Текст книги ""Фантастика 2025-191". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Алевтина Варава

Соавторы: Андрей Корнеев,Татьяна Лаас,Жорж Бор
сообщить о нарушении

Текущая страница: 195 (всего у книги 338 страниц)

Валентина Варава
Дополненная реальность. Обнуление до заводских настроек

Глава 1
Вперед назад за лиловыми кроликами

Архангел вдруг резко расправил огромные, ирреальные и оттого какие-то неправдоподобные, крылья, и Пашку прямо-таки полоснуло по глазам чем-то вроде яркой, слепящей вспышки света. А когда он проморгался, никого уже не было рядом. Ни странного райского представителя. Ни Лосева.

Который…

Позабыв обо всём, даже о внезапной стрелке с божественными силами, Пашка понёсся от путей через заброшенный закуток к вокзалу. Панически осмотрелся на заполонённой толпой площади.

Но Лосева нигде не увидел.

Что он там нёс? «Порешил себя своими руками жизни лишить. Грех это страшный, неоспоримый и неотвратный, но, ежели с умом подойти к выполнению, никому вреда не причиняющий. Я уж всё продумал, чтобы неприятностей другим не вышло или испугу». Значит, как минимум нужно было ему куда-то дойти, где нет людей, и где они не бывают вообще. Куда⁈ Что он мог удумать⁈

Пашка схватился за голову.

Сучья старая ведьма! Такого деда заморочила! Вообще мозги вынесла ему все!

Лосева нужно, нужно остановить… Это, может, вообще будет единственным, что Пашка за всю свою жизнь сделает правильно!

Но как найти бомжа в целом городе⁈ А вдруг вообще не в городе⁈

Сегодня на каждом углу полно народу!

Младший Соколов испуганно глянул на здание вокзала.

Потом мученически зажмурился до ряби в глазах. Сердце отбивало бешеный ритм, в горле встал ком. Казалось, что он чувствует, как под кожей головы шевелятся червями извилины.

И тут внезапно вспомнилась Пашке кухня в квартире гниднего сына Вадика, и его же, Вадиков, шкаф с вещами, откуда он выгружал в спортивную сумку футболки и толстовки под надзором девахи из пресс-службы мэрии и оператора. Пашка всё это видел онлайн, через «синхронизацию» с записывающейся Вадиковой памятью.

Значит…

Дрожащими руками Соколов-младший вытащил телефон и вошёл в админский раздел игрухи. Вбил во «В работе» Лосева Андрея Витальевича. Таких оказалось охерительно много, но бесконечный столбец было можно упорядочить по дате рождения. Правда, и примерно подходящих под Лосева на вид по возрасту Лосевых в мире (а тут же, наверное, по всему миру сводка, бля!) было немерено.

Пашка проверил наугад пятерых. Трое подходили навряд ли: они были в квартирах, один шёл по улице, но понять, Пенза ли это, не получалось. Вроде не похоже на Пензу. Пришлось дожидаться, пока в поле зрения этого Лосева не попался какой-то ваще незнакомый памятник и большая левая площадь.

Ещё какой-то Андрей Витальевич Лосев, видать, сука, спал: картинка записи была туманной какой-то, зыбкой, и там виднелись горы. А может, он со скалы решил сброситься? Память этого Лосева Пашка мотнул назад, хотя, конечно, ни до каких гор нужный Лосев не мог бы успеть добраться. Реально спал. Перед мутными горами память записала задрипанную комнату и кровать, а ещё как этот жирный (этот был жирным) Лосев отвратно давил гнойный прыщуган на пузе.

Нет, так не пойдёт. Так можно до вечера Лосевых клацать…

Но что же… как же…

Пашка попытался жать по экрану на Лосева в собственной памяти о начале разговора у путей, но функция удалённого доступа имелась только через админский раздел. А туда надо сначала кого-то добавить.

Захотелось садануть треклятой мобилой по тротуарной плитке.

А потом взгляд Пашки упёрся в переносной ларёк с хот-догами, скучающий продавец которого зырил по сторонам.

Забывая вдыхать, младший Соколов навёл на него камеру и закинул Триповского Олега Станиславовича во «В работе». Взялся мотать «память». Но, походу, в нужный момент у этого дебила заказали три баварские сосиски с собой!

