Текст книги ""Фантастика 2025-191". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Алевтина Варава

Соавторы: Андрей Корнеев,Татьяна Лаас,Жорж Бор
сообщить о нарушении

Текущая страница: 185 (всего у книги 338 страниц)

Глава 3: Нервишки Толика

Пашка выдал несколько трёхэтажных конструкций, последнюю – довольно громко, потому что совсем забылся от возмущения. Вместе с поступившим в прилоге драконом заглянула Другая мама.

– Ты почему не спишь? И почему на Серёжиной кровати? – удивилась она. – Всё в порядке? Мне показалось, что ты меня зовёшь. Ты кричал? Лидию Викторовну не разбуди, пожалуйста.

– А ты почему не спишь? – попытался защититься Пашка.

– Тётя Марина приехала ночью, странно, что ты не проснулся – она такой шум подняла. Думала, что с нами что-то случилось. Ты почему трубку бросил, когда она звонила?

– Батарея села, – соврал Пашка. – А на кровати у меня, кажется, Стержень нассал. Воняет чем-то, не могу. Пока тут посплю, ладно? – присовокупил он, и телефон вздрогнул новой «тет» за лжесвидетельство на ни в чём не повинного Стержня.

– Я так Марише и объяснила, что никто её не собирался пугать. Мы тоже с Лидией Викторовной как-то так намертво заснули. Наверное, перепад погоды будет. К тебе вчера часов в шесть приходил мальчик, – добавила Другая мама. – Тоже дозвониться не мог, наверное, из-за батареи. Купить тебе пауэрбанк?

– Не нужно, спасибо. Какой мальчик? – хмуро спросил Пашка.

– Славик, сказал, что учился с тобой в одном классе, а потом в другую школу перешёл. Очень хотел тебя видеть.

Пашка закатил глаза.

– Завтракать будешь? Или поспишь ещё?

Большого желания завтракать под тёткины рассуждения о мудачестве бати не было, но Другая мама, кажется, угадала эту мысль, потому что уточнила:

– Могу принести в комнату. Накурила Маринка на кухне.

Так Пашка согласился, а когда она ушла, хмуро переслушал голосовуху – та сохранилась кнопкой-кружком в админском меню.

Ахренеть! Каким это образом можно детально изучить шесть с половиной сотен человек и угадать, могут ли они раскаяться?! В смысле, всё аннулируется, если кто-то один запорет перед смертью почувствовать свою вину?!

Не, не то!

Каким, мать его, образом на что-то может влиять чья-то смерть от старости?! Да никто не успеет от старости помереть! Пашка собирался до конца лета закончить с этой хероборой, какая старость?!

На улице начинало светать.

Другая мама принесла хавчик и кофе. Подступающую сонливость Пашка убрал игрой и, насупившись, полез в инфо Завихренникова, не повторив отправку ссылки.

Толком он не понимал даже, что нужно смотреть.

Часа через два Пашка в полнейшем афиге снёс ФИО Завихренникова вместе с восклицательным знаком в красном треугольнике, свидетельствующем о недошедшем сообщении, из раздела «Ссылка отправлена».

Этот больной ублюдок и так в Ад попадёт, своим полным ходом: тут три тыщи процентов! Таких шизанутых изолировать надо! И правильно его Слава и ко чмарили, долбодятла!

Копаясь в памяти и переходя по ссылкам, системный администратор «Дополненной реальности» узнал, что ещё пятилеткой Саша Завихренников ловил и убивал уличных кошек, что он траванул собственного деда, насыпав тому в компот средства для очистки от засоров канализационных труб (и дед едва не откинулся, а потом стал почти лежачий), что он задушил соседскую собаку проволокой, сыпал в мамкину жратву толчёное стекло, когда злился на предков, и постоянно мечтал, как сделает что похлеще.

Завихренников оказался настоящим конченым психом!

И у него даже в мыслях не было чувствовать себя виноватым! Он всей этой дичью гордился! Да такой может школу подорвать, в натуре!

Охренеть «заморыш». Да с ним пройти рядом страшно должно быть. Это же будущий Джек Потрошитель! Офонареть можно…

Он был больной на всю голову с самого детства. И никто ему там в жопу палок не совал и на гречке стоять днями не заставлял, не лупил толком даже. Обычная семья – и такой вот выродок.

