, мне двадцать три года. Любовью заняться – это бесповоротная дичь? А ты девственник?

– Меня наебали и душу украли, вообще-то! – возмутился младший Соколов. – Что он тебе сказал? Чем ангелы-то плохи?! Ладно в Раю чё-т не то, я сам пока не вкурил толком. Но ангелы! Они же свободные, себя помнят, а сидеть веками без дела – тоже не уверен, что большая прям радость!

– Свободные? – прищурилась Женька и скрестила руки на груди. – И чем они, по-твоему, занимаются?

– Ну, помогают людям, – немного растерялся Пашка.

– Помогают? – кивнула собеседница с явственным сарказмом. А потом заговорила, и возмущение с каждым словом слышалось всё отчётливее: – Помогать, Паш, никому нельзя. Нужно не вмешиваться. Следить, как отчаяние доводит до раскаяния и смирения. Ждать, чтобы человек настрадался настолько, чтобы стал готов от всего отречься, от самой своей человечности отречься. Добровольно отказаться от свободы. И в награду забыл сам себя. Спасибо, не хочу. Я лучше продавщицей поработаю. А потом буду помнить свою жизнь. Может, до беса дослужусь, вон, Демьян Тимофеевич за меня слово замолвит.

– Ангелы помогают! Я сам видел! – заспорил Пашка.

– А Демьян Тимофеевич говорит, что ангел в редких-редких случаях может невнятно подсказать, как выйти из конкретной проблемной ситуации, и то лишь после очень чёткого обращения, основанного на признании своей неспособности справиться. Я вот считаю, что лучше со всем справляться самостоятельно. И ответственность нести. За свои решения.

– Слушай, – разозлился Пашка (кажется, даже телефон драконом завибрировал в джинсах), – а в Аду вот прям сказка какая-то, по мнению Тимофеевича этого, да? Ничем тебе не попахивает такая версия?!

– Почему сказка? – пожала плечами Женя. – Там адские муки. Бесконечность бессильных воспоминаний. Но можно же делом заниматься! Опять же, там вся наша родня. И там мы остаёмся собой. Сохраняем личность и право хотя бы думать, а иногда и делать, то, что выбираем сами!

– То есть, по вашей версии, хорошие люди все попадут в жопу, а плохие – в райский Ад?!

– Какие – хорошие? – прищурилась Женька. – Ты сильно хорошим был, когда тебе контракт предложили, чтобы от этого всего защитить?

– Контракт – защищает?! – взвыл Пашка.

– Ты не ответил, – напомнила она.

– Не был я хорошим. Дебилом я был. И сейчас им остался. Но не настолько, чтобы хотеть оказаться в Аду по своей воле!

– Вот в воле-то всё и дело. И в том, чтобы её сохранить. Или обрести. Демоны так-то все тоже когда-то ангелами были. Пока не проявили… несогласие с политикой партии.

– Тебе промыли мозги. Я виноват, что подсунул тебе эту землю и…

– Ты же понимаешь, что никому из тех, кому не предлагают сделку, Рай особо не грозит? – подалась вперёд Женька, уперевшись ладонями в жалобно покачнувшийся стол. – Что все, кто не раскаялся после своей жизни во всём, что за неё совершил, там. – Она красноречиво и почему-то очень страшно, до волны мурашек страшно, вскинула руку и пальцем указала вниз, на пол. – Демьян Тимофеевич говорит, что ты знаком с некоторыми подписавшими договор недавно. Ты же понимаешь, что договор подписали с теми, кого по итогам жизни как раз взяли бы в Рай? – Пашка подался назад, перед глазами встали образы гнидня и Островской, Абдулова… – А ангелы, – не отступала Женька, – будут наблюдать, как с такими напроисходит того, что приведёт их в итоге к полной капитуляции перед жизнью. Последнему решению отказаться от всех желаний. От любого выбора. Перестать быть собой. Ты же понимаешь, что наблюдать придётся за не самыми счастливыми событиями? И не помогать. Смотреть. И ждать раскаяния.