Найти Лосева на видео воспоминаний окрестных людей удалось с третьей попытки: в башке у тётки, которая зазывала в маршрутку напротив поворота из нужного закутка. Она видела, как Лосев оттуда вышел. И через её память удалось на него перейти. Удалось закинуть и его во «В работе»!

Слава богу!

Игруха перекрыла экран объёмным «гимелем», мешая переключиться на память онлайн.

Перед глазами Лосева мелькали виды города: он ехал в какой-то маршрутке на сиденье у окна, сразу за водителем. Живой!

Узел из кишок в Пашкином животе немного ослабел. Он лихорадочно начал мотать воспоминание назад и смог углядеть номер маршрутки тогда, когда Лосев в неё садился: сто тринадцатая!

Соколов-младший метнулся к нужной остановке, ориентируясь по картинке, и увидел, что едет транспорт в закрытый город Заречный. Тётка, в которой он покопался, кричала о том, что маршрут сегодня удлиняется, чтобы обогнуть территорию с перекрытым по случаю торжественных мероприятий движением.

Но не может же у бомжа Лосева быть пропуска в Заречный⁈ И на фига ему именно туда⁈ Типа меньше людей? Но всё равно же они там есть!

Это Пашка думал, уже вызывая такси до конечной остановки маршрутки. Ехало оно долго, перекрытие части дорог сотворило бесконечные пробки на объездных путях. Но ведь и Лосев в них встрянет, правда же⁈

Водила предупредил про КПП, но Пашка лихорадочно заверил, что изменит точку по дороге. Это таксисту не понравилось, и пришлось кидать на чай по номеру телефона, чтобы не вякал и ехал, куда скажут.

Сам Пашка упал на заднее сиденье, чтобы не мешали следить.

Его трясло. В горле пересохло, а губа случайно разгрызлась до солоноватого привкуса крови.

Выбравшись наконец из центра, машина поехала быстрее.

За девять минут до конечного пункта по навигатору Лосев из маршрутки вышел. Это была остановка «Нефтебаза», но бездомный двинул не к жилому массиву, а прямиком в лес.

Вот чёрт!

Пашка опять закусил повреждённую губу.

– Скорее! – взмолился он.

– ПДД, парень, – хмыкнул водила, принося своему пассажиру очередного дракона.

«Вы достигли 109-го уровня!»

Когда Пашка, как ошалевший, выскочил из машины и помчался сломя голову в лес, таксист ещё какое-то время стоял на обочине у остановки и смотрел вслед.

Младший Соколов только начал самую трудную часть преследования очень лихо. Почти сразу деревья на кадрах из памяти Лосева стали похожи на абсолютно все вокруг. С тропки бездомный быстро сошёл. Боясь запутаться и потеряться, Пашка постоянно сверялся с телефоном. Сердце опять пустилось в пляс. Что, если эта «бродилка» выведет в итоге к болтающемуся на суку трупу⁈

Спина покрылась потом.

Только бы успеть вовремя! Если Лосев начнёт ерепениться, увести его из этого долбанного леса – тут Пашка угодил ногой по колено в неожиданное глубокое, похожее на топь, озерцо – игрой и убирать тупорылые желания механически!!!

Как же не вовремя привязался этот долбанный архангел! Специально, что ли, бля⁈

Чавкающая грязная жижа пропитала штанину и кроссовку.

Идти стало ещё сложнее. Вообще это было какое-то гнилое местечко: над травой носились тучами огромные комары, утробно квакали невидимые жабы, всюду попадались лужи и полные жидкой грязи впадины. С каждым метром вглубь леса вокруг сгущалась гремучая смесь запахов гнили и плесени, метана и чёрт знает чего ещё. Становилось трудно, почти больно дышать. От вони и концентрации чего-то в воздухе началась головная боль, но разбираться с ней не было времени. Дорога каждая минута!

– Чёртово болото! – выругался Пашка и вдруг замер. Вдруг понял.

Вот что задумал Лосев, чтобы «никому не доставлять неудобств»! В этом долбанном лесу постоянно куковали эмчеэсовцы! Тут же всё время что-то случается! Даже и трупы находят! А сколько их не находят?..

Захотелось до боли в пальцах мотнуть память Лосева вперёд, к режиму онлайн, увидеть, что он делает. Не поздно ли ещё. Но тогда Пашка в жизни не нашёл бы то место, на котором остановился. И не нашёл бы Лосева в этом полном трясин лесу.