Прям жить страшно в этом мире без всяких бесов.

Пашка поёжился.

За время знакомства с отклонениями Завихренникова Другая мама успела собраться и уйти на работу, и тётка уехала вместе с ней. А чуть позже в комнату внезапно завалилась бабуля.

– Павлик! Не спишь? Хорошо. Одевайся, охламон. Пойдём клеить объявления. Я их прогладила утюгом, выровняла, – и разрезала уже. Ты клей и кисти купил же?

Пашка зажмурился, а потом свернул к чертям Завихренникова (который, очевидно, без чужой помощи спокойно к чертям попадёт) и нажал бабке идти нажарить блинов, а сам полез круто править её восприятие.

Все впечатления вообще, даже и не только касательно отца, за две последние недели сменил везде на нейтральные (аж в глазах зарябило и палец на правой руке начал болеть, хоть, блин, скрипт пиши под такие задачи!). Времени заняло много, бабка успела накрыть чай к блинам и даже посуду вымыть, а он ещё только на середине был.

Отправив бабулю посмотреть телек, Пашка всё-таки доклацал впечатления. Потом, тяжело вздохнув, залез в меню взаимоотношений бабули с отцом. И (временно!) снёс под ноль обеспокоенность его судьбой. На чём решил стопорнуть, чтобы не сбивать настройки совсем.

Доедая уже, очевидно, лишние блины (о чём свидетельствовала новая свинка чревоугодия), Пашка завершил свою масштабную работу добавлением бабуле желания вернуться в деревню и заняться огородом, пока там всё не засохло.

– Павлик! – тут же услышал он. – Я, в общем, домой поеду, наверное. Ты матери передай, чтобы в курсе меня держала, и попрощайся. Что-то загостилась у вас старуха. Помоги бутыльки упаковать. Неси сумку большую и газеты.

Собралась бабуля оперативно, минут за сорок – чтобы на автобус успеть.

– Бельё постельное развешай сушиться, когда достирает, – велела она на прощание, звякнув клетчатой сумкой. – И нервы матери не трепли, охламон! Приезжай лучше в гости, у меня там работы на огороде – выше крыши.

С этими словами бабуля отчалила.

«Надо будет и маме всё по бате в ноль свести, чтобы не дёргалась», – подумал Пашка, закрывая замок, и тут же прилетело две «хе» за неуважение к предкам.

Не успел он снова засесть за телефон, как в дверь позвонили, потом постучали, потом позвонили ещё раз и послышался приглушённый голос Толика с лестничной клетки:

– Пашок! Открывай сейчас же! Я твою бабку встретил, она сказала, ты дома! Пашок!

– Ты на хера дверь лупасишь?! – возмутился Пашка, отперев замки. Толик был красный и выглядел воинственно.

– А ты с хера ли не берёшь трубки и не отвечаешь нигде уже сутки?!

Пашка запоздало припомнил, как вчера в чаду от новостей ЧСил все звонящие номера. Да и в воцапе, наверное, уже накопилась тьма-тьмущая сообщений… Блин, он же и Пионову заЧСил! Надо её хоть разблокировать!

Толик ввалился в квартиру, стащил кроссы пятками, не расшнуровывая, и уставился на Пашку, сощурив глаза.

– Что?! – попятился тот.

– Ты, Марципан и Максова бабень имеете какое-то отношение к смерти Якушевича? – очень сурово спросил друг, уперев в бока руки.

Пашка чуть не икнул.

– Я… нет! Ты чё?! Он сам!

– С хера ли ты сейчас запнулся? – стиснул зубы Толик, и его рожа из красной сделалась какой-то бледной. Пашка нервно сглотнул. – С хера ли. Ты. Сейчас. Запнулся, Пашок? – раздельно повторил Толик, сверля взглядом, как та бормашина.

Пашка молчал.

– Ты мне мозги выносил, что он тоже играет в вашу колдунскую прилогу, и что ему надо помешать, а теперь он вдруг умер. Что за фигня, Пашок, я тебя спрашиваю?!

