Текст книги ""Фантастика 2025-191". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Алевтина Варава

Соавторы: Андрей Корнеев,Татьяна Лаас,Жорж Бор
сообщить о нарушении

Текущая страница: 117 (всего у книги 338 страниц)

Шуршали меланхолично метлы в руках уличных дворников, собирая оставшийся после дождя мусор. Тихо шелестели шинами редкие паромобили – это привилегированный квартал, тут раньше десяти утра никто не просыпается и не отправляется на службу. Горничные наводили порядок на дорожках перед особняками. Только их с Грегом дом был нем и мертв – им еще его обживать и обживать. На подъездной дорожке намело полупрозрачных лепестков вишни, набросало веток с деревьев, но Лиз подавила в себе желание навести порядок с помощью эфира – Грег вчера показывал, как вызывать воздушную волну, – уже спешили по тротуарам первые жители района. Не стоит их пугать эфиром. Пусть к их странному семейству привыкают постепенно.

– Эй, ты!

Лиз пропустила недовольный крик мимо ушей – она лера, это точно не ей. Она выцепила глазами дыру в защите – по её прикидкам, там должно было быть плотное переплетение эфирных нитей.

– Ты, голодранец, не смей меня игнорировать! Живо подошел сюда!

Шорох метлы дворника становился все громче и громче.

Лиз недовольно обернулась на орущего усатого мужчину лет пятидесяти в плотном твидовом костюме и щегольском пыльнике поверх него. Палец мужчины, как ни странно, упирался в Лиз. Заметив, что Лиз, наконец-то посмотрела на него, мужчина буркнул, приближаясь к ней быстрым шагом:

– Ты, портовая крыса! Что ты тут высматриваешь, а⁈ Я за тобой уже с полчаса слежу, как ты шныряешь, что-то крадя у приличных граждан!

Лиз сухо сказала:

– Вы ошибаетесь, я лера де Бернье, хозяйка этого дома, но за соседскую бдительность я вас благодарю!

Шорох метлы за спиной стих.

Мужчина почти ткнул указательным пальцем в грудь Лиз:

– Я вызвал полицию, мерзкая крыса! Ты получишь по заслугам, отребье!

Лиз не выдержала – ситуация быстро выходила из-под контроля:

– Отойдите от меня или сильно пожалеете! – на её руках взметнулось предупреждающее пламя. – Еще раз, я лера де…

Договорить она не успела – мужчина как-то совсем не по-мужски взвизгнул:

– Ты мне угрожаешь!!!

А потом наступила тьма вместе с болью в голове под затихающее:

– Вашсиятельств, этот голодранец досаждал вам?

* * *

Грег вздрогнул, когда родничок в сердце исчез. Прогнать мучительную мысль, что Лиз умерла дома в одиночестве, пока он тут несется в паромобиле на службу, не удавалось. Мысль разрасталась, замораживая его изнутри своей простотой и безысходностью, превращая в ничего не чувствующий кусок льда. Он бросил Лиззи, оставил в одиночестве, хоть знал, что она болеет. Она там одна в пустом доме, и никто не пришел ей на помощь, когда ей стало плохо. Она даже до телефона не могла добраться – он же на первом этаже, а она еще слаба… Хотелось орать, как тогда на крыльце королевского суда: какая же он свинья! Самого родного, самого нужного человека бросил одного. И больше никогда не будет теплого родничка в его сердце. Больше никогда не будет её смеха. Её тихого «соблазнись!», её улыбки, больше никогда не…

– Грег! Грег, да услышь ты меня! – в леденеющее сознание Грега еле прорвался голос Эвана. – Что случилось?

Пришлось приходить в себя, прогоняя защитное отупение:

– Лиз… – Грег оглядел покрытый инеем салон паромобиля, который они в деревне одолжили у местного храмовника.

– Что. С. Лиз? – окаменел и Эван, а Одли утопил в пол педаль акселератора, выжимая из старенького паромобиля все, что можно.

Грег заставил себя сказать ложь:

– Ей надели магблокиратор. – И заставил себя в это поверить. Верить в то, что Лиззи больше нет, нельзя. Если он поверит пропавшему в сердце родничку, то… Лиззи действительно умрет и в его голове, как умерла где-то в пустом, гулком доме.