Главное – не уронить телефон. Так-то и сам может куда-то провалиться и увязнуть. И даже погибнуть, если рука дрогнет. Прямёхонько к Вельзевулу, без всякого раскаянья и до всяких ангельских разборок. Интересно, рогатого штрафанут за растрату ресурса?

Вообще, чё с ним там вычудят, если вся эта схема погорит на ангельских адвокатах?

Пашка вернул мысли на место и сосредоточился на картинке. Отыскал папоротник и дерево с дуплом, как в воспоминании, глазами и двинул в ту сторону, хлюпая мокрой кроссовкой.

Идти по густо заросшей кустами зелени получалось с трудом, особенно если надо смотреть постоянно на экран, а не под ноги. Но зато раздавленные листки, смятые кустики и сломанные ветки тут и там свидетельствовали, что движется Пашка правильно.

Комары зверели с каждым шагом, лицо и шея уже зудели от укусов, а жужжание кругом напоминало о пчелиных ульях и осах-убийцах из «Голодных игр». Местность стала очень болотистой, Пашка чавкал по зловонной жиже, то и дело проваливаясь в топи: уже обе штанины были мокрыми и грязными, а икры зудели. К тому же он натёр мокрыми кроссами правую ногу наверняка, но, скорее всего, обе. Ремонтироваться сейчас было неуместно, но в ранки постоянно попадала вода, заставляя болезненно морщиться, и это тоже сильно мешало идти.

Затылок становился всё увесистее и словно бы тянул назад.

Пашка заметил Лосева там, где быть его было не должно: в воспоминании бездомный осмотрел покрытые мхом валуны средних размеров и двинул дальше, большой длинной палкой протыкая землю перед собой. Уже не раз и не два эта палка проваливалась больше, чем наполовину, – и в таких местах Лосев останавливался на какое-то время и словно бы месил чавкающие участки огромной поварёшкой. От этих камней на кадрах он ушёл, а в реальности Пашка ещё издалека приметил футболку и красную кепку.

Слава, слава богу! Успел!

Поверх картинки с воспоминанием завертелся новый объёмный «гимель».

– Андрей! – завопил младший Соколов. – Андрей Витальевич!

Тут же, заспешив, Пашка ступил, куда не надо, нога провалилась сразу выше колена, вторая выгнулась неудобно, больно рванув связки, и он полетел рожей в грязь, выронив от неожиданности мобилу.

К счастью, лёгкий телефон плюхнулся в месиво болотной гущи и не провалился сразу: Пашка успел его схватить перемазанными дрожащими руками; а Лосев как раз подоспел на окрик, и с его помощью удалось выбраться из топи, оставив там злосчастную кроссовку с концами.

– Павел! Батюшки святы! Что вы здесь делаете⁈ – охнул старый бомж. – Вы целы?

– Андрей Витальевич! Вам нельзя! Вы не можете! Я успел… я искал… боялся… что не догоню… там сучий архангел… не вовремя… слава богу…

Телефон вздрогнул, и сквозь грязь подсветился пуш с ещё одним «гимелем».

– Да уж, надо думать, не ему, – вздохнул Лосев. – Зря вы это. Только утомились и вещи хорошие испортили. Они вам ещё пригодятся.

– Послушайте! – задыхался Пашка. – Нельзя этого делать! Ну, подумайте сами! Это же именно то, чего добивались бесы! Вас обманули!

– Так ведь сами посудите, Павел: если уж я такое решение от сердца своего принял, то Рай мне уж заказан, – возразил Лосев и развёл руками. – А можно пользу заблудшей душе принести на старости лет. Неоспоримую. По крайней мере, земным моим умом так кажется.

– Вы вообще не должны умирать!

– Никогда? – лукаво уточнил Лосев. – Мне уж шестьдесят осьмой годок идёт. Своё пожил довольно.

– Не так! – просипел Пашка, панически озирая гнилую болотистую местность.

– От души тронут вашей заботой, Павел, честное слово, – серьёзно сказал Лосев. – Думается, за всю мою жизнь никто так не переживал о моей судьбе. Это весьма лестно. Благодарствую! Но тут ведь вопрос не обо мне, Павел. Вот как вы мне помочь желаете, так я желаю помочь Агнии Ауэзовне. Чужой выбор уважать нужно. Вы же и сами за выбор людской ратуете с вашим воинством. Он, может, и неправильный. Но от души.