– Мы… – буква «м» вышла нормальной, а «ы» сорвалась на булькнувший хрип, – мы не убивали его. Мы просто украли телефон. А он взял и скопытился с перепугу. Удавился.

Толик протянул левую руку и захлопнул входную дверь.

– Боялся, что ещё хуже, но это тоже звездец! – выдохнул он. – Бро, вы охерели людей до самоубийства доводить?! Точно сам? – опять прищурился Толик и даже подался вперёд, будто у Пашки вместе со словами в глазах бегущая строка идёт с уточнениями: пиздёж или правда.

– Точно. Он это… раскаялся в том, что понаделал, – выдал младший Соколов и прикусил язык. Тут ещё следовало подумать, как много можно знать Толику.

– Уроды вы всё-таки! – процедил приятель. – Мужик нормальный был. Вон сколько всего успел сделать, пока ты тут число предков сокращал и кота учил недержанию.

– Вообще-то, он грохнул свою мамку и жену, и это как минимум! – возмутился Пашка и чуть не решил Толяну почистить объём лишних знаний.

– Чего?!

– Удалил, как я батю, вот чего! – рявкнул Пашка. – Только специально, я уверен. И кого ещё – тоже мог! Думай, блин, кого защищаешь!

– Охереть!

– И именно так стал мэром, я уже говорил тебе, – напомнил младший Соколов спокойнее, – только ты не мог воспринимать из-за игрухи. Теперь-то можешь?

– Наверное, – поубавил обороты Толик и задумался. – Вообще странно, конечно, так вдруг из местечкового препода скакануть.

– Я тут ещё про Завихренникова случайно узнал такого! – поделился Пашка, надеясь перенастроить друга на другую волну.

– И этот играет?! – чуть не присел Толик.

– Хера с два. Но он – больной напрочь! Пошли блины хавать бабулины. Там – реально жесть…

Толик остался под сильным впечатлением, хотя для того, чтобы он прям поверил в достоверность сведений, пришлось в его собственной памяти искать, чё Толик вчера зырил вечером по телеку, пытаясь отвлечься от нехороших мыслишек о лучшем друге.

– Слушай, надо его закрыть как-то. Он же опасный, – ошалело протянул приятель, кусая восьмой блин с вареньем.

– А пруфов у меня нет, как его закроешь? – скривил нос Пашка, хотя в целом подумать о том стоило. Реально же конченный оказался «заморыш».

– Жесть. Ещё с Максом жесть тоже, – присовокупил Толик, берясь за последний блин и смачно ляпая на него варенье. – Скоро и его, если так, подлечиться отправят. Ходит как шизофреник – то один человек, то другой. С девахой этой у него совсем протекла крыша. Можешь пофиксить?

– Ну я пофиксю, а она пофиксит по-своему. Толку? – отмахнулся Пашка.

– А как он без этой мути к ней относился хоть? – прищурился друг.

– Не знаю, я не проверял.

– Люся отошла?

Блин! Люся!

Пашка угукнул и встрепенулся. Она же его, наверное, ищет уже второй день!

Толик напрягся, когда друг взялся за смартфон. Но тот полез не в свою чудо-игруху, а в телефонную книгу – чистить чёрный список. А потом – в воцап, где творилось что-то нереальное. Какие-то новые чаты, старые чаты с астрономическими цифрами непрочитанных сообщений, вообще такое количество непрочитанных сообщений всюду, будто Пашка – Брэд Питт и изнывает от преследований поклонников.

Выпал, блин, на день из жизни.

Марципан, Васин и Островская уверенно лидировали в числе доставантов. Уж не решили ли они там по такому случаю, что это Пашка со своим прокачанным акком порешил гнидня?!

Встретиться с этой шайкой придётся, только вот что говорить? Что в запой ушёл от психологического потрясения?

Уж точно не про Вельзевула на кровати и учётку администратора.

Надо или нет рассказать им о том, во что они все «играют»? А Толику – надо? Чтобы меньше завидовал. Вон как шею вытягивает и чудес жаждет, мля.

– У тя вообще какие планы, бро? – завёл приятель, пачкая кухонное полотенце липким вареньем с пальцев. – На лето там? По поводу бати? Ты придумал чё на замену правкам прошлого?