Глава 5
Нарушения

Лежать почему-то было неудобно, холодно, темно. Больно – это главное. Боль заставила собраться – никто не придет на помощь. Спасение зависит только от неё самой. Надо двигаться, надо бежать, надо добираться до левого берега Ривеноук – только там спасение. Она с трудом открыла глаза, не понимая, почему в катакомбах светло. И почему вокруг руки́, на которую она пыталась опереться, клубится что-то грозно шипящее и алое. Она неожиданно поняла, что это эфир. Мир и прошлое нагнали её. Грег. Брок. Осмотр дома и эфирных плетений. Идиот в твидовом костюме. И дворники за спиной. Дворники, которые ненавидят портовых крыс на своей территории.

Кто-то крикнул:

– Осторожно! Маг!

Неприятный, знакомый «твидовый» голос взвизгнул:

– Он пытается напасть на полицию! Он и на меня нападал с магией!

Она мотнула головой в попытке прийти в себя, и перед глазами все поплыло, превратившись в сплошные яркие пятна. К горлу подкатила тошнота. Кепка упала на землю вместе со сломанным на две половинки черепаховым гребнем. Жаль, она любила этот гребень – его подарил отец в те времена, когда они еще понимали друг друга. Добрые старые времена, когда мир был чудесен и светел. Не то, что сейчас. Пучок на голове распался, заставляя окружающих дико орать от ужаса – в основном «твидовым» голосом:

– Ведьмааааа!

– Силовой шторм!

Кто-то зычно скомандовал:

– Магблокиратор!!!

Лиз еле пробормотала:

– Я не… – Что «не» сил сказать не хватило – кто-то с силой уперся ей в спину коленом, выкручивая левую руку назад и лицом вжимая Лиз в тротуар. Эфир пропал, как и волнующийся родничок в сердце. Лиз с головы до ног пронзил страх, прогоняя боль и тяжелое, глухое оцепенение: Грег же все не так поймет! Он решит, что она умерла от потенцитовой интоксикации. Бедный Грег! За него стало страшно.

– Я лера Эли…

Её дернули за руки вверх, и от взорвавшейся в голове боли она вновь ускользнула в благостную тьму под чье-то крайне довольное:

– Так ей и надо портовой крысе.

Потом периоды тьмы и света чередовались. Её куда-то тащили. Кажется, куда-то кидали. Она пыталась прошептать, что она лера, что с ней так нельзя, что с любым человеком так нельзя… Тьма была милосердна, отсекая ответы тех, кто тащил её. Потом она помнила, как прижималась щекой к вонючей обивке сиденья паромобиля. Потом… Её опять куда-то тащили. Голова болела – кажется, её кто-то сильно ударил по затылку. Впрочем, она даже догадывалась, кто. Только домыслить не смогла – свет снова погас.

Пришла в себя она от ледяной воды, которую ей щедро плеснули в лицо. Она задрожала от холода, сжалась в комок, перекатываясь на бок, как учил Брок, и защищая живот. Сейчас его уроки были как никогда кстати. Лиз открыла глаза, пытаясь понять, где находится. Она лежала на грязном, заплеванном деревянном полу. Над ней склонился, глядя прямо в глаза парень, молодой и довольно симпатичный, в полицейской форме с нашивками сержанта:

– Пришла в себя, крыса?

Она замотала головой, не в силах что-то сказать. Короткостриженый, как и положено пилоткам, блондин выпрямился и скомандовал:

– Вставай! Разлеглась тут… – Его мало волновало её самочувствие. Так всегда бывает с портовыми крысами. Общество привыкло игнорировать тех, кто попал в беду. Нищий? Голодный? Больной? Сам виноват – боги никогда не насылают испытаний сильнее, чем человек может перенести. Не выбрался из нищеты – это только твоя вина. Никто не обязан протягивать руку помощи опустившимся.

Лиз упорно повторила, ведь произошедшее всего лишь дикое недоразумение – она подставилась, одевшись неправильно в привилегированном квартале:

– Я лера Элиза…

Её грубо оборвали – все тот же блондин:

– Да, да, уже слышали. – Он скривился, возвышаясь над ней: – А я в таком случае сам Сокрушитель!

Со всех сторон грохнул довольный, исключительно мужской смех. Блондин хмыкнул:

– Видишь – даже мне не верят! Вставай!