– Это не моё, блин, «воинство»! – огрызнулся Пашка досадливо. – Меня вообще, может, спасут! Я там, на вокзале, с каким-то архангелом говорил: он тоже сказал, что игра – нечестная, обман и наебалово! Ой, простите. Они разбирательство какое-то замутили. Они, может, вообще все лицензионные соглашения разорвут, понимаете?

– Да ну! – поразился Лосев. – Вот это номер. Тут вам свезло, надо думать. Удивительными вещами мир полнится. Примите поздравления.

– Пойдёмте со мной к дороге, я вас в город провожу! – взмолился Пашка, размазывая по шее пару здоровенных комаров разом. – И помогу с одеждой, вы вон запачкались весь.

– Спасибо вам, Павел, – растроганно улыбнулся Лосев. – Вот правда: такого заботливого юношу ещё на веку своём не встречал. Только куда мне? Новость ваша и правда меняет дело, конечно, – согласился он, и Пашка наконец-то облегчённо выдохнул. Но старый бездомный добавил: – Надобно поспешить мне со своей придумкой. Потому как, может, последние договоры и расторгнут. Но без воли расторгнутые уж не заключат. А мне надобно Агнии Ауэзовне успеть помочь, –исстрадалась она, бедняжка. Простите, Павел, не могу более терять времени. Но про вас век помнить буду. А может, и дольше. Наверное, дольше.

И бездомный, протерев о штанину, протянул Пашке выпачканную чем-то зелёным ладонь.

Тот автоматически и совсем ошалело пожал её, и Лосев уверенно пошёл к валунам и оставленному у них рюкзаку.

Что… как…

– Вы не станете… – прошептал Пашка.

Да ну как же можно быть таким упрямым⁈

Младший Соколов зажмурился, а потом решительно разблокировал свой перепачканный грязью телефон, у которого теперь с трудом нажимались боковые кнопки.

И навёл камеру на старого бомжа, который, присев на корточки, взялся за увесистый, с голову размером, покрытый мхом валун и с видимым усилием перенёс его в ранец.

«Ваш друг. ФИО: Лосев Андрей Витальевич. Возраст: 67 лет. Состояние: активность (подготовка суицида)».

– Вам бы лучше к дороге идти! – крикнул бездомный. – Негоже смотреть на такое. Потом кошмары замучат!

Пашка сглотнул. Первым делом он залез в «желания», чтобы почистить сначала их, а потом снести на фиг цель «Помочь Агнии Айвазовской», а может, и добавить какую новую, вроде «дожить до ста лет».

В желаниях значилось:

«помыть руки»;

«чихнуть»;

«заполнить рюкзак тяжёлыми камнями»;

«отыскать отмеченное место»;

«помочь Агнии Айвазовской»;

«утопиться в болоте».

Второе шло курсивом, как мимолётное, последние две строки выделялись жирным шрифтом – это были закреплённые желания. Лосев вдалеке громко чихнул, и соответствующий пункт поменялся на «вытереть нос», тоже курсивом.

Но Пашку интересовало не это. По хер на закрепление! В конце концов, хотя бы сейчас наверняка эта долбанная игруха принесёт пользу!

Он зажал сперва нижнее, самое ужасное, намеренье и быстро выбрал в меню «удалить».

Вскинул глаза на Лосева. Тот уже встал в полный рост и приглядывался к новому валуну, расшатывая его ногой, чтобы вырвать из тисков травы.

«Надо сносить про камни и всё остальное!» – быстро спохватился Пашка и опустил взгляд на экран.

А потом в лёгких стремительно закончился воздух, потому что там, под грязными разводами, пестрела рамка незнакомого, никогда раньше невиданного уведомления:

«Ошибка! Операция не может быть проведена!»

Глава 2
Болото

– Какого хера⁈ – ахнул Пашка и попытался снести предпоследнее желание – с тем же результатом.

Что за на фиг⁈ Это мокрый телефон глючит, что ли⁈ Вода не туда попала⁈ Но оно же нажимается, только сбоку кнопки не аллё!