Захотелось на время вырубить Толику звук.

Не, рано ему знать лишние подробности.

Пионова проявила похвальную сдержанность, от неё было только пять пропущенных в разное время и девять непрочитанных сообщений. Может, даже не дуется там.

– Ща, сек, – пробормотал Пашка и открыл диалог.

[14:17, 05.06.2018] Пионова: Паш, ты где?

[15:22, 05.06.2018] Пионова: Ты дрыхнешь там?

[16:01, 05.06.2018] Пионова: Ау!

[16:03, 05.06.2018] Пионова: Ты видел этот кошмар про мэра?

[20:19, 05.06.2018] Пионова: Ты там вымер?!

[21:07, 05.06.2018] Пионова: Паш!

[21:09, 05.06.2018] Пионова: Позвони мне…

[11:45, 06.06.2018] Пионова: Ку, ты проснулся?

[12:00, 06.06.2018] Пионова: У тебя всё в порядке? Не могу не дозвониться, ничего.

Последнее сообщение пришло минут с десять назад. Надо ей перезвонить.

– Давай нажрёмся и потом сольём похмелье, как в прошлый раз? Или покопаемся в памяти у кого-то левого. Что, если вообще все кругом психи и кошек в мешках поджигают? Ты чем вообще целыми днями занят? Я реально не понимаю, как ты можешь дома сидеть с такой игрой! Слушай, а ты же можешь Завихренникову нажать самому пойти сдаться в дурку! Пашок, в натуре, никогда бы не поверил, что чел с такой штукой может жрать на кухне бабкины блинчики и в ус не дуть! Ты ваще странный стал. Ты себе там характер тоже подчикал? Где мой друган? Давай что-то замутим прикольное, только заранее обсудим, чтобы не вышло какой поеботы. Ты вообще меня слушаешь? Бесишь! – огрел его вдруг Толик кухонным полотенцем.

Но Соколову-младшему совсем отрубило слух, потому что сообщения от Люськи стали приходить дальше и вышибли из него весь дух:

[12:15, 06.06.2018] Пионова: Паш, мы всем классом идём на похороны Игоря Максимовича в субботу. Вы же тоже идёте?

[12:16, 06.06.2018] Пионова: Мне стрёмно.

[12:18, 06.06.2018] Пионова: Будь со мной рядом в субботу, ладно?

[12:18, 06.06.2018] Пионова: Паш, ау! Я сейчас обижусь, серьёзно!

[12:19, 06.06.2018] Пионова: Возьми трубку!

Глава 4: Нападение из 90-х

– Пашок, ты чё? Ты в поряде?

– Люся… хочет, чтобы я шёл с ней на похороны историка, – ошалело выдохнул младший Соколов, таращась в телефон. – Что за дичь?! У неё весь класс идёт! – добавил он осипшим вдруг голосом.

– У нас тоже многие идут, кто в городе сейчас, – пожал плечами Толик. – Но я вот с предками уё в выхи на Сурское водохранилище. И Яну берём. Буду их толком знакомить. Тебя что, классуха в чат не добавила?

– Меня, блин, в сто чатов, кажется, за эти сутки добавили. Что за бред лютый?

– Ну, он был нашим преподом долго, – вскинул брови Толик. – Уважение типа. Не хочешь – не ходи. Только Люся не поймёт, наверное.

– Кто, блять, додумался детей на кладбища таскать?! – возмутился Пашка.

Толик хмыкнул.

– Ну ты, ребёнок, не прибедняйся. Ну настрой саму Люську не ходить, если ссышь.

– Я не ссу!

– Ну да, ну да. Ты ж вообще тут никаким боком.

Пашка сверкнул на друга гневным взглядом. Всё-таки тот очень много трепал языком. Не стоит ли ему подчистить воспоминалку, пока поздно не стало? Ещё додумается Яне своей что взболтнуть лишнее. А в сделках с дьяволом только начинающей журналюги и не хватает для полного счастья.

– О чём думу думаешь? – хмыкнул Толик.

Внезапно в коридоре отчётливо скрипнула входная дверь, и они оба машинально повернули на звук головы.

