Текст книги ""Фантастика 2025-191". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Алевтина Варава

Соавторы: Андрей Корнеев,Татьяна Лаас,Жорж Бор
сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 338 страниц)

Одли хмыкнул:

– Не думал, что когда-нибудь это скажу, но согласен – я люблю, Сокрушитель на всех них, инквизиторов и инквизицию! Гип-гип-ура отцу Маркусу, хоть он и реформатор!

Из глоток парней вырвался радостный крик – Одли поддержали.

Вик обернулась на Брока, её взгляд снова застили слезы. Он криво улыбнулся ей и пошел прочь за круг света, прочь в темноту, где никто не увидит его. Его пальцы побелели, так крепко он сжал кулаки. Вик было шагнула за ним, но Одли поймал её и прижал к себе:

– Не надо, девочка. Он такого себе не простит потом… Пусть побудет один. Мальчики – страшные гордецы, нас с детства учат не плакать, не орать, терпеть и не забывать обиды… Пусть побудет один – ему должно стать легче.

– Пусть… – легко согласилась она. – Отец Маркус – это чудо.

– Странное чудо, – кивнул Одли. – Я вообще не понял претензии Фейна про молчание.

Вик пожала плечами:

– Я тоже не поняла – Маркус не молчал. Я его слышала.

Одли подтвердил:

– И я… А вот Фейну стоит проверить свой слух.

Что-то царапнуло в мозгах Вик, что-то связанное с убитым парнем-альбиносом и Маркусом, но что именно Вик осознать не успела – Стилл позвал её:

– Нера Ренар, если вы себя хорошо чувствуете, пойдемте, там как раз закончили откапывать второй ряд женщин.

Вик вздрогнула от слов «второй ряд женщин»… Значит, будет и другой. Сколько уже жертв?! За два десятка уже перевалило, не меньше.

Одли вздохнул:

– Небеса, страшно представить год, начавшийся таким деньком. Или наоборот? Ведь справедливость все же восторжествовала…

Глава 21 Менталист

На катере, на который её на руках занес Лео, Вик еще держалась – не засыпала. Сидела на жесткой, неудобной скамье, пытаясь не горбиться, иногда резко проваливалась как под лед в кошмары, полные мрака и гнили, выныривала, вздрагивая и оглядываясь, молчала, прислушивалась к разговорам окружающих мужчин…

Стилл буквально атаковал Брока:

– И когда ждать твоего возвращения?

– Как только, так сразу… – попытался уйти от ответа Брок. Одли пробормотал:

– Это как бы не от него зависит.

Стилл же не отстал:

– Брок, ты заметил – ни у кого не было даже вопроса: а что ты делаешь на Оленьем? Для всех ты был на своем месте, словно увольнения не было. Даже присутствие неры Ренар, о которой все в курсе, вызывало больше вопросов, чем твое. Ты для всех по-прежнему свой. Ты должен вернуться.

– Ммм… – попытался отделаться привычным мычанием Брок, так что пришлось Одли снова вмешиваться:

– Сбавьте обороты, парни. Вы мешаете нашей Вик отдыхать.

Она даже попыталась возразить, что они не мешают, но сил не было. Даже думать было сложно. Мысли копошились одна за другой, цепляясь в странном порядке: парень-альбинос, Блек, Маркус, телефоны и обеты, – сталкиваясь друг с другом, как скалы, с диким пульсирующим грохотом приближающейся головной боли, но делать выводы, что-то сопоставлять, анализировать не хотелось. Не моглось, как говорил Шарль. Новое расследование оглушило её своей необъяснимой жестокостью, и хотелось одного – тепла. Чай. Плед. Человеческое живое прикосновение. Все равно что… И ни о чем не думать, хотя бы один вечер.

В паровике, прислонившись к острому, неприспособленному для сна плечу Брока, Вик все же заснула, погружаясь в мутный, липкий кошмар, сотканный из острых осколков сегодняшнего дня, причиняющих сильную боль.

Улыбающийся, еще живой Ривз.

Стонущий от боли Брок, длинный, нескладный, худой, с множеством старых и свежих ран.

Нервный Маркус, ищущий и не находящий в толпе Блека.

Воспитанный, сдержанный на людях Блек.

Неизвестный мертвый парень-блондин с отпавшей челюстью, из-за чего видна его страшная тайна – ему удалили даже язык.