Лиз еле села – руки были скованы тяжелыми наручниками. Пыльным рукавом свитера она протерла мокрое лицо. Наверное, зря – только размазала грязь. Голова продолжала кружиться, Лиз по-прежнему мутило, и сейчас она даже понимала, как она словила удар: расслабилась, привыкла, что с ней обращаются как с лерой, и забыла о грозе всех портовых крыс – дворниках! Кажется, один из них и пришел на помощь тому мужчине в твидовом костюме, огрев Лиз черенком метлы по голове. Нельзя так преступно расслабляться, особенно после того, как утром доказывала Броку, что можешь за себя постоять. Постояла. Ага.

Лиз огляделась – она оказалась в обычном полицейском участке, уж столько их было в её жизни! Большая комната, деревянные скамьи у стен, стойка для регистрации. Необычными были полицейские – все сплошь высокие красавцы под шесть футов и выше, разной степени блондинистости – не иначе их подбирали по внешнему виду, чтобы не портить настроение живущим тут прекрасным лерам с не менее прекрасным вкусом. Хотелось, как Грег, орать: «Хрень!». Полицейский участок для привилегированной публики, проживающей на островах и на Морском проспекте, а она одета как оборванка и без документов при себе – полная хрень! Оставалось надеяться, что пилотки, несущие тут службу не только смазливые, но и умные.

– Вставай, – хвала небесам, один из блондинистых пилоток все же пришел ей на помощь, легко за талию ставя на ноги: – туда!

Он легко направил её к стойке регистрации, в которую Лиз вцепилась, как утопающий хватается за соломинку – до побелевших пальцев. Ей сейчас нельзя снова падать и терять сознание. Только не тут. Только не в толпе таких вот «слуг народа».

Первый блондин – неудавшийся Сокрушитель, – сморщился:

– И охота тебе, Кевин, марать о крысу руки. Еще заразу какую-нибудь подхватишь – лечись потом от чесотки… – Подойдя к Лиз, он скомандовал: – Имя! И не лгать – проверим же!

Лиз заставила себя говорить сдержанно и гордо – она лера! Немного напуганная все же. Даже будь она портовой крысой – крысы тоже люди и заслуживают уважения.

– Я лера Элизабет Агнес Клер де Бернье. – Ноги подкашивались, и Лиз сильнее вцепилась руками в стойку.

Кевин чуть поморщился, доставая чистый бланк и ручку.

– Скажите настоящее имя, – сочувственно сказал он.

Соображать было тяжело – мысли ворочались, как огромные камни. Лиз и так сказала настоящее имя, но ей не поверили. Она попыталась зайти с другой стороны – это же коллеги её Грега, это коллеги Брока:

– Я жена суперинтенданта Эша…

Кажется, она сказала что-то не то – капля участия в глазах Кевина погасла, и он сухо сказал:

– У нас нет такого суперинтенданта.

Лиз мысленно выругалась – полицейское управление не успело распространить эту информацию. И как она так сплоховала!

– Блек… Я хотела сказать: Блек…

Блондин-Сокрушитель скривился и сплюнул на пол:

– Так. Это уже не смешно! – он стукнул ладонью по стойке, заставляя Лиз вздрагивать: – пойми одно – ты уже на каторгу себе заработала.

Лиз пыталась понять, что же такого, кроме осмотра своего дома и попытки избежать нападения «твидового», она успела сотворить: ведьм же не отправляли на каторгу, да и не ведьма она. У неё разрешение от инквизиции было на владение эфиром. Только это разрешение дома. Вот так и выходи погулять в собственном саду!

Блондин тем временем продолжил:

– Обокрала…

Лиз не успела ответить – на стойку легли её тонкое венчальное кольцо, еще не подогнанное по размеру – сразу после госпиталя было не до того, – и помолвочный перстень, к сожалению, не родовой – родовой пришлось снять, как только Грег отказался от рода Монтов. Следом блондин, который так и не счел нужным представиться, но Лиз запомнила его номер с ворота мундира – 1458, положил на стойку её разломанный черепаховый гребень, которым она утром скрепила прическу. Золотые листья и цветы из жемчуга, которыми был украшен гребень, не перенесли встречи с черенком метлы.

– … дом сиятельных. Напала на лера Леоне…

Лиз поморщилась – теперь она знала, как зовут «твидового» соседа.