– Мама, что ли? – поразился Пашка и моргнул. Или бабуля вернулась? Автобус просрала?

И вдруг он услышал звонкий и отчётливый, на сто процентов узнаваемый ненавистный голос Иры Островской:

– Да даже если нет, родню проскринить, вообще осмотреться… – громко сказала кому-то в коридоре Пашкиной квартиры она.

Толик сдвинул брови и начал вставать с табурета, но Соколов-младший движением руки заставил его замереть. Он вытаращил глаза, тоже начал подниматься на ноги, но выбраться из-за стола не успел: в прихожей слышалась возня и шаги, а потом кухонную дверь толкнули, и Островская, собственной персоной, предстала на пороге, тут же победоносно расширив сверкнувшие ликованием глаза.

– Он тут! – громко крикнула она. И быстро навела свой телефон на Толика.

Инстинктивно Пашка шатнулся ловить сомлевшего друга, начавшего падать с табуретки, и в кухню успели ввалиться ещё и Марципан с Васиным.

– Какого хера?! – заорал Пашка, приземляя Толика на пол. Друг отрубился намертво, похоже, со сведённой в ноль энергией.

– Абсолютно тот же вопрос, – парировал Марципан, скрестив руки на груди. – Что, блять, происходит?! И что с Востриковым? – невольно добавил он, скосившись на Толика расширившимися глазами. – Это вообще он?

– Сдуваться стал ещё до каникул, как заколдовали, – прояснил Васин. – Я даже думал, что у него игруха. – И Васин навёл на Толика камеру своего телефона. – Не, всё ещё нет. Этот, наверное, настроил вес сбрасывать.

– Какого хера вы тут забыли?! – взревел Пашка свирепо, и его телефон вздрогнул на столе от вибрации.

– Разобраться надо, чувак, – вернулся к делу Марципан. – А ты морозишься и от нас бегаешь. Поискать пришли. Вот, правильно пришли.

– Вы, блять, в квартиру вломились! – просвистел Пашка, всё ещё офигевший от такого беспредела. Это они игрухой дверь открыли?! Вообще поехали?!

– А ты, блять, человека убил, – гаркнула Островская, и младший Соколов тут же застыл, словно поражённый громом. Из него разом весь дух вышибло.

– Уймись ярлыки вешать, – оборвал Марципан. – Разобраться надо. Ты где был и чё делал с тех пор, как мы из генделя разошлись, Павел Андреевич? – прищурившись, спросил он.

– Вы офонарели? – выдохнул Пашка, чувствуя, как лоб покрывается потом, и сам не понял, как приземлился обратно на сидушку кухонного уголка.

– Очень уж интересная выходит петрушка, чувак, – подключился к дискуссии Васин, своим внушительным теперь торсом заслоняя выход с кухни Соколовых в коридор. – Сначала у тебя первого появляется наша игруха и круто растёт уровень. А потом со всеми, на кого у тебя зуб, начинается лютая дичь.

– Какая ещё дичь?! – возмутился Пашка.

– Ну смотри, – шмыгнул носом Марципан. – Когда ты вчера пропал напрочь, мы тут слеганца разбираться начали, – просветил он. – Например, я в школу наведался и посмотрел историю класса руссички за апрель. Знаешь, как интересно меня из школы отчислили, оказывается? В курсе, да, кто бомбу-вонючку на самом деле подложил?

– Это был квест! – выпалил Пашка. – А ты, скот, травил меня с третьего класса!

– Точно, – кивнул Марципан совершенно невозмутимо, даже не пытаясь отпираться. – Травил. – И добавил после паузы тихо и страшно: – Как и историк.

Пашка, в груди которого накопилась готовая взорваться гневная речь, сдулся, словно старый воздушный шарик.

– Дальше по порядку, – продолжал Слава, склонив набок голову. – Ириша тебе хвост прищемила маленько, баблишка просила подкинуть в ультимативной форме. Ты её заставил наголо обриться. Было?

Пашка закусил губу, а Островская стиснула зубы и сверкнула глазищами на своей новой игровой морде. Васин положил правую руку ей на плечо.