И снова Маркус: «Пожалуй, вам все равно не угадать…»

И тела, тела, тела женщин, тянущих свои руки к Вик в непонятной мольбе…

Кажется, она даже застонала, просыпаясь на миг. Во всяком случае она услышала тихое броковское:

– Шшш… Это все всего лишь сон… – Он обнял её, прижимая к себе и устраивая голову Вик себе на плечо, чтобы спать стало удобнее. – Отдыхай…

Вик помнила, что нериссы никогда не позволяют себе спать в присутствии чужих, но тут чужих не было. Была лишь дикая усталость и желание хоть на миг скрыться от ставшего мрачным и недобрым мира.

Парни, Лео и Одли, еле слышно перешептывались, стараясь не мешать Вик.

– Ну, за Гилла можно не волноваться – явно дополз до отца Маркуса. – Это Одли.

– Ага… – это Лео.

– Ммм? – это лапидарный Брок.

– Иначе от кого бы отец Маркус узнал о Блеке? Только Гилл и мог сказать. Значит, проклятье с него точно сняли. – это снова Одли.

Вик нахмурилась, хотела возразить, что все не так однозначно, но Брок легонько укачал её, погружая в сновидения, полные тлена и улыбающегося Маркуса.

Как она попала домой, Вик не знала. Только вынырнула из топкого омута кошмарных снов мокрая от пота и слез. Эван спал, прижав её к себе, и потому было отчаянно жарко под тяжелым шерстяным одеялом, вдобавок она так и была в теплом фланелевом комбинезоне, сейчас пропахшем потом, гнилью и сырым запахом земли, который не перебивал даже аромат роз.

Она осторожно выпуталась из объятий Эвана – он как восьминог снова и снова пытался поймать ускользающую Вик.

– Солнышко… – хрипло из-за сна пробормотал Эван.

– Спи… – Вик осторожно погладила его по голове. – Я скоро вернусь.

Механит на прикроватном столике сиял во тьме, показывая два часа ночи.

Вик, прихрамывая и еле проглатывая стон боли – нога отказывалась двигаться, – дошла до уборной. Тут же взвился эфир, опутывая теплым, мягким одеялом обезболивания – Брок или не спал, или проснулся из-за Вик. Она включила свет в уборной, стащила с себя мокрый нательный комбинезон, включила душ и шагнула под его теплые струи. Да, душ по ночам не рекомендовался – это же лечебная, а не гигиеническая процедура, доктора были против душа даже по вечерам – он сбивал ритмы сна, но ждать, пока наполнится ванна Вик не могла. Она стояла с закрытыми глазами под тугими теплыми струями и надеялась, что страхи унесутся прочь, как исчезает с шумом вода в душевой.

И снова перед закрытыми глазами мчалось то, что додумать вечером она не смогла.

Мертвый парень-альбинос.

Отец Маркус со своим запретом на пользование телефоном.

Его голос так напоминающий голос Дрейка.

Его созвучные мыслями Вик фразы.

Его волнение, когда он искал и не находил Блека и Фейна в толпе.

Гневное фейновское «разеваете рот, как рыба!».

Проклятье на Полин, которое Маркус так легко, без прикосновений обнаружил.

Его неслышимый голос, пока он не заметил Вик.

Снова парень-альбинос с отрезанным языком.

Вик подалась назад, выныривая из воды.

– Менталист…

Она стояла и сама не верила себе.

Снова и снова прокручивая в голове слова Маркуса. Слова ли это были?

«Не каждый инквизитор – некромант». Если ты нем, то ты не можешь призвать душу – мысли не слышны на небесах.

«Именем храма и короля, вы арестованы». Он мог узнать случившееся с Броком только из мыслей Вик. Как узнал о голосе Дрейка, о том, как лучше всего расположить к себе, о проклятье на Полин и многое, многое другое. И обет с телефоном тогда становится понятен – Маркус не способен что-либо сказать, а мысли по телефонным проводам не передаются. Небеса, что он еще мог найти в её голове?! Вспомнить бы, о чем еще она думала в его присутствии…

Со спины на Вик кто-то набросился, и она вздрогнула – погруженная в свои мысли, Вик не слышала, как Эван к ней приблизился, набрасывая на мокрые плечи длинное, мягкое полотенце. Моментально вскипел эфир, тут же ускользая в Эвана – он уже привык, что его внезапные романические порывы натыкаются на сопротивление.