– Погоди! – взмолился Пашка, вскидывая руки. – Ты точно всё правильно поняла?!

– А ты перестань спорить и просто подумай. Тебе же никто мозги не промывал, да? И не объяснил ничего толком, судя по всему, – проворчала она затем.

– Тогда и ты подумай, а не повторяй за купцом этим, как попугай! – насупился Пашка. – Он же мог тебе навешать? Ну, в теории?

Женька набрала в грудь воздуха и приоткрыла рот, но потом передумала. Хлопнула губами и только затем сказала:

– В теории мог. В теории я ещё рехнуться могла. Тебя тут вообще может не быть. Или я впала в кому и брежу, потому что даже и не выздоравливала.

– Тормози, перебор, – замахал руками Соколов-младший. – Родинку твою я убрал, если что.

– Спасибо. Демьян Тимофеевич сказал мне. И я действительно очень благодарна за это. Видишь, бесы не так плохи, – лукаво прибавила она.

– Да бля… – вырвалось у Пашки.

– Значит, рассматриваем в разрезе, где мы не психи, так? – продолжала Женя.

Младший Соколов вымучено кивнул.

– И каким должен быть богоугодный человек? В теории.

– Ну, добрым… – снова растерялся он. – Правильным.

– А кто установил правила? И почему получается, что фактически по ним жить нереально?

– Ну когда-то же жили по ним все как-то! – возмутился Пашка.

– Ой ли. Не верю. Только вид делали. Все эти законы противоречат природе человека и среде его обитания. И как будто бы нарочно. Не согласен?

Пашка замялся. Вообще-то, он сам так подумал, когда статьи про грехи и заповеди в инете читал. И это ещё только основное, там же целая книга дополнительных задачек, блин!

– Опять же, – продолжила Женька, отступив и опершись на подоконник, – если душа – вечная субстанция, зачем ей эта короткая и сложная земная жизнь с дополнительными невыполнимыми правилами?

– Ну и зачем? – после паузы уточнил Пашка скептически.

– Да потому что мы тут проходим фильтрацию! Отбор на вшивость. Чтобы не вышло, как с первыми людьми, которые попёрли против правил. Чтобы таких, готовых переть, просто уже не пускать. Рай – для избранных. Избранных по принципу готовности подчиняться. Естественный отбор, как у Дарвина, только не туда. И я туда не хочу. Ни ангелом, ни ещё кем. И заметь. Вот религий, на самом деле, довольно много разных. И правила у них неодинаковые…

– Ну, может, там у них другой бог и свои правила, блин! – вставил Пашка.

Телефон завибрировал, и он наконец-то вытащил его и быстро глянул на экран. В верхнем пуше, над парой драконов, укоризненно пестрел «алеф» за нарушение первой заповеди.

– А тут неважно какие правила и как бог называется у кого, – победоносно отметила Женька. – Тут важно, что правила везде невыполнимые на практике. Заведомо невыполнимые. И абсолютно все – про какое-то безумное обрядовое подчинение. За ослушание – а-та-та. А жизнь складывается так, чтобы в конце пожалеть – или о сделанном, или о несделанном, но в любом случае. И в чём Демьян Тимофеевич не прав?

– А вот то, что бес, обманывающий постоянно, всё-таки типа норма, не даёт тебе допустить, что тебя обманули полностью? – возмутился Пашка. – А если всё не так?! И черти эти пиздят херню, чтобы нас запутать?!

– А если всё не так, то и от добровольного секса одного взрослого человека с другим взрослым человеком ничего ужасного не произойдёт. Поможешь? – чуть сбавила напористый тон она. – Или придётся самой приключения на пятую точку искать?

– Мне подумать надо, – проворчал Пашка. – Сейчас точно сорян. Отчёт сраный составить нужно срочно, а то вообще из бесов попрут. А у меня даже компа нет, блин!