– Дальше идём, – не останавливался Слава, пристально глядя на обалдевшего Пашку. – Батя у меня в ментовке работает, помнишь? Я тут скринил его по поводу обстоятельств смерти историка, и случайно интересненький факт нарыл. У тебя, значит, предок пропал без вести, Павел Андреевич? А пока это дельце ещё худо-бедно расследовали, в материалы занесли, что он бухал много, мамке твоей рога наставил, а ещё вызов был от неё о домашнем насилии. То есть, батя у тя – буйный. С тобой тоже, видать, не самый ласковый. И вдруг без следа пропал. Очень так любопытно.

– При чём тут мой батя?! – стиснул кулаки Пашка.

– Может, и ни при чём, конечно, – развёл руками Слава и тут же снова скрестил их на груди. – Только вот у историка нашего к тебе была особая антипатия. И гнобил он тебя лихо, я бы даже сказал – позорил. Довольно ржачно, кстати. Но тебе вряд ли нравилось. А потом у него, оказывается, мамка с женой без вести пропали. И вот тут поди разбери: до того, как он игруху скачал, или после.

– Ты на что намекаешь?! – отшатнулся в диванную спинку Пашка, наливаясь краской.

Они чё, вообще?! Они чё думают, что это он порешил баб историка?! Совсем ошизели?! Да как можно было до такой дичи додуматься?!

В горле пересохло.

– А потом, – не стал ничего уточнять или объяснять ходы своей бредовой фантазии Марципанников, – историк вдруг оказался пользователем, и тут у тебя первого подгорело. Ты стал меня дёргать, как ошалелый. И так-то да, творил Максимыч дичь. Тут все согласны, – обвёл он быстрым взглядом своих дружков и снова уставился на Пашку поистине рентгеновским взглядом. – И все по доброй воле и в здравой памяти решили, что надо его унять. Тут никто не спорит, что всё было добровольно. На нас-то ты влиять не можешь. – Слава прищурился. – Итак, мы удачно всё провернули, потом отметили, так сказать. Потом ты домой пошёл. – Он выдержал короткую, но очень весомую паузу. – А через несколько часов ненавистного тебе историка, который уже защитной игрухи на руках не имел, вдруг взяли, да и нашли мёртвым, – припечатал Слава.

– Он повесился! – выпалил Пашка в ярости, и телефон на столе опять завибрировал драконом гнева.

– Это-то да, так во всех материалах дела, – согласно кивнул Марципанников. – Чистый суицид.

– И с какого хера вы решили, что можете ко мне домой по такому случаю вломиться?! – перешёл в наступление Пашка, снова почувствовав в ослабевших ногах силу и даже почти вскочивший навстречу противникам.

– А с такого, что у тебя единственного уже открылась корректировка масштабная, с адаптацией восприятия, – объявил Васин. – И ты мог любому человеку нажать хоть бы и нож историку в горло всадить, а потом исправить восприятие этого факта на суицид. И все везде стали бы считать и видеть, что наш историк сам повесился!

Пашка приоткрыл рот и глаза выпучил. Он переводил ставший квадратным взгляд с одного серьёзного, хмурого лица на другое и не мог поверить в происходящее толком. Они что? Они всерьёз? Да как они вообще смеют?!

– Просто вот очень странно всё случается с теми, кто тебя обижает, Павел Андреевич, – продолжил Марципанников после паузы. – И ещё очень интересно ты с радаров вчера пропал. Много у нас, короче, появилось вопросов.

– Я не делал этого, вы чё, больные?! – выпалил Пашка.

– Спокойно, – вскинул ладонь Марципанников. – Не будем ссориться. Просто ты сейчас откроешь в своей памяти видос с того момента, как свалил из реста, мы его все вместе посмотрим и решим все недоразумения, – примирительно объявил он.

Пашка побледнел и инстинктивно схватил со стола смартфон, прижав его к груди.

Лица непрошеных гостей окаменели.

– А я говорила! – бросила Островская.

– Ну ты и урод, – одновременно с ней выдохнул Васин и даже попятился.