– Но самое тяжкое – нападение на констеблей при исполнении. Пожизненная каторга, между прочим, – противный блондин подался вперед, «ласково» улыбаясь и заглядывая Лиз в глаза. – Сознаваться не обязательно. Хватит наших показаний, крыска.

Она до сих пор не верила, что это происходит с ней. Мысли путались. Понимания, что Грег все равно её найдет, как нашел в катакомбах, не было. Лиз пробормотала:

– Я требую… Расшифровки… Записей… Фиксаторов…

Блондин почти носом ткнулся ей в лицо и все так же «ласково» выдавил из себя:

– А нет фиксаторов. По распоряжению комиссара Ренара все фиксаторы сданы, крыска.

Лиз не удержалась – и тут знания констеблей хромали! – и поправила блондина за номером 1458:

– Хей… Га! Комиссара зовут Хейг!

Блондин 1458 схватил её за плечи и как следует встряхнул. На миг мир снова померк, и Лиз чуть не рухнула на пол, в последний момент слабеющей рукой хватаясь за мундир 1458.

Кевин, потерявший в её глазах всякое уважение, бросился к ней, оттаскивая её в сторону и передавая кому-то дальше:

– Тед, Ласло, сделайте её фиксы и снимите отпечатки. Запишите как Неизвестная 31. – Он гораздо тише сказал блондину 1458: – Грегори… Потише… Она же ведьма – её следует передать храму. Все светские обвинения потом – после храма.

Лиз не сдержала смешок – этого блондинчика звали, как и её мужа! Надо же… Насмешка судьбы, не иначе.

1458 – Лиз не хотелось его называть именем её Грега, – бросил ей вслед:

– Ты, Тридцать первая, заруби себе на носу – еще одна ложь, и я отправлю тебя в камеру с мужиками. Скажу, что не понял, что ты крыска, а не крыс!

Кевин снова вмешался:

– Серж, серж, серж! Тише… Ты видел её руки?

– И чё? – буркнул 1458, даже не пытаясь посмотреть на Лиз. Кевин горячо стал пояснять:

– Они чистые, Грег! Ногти идеальные… Понимаешь? Она может говорить правду – она может оказаться лерой. У керов не бывает таких рук.

Блондин подался на вернувшего доверие Лиз Кевина:

– Ты хочешь сказать, что лер Леоне, который живет тут больше пяти лет, лжет? Да? Он видел, как она выбиралась из дома леров через черный ход и шарилась по их саду в поисках другой добычи. Покажи мне хоть одну леру, которая пользуется входом для слуг! При ней обнаружены дорогие вещи. Причем выглядит крыска как крыска! Путается в показаниях и лжет. Ты готов поверить портовой крысе, пусть и странно чистоплотной, которая притом напала на полицейских – лично на меня! – и не веришь леру, которого мы знаем пять лет? Она лжет от начала и до конца. Какой суперинтендант Эш⁈ Я бы понял, если бы она Мюрая назвала – этот меняет девок как перчатки. О его похождениях все знают! Но Эш? Ты о таком вообще слышал? Ты видел хоть одну леру, которая добровольно оденется как крыса, Кевин? Включи мозги! Она смазлива – согласен, я понимаю, почему ты взвился в попытке её защитить. И да, я закрою глаза на то, если ты или кто-то из наших навестит её в камере, раз тебе так приглянулась крыска, но не подхвати дурные болезни! Крысы все заразны! Крысы все лгут. И все крысы заслужили сидеть в тюрьме или вкалывать на каторге. Это отбросы, а не люди.

Пока 1458 доказывал свою правоту Кевину, у Лиз взяли опечатки, а потом сделали снимки у стены с ростовой шкалой, в анфас и в профиль. Хмурый, молчаливый констебль – кажется, это был Тед, – подхватил её под локоть и потащил дальше, на ходу уточняя:

– Серж, куда Тридцать первую?

– В общую запри – пусть сидит. – отвлекся 1458 от Кевина. Все же что-то человеческое в 1458 было – в общей камере Лиз не грозили нежданные свиданки с пилотками, так что она была даже в чем-то благодарна ему. Грег может не успеть её вытащить из участка. – До полудня сиятельных из обворованного дома тревожить нельзя. Я сам потом туда съезжу и свожу украшения на опознание.