– Прости, – прошептал он, подхватывая Вик на руки и относя в постель, – я не хотел тебя пугать…

Дверь спальни резко открылась, на пороге стоял с сияющим эфиром на руках Брок. Он странно кашлянул, пробормотал: «Ммм… Простите…» – оглядывая застывшего Эвана с Вик на руках, и тихо закрыл за собой дверь.

Вик замерла от неожиданности, а Эван, укладывая её на кровать, еле выдавил из себя:

– Ни слова…

– Как стыдно… – все же смогла сказать Вик. Эван, ложась рядом и снова обнимая её со спины, фыркнул в макушку Вик:

– В который раз возношу молитву, как удачно я тебя поцеловал тогда под мостом князей. Сейчас бы это было проблематично.

Вик еле сдержала смешок:

– Прости… От меня одни проблемы…

– Вот еще, я тоже очень могу доставлять проблемы… – он поправил одеяло и напомнил: – ты говорила что-то о менталистах…

Вик развернулась к нему:

– Расскажи мне о ментальной магии?

Эван чуть нахмурился, собираясь с мыслями:

– Это страшилки эфирников. Это придумали писатели-фантасты, пугая народ, эфирников и себя. Менталистов не существует.

– Почему? – не поняла его Вик – Маркус очень даже существует, и иного объяснения его странного поведения, она не видела.

– Потому что магия – это наука, одна из. Эфиру всегда для воздействия нужна физическая составляющая: температура, стихия, материя… Мысль же нематериальна. На то, чего нет, нельзя и воздействовать. Может, когда-нибудь наука и откроет, что такое мысли, но пока менталистов нет, потому что нет предмета воздействия. Это официальная точка зрения на проблему менталистов.

Вик нахмурилась – интересно, а Маркуса поставили в известность, что он невозможен?

– А… эмпаты? Они существуют?

Эван, старательно подавляя зевок, пробормотал:

– Тоже пока нет. Мы не знаем, как зарождаются эмоции, что за них отвечает…

– Гормоны! – тут же напомнила Вик. – Гормоны отвечают за эмоции. Это уже доказано. Эпинефрин отвечает за состояние «бей или беги!»… И… Еще… Андростени… – она замолчала, не в силах вспомнить. – Мужской гормон, он вызывает агрессию…

Эван кивнул:

– Вот поэтому опыты пока под запретом – негуманно будить в людях агрессию или страх. Эмпатов не существует, и я надеюсь, даже война не породит их – военное ведомство еще не сошло с ума, чтобы ставить такие эксперименты…

Вик нахмурилась, почему-то в голову упрямо лезли Ривз и Блек… Ведь если есть Маркус – менталист, тот, кто не существует, то могут существовать и другие менталисты, эмпаты, эфирники, умеющие воздействовать на разум. И тогда резко изменившийся Ривз, или крайне воспитанный Блек… Вик с трудом проглотила комок, вставший в горле – думать о таком не хотелось, думать о таком просто страшно.

– Вики?

– Да? – она заглянула Эвану в глаза и все же сказала: – Маркус – менталист. Ему бокор удалил язык.

– Это… Точно? – Было видно, что Эван всерьез обдумывает её слова, он не отмахнулся, что это невозможно.

– Это… – Вик призналась: – Гипотеза, но крайне правдоподобная. Ты не знаешь, но он арестовал…

Эван кивнул:

– Брок рассказал о Блеке. Но ведь это Гилл мог рассказать.

Вик тут же спросила очевидное:

– Зачем? Зачем Гиллу такое говорить отцу Маркусу? Его Мюрай и все случившееся не касается. Он бы не стал о таком говорить. Его волнует одно – чтобы мы нашли того, кто наложил проклятье и чуть не убил его за компанию с Ривзом. Возможно, его еще волнуют деньги. И я помню твои слова, что Гиллы неподкупны. А Ривз не был садистом, а Блек воспитан и искренне недоумевает от вспышек гнева Фейна. Вот это вообще за гранью.

Эван задумался, замолчал надолго, а потом признался:

– Тот случай, когда хочется, как Брок, промычать…

– Ммм… – понятливо повторила Вик и зевнула. – Согласна… И… Давай спать… Я умираю от усталости, был очень трудный день. И будет еще нелегче.