– Я никого не убивал! – зачастил Пашка, с такой силой сжимая корпус телефона, что заболели суставы. – Вы ебанулись! Я домой пошёл и спать лёг! А вчера пересрал. Как будто вы не пересрали, мля! Я смотрел общий чат только что. Я сам в шоке был. Я…

– Воспоминание загрузи, – нехорошим тихим голосом оборвал Марципанников. – С той минуты, как из реста вышел.

– Не буду, – прошептал Пашка.

– А тарификация у тебя почасовая стала не потому ли, что ты берега все попутал так, что даже игруха уже в шоке? – поинтересовался Васин, раздувая свою прокачанную читами здоровенную грудь качка.

– Да что ты с ним нянькаешься? – бросила Островская. – Сами посмотрим.

И она рванулась вперёд, на Пашку, ловко перескочив валяющегося кулём Толика.

Соколов-младший отпихнул больную бабу ударом в грудь, потом успел вскочить и даже врезать парой приёмов, которые когда-то загрузил с айкидо, но тут на подмогу подоспели Васин с Марципаном. А Островская вообще была прокачана до машины для убийства.

Что именно она сделала с его ногой где-то под левым коленом, Пашка даже понять не успел, но всё тело пробила острая боль, волной переходящая в онемение, мышцы перестали слушаться как-то все разом, и он рухнул спиной на стол. В глазах потемнело, в уголках глаз выступили слёзы.

Когда Пашка очухался до того, чтобы хотя бы немножко воспринимать окружающее, его левая лодыжка и левое запястье оказались прикручены к радиатору пластиковыми пломбами, какими батя затягивал мешки с картохой, если увозил от бабки с огорода. Выдвижные ящики и дверцы шкафов на кухне были распахнуты, по столешнице, полу и Толику разлетелась гречка из впопыхах кем-то опрокинутого открытого пакета. Правая рука Пашки навытяжку была так же закреплена на ножке стола. И затянут ремешок был чересчур, так, что кисть уже посинела.

– Вы совсем?.. – прохрипел младший Соколов, рванув стол за ножку.

На пол полетели чашки, одна в дребезге разбилась о паркет, стол упёрся в мягкий уголок и ногу спящего Толика.

Островская, Марципан и Васин стояли у раковины с Пашкиным телефоном, чуть взмыленные и расхристанные. У Островской было красное пятно на скуле, а у Васина кровоточила нижняя губа, и он утирал её куском бумажного полотенца из валяющегося рядом рулона.

В башке у Пашки ещё звенело, но в глазах почти перестало рябить. Происходил какой-то сюр. Всё тело болело.

– Я сейчас подойду и разблокирую твоим отпечатком телефон, – объявила Островская. – Начнёшь дёргаться, опять вырублю, да так, что ходить вообще не сможешь, пока не подлатаешься приложением. Лучше не стоит. Или сразу вырубить? – ядовито уточнила она.

– Не надо, – прошептал Пашка и облизнул губы, чуть ближе притягивая стол немеющей рукой. – Не надо лазить в моей игрухе. Я не убивал историка. – Говорить такие слова вслух было по-настоящему страшно, прямо сводило язык. – Клянусь.

– Вот мы и проверим, – грозно заявил Слава.

– Не надо лезть в воспоминания, – сглотнул Пашка. – Серьёзно.

– Давай мы его лучше придержим, – решил Васин, ногами в кроссах вскакивая с дальнего от Пашки края на уголок и подходя со спины. Сильной хваткой он взял младшего Соколова за плечи и придавил к основанию диванчика.

Пашка на минуту стиснул кулак, обхватив большой палец остальными, но потом сдался. Всё равно выдра эта с акупунктурными точками сраными может его в овощ превратить за секунду.

Как говорят, поздняк метаться.

Слава перешагнул через Толика и придержал скованную синеющую руку за запястье, Островская разблочила экран, и все трое отступили. Васин спрыгнул на пол. Тут же Пашка услышал:

– Чё за фигня?!

Слава и Васин вытянули шеи по бокам от Островской.

– В смысле «нет прав доступа»? – вытаращила глаза она и стукнула Васина левой рукой чуть выше колена. – Дай свой тел, быстро.

Она взяла послушно протянутый смартфон Васина и вошла в его «Дополненную реальность», видимо, без всяких проблем. Опять уставилась на экран Пашкиного телефона.

– Это что за чудеса? – прищурился Марципан, переводя взгляд на бывшего одноклассника. – Ты как это настроил?!

Пережатая рука начала мучительно болеть, она словно бы пульсировала. Слава, опять переступив через Толика, подошёл вплотную и присел на корточки.

– Соколов, кончай этот театр, – внушительно и как-то по-взрослому сказал он. – Мы всё равно посмотрим воспоминание. И поймём, что ты вытворил. А потом ты расскажешь, на фига. И будем думать, чё терь делать, коллективным разумом. Ща сам войдёшь и найдёшь нужный файл, и без фокусов, ясно?

– Не буду, – просипел Пашка и стиснул зубы.

А Слава взял и врезал ему в челюсть со всей дури, чуть зубы не выбил.

– Давай понятнее объясню, – присовокупил он. – Если окажется, что ты игрухой народ на кладбище прописываешь, то мы тебе, Павел Андреевич, руки для профилактики отрубим, чтобы ты точно больше в эту игру не играл. Я всё понятно доношу? Ты вообще охерел напрочь!

– Я никого не убивал, бля!

Слава протянул за спину раскрытую ладонь, и Островская вложила в неё телефон Пашки.

– Значит, сейчас ты загрузишь нам сам свои воспоминания за вчера с самого рассвета. Мы их посмотрим. И очень сильно перед тобой извинимся.

– Не могу.

– Не так надо, – объявила Островская и вышла из кухни. Послышалась возня и хлопанье дверей и дверец где-то в комнатах.

Что же, бля, делать?! Им нельзя показывать демонов! Нельзя показывать, что он стал сисадмином! Нельзя, ни в коем случае!

Слава сверлил Пашку пронзительным взглядом: ну в натуре – сын ментяры. Подрастающее, мать его, поколение!

Стук каблуков Островской вернулся на кухню.

На угол стола над Пашкиной башкой она поставила утюг.

– Ты чё?! – охнул Васин. – Кино про лихие девяностые насмотрелась?! Не гони!

– Да уже и так всё понятно, – ледяным тоном отрезала Островская. – Он псих конченый. Маньяк. С ним по-всякому можно. – И она огляделась в поисках розетки.

– А ты – не маньячка?! – панически заорал Пашка, опасно дёрнув стол и чуть не получив по башке утюгом. – У неё посмотрите, как она Пионову заставила руку в кипятке варить!

– И тут же исцелила её, – парировала Островская. – А ты человека убил. Может, и не одного.

– Ты чё натворил, выродок? – проговорил Слава.

Пашка зажмурился.

Ладно. Хотят демонов? Будут им демоны. Сами потом пожалеют! Сами потом пойдут и удавятся от радости!

– Давай сюда телефон, – сквозь стиснутые зубы просипел он.

– Давно бы так. – Марципан вложил мобилу в Пашкины посиневшие ледяные пальцы.

Клацнув игруху немеющей рукой, тот успел заметить странное. В кадр попал сидящий прямо перед Пашкой на корточках Марципан, которого привычно очертила поисковая рамка, но подпись была не такой, как обычно:

«Авторизированный пользователь 74-го уровня. ФИО: Марципанников Святослав Денисович. Возраст 17 лет. Подписка активна до: 10.05.2019 года, 09:17 p.m. Купить ограниченный доступ к меню за 179 рублей?»

Дыхание у Пашки совсем пропало, сердце провалилось куда-то и застыло. Он клацнул на нижнюю активную строку, опуская телефон и чуть сдвигая стол вместе с рукой. Утюг опять качнулся, Марципан отвлёкся, успев его подхватить и отставить себе за спину на кухонную тумбу.

Это подарило так необходимые сейчас секунды.

На экране была новая табличка:

«Разовый (ограниченный) доступ в меню авторизированного пользователя. Цена правки (ВНИМАНИЕ: диапазон воздействия ОГРАНИЧЕН!) – 179 руб. Чтобы продолжить работу, пожалуйста, оплатите разовый доступ.

КУПИТЬ ЗА 179 ₽

(только работа с данного устройства)

Закрыть и вернуться на главный экран».