Тед потащил её дальше по коридору. Лиз он показался вполне адекватным констеблем:

– Вы бы не могли…

– Чаво? – флегматично уточнил он, бросив на неё пустой взгляд. От констебля несло чем-то кислым, его зубы были желтыми от жевательного табака.

Лиз оглянулась назад, на 1458. В его угрозы она верила. Знала таких тварей. Это Брок за своими следит, подбирая людей под себя, а тут совсем другие констебли. Пилотки, от которых нужно держаться подальше.

– … пожалуйста, сообщите Мюраю, что Клермону требуется помощь… – все же заставила себя сказать Лиз. Она осознала, что Грег может банально не успеть. Зато Брок – драконоборец, он обожает спасать.

Тед оказался не адекватным – он обернулся назад и радостно заржал на весь коридор:

– Тут наша крысолерочка опять показания поменяла! Теперь она Клермон!

1458 не выдержал и взревел:

– Ну все! В холодную её! Достала, крыса! И в храм не сообщать о ведьме – пусть посидит с седьмицу. Может, хоть думать научится!

Холодная камера была… Холодная. Давно небеленые стены, ведро в углу, жесткая скамья даже без пледа. Небольшое подслеповатое оконце под потолком, забранное решеткой. Хорошо, что наручники с Лиз сняли. Она с ногами забралась на скамью, руками обнимая себя за ноги и носом утыкаясь в колени. Мокрый свитер не держал тепло, и Лиз быстро замерзла, сотрясаясь от крупной дрожи.

Она понимала, что 1458 просто запугивал – её не продержат в камере седьмицу. Её могут задержать всего на трое суток, а потом обязаны или выпустить, или предъявить обвинение, отправляя в суд. В суде обязательно всплывет, кто она на самом деле. Да и… Грег или Брок придут быстрее. Даже если Грег задержится на своем задании на сутки и больше, уже вечером кто-нибудь заметит, что её нет, и её начнут искать. Уж утром точно Брок придет звать её на пробежку и обнаружит, что её нет дома. Он найдет её. Её спасут. Главное сейчас – продержаться до спасения. Она легко не дастся ни Кевину, ни кому-то другому. Она портовая крыса, а крысы больно кусаются. Кевин пожалеет, если попытается прикоснуться к ней. Боль в голове то накатывала, что затихала, напоминая о себе только тошнотой. Хорошо бы заснуть, а проснувшись обнаружить, что все случившееся – всего лишь сон. Что мир безопасен, что есть закон и полиция, его защищающая. Лиз, то и дело проваливаясь в темноту, мрачно подумала, что этого участка, этих полицейских не коснутся её задумки. Их для неё не будет существовать. Или так неправильно? Так она становится похожа на того же 1458…

Кевин остановился перед решеткой, разглядывая сидящую на скамье Лиз. Та заставила себя сбросить оцепенение – Грег не успел, а Броку не сообщили. Сейчас все зависит только от неё самой.

Лиз веско, уверенно сказала:

– Я буду орать. – Сейчас нельзя показать, что ей страшно. Страх у некоторых срывает голову. – Ты сильно пожалеешь, если хоть пальцем прикоснешься ко мне.

Кевин замялся, неуверенно оглядываясь назад в коридор.

– Эм… Так Клермон, да?… Или все же лера? – спросил он, прислушиваясь к нарастающему вдалеке гулу. Потом парень словно решился и достал ключ от камеры, вставляя его в замок. Лиз напряглась и приготовилась драться – жаль, что на неё надели блокиратор, шансов долго продержаться против Кевина у неё немного:

– Я лера, но кусаюсь не хуже крысы.

Дверь камеры открылась, и Кевин хотел что-то сказать, но его снес в сторону рыжий, наглый, сияющий зелеными глазами метеор по имени Брок – он ворвался первым, срывая с руки Лиз магбликиратор. Брок подхватил Лиз на руки и прошептал, успокаивая:

– Шшш, ты спасена!

Лиз не сдержала свой злой язык, обнимая Брока за шею, чтобы ему было удобнее её нести:

– Долго репетировал?

– Всю жизнь… – пробурчал Брок, выходя из камеры мимо Кевина. – И вот как тебя спасать, Малыш⁈ Ты же всю романтику портишь.