– Спи, – согласился Эван, ложась на спину и устремляя взгляд в балдахин кровати. Кажется, сон от него сбежал, но у Вик уже не было сил разговаривать. Она свернулась в своем полотенце калачиком и провалилась в сон, опять полный грязи и мрака. Высокие качающиеся деревья, нелиды, тянущие к ней свои корявые сучья, нера Моро с родинкой «роковая любовь», Маркус, превращенный в обрубок, как неизвестный погибший парень-альбинос, странная фигурка из дерева или кости. Человеческой кости, вдруг ясно поняла Вики во сне.

Утро было незаслуженно солнечным и ярким. Эван сам принес для Вик завтрак и открыл жалюзи, запуская в спальню солнечные лучи. Он приподнял створку окна, запуская свежий морозный воздух – из-за растопленного камина в спальне было душно.

Вик передернула голыми плечами – ночью она где-то потеряла полотенце, в которое её укутал Эван.

– Доброе утро? – Вик заставила себя улыбаться, надеясь, что утро и впрямь будет добрым.

– Доброе утро, – твердо сказал Эван, тяжело опускаясь на кровать с подносом, который перед этим взял со стола. – Как твое самочувствие?

Вик натянула на плечи одеяло и призналась:

– Мерзковато, но я готова к бою. Какие планы на сегодня?

– Пока… Ждем Николаса, чтобы он осмотрел тебя, Брока и Одли. Потом будет видно.

Вик вытащила из-под одеяла свою левую ногу, показывая её задумчиво выгнувшему бровь Эвану:

– Видишь, даже рубец бледнеет. Все хорошо – мне не нужно лечение. И три дня покоя…

– Заканчиваются только сегодня вечером, – строго напомнил Эван.

Вик, делая глоток чая, взмолилась:

– Но мне надо быть на вскрытиях! Это очень важно, ты же знаешь.

Эван, намазывая на гренку апельсиновый джем, начал было:

– Вскрытия…

Только Вик его перебила, её даже протянутая гренка не остановила:

– Их стоит начать уже сегодня, несмотря на праздничный день! Мы не сдвинемся в расследовании без результатов вскрытия, а чернокнижник будет продолжать убивать и убивать, как ни в чем не бывало.

Эван нашел в себе силы спокойно повторить:

– Вскрытия начнутся после обеда – я с трудом уговорил судебных хирургов Картера и Вернера выйти на службу. Они согласны провести сегодня по два вскрытия. Большего от них не жди. Я…

– Парень-альбинос. Нера Моро. И два любых тела в хорошей сохранности, – тут же сказала Вик. – И я на вскрытии. И отец Маркус настаивал на своем присутствии на вскрытии парня.

– Я ему телефонирую… Но! Сперва все же осмотр Деррика – он должен вот-вот заскочить… Кстати, Брок тоже настаивает на своем присутствии на вскрытии. Забавно смотреть, как он пытается не разорваться на сотню мелких Броков – он обещал сегодня лечиться, он честно собирался штудировать дневники неры Моро, а еще его волнуют оба расследования, и какому из них отдать приоритет он так не решил…

– Эван, без Николаса никак?

Он отрицательно качнул головой, и в комнате запахло гарью, как всегда, когда он уже принял окончательное решение… Или просто волновался за Вик. Она вздохнула и смирилась:

– Хорошо, Николас так Николас. А почему он не дома? Он уже должен был вернуться с дежурства…

Эван крайне серьезно посмотрел на Вики и, словно для храбрости сделав глоток чая, сказал:

– Ночью прибыл корабль-госпиталь… Привезли много раненых, Деррик телефонировал, что вернется домой всего на час – только осмотреть вас, и вернется обратно в госпиталь… Газеты из-за выходных не выходят, новостей никаких нет, но, судя по количеству раненых, дела на фронте плохи. И будут скоро еще хуже. Деррик говорит, что, судя по разговорам раненых, дела катастрофичны или близки к тому. Чего-то подобного я ожидал со дня на день.

Вик отложила недоеденную гренку в сторону:

– Почему будет хуже? – Впрочем, потом она сама поняла, почему, но Эван уже принялся отвечать:

– Потому что нужно время, чтобы обработать самородный потенцит, но рано или поздно, его применят на фронте. И что-то мне подсказывает, что это вот-вот произойдет.