Курсивное желание Лосева переменилось на «зевнуть», Пашка попробовал клацнуть его. И оно, сука, с успехом удалилось! Как обычно, как было всегда и у всех. Но важное продолжало ерепениться. Выдавало ошибку раз за разом! Это не из-за влаги! Это какая-то лютая дичь!

Разинувший рот Соколов-младший разглядел под грязью на дисплее крошечную букву «i» в кружке в углу всё всплывающего и всплывающего сообщения об ошибке.

Панически – Лосев почти нагрузил рюкзак под завязку – ткнул туда.

'Уважаемый пользователь! Базовые черты характера, заложенные в человека от рождения и являющиеся отражением качеств души, а не следствием жизненного опыта, а также продиктованные такими чертами желания, цели etc, не могут быть отредактированы через приложение.

Приносим свои извинения за доставленные неудобства.

Спасибо, что пользуетесь «Дополненной реальностью!»

Что? Что⁈ Какого ёбаного хера⁈

– Андрей Витальевич! – Пашка, хлюпая ногой в одном носке по грязи, побежал к Лосеву. – Пожалуйста! Я вас очень прошу! Не оставляйте меня одного! Не делайте такое из-за меня!!!

– Павел, ну что вы! – с очень серьёзным лицом встал ему навстречу старый бездомный. – На вас отнюдь нет никакой повинности в моём решении! А на просьбу вашу отозваться я, увы, не смогу в сложившихся обстоятельствах. Но потому лишь, что никоя моя помощь на деле вам ни к чему, а вот Агнии Ауэзовне будет весьма кстати. – Лосев немного нахмурился, пристально посмотрел в перемазанную болотной грязью Пашкину рожу, а потом добавил внушительно: – И попросить мне вас надобно. Дело я замыслил не самое простецкое и уж точно не из приятных. Возвращайтесь в город, Павел. Тут компания – она ни к чему. Ни вам оттого проще не станет, ни мне. Я, может, впервые за пару десятков лет на настоящее решение отважился, невзирая на все свои страхи. Порадуйтесь за меня. Всё ж таки жизнь земная дана человеку именно для того, чтобы решения принимать.

– Не такие!

– Всякие, Павел. Давайте расстанемся друзьями.

И он снова пожал Пашкину руку, а потом вернулся к своему кошмарному занятию: положил в раструб рюкзака последний валун, потом затянул тесёмки и с усилием пристегнул на карабин верхнюю крышку. Сел на землю и надел лямки на плечи. Затянул ремешки. А поднялся с превеликим трудом, сгорбившись вперёд, как та старуха из сказочных мультиков.

– Не ходите за мной, Павел, – сказал Лосев на прощание. И прибавил вдруг просительно, почти умоляюще: – Пожалуйста.

Волна отчаяния прибила младшего Соколова к гнилой земле. Он заворожённо смотрел, как медленно и неотвратимо удаляется навьюченная своей кошмарной ношей фигурка бездомного, пробуя почву перед собой прежде, чем сделать очередной шаг. Где-то там, впереди, он отметил какое-то жуткое глубокое место в топи.

Он…

Пашка не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть, ни сглотнуть. Комары-мутанты радостно облепили его рожу, шею, локти с предплечьями и голые лодыжки. Не может быть. Так не будет. В это он отказывался поверить даже больше, чем в то, что продал душу дьяволу, или в то, что на его кровати сидел натуральный демонище, с рогами и хвостом.

Этого не может быть.

Пашка почувствовал, как по правой щеке катится одинокая крупная слеза.

Он не плакал ни разу с третьего класса, когда утрата булки с повидлом лишила младшего Соколова школьного авторитета навсегда. С тех пор слёзы словно бы испарились вообще из Пашкиного организма, что было нормой, ведь он – пацан. Ему не приходило в голову плакать.

А теперь он толком и не понял, что это происходит. Даже не утёр следующую, покатившуюся за первой, слезу.

Лосева перестало быть видно, хотя хруст веток ещё различался через жужжание мошкары.

Горло отказывалось делать глотательные движения. Казалось, что в нём что-то застряло.

Пашка очнулся, когда очередной оголтелый комарище забрался прямо в ноздрю. Оглушительно чихнул. Тряхнул башкой, безумно, затравленно оглядывая опустевшую поляну и следы работы Лосева около горки покрытых мхом камней.