– Тренируйся на Идо с романтикой… – подсказала она и призналась: – Брок… Ты так вовремя, даже не представляешь! Я глупо оплошала, а ты герой – ты спас. Лер-мэр сильно ругался, когда ты сбегал с совещания?

Брок закатил глаза, а потом рявкнул на замершего у стойки 1458:

– Чтобы через час объяснительные о случившемся были у комиссара Хейга на столе!

Лиз не сдержала смешок, заметив, как вытянулось лицо 1458, особенно когда Брок добавил:

– И я, и остальные констебли… Настоящие констебли, а не такая подделка, как вы… Отвернемся в сторону, когда суперинтендант Эш будет вас учить основам обращения с людьми!

Лиз хотела поправить Брока с «когда» на «если», но не стала, услышав концовку. Такая концовка ей пришлась по душе.

Брок, выходя на улицу и помогая Лиз сесть в паромобиль, прошипел:

– Всех в патрульные разжалую. – он посмотрел на неё и спросил: – как там Грег?

– Ему уже лучше, – призналась Лиз, чувствуя, как вернулся родничок в сердце, теплом омывая её и прогоняя прочь головную боль и муть.

Глава 6
Нуждающиеся в спасении

Утреннее уже яркое солнце слепило глаза, солнечными зайчиками рассыпаясь во все стороны от быстро высыхающих луж. Ветер игрался новой порцией белоснежных лепестков, сброшенных с отцветающих вишен и первых цветков яблонь.

Лиз прикрыла глаза, пытаясь успокоить бушующий в сердце не родничок – океан. Сейчас она почти видела перед собой Грега, собранного, побелевшего, со сжатыми в кулаки пальцами, готового к схватке. Яростного Грега, несущегося ей на помощь. Волнующегося Грега, боящегося, что не сможет удержать свой гнев в узде. Безмерно напуганного Грега – он не смог её защитить, ей пришлось спасаться самой. Она неуклюже, как смогла, попыталась донести до него образ Брока, надеясь, что он правильно поймет её. Океан в сердце стал стихать, волнами согревая её.

Рука Брока бесцеремонно скользнула по её голове, нащупывая шишку на затылке и накладывая целебные плетения. Кажется, рыжий благополучно забыл, что Лиз теперь лера и чужая жена.

– Легче? – спросил он. – Чуть-чуть потерпи – скоро будешь дома.

Лиз приоткрыла один глаз, разглядывая напряженно застывшего в дверях паромобиля мужчину, напоминавшего гончую, готовую рвануть в погоню по первому зову:

– Не домой – мы едем в управление.

Брок кинул на неё кипящий от недоумения взгляд:

– Малыш? Объясни, а?

К счастью, его отвлекли – из Речного участка подбежал все тот же Кевин, таща в руках папку с документами:

– Лер старший инспектор, – он протянул бумаги выпрямившемуся Броку. – Как вы просили: протокол происшествия и вещи задер… Эээ…

Лиз фыркнула – на парня было страшно смотреть: Кевин замер, недоумевая и морщась. Кажется, её существование перевернуло его мир с головы на ноги. Или наоборот. Кевин вздохнул и все же спросил:

– Простите, так все же лера Элизабет или Клермон? Кого задержал сержант Хогг?

Брок сухо произнес:

– Леру Элизабет де Бернье, супругу суперинтенданта Управления по особо важным делам Грегори Эша. И она же Клермон – моя хорошая знакомая.

Кевин прижух и только выдавил из себя:

– Извините, лера. Вышла досадная ошибка.

Лиз не знала, что на такое отвечать – керы и опустившиеся на самое дно общества нищие, которых называли портовыми крысами, все же люди. Они не заслуживают такого отношения, как случилось с ней. Ей повезло – её спасли. А сколько других не успели? Сколько портовых крыс попало на каторгу и в исправительные дома из-за «досадной ошибки» по имени Хогг? Пока Лиз собиралась с мыслями, Брок процедил:

– Ответите за неё. От и до. – Он захлопнул дверцу, обошел паромобиль и сел на водительское место, тут же трогаясь с места. Папку с бумагами он легкомысленно бросил назад. – Лиз, все же в управление?

Она кивнула, оборачиваясь назад – на крыльце Речного участка застыли констебли: все такой же задумчивый Кевин, откровенно злой Хогг, флегматичный Тед и другие, имен которых Лиз не знала. Кажется, они с Грегом еще не успели въехать в район, а врагов себе уже нажили. Только этого не хватало.

Брок не удовлетворился её кивком:

– Малыш, все же объясни: зачем надо издеваться над собой и ехать в управление, а не домой? Грег справится с гневом и страхом – это были не его эмоции, а демона.

Она принялась медленно заплетать в косу рассыпавшиеся по плечам волосы:

– Понимаешь, Брок, это даже не из-за Грега, хоть в управлении мы точно встретимся раньше, и он раньше успокоится. Дело в том, что если так задержали меня, то представляешь, сколько случайно забредших в этот квартал местные пилотки отправили на каторгу и тюрьму по ложным обвинениям?

Брок подтвердил:

– Да, я видел твой протокол. Ограбление, нападение на лера и на полицейских при исполнении.

Лиз горько рассмеялась:

– Как ты там говорил? Я и половины этого не делала. Я лишь осматривала свой дом на своей же земле, а потом пыталась отогнать нахала, случайно оказавшегося лером, одетым лучше, чем я.

Он бросил на неё сочувствующий взгляд:

– Разберемся, Малыш, и всех накажем. По закону. Знаешь, что самое противное? Речной считался хорошим участком. Почти образцовым. Мало преступлений, отличная статистика раскрытия дел, никаких жалоб на его работу от жителей. Прям идиллия.

Лиз, устало разглядывая, как за окном паромобиля живет и гуляет приличная Аквилита, вся в кружевах, рюшечках, шляпках, прикрытая парасолями и своим положением в обществе, вздохнула:

– Это потому, что портовые крысы не верят в закон. И не могут жаловаться на произвол. Кто им поверит? – Она снова прикрыла глаза. – Знаешь, я хотела открыть свое дело – строить дешевые дома для пилоток, но что-то после 1458 не хочется. Буду думать, как помогать крысам.

Брок не удержался:

– Не все оценят твои начинания, Малыш.

– 1458 точно не заслужил моей помощи. Даже настоящие подонки лучше, чем 1458. Они хотя бы не притворяются хорошими и не используют закон во зло. – Она потерла лоб. – Прости, я сильно испугалась, если честно.

Он отвлекся от дороги, положив на миг руку поверх её замерзших пальцев:

– Хогг получит заслуженное, я обещаю.

Лиз призналась, хоть и знала, что Брок не поймет её или хуже – обидится:

– Я не хочу, чтобы этим делом занимался ты или Грег. – Она не хотела, чтобы они волновались за неё, ведь все уже случилось, все закончилось, но для них, ведущих расследование, это будет продолжаться и продолжаться. Особенно для Грега.

Брок притормозил на перекрестке – дежурный дорожный констебль не заметил служебный паромобиль и включил красный свет на светофоре. Брок подался к Лиз, тревожно заглядывая ей в глаза, а взгляд больной-больной, колючий – этот драконоборец всегда тяжело переносил несправедливость мира. Кажется, Брок сегодня в очередной раз устроит себе усиленную тренировку.

– Я что-то должен еще знать о Хогге? Он причинил тебе боль или…?

Лиз заставила себя улыбнуться и отмахнуться как ни в чем не бывало:

– Ничего такого, просто угрозы, но все равно, Брок. Это дело не для тебя.

Брок снова прикоснулся к её пальцам, согревая с помощью эфира – сейчас мужчина нестерпимо сиял белым, кажется, чуть обиженным светом:

– Малыш, даже если дело будет вести Одли, то я и Грег все равно будем в курсе происходящего. Это наша должностная обязанность, между прочим.

Лиз зябко передернула плечами, и Брок принялся расстегивать мундир, стаскивая его с себя. Светофор переключился на зеленый, сзади кто-то нетерпеливый снова и снова подавал недовольный гудок, но Брок плевать на все хотел: пока не набросил на Лиз мундир, с места он не стронулся.

– Розог на тебя нет, – не сдержалась Лиз. – Трогай уже – я не сахарная, не замерзну.

Брок пробурчал:

– Что-то я неправильно тебя воспитывал, Малыш. – Он свернул на Дубовую улицу – на ней, ближе к горам, и находилось полицейское управление. Брок бросил на Лиз косой взгляд и буквально заставил себя улыбнуться, меняя тему: – И ты только грозишься розгами.