– И что тогда…?

– И тогда, Вик, Аквилита окажется между молотом и наковальней. Между Вернией и Тальмой.

Вик нахмурилась – в политике она не разбиралась, отец держал её от этого как можно дальше. Политика – это для Чарли, политика – это для мужчин.

– Верния не решится напасть на Аквилиту…

– Верния могла остановить войну одним только фактом – ей стоило заявить о количестве потенцита в стране, и вряд ли король решился бы в таких условиях на военную операцию. Но они предпочли промолчать. В этой войне, как в любой другой, нет правых и виноватых. А Аквилита стоит на пустоте, и это всегда надо помнить. Как помнит об этом факте наш Генштаб.

– Они не посмеют, Эван… – у Вик даже голос осип от осознания возможной трагедии. Хотя что-то в словах Эвана все же было. Если хорошенько подумать, то Аквилита…

Эван словно уловил её мысль и продолжил:

– Аквилита – удачная вторая Серая долина, Вики. Причем в этот раз далеко расположенная от столицы. Об этом надо всегда помнить и быть готовой к эвакуации. В любой момент.

– Ты же…

Эван отвел взгляд в сторону, глядя в окно, и все же сказал:

– Я давал клятву королю – я не смогу покинуть Аквилиту, как беженец, Вик. Даже с учетом того, что король так подставил тебя в истории с потенцитом… Я дал клятву – стране и королю. Я буду верен стране, Вики. Ты же должна быть готова ко всему – бежать в Тальму. Или скрываться в Вернии.

Вик откинулась назад, на подушку:

– А я думала, что чернокнижник – вот проблема из проблем… Оказывается, все может быть хуже, гораздо хуже.

– Вики, – старательно мягко произнес Эван, – это еще не случилось. Пока у нас чернокнижник и Ривз.

Вик прикрыла глаза:

– Хорошо. Гилл приходил вчера?

– Я ему телефонировал, он перенес встречу на сегодня.

– Алистер написал рапорт?

Эван кивнул, потом понял, что Вики его не видит и пояснил:

– Рапорт в кабинете у тебя на столе. Кратко: Гилл не лгал, он с часу до трех ночи гулял в парке Прощания. В гостиницу пришел без четверти четыре, зашел в свой номер, а потом сразу же рванул к Ривзу. Вызвал храмовника, а потом советовался с Шекли и Блеком. Потом поехал к нам. После – в инквизицию, как ты ему и советовала.

– Он с кем-то пересекался в парке? – спросила Вик, снова присаживаясь – неприлично разговаривать с закрытыми глазами, Брок на неё плохо действует. Или она всегда хотела вести себя не по правилам.

– Алистер сказал, что нашел порядка семи чужих следов возле следов Гилла – сейчас он проверяет их все. Потом займется Шекли, а Одли, если Николас позволит, займется Фейном – Блек пока не совсем актуален. Проще будет попросить отца Маркуса о допросе Блека в инквизиции. Что-то еще?

– А… – Вик даже замерла – стало неловко, что Эван отчитывается перед ней, когда должно быть наоборот. – Чем будешь занят ты?

– Я?

– Да, ты. Поедешь со мной?

Эван потер висок:

– Я хочу наведаться в архив и ознакомиться со всеми делами пропавших женщин за последние лет пять для начала. Гудвин же будет занят расшифровкой твоего фиксатора и оформлением твоих протоколов осмотра места преступления. Полагаю, исследование дневников неры Моро так же ляжет на его плечи – Гудвин не полевой игрок, а пыльный червь. Что-то еще?

– Лео? – напомнила Вик.

– Он поедет в Университет, как и решили вчера.

– Значит… Ты решил оставить Брока дома?

– Почему? – удивился Эван.

– Ты же решил, что Броку без охраны опасно – он постоянно куда-то влипает.

– Разве ты не справишься с его энтузиазмом?

Вик нахмурилась и робко улыбнулась:

– Ты доверишь мне приглядывать за Броком? Не наоборот?

– Солнышко… Я тебя знаю, я в тебя верю. Я знаю – ты справишься, в отличие от Брока – он не умеет останавливаться, и это пугает. Присмотришь за ним?

Вместо ответа Вик потянулась к Эвану за поцелуем и призналась:

– Я тебя люблю.