– У меня есть ноут, – подняла одну бровь Женька и указала пальцем в стену. – Что ещё за отчёт такой?

– Да сам не понял, – невольно признался Пашка. – Отчёт, чё и на фига делал игрухой, затребовали. Ну, этими способностями по контракту. Типа я чё-т не выполняю правильно. Ещё и в сраном экселе!

– Помочь? – предложила Женька. – Я норм в экселе шарю. И печатаю быстро.

Пашка помедлил, но потом согласился: больно соблазнительное предложение. Сам он факт зарубит эту задачу.

Женька принесла ноутбук и взялась создавать документ по параметрам. И тут позвонила Люся. Опять пыталась встречу назначить, говорила про День города, о котором Пашка на фиг забыл, и явно обиделась, потому что он мялся и не назначал никакого времени, а только мычал, что наберёт ближе к вечеру, потому что очень сильно занят.

Хотя Пашка вышел разговаривать с ней в коридор, Женя, видимо, всё слышала.

– У тебя девушка есть, да? – мрачно уточнила она, когда гость вернулся на кухню. – Об этом я как-то не подумала. Извини.

– Дело не в девушке! – возмутился Пашка. – Просто… Слушай, а вот этот твой Тимофеевич, он же тоже душу продал, нет?

– Продал, – кивнула Женя.

– А разве это не значит, что он должен был раскаяться? И вот этого всего втирать тебе уже не смог бы?

– С Демьяном Тимофеевичем вышла осечка, он мне объяснил. Он ещё при жизни научился даром своим распоряжаться разумно. Не наделал, как оно обычно бывает, всякой муры. Бес, который с ним договор подписывал, волноваться начал, что от руководства прилетит. И подсказывал Демьяну Тимофеевичу, что в его организме по извилистому шарфику идти начинает. А когда знаешь, где болячка, очень просто захотеть от неё избавиться прицельно. Он таким Макаром сто двадцать один год прожил. Но всё равно так и не раскаялся. Сильно подпортил своему дарителю статистику.

– Погоди-ка! – опять встрепенулся Пашка, успевший приземлиться на табуретку и полезть в свою память за нужное для отчёта число. – А на фига вообще бесам эти шестьсот шестьдесят шесть контрактов, если они в Рай не стремятся так попасть?!

– Демьян Тимофеевич говорит, что так можно стать полноценным демоном, – пожала плечами Женя. – Так что видишь: совсем необязательно гореть в пламени своей памяти. Можно развиваться.

– Или наебаться, – проворчал Пашка. – Ты же мне помогаешь с отчётом не чтобы я… ну… ты поняла?

– Кто-то уже подозревает меня в расчётливости, – развеселилась Женя. – Мы на верном пути.

Над отчётом просидели до утра. Звонившей Другой маме Пашка наплёл, что у Люси останется, потому что родители её не против, а дома неудобно из-за вырубленного электричества (ещё и «тет» за лжесвидетельство прилетел).

Часа в два ночи Соколов-младший энергию себе и зевающей Женьке поднял игрухой, и такой лайфхак она живо оценила.

– Жалко, что Демьяну Тимофеевичу со мной нельзя договор подписать без вреда для карьеры, – вздохнула она.

– А разве заиметь ангела – не круче даже? Для статистики? – снова схватился за нестыковку Пашка.

– Почему-то нет, – помотала головой Женя, сохраняя очередное пояснение действий своего несговорчивого визитёра в отчёт. – Люди нашего склада характера не склонны к раскаянию. И вообще мы считаемся браком. И в Рай не пустят, потому как испытание не прошли, а вроде как смухлевали. Не из-за страданий, наученные горьким опытом, от прав своих отказались, а просто случайно прожили по правилам своей волей. И в Аду для не научившихся принимать свой выбор и за него ответственность нести места нет. Хотя я вот честно себя к таким не отношу. Мне кажется, тут есть исключения. Но это вот как с младенцами.