А потом развернулся и панически понёсся, шлёпая мокрым носком по вязким лужам, прочь, не разбирая пути.

Очнулся Пашка, едва не увязнув в очередной топи, выбираться из которой пришлось с помощью игры. Чуть опомнившись, он сел на какую-то корягу и определил направление к дороге через 2гис. Поёжился.

Все руки были в кровяке из-за раздавленных комаров, рожа чесалась, на лодыжках вспухли бугры.

Пашка восстановил босую ногу, которую успел насадить на какой-то острый камень, и убрал вывих в бедре. Удалил с кожных покровов укусы насекомых.

На экран телефона упала ещё одна крупная слеза, и младший Соколов наконец-то вкурил, что плачет, в натуре плачет, как та баба на кухне.

Пашка почти свирепо утёр глаза и заморгал. Вдавил зубы в нижнюю губу. Потом зажмурился до разноцветных разводов и вскочил с бревна. Пошёл, уже осторожно, по компасу 2гис.

Через время выбрал длинную, почти ровную ветку, чтобы пробовать впереди почву. Хотя ближе к дороге глубоких топких мест почти не было.

Как вернуть игрухой кроссовку, Пашка не придумал. Это значило, что придётся возвращаться домой полубосым.

Проще было думать об этом, чем о том, что происходит где-то позади за спиной. Наверное, прямо сейчас.

Кожа вздувалась колючими пупырками, когда Пашка представлял то, что сейчас с Лосевым. Представлял, как…

Это всё из-за него. Из-за его квеста. Из-за его договора. Из-за треклятой игры! И Лосев не только умрёт кошмарной, жуткой смертью в вонючем болоте, он ещё и окажется в Аду! Вместо того чтобы стать ангелом, вместо того чтобы…

Пашка трижды сбивался с пути и дважды, останавливаясь, начинал молотить кусты папоротников ногами, а ветки деревьев – руками, пока не пропадало дыхание. Однажды дико, неистово, до хрипоты заорал в небо, взметнув стаю ворон.

К дороге младший Соколов выбрался в состоянии диком и безумном, изнемогающий от усталости и похожий с виду на лешего. Он отдышался, безумно глядя на полосу деревьев за спиной.

Там всё уже должно было закончиться.

От этого сердце сжималось в какую-то болезненную тряпку внутри.

Спустившись обратно с обочины, младший Соколов сел в траву и залез в почти разрядившейся телефон. Он успел убрать с тела грязь, почистить джинсы и футболку, удалить дыру, оставленную корягой, ссадины с босой ноги, восстановить себе энергию и снести чувство голода, когда мобила бесповоротно отрубилась.

Пашка содрал на фиг лоскуты носка. Потом снял оставшуюся кроссовку и второй носок. Сунул всё это во всё ещё грязнючий, словно и его топили в болоте, рюкзак. И попытался поймать попутку, но легковушки не тормозили. Даже редкие тут таксишки не интересовались босым парнем у кромки леса.

Пришлось пердячить до остановки.

В башке ширился вакуум.

В переполненной до отказа маршрутке Пашке отдавили босые ноги, а ползла она так медленно, что, наверное, лучше было идти пешком. Пробки на объездных дорогах к вечеру встали почти намертво.

Духота и толкотня помогали не думать.

У дома Пашка был в сумерках: блуждания по лесу заняли почти весь день.

– Ты чего без обуви, Павлуша⁈ – привязалась противная соседская бабка. – Ноги побьёшь, гангрена начнётся или СПИД занесёшь! Вон чего только не валяется! Иголки всякие бросают! Головой-то думать надо! Куда мать смотрит⁈

Поднявший невидящий взгляд на бабку Пашка сфокусировался и вдруг увидел за ней у первого подъезда прислонившегося плечом к фонарному столбу Васина: тот скользнул по обородившемуся и лохматому младшему Соколову взглядом и снова уставился на подъезд – не узнал.

Но самым херовым было другое: рядом с Васиным синела на фоне зелёной травки броским лыжным комбинезоном злоебучая призрачная Лиля!

Возвратившийся на землю Пашка очканул. Ещё и бабка эта долбанутая вопит его имя на всю Ивановскую!

Забывая дышать, младший Соколов припустил к подъезду, проклиная отсутствующие кроссы: он же этим факт привлечёт внимание, его же начнут рассматривать…

Спасло невлияние адаптации на пользователей и ебанашек-покойничков. Походу, Пашку всё-таки не узнали.