Чем чаще она это говорила, тем легче получалось каждый раз признаваться в своих чувствах.

Глава 22 Торгаш Фейн

К часу дня Адамс доставил Вик с Броком к городскому моргу. Брок вышел первым, подавая руку Вик. Она, одетая сейчас в женский костюм и вчерашнюю, уже приведенную в порядок куртку, медленно вышла из паромобиля, опираясь на трость – все же своей ноге она пока не доверяла.

Ярко светило низкое зимнее солнце, от которого не защищали узкие поля модной в этом сезоне шляпки. Снег на улицах еще не успели убрать, и он сиял, слепя глаза. Отцу Маркусу сегодня плохо придется без гогглов. Где-то рядом шуршали метлами дворники, но сюда, в узкий проулок, прятавший от всех крыльцо городского морга, они еще не добрались. На подол юбки, который Вик из-за занятой тростью руки не могла приподнять, налипал снег. Надо было воспользоваться пажем – не подумала, отвыкнув от длинных шлейфов.

На крыльце морга вместо ожидаемого отца Маркуса обнаружился Фейн. Он, закутанный в плащ, из-под которого виднелось партикулярное платье, стоял, опершись спиной на высокие перила. Не на службе. Впрочем, сегодня же день всех святых, последний выходной в череде новогодних праздников.

Легкий ветерок теребил выбившиеся из-под шляпы белокурые пряди, синие яркие глаза с интересом рассматривали замершего в тревоге Адамса и Брока, старавшегося выглядеть невозмутимо, полные губы Фейна кривились в усмешке – и это все портило. Улыбайся он приветливо, то выглядел бы, как типичный ангел с новогодних открыток – статный, красивый и располагающий к себе. Вик еще подумала, что хоть Фейн со своей гнилой душонкой выглядит так, как и положено – ни по виду Ривза, ни по Блеку она бы никогда не подумала, что они способны на подлость. А вот Фейн… Его улыбка все выдавала. Или Вик привычно предвзята.

Брок, намерено игнорируя Фейна, стал подниматься по крыльцу, предложив руку Вик.

Адамс демонстративно принялся протирать переднее стекло паромобиля, хоть Эван и просил его сразу же вернуться домой. Адамс еще с прошлого года привык отвечать за безопасность Вики. Он помнил, как она его обманула с поездкой в музей, закончившейся арестом и Особым отделом.

Вик собиралась пройти мимо Фейна, как Брок, высоко подняв голову, но офицер остановил её – протянутой вперед рукой и скользким, приторно-сладким:

– Добрый день, нера Ренар. Отлично выглядите. Вчерашний день, мне казалось, сломает вас, но я ошибся.

Вики прищурилась и, спасая Брока от необходимость вмешиваться, невозмутимо сказала:

– И вам недобрый день, лер Фейн. Вас вчерашний день ничем не задел – черствую душу сложно чем-то тронуть. Не так ли?

Взгляд Фейна на миг заметался с Брока на Вик и обратно, а затем мужчина произнес:

– Я могу доказать, что я отнюдь не черствая душа, а вы предвзяты, нера Ренар. Можно вас на пару минут? Наедине. Пожалуйста.

– Я… – Вик осеклась – рука Брока под ее пальцами напряглась. Он был готов вмешаться, к добру или нет. – Что вы хотите предложить?

– За углом есть прелестное кафе, вам понравится. И гарантирую, вам так же понравится мое предложение. – Он приподнял левую руку вверх, демонстрируя небольшую бумажную папку. – Это в ваших интересах. И… конечно же… – Его взгляд насмешливо мазнул по старательно пытающемуся не вспылить Броку. – …в интересах Мюрая. Я не Блек, я неопасен для окружающих, нера Ренар.

– Хорошо, – резко сказала Вик. – Брок, я ненадолго. Если отец Маркус пришел, то можете начинать без меня.

– Я подожду тебя тут, – холодно ответил Брок, сверкая ставшими темными от волнения глазами. Даже вчерашний день ненадолго его успокоил, даже арест Блека лишь на миг утихомирил его мятежную душу.

Вик виновато посмотрела на Брока и, демонстративно отказываясь от предложенной Фейном руки, стала спускаться по скользким, нечищенным ступенькам.

– Я постараюсь быстро.