Лиз не сдержала смех – такого даже от Брока она не ожидала:

– Жабер, ты сумасшедший. Кто прямо-таки лелеет мысль о наказании?

– Я. – Он тут же пояснил: – вот какой от меня толк, если я защитить не могу?

Она протянула руку и погладила его по плечу – недопустимый жест с точки зрения этикета, но портовым крысам плевать на него!

– Смог. И защитил. И спас. Это я сплоховала, а ты спас, Жабер. – Лиз вдруг подумала, что, может, и к лучшему, что сегодня такое случилось: Броку будет чем заняться, разгоняя Речной участок, и времени на планы самоубийственной поездки в Ондур у него не останется. Он же вчера до последнего бухтел, что Кит, таща жребий, смухлевал.

– Ммм… – только и ответил Брок. Лапидарный стиль, как всегда.

Припарковав паромобиль прямо перед крыльцом управления и явно занимая парковочное место Грега – Лиз не сразу вспомнила, что это и есть паромобиль Грега, – Брок взял с заднего сиденья папку с документами и быстро выскочил из салона. Только все равно он не успел – Лиз привыкла к самостоятельности и вышла из паромобиля сама, чуть шатаясь от проснувшейся головной боли и легкой мути в животе. Брок тут же поймал её за ладонь, все так же холодную, как ни куталась Лиз в его мундир:

– Малыш, тебя донести на руках?

Она заставила себя выпрямиться и стащила с себя мундир, возвращая его хозяину:

– Нет, ты точно жаждешь розги! Выздоровею – накажу.

– Прекрати – тебе явно плохо, – продолжил настаивать Брок, но мундир принял и небрежно набросил на согнутый локоть.

Лиз старательно уверенно, чтобы не пошатываться, направилась к крыльцу:

– Я сама. Тебе не хватило сплетен о вас с Викторией? Я не хочу подставлять Грега – ему и так трудно последнее время. О нем что только не придумывают.

– Небеса и пекло! – выругался Брок, шагая рядом с Лиз, видимо, чтобы успеть её поймать в случае чего. – Я тебя все же неправильно воспитывал. Надо честно признать – мне нельзя доверять детей.

Забавно, для него она была ребенком, когда притворялась Клермоном. Надо же… Лиз не удержалась и вспомнила слова Грега:

– Учись быстрее! – Она опередила Брока и открыла дверь первой, просто потому что так привыкла. – Грег хочет, чтобы ты был восприемником нашего дитя.

Кажется, она выбрала не самое удачное утешение для Брока или не самый удачный момент – рыжий замер на пороге погруженного в приятный после яркого уличного солнца сумрак холла и еле выдавил из себя, потрясенно рассматривая фигуру Лиз:

– Какого… Дитя? – Последнее слово гулким эхом заметалось в холле, заставляя дежурного Жаме просыпаться и выпрямляться за стойкой. – Лииииз?

Она немного растерянно улыбнулась – такой реакции от Брока она не ожидала:

– Будущего, конечно, будущего дитя, Брок! Теперь я понимаю, как легко ты порождаешь сплетни.

Брок отмер, почти строевым шагом входя в холл и кидая Жаме:

– Ты ничего не слышал!

– Ка… нечно… – отозвался дежурный, старательно косясь в сторону от Лиз и её живота. – Доброе утро, лера и лер.

Брок с кривой улыбкой, уже почти отойдя от неожиданного заявления Лиз, кивнул:

– И тебе доброго. Вернется лер суперинтендант – тут же сообщи, что лера Элизабет у меня в кабинете. И ради всего святого, не надо так коситься, Жаме! Я все вижу. – Он указательным пальцем ткнул в сторону дежурного. – Это не мой ребенок, и нер Эш вообще еще не ждет ребенка. И лера Элизабет не… Эээ…

Он поперхнулся словами: говорить о том, что лера беременна, неприлично, ведь это значит, что лера занимается с мужем совсем неприличными делами. Лиз фыркнула:

– Жабер, ты феноменален. Я не жду ребенка. Я не беременна, я лишь хотела сказать: когда у нас с Грегом будет дитя – ты лучший восприемник для него. Хотя я уже начинаю в этом сомневаться, если честно.