Но, если этот утырок начнёт тут шпионить, разоблачение – вопрос времени! А если опять привяжется эта блаженная… Вот только её сейчас и не хватает, мля! Только её!

Пашка открыл дверь и постарался заскочить в квартиру побыстрее, чтобы Другая мама, или хуже того, Серёга не сфокусировались на отсутствии обуви.

В прихожей горел свет: архангельское членовредительство и правда устранили, хотя стена выглядела покоцанной и требовала как минимум трёх новых обоин.

– Паш? – выглянула Другая мама из кухни с каким-то озабоченным видом.

Он поспешно сунул свои чёрные ноги в домашние тапки бати. Надо зарядить мобилу.

– Можно тебя на минутку. Похоже, я сделала кое-что не очень хорошее, – виновато сказала она.

Ну что ещё⁈

Пашка двинул на кухню. Сразу унюхал пирожки, но есть особо не хотелось. Вообще, хотелось удавиться. Или хотя бы уснуть. И все мысли были заняты только тем, чтобы поскорее подрубить телефон к шнуру и снести на хрен энергию.

Лучше быстрее, чем вернётся Серёга: его говнодавов около двери не было, и это вселяло некоторые надежды, что братец ещё где-то шарится. Потому как сейчас он был вторым самым нежелательным сценарием развития вечера, после трупачки ТП из-под фонаря.

– Паш, я утром Люсю твою встретила около рынка, – замявшись, проговорила Другая мама, снимая с ручки шкафа полотенце и вытирая им зачем-то совершенно сухие руки. – И я, похоже, тебя подставила. Ты бы лучше говорил мне, как есть, куда идёшь и где ночуешь. Я… – Она снова протёрла руки, не глядя на Пашку. – Извини. Я не стану ругаться и запрещать, обещаю тебе. Что бы там ни было. Ты уже взрослый и можешь сам решать. А я даже уже верю, что не было, слава богу, никаких наркотиков. Но только ты же мне сказал, что у Людочки ночуешь… И я, кажется, сболтнула лишнее, – вздохнула она. – Я же не думала, что ты у неё не был. Да и, если честно, хотела узнать осторожно, действительно её родители не против, или просто она их в известность не ставит, когда ты остаёшься. Ну, чтобы не вышло недоразумений. Боюсь, что она обиделась. Вы говорили уже, созванивались? Сильно тебе мама удружила или поправимо всё-таки? Я звонила тебе много раз сегодня, но ты трубку не брал, а потом вообще был вне зоны доступа, – прибавила она, впервые поднимая глаза от полотенца и вглядываясь в Пашку внимательно. – Ты из-за этого такой подавленный?

– Нет. Да. Мобила села, – пробормотал Соколов-младший растерянно.

– Поссорились? – снова уточнила виновато мама. – Прости.

– Да… это… ничё… сам виноват… – Пашка ждал, что мать спросит, где же он шарился ночь, раз не у Пионовой, но она не спросила.

– Ужинать будешь? Ты очень бледный, – снова вздохнула Другая мама. – Если я как-то могу помочь, ты говори. Я попробовала смягчить. Объяснила, что сейчас не самый лучший у нас период. А хочешь, скажем, что ты к бабушке ездил, чтобы мне какой-то сюрприз сделать, и потому обманул? Я подтвержу. Может, обойдётся.

– Не надо. Норм всё.

В крайнем случае Пионову можно почистить, хотя, конечно, не хотелось бы. Сильно не хотелось бы. А после сегодняшнего даже, пожалуй, и не стоило бы. Ещё наклацает не пойми чего и с ней, мало ли к чему оно в итоге вывернет.

Сейчас так сложно было сфокусироваться на Пионовой. Было вот вообще, совершенно не до неё.

– У тебя глаза красные, – совсем упавшим голосом отметила Другая мама. – Льда дать? Серёжа скоро придёт, заведётся обязательно.

– Я спать лягу. Не парься. Всё… нормально всё. Честно.

– Спасибо, сынок. – Другая мама подалась вперёд и вдруг обняла его крепко, прижав к груди и свесив между лопаток многострадальное полотенце.

А у Пашки опять, уже знакомо, защипало глаза.

Это что он теперь всё время реветь начнёт⁈ Ну приехали!

Младший Соколов постарался забить внутри дурной порыв вывалить на Другую маму всю правду. Во-первых, она перепрошитая и вообще непонятно, как себя поведёт. Во-вторых, и без того проблемами нагружена под завязку. А тут ещё решит, что или у сына, или и у неё в придачу (если показывать пруфы), – шиза. Хотя ещё вопрос, чё лучше – шиза или бесы с ангелами. Не стоило.

Пашка вывернулся, похлопал мать по плечу и свалил в комнату.

Сунул в мобилу зарядник.

Пуши повалили градом, когда система прогрузилась – о пропущенных, о сообщениях из мессенджеров, об уведомлениях из соцсетей и новых «достижениях» в «Дополненной реальности».

Вопреки опасениям матери, Пионова не наяривала постоянно, она вообще ни разу не звонила. Пропущенные все почти были от самой мамы и два – от Женьки. Но зато именно от Пионовой пришла несколько часов назад в воцап настоящая простыня с «Далее»-разворотом посередине.

И послание это выпотрошило Пашку окончательно. Хотя казалось бы: что может переплюнуть события в лесу?

'Знаешь, вчера я очень сильно обиделась. Ты игнорировал меня, так и не предложил погулять сегодня со всеми, и нагрубил. Я злилась. Но сегодня утром случайно встретила твою маму и… Знаешь, я много думаю с тех пор. Паш, я считала, что ты кто угодно, но не врун. Именно этим ты мне так понравился с самого начала. А теперь выходит… Я не буду спрашивать, где ты был ночью, скормив Елене байку о том, что мои родители разрешают парням у меня ночевать. Это ты придумал очень интересно, конечно. Наверное, если бы всплыло только это, я бы очень хотела с тобой поговорить и всё выяснить. Может быть, даже и поскандалить. А может, у тебя были причины обмануть родную маму и ты бы мне всё объяснил. И я бы поверила. Или это даже и было бы правдой. Может, тебе понадобилась бы моя помощь и я бы помогла. Или даже согласилась прикрывать твои делишки и всем рассказывать, что у меня дома притон. Кто знает?

Но всё это уже совсем лишнее, я так решила.

Потому что это оказалось не самой главной новостью о тебе.

Знаешь, Паша, я ломала голову над тем, что с тобой происходит, почему ты вдруг так изменился и, что уж, почему ты перестал находить на меня время. А теперь выясняется, что твой папа не просто ушёл к другой женщине, что уже месяц назад он пропал без вести, и его даже искала полиция. Знаешь, Паш, я очень сочувствую тебе и Елене, правда. Я надеюсь, что твой папа найдётся живым и здоровым. Я была очень зла утром, но потом успокоилась и много размышляла над этой ситуацией, и… Попробую объяснить. Перед тем как у нас всё завертелось, я встречалась с мальчиком, долго. Мы с ним вместе катались на роликах, почти профессионально. Даже в соревнованиях участвовали, хотя, конечно, не выиграли ничего. Но у нас было общее увлечение, и это нас сблизило, как я думала. Только вот, знаешь, Стас мне постоянно врал. По мелочи и по-крупному. Он абсолютно не умел обсуждать то, что его волнует, что для него важно. И если я пыталась его растормошить, говорил неправду. А потом ему надо было этой неправде следовать. Мы с ним дружили с тринадцати и встречались почти год. Но я поняла, что без доверия это всё – не нужно. Из-за вранья он и другом мне быть перестал, понимаешь? А теперь ты делаешь то же самое. Не рассказываешь мне даже о самом важном, что происходит с тобой. Мне показалось, что ты очень непосредственный и что в тебе нет лукавства, этим ты, считай, меня и купил. Я решила, что ты – именно тот, кто мне нужен. Но всё так стремительно вдруг переменилось. Очень быстро. Тебя словно бы подменили. Я видела, в каком ты восторге от наших отношений был сразу – и насколько они стали для тебя чуть ли не помехой теперь. Забавно так писать, учитывая, что мы знаем друг друга неполные два с половиной месяца. Ты побил все рекорды по изменениям личности. Наверное, правду говорят взрослые – не стоило мне торопить с тобой события. Может, дело в этом. Не знаю. Надеюсь, что нет.