Брок лишь кивнул и поправил шарф на шее – ветер, хоть и был слабым, но весьма морозным.

До кафе Вик с Фейном шла молча – ей не о чем было разговаривать с этим человеком. Хотя отец бы сказал, что она неправа – она детектив, она не имеет права предвзятости повлиять на расследование. Вик вздохнула, смирилась, откинула прочь немного мешающие думать чувства Брока, заблокировав общий с ним эфир, и приготовилась лгать и улыбаться во имя расследования.

Фейн посмотрел на неё и насмешливо улыбнулся в ответ, распахивая стеклянную дверь кафе. Пахнуло теплом, горечью шоколада, ванилью и экзотическими пряностями. Кафе было небольшим, современным – с обилием металла в оформлении витрин и столов, и почти пустым – время обеда закончилось. Фейн предложил занять небольшой столик у окна – всего на две персоны. Вик стащила с себя перчатки, засовывая их в карман и с удивлением обнаруживая там так и не сданный вчера бумажный пакет для улик. Легкая, странная фигурка согрела озябшие пальцы даже через бумагу. Кажется, Вик, как Одли теперь, не сдаст улику, занявшись ею сама. Тепло было приятным и… Нужным – даже при том, что Вик отдавала себе отчет в том, из чего, скорее всего, была сделана эта фигурка.

Споро подошедший официант помог Вик снять куртку и выдвинул стул, приглашая сесть. Фейн невоспитанно сел за стол первым, разваливаясь на стуле и вытягивая ноги вперед – никаких понятий о приличии. Вик, аккуратно приставив трость к стене, села следом.

– Слушаю вас, – старательно мягко заставила себя сказать Вик.

– Еще не время, – Фейн демонстративно взял в руки меню, тут же заказывая для себя и Вик чай и набор лучших пирожных. Предложить Вик самой что-то выбрать ему в голову не пришло. Не так воспитан. Даже Блек, при всем отвращении Вик к нему, был более адекватен.

Вик отвернулась к окну, рассматривая улицу, по которой спешили по своим делам паромобили. Сейчас движение было редким, не то, что во время Вечного карнавала, который оказался совсем не вечным. Она не думала, что спасение Томаса от чумы обернется войной и тоской в Аквилите, пытающейся стать частью Тальмы.

Официант поставил на стол чайные пары, серебряную бульотку с сиявшем в тагане огоньком чайной свечи и этажерку с пирожными.

Фейн вяло поблагодарил официанта улыбкой и отослал прочь.

Вик, опуская носик бульотки вниз и наливая себе чай, перестала изображать хоть какую-то любезность. Не тот случай – кажется, Фейн твердо уверен, что любое её проявление вежливости, всего лишь заискивание.

– У меня к вам сугубо деловое предложение. – если Фейн и ожидал, что Вик нальет чая и ему, то ошибся. Он, поджав губы, сам придвинул себе бульотку, обжигая пальцы и ругаясь себе под нос.

– Я вас внимательно слушаю. – отрешенно сказала Вик, делая первый глоток чая. Пусть и без молока, но вполне приличный вкус.

Фейн налил себе чай:

– Для начала просто посмотрите… – он достал из папки, лежавшей на столе, снимок и протянул его Вик.

Вик с трудом удержала гнев в себе – на снимке легко узнаваемый Брок в одном белье стоял вытянувшись вверх на цыпочках, его руки были обмотаны цепью, крепившейся к потолку. Рядом с перекошенным лицом замер Блек, его рука была занесена для удара.

– Забавная боксерская груша, не находите?

Вик еле сдержалась, чтобы не ударить самодовольного Фейна. Дать пощечину нера в своем праве, тем более невоспитанному леру, по чьему-то недосмотру ставшему офицером.

Фейн продолжил, упиваясь своей значимостью:

– И таких снимков у меня много. – он кинул на стол перед Вик новые снимки, на которых пытали Брока. Вик заставила себя смотреть прямо на Фейна, иначе просто вскипит и прибьет его прямо тут, на месте. – Современные вычислители – занятная штука. Они делают столько копий, сколько хочется оператору вычислителя, а не владельцу потенцитового кристалла.

Вик твердо напомнила:

– Блек арестован. Его ждёт суд. – Идти на поводу шантажиста – последнее дело. Такие никогда не останавливаются, один раз выклянчив деньги, они будут тянуть и тянуть их, присосавшись, как летучие мыши-вампиры.

Фейн, кусая песочное пирожное с прослойкой повидла и свежих фруктов, ответил – во все стороны так и полетели крошки:

– Этот суд не оправдает вашего драгоценного Мюрая. Смиритесь: суд потопит Блека, но не спасет Мюрая. Даже морального удовлетворения не принесет, потому что будет закрытым.

– И…?

Фейн считал себя хозяином положения, явно чувствовалось, что ему нравится упиваться своей мнимой властью:

– Когда я… Я могу оправдать вашего ненаглядного Мюрая.

– Вы?

Фейн кивнул:

– Я. Вместе с фиксограммами допросов Мюрая вы получите мое письменное, с эфирным подтверждением подлинности свидетельство, что из Мюрая выбивали нужные показания. Я даже позволю вам самой выбрать козла отпущения на роль вернийского шпиона, ведь все остальные участники контрабанды мертвы. Вы получите своего Мюрая с потрохами, полностью обеленного и признанного пострадавшим, а не преступником. Я получу небольшую по меркам Ренаров сумму. Подумайте: у Мюрая снова будет честное имя и прежняя жизнь. Это стоит капельку денег?

– Капельку? – Вик заставляла свой голос звучать безучастно, но это удавалось с трудом. Идти на поводу шантажистов нельзя, но предложение Фейна… Предложение было фантастическим. Сердце Вик трепыхалось где-то в голове, готовое вот-вот выскочить. Чтобы обуздать кипящие в себе чувства, Вик сделала очередной глоток чая. Даже совершила немыслимое для истинной тальмийки – закусила, портя вкус чая, пирожным – это оказалась ягодная тарталетка, почему-то совершенно безвкусная. Или Вик так сильно переволновалась за Брока.

Фейн указательным пальцем придвинул к Вик бумагу, на которой была выведена сумма.

– Ренары и больше могут позволить себе заплатить – я проверял. Для вас это ничто, для Мюрая – жизнь и честь.

– Вы…

Фейн вновь засунул в рот целое пирожное – сухой бисквит с вязким марципановым шариком, отчего его речь звучала невнятно:

– Не думайте, что Блека сломают в инквизиции – не тот человек. Он не раскается и не признается. Ваш Мюрай навсегда останется преступником в глазах общественности. Он никогда не вернется в нормальное общество. Он никогда не вернется в свою любимую по глупости полицию. Зря – он очень умный человек, он три года водил за нос разведку, пока его не прижали к стенке мы. Он мог бы многое сделать на службе, но увы… Власти комиссара Ренара не хватит, чтобы вернуть его в полицию. Но с моей помощью и вашими деньгами…

Вик честно призналась:

– Мне нужно время.

Фейн закачал головой, одновременно выбирая новое пирожное – в этот раз жертвой стала слойка с сырным кремом:

– Я не играю в такие игры, нера Ренар. Сегодня или… Я найду кому продать эти фиксограммы. Вы не единственная покупательница. Представляете, там ведь ваш Мюрай есть в весьма затейливых ракурсах. Любители подобных снимков с руками их будут рвать. Мюрай надолго станет знаменитостью.

Он выбрал орешек в съедобной золотой фольге, и Вик изо всех сил пожелала ему прочно застрять в горле, желательно не том. Она твердо сказала:

– Мне нужно время. Может, для Ренаров эта сумма и капля в море, но вы забываете одно – я женщина. Для того, чтобы воспользоваться счетом и получить столько наличности или хотя бы чек, мне нужно придумать, чем оправдать такие траты. Мне нужно время.

– Что ж… – Фейн хохотнул. – Простите, впервые имею дело с женщиной…

– …я заметила, – эфир кипел на пальцах Вик, и пришлось снова объединять эфир, чтобы не взорвать кафе вместе с Фейном. Это было бы весьма несвоевременно.

Тот убрал снимки в папку, кроме одного, где Брок висел подвешенный к потолку:

– Этот вам, чтобы не забыли – женщины славны своей слабой памятью… Скажем… У вас два дня. Два дня, или снимки уйдут к другому покупателю. Где найти меня, вы знаете…

Вик заставила себя улыбаться – этот хам пока на их стороне, придется потерпеть – ради Брока: