Текст книги ""Фантастика 2025-191". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Алевтина Варава

Соавторы: Андрей Корнеев,Татьяна Лаас,Жорж Бор
сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 338 страниц)

– Я такой техники не знаю, Вик, – признался Дрейк. – Но она подействовала. Теперь твой учитель – Мюрай. Во всяком случае, пока…

Вик мрачно про себя добавила: «Пока он жив…»

Эван вмешался:

– Идея в том, Вик, чтобы сделать Брока единственным, кто может тебя спасти. Король не может себе позволить разбрасываться магами уровня учитель, а возможно, и мастер. Правда, есть вероятность, что жажда покарать шпиона все же перевесит. Тогда…

– Тогда, Эван, ты выйдешь из поезда в Серой долине, только и всего, – с улыбкой сказала Вик.

– Купе и вагоны теперь опечатывают, Вик. Обвалы в Аквилите впечатлили даже короля, про дорожную полицию и Инквизицию я молчу. Но в Серую долину можно попасть и другими путями. Кстати, Чарльз предлагает в случае чего обменять Брока на штольни с потенцитом. Только вот, я думаю, что это очень опасно.

Дрейк согласился, кивнув:

– Я тоже так думаю. Это крайняя мера, если больше не получится ничего. Парламент Вернии пытается вести переговоры об обмене Брока, но…

Вик грустно сказала:

– Идей много, а результата пока нет.

Эван обнял Вик, прижимая ее к себе:

– Мы что-нибудь придумаем, правда. Только для начала надо заключить брак, чтобы король не смог распоряжаться твоей судьбой по своему усмотрению… Если ты, конечно, мне не откажешь…

– Размечтался! – обиделась Вик. – Хоть сейчас! Чарльз тут, а другой семьи у меня нет. Все друзья тоже тут. Не сбежишь!

Дрейк качнул головой:

– Это сложно, Эван. Три оглашения… Их никак не отменить, а ваш Храм в сложившихся условиях вряд ли предоставит вам с Вик разрешение на бракосочетание с открытой датой.

– Я уже получил такое разрешение от светских властей.

Вик заглянула ему в глаза:

– Когда ты успел?

– Не я. – Эван чуть тише пояснил: – Брок…

К счастью, не дав Вик разреветься от того, что Брок предусмотрел все, в спальню влетела очень, очень живая Полин. Она замерла перед кроватью Вик, а потом все же бросилась обнимать ее.

– Жива! Правда жива!..

Эпилог

Вик вошла в камеру и ужаснулась. Не запаху, хотя несло от Брока, мягко говоря… тюрьмой, немытым телом и карболкой. Не состоянию его одежды – на нем были лишь старые штаны и сорочка, по-видимому, еще те, в которых он был в катакомбах. И не его темному, прищуренному взгляду злых зеленых глаз. Она ужаснулась тому, что от него осталось.

Она запомнила его высоким, худым, состоящим из углов молодым мужчиной. Сейчас же на приваренном к полу стуле сидел почти скелет, закованный в ножные и ручные кандалы. Отросшие спутанные рыжие волосы с откровенной сединой. Незаживший шрам, рассекающий левую бровь и переходящий на щеку. Кожа всех оттенков синевы и зелени отцветающих гематом. Опухшее лицо – кажется, ему сломали челюсть. Разбитые, лопнувшие губы. Изломанные, искореженные пальцы на руках. А что скрывается под одеждой, страшно представить.

Она найдет их всех. «Ангелы» бывшими не бывают. Она найдет всех, и плевать, что они служат Тальме. Это не люди. Тальма не нуждается в таком служении и таких служителях закона.

– Прошу прощения, нерисса…

Голос Брока был хриплым и еле слышимым – сорвал. Она его поправила:

– Нера.

– Мои поздравления, нера…

– Ренар, – снова подсказала она.

Брок чуть склонил голову набок:

– Надо же… Мои поздравления с браком и… мои искренние извинения, нера Ренар, за причиненные неудобства. Не стоит волноваться – уже на следующей седмице вашим учителем станет адер Дрейк.

Вик поджала губы. Сейчас говорить длинные фразы она не могла – боялась, что ее подведет голос. Но Брок, кажется, понял иначе. Он криво улыбнулся и, опустив голову, принялся рассматривать носки своих старых ботинок.

– Брок…

Он дернулся и поднял на нее взгляд:

– Не стоит, нера Ренар. Я знал, на что шел… Зря вы пришли. Очень зря. Хотя я написал вам письмо. Моим последним желанием было извиниться перед вами, и мне позволили…

– Брок…

Вик подняла глаза. Она сейчас по-детски расплачется, а «Ангелы мщения» не плачут – они при этом глупо выглядят.

Дверь камеры открылась, и вошел решающий бумажные вопросы Эван. Ему удалось удержать при виде Брока лицо, хотя волна жара прокатилась по камере и вылетела куда-то в коридор. Брок с трудом повернул голову к нему:

– Неожиданно… Я уже извинялся перед вами, лер…

– Нер, – поправил его Эван, присаживаясь на корточки перед Броком и доставая ключ от ручных кандалов.

– Нер… – со странной интонацией произнес Брок, словно пробуя это слово на вкус. – Нер…

Эван подсказал:

– Ренар, чтобы больше не возникло вопросов. Я взял фамилию жены после оформления брака.

– Почему?

Эван расстегнул правый браслет:

– Вот из-за этого, Брок.

Вик не стала добавлять, что Хейг-старший отказался от сына. Если Эван захочет, то скажет сам.

Брок чуть дернул рукой, мешая Эвану вставить ключ:

– Ты не боишься, что я сейчас ударю тебя кандалами в висок – тем более что ты находишься в весьма уязвимой позе, – и возьму леру… неру Ренар в заложники?

– Не боюсь, – сухо ответил Эван, снимая и второй браслет.

Язвы под ними были глубокими.

Брок прищурился:

– Разведка Вернии не поверит.

Вик еле выдавила из себя с грустной улыбкой:

– Эван, я тебя предупреждала…

Тот оторвался на миг от замков на ножных кандалах:

– Мне плевать на разведку Вернии. Тальма выиграла в нашей дуэли, Верния не получила потенцозем. Зато я получил в собственность тебя. Моей жене нужен тот, кто будет умирать за нее. Королю очень понравилась эта формулировка.

Брок впервые возмутился:

– Рабство запрещено!

– Почаще в зеркало смотри и напоминай себе об этом. На данный момент ты мой, Брок Мюрай. От и до.

– Я этого не стою. Титул, земли, место в Парламенте, закрытое для тебя высшее общество, поломанная карьера… Ты никогда не станешь комиссаром, даже его заместителем… Я того не стою, потому что разведка Вернии тебе не поверит, даже если я лично докажу, что ты на ее стороне.

Эван выпрямился:

– Пойдем. Тебе подставить плечо или сам дойдешь?

– Дойду, – сцепил зубы Брок. – Надо будет – по стеночке доползу. Но сам. Сам, пекло всех задери, выйду отсюда!

Кем Брок выйдет, он добавлять не стал.

– М-да, – качнул головой Эван. – И он еще рассказывал мне про профессионалов и прочее…

Брок неуверенно обернулся в дверях:

– И что?..

Эван подошел к нему:

– Обопрись на плечо, легче будет. Вик может сделать то же самое, только без твоего спроса.

Брок посмотрел на Вик, и та, подтверждая, кивнула:

– Я могу. Я инквизитора подкупала – что мне какой-то гранд-мастер.

– Я не… Впрочем, неважно.

Брок тяжело оперся на плечо Эвана и похромал по коридору. На свободу.

На крыльце он замер. Эван отпустил его и отошел в сторону. Брок стоял, подняв голову к солнцу, и жмурился, как довольный кот. Вдыхал полной грудью свежий, пропахший снегом воздух. Вик отвела от него взгляд.

Аквилита изменилась. Затихла, присмирнела, погрузилась в положенный Поминальной луне траур. Все деревья были подвязаны черными креповыми бантами. Яркие цветочные праздничные гирлянды на домах стали строгими и были сплетены только из белых цветов. В небесах, пугая ворон, то и дело плыл печальный колокольный звон, напоминая о душе и трауре. По улицам степенно прогуливались в черном и полутраурном сером немногочисленные горожане – толпа отдыхающих резко схлынула. Няни везли за собой тележки с малышами, одетыми в разрешенное только детям фиолетовое – тоже траурное, но все же чуть-чуть более яркое. Гувернантки прогуливались со своими подопечными, запрещая им играть – не положено. Кое-где на скамейках сидели старики, читая книги. И никаких парочек – Поминальная луна не для этого. Брак, который заключили Вик и Эван, был последним в этом году. Парами ходили констебли – уже в синей форме и шлемах, никаких глупых пилоток, без оружия, только с разрешенной в Тальме дубинкой на поясе. Не изменились только все такое же ярко-синее небо и океан.

Аквилита перестала быть сумасшедшей, но к добру ли это?..

Вик тихо сказала, пока Эван, все так же стоя на крыльце, снимал с Брока магблокиратор:

– Дрейк вчера вернулся из Вернии. Тебе привет от Малыша.

Брок бросил на нее взгляд, но он тут же вновь вернулся к небу и солнцу. Брок промолчал.

Эван сказал так же чуть слышно:

– Я сказал, потенцозем. Я не сказал, потенцит… Поехали домой, Брок.

Он рукой указал на стоящий у тротуара простой служебный паромобиль с эмблемой полиции Тальмы на капоте.

Вик, аккуратно проверяя эфир Брока и подключаясь к его точкам регенерации и обезболивания – она седмицу училась у адеры Вифании целительству, – грустно сказала:

– Разведка Вернии нам не поверила, Эван.

Брок посмотрел на Вик, потом на Эвана:

– Нет ни единой причины рисковать своими головами за меня. Я не сдам за призрак свободы свою страну. Все долги я раздал, так что…

Эван приподнял бровь и напомнил:

– Ты мне серенаду должен. Это считается?

– А ты мелочный, нер, – впервые улыбнулся Брок.

Эван стал спускаться по ступенькам:

– Кому сейчас легко… Пошли, Брок. Еще чуть-чуть – и тебя ветер сдует.

Брок, медленно спускаясь по ступенькам бывшего Особого отдела вслед за четой Ренар, тихо сказал (он знал, что тут фиксаторов нет, но мало ли):

– Эван, ты глупо рисковал – я мог проболтаться. И тогда сидеть тебе в ближайшей ко мне камере.

– Ты профессионал, Брок. Я знал, что ты признаешься в воровстве конфет в глубоком детстве, во всех грехах вроде запачканных пеленок и салфеток в младенчестве, но никогда не проболтаешься о жиле.

Брок качнул головой:

– Зря рисковал… Мне надо к ближайшему спуску в катакомбы.

– Нет, – сухо отказал ему Эван, открывая перед Вик пассажирскую дверцу паромобиля. – Сперва поесть, помыться и тепло одеться. А потом катакомбы. Кстати, зачем?

Вик улыбнулась Броку, садясь в паромобиль:

– Если ты за конструктором Полин, то Эван уже собрал его.

– О… Тогда точно домой.

Брок сел на переднее место, рядом с водителем. Когда Эван сел в паромобиль, водитель строго спросил:

– Нер комиссар, планы не изменились?

– Домой, – кивнул Эван. – Домой…

Татьяна Лаас
Чернокнижник и феи

Глава 1 Запрет на возвращение

…Небольшая комната была погружена в утренний, зыбкий полумрак. За окном раздавался шум просыпающегося города: шорох шин, звуки шагов, звон колоколов, призывающих к молитве – Аквилита изменилась так внезапно и так не вовремя.

Отсюда надо уходить, причем как можно быстрее. Скорее всего, крышами – иначе заметят пятна на одежде. Он посмотрел в окно – в небе собирались тучи. Наверное, он сможет вызвать дождь, и тогда можно будет уйти открыто. Чуть промокнуть, поймать мотор и вернуться домой. Но сперва надо закончить тут. Он рукой в перчатке закрыл глаза фее. Красивая, невероятная, хрупкая девушка была безнадежно мертва. Снова. Он на миг прикрыл глаза, произнося краткую молитву, и тут на него обрушился крик:

– Ты! Опять! Ты опять!!!

– Тихо, Зо́ла. – он повернулся к ней на корточках, а руки привычно придавали мертвому телу, лежащему на полу, пристойный вид. – Не кричи. Иначе, знаешь, где мы окажемся?

– Мы?! – указательный палец обвиняюще ткнул в него. – Ты! Ты, а не мы… Ты чудовище. Ты заставляешь нас снова и снова проходить через это… Когда ты уже… Когда ты…

Она заплакала, а он больше всего на свете не мог терпеть женских слез. Он их боялся – снова не справился, снова ошибся, снова причинил боль родному существу. Иногда ему казалось, что вся его жизнь – сплошная ошибка. Слезы матери, слезы сестры, слезы Золы… Эти слезы были больнее всего.

– Зола… Прошу. – Он выпрямился и шагнул к девушке, не замечая, как оставляет за собой кровавые следы – один ботинок случайно попал в красный ручеек, убегающий прочь от мертвого тела. – Зола…

– Уйди… Уйди, чудовище, я больше так не могу, ты обещал! Ты обещал, но раз за разом не сдерживаешь обещание. И куда теперь?! Мы бежим, бежим и бежим. Мы уже в Аквилите! Куда бежать дальше? В Тальму? В Вернию?

– Мы никуда не побежим, Зола. Я справлюсь, честно. Я справлюсь…

Она безнадежно кулаками принялась бить его в грудь:

– Ты так уже говорил, ты уже обещал, но всюду кровь… Где бы мы ни были, за нами идет кровь. Она скоро поглотит нас, она скоро настигнет, она не остановится…

Он прижал её к себе:

– Она мертва, моя фея. Она мертва. Она не придет за тобой, моя фея. – Он осторожно принялся гладить её по голове, боясь повредить прическу. – Я никому не позволю причинить тебе боль. Ну же, успокаивайся, любовь моя. Успокаивайся… Надо уходить отсюда. Надо уходить, пока нас не застали тут…

* * *

Вик еле сдерживала шаг – неры не бегают. Неры не кричат. Неры сдерживают свои эмоции. Неры не сбегают из собственного дома. Неры не рыдают – вот это главное. Остальное чушь. Она не может себе позволить слезы. Она справится. Она сможет – бывали ситуации и хуже, а она не плакала. Она справится – в тех же катакомбах было страшнее. Впрочем, вспоминая силовой шторм, настигший её в подземельях Аквилиты, Вик не могла не признать: все же правила этикета в чем-то правы – позволить себе гнев и обиду она не может, а значит, надо успокаиваться. Печати нет – её сорвало в катакомбах, эфира вокруг по-прежнему много, Брок еще слаб и совершенно непонятен, так что контроль, контроль и контроль. Новый очередной силовой шторм Брок может и не погасить. И ведь мужчина – не признается, что не в силах, как Дрейк тогда… Предпочтет умереть, но не показаться слабым.

Она заставила себя идти медленнее.

Вечерний, предзимний сад был прекрасен и умиротворен. Горели немногочисленные фонарики, расположенные у самой земли. Снежная крошка набилась в трещинки мозаичной плитки, которой были выложены дорожки. Кое-где, у стволов деревьев, прятались небольшие сугробы нерастаявшего за время оттепели снега. Лужи замерзли. Скоро, через пару дней праздник Явления, и можно будет снять траур и радоваться наступившей зиме. Хотя вряд ли тут будут сугробы, как в Олфинбурге. Слезы непроизвольно навернулись на глаза. Сейчас о снеге, Олфинбурге и доме лучше не думать.

Вик проморгалась и пошла дальше.

Дрожали на свежем ветру глянцевые, словно облитые воском листья вечнозеленых кирин. Сбрасывали, засыпая дорожки, ярко-алые листья клены из Нерху. Хвойные веточки нелид сменили цвет, словно их подернуло инеем – стали светлее и прозрачнее. Смолой уже не пахло, если только сорвать тонкую хвоинку и растереть между пальцев. Вик так и сделала – сорвала полупрозрачную, как леденец, веточку и пошла прочь, подальше от дома. Розы еще не сбросили цвет, хоть лепестки уже были побиты первыми морозами. Пахло снегом и приближающейся зимой, даже тут в Аквилите.

Океан, прятавшийся за невысокой каменной стеной, отгораживающим сад от каменистого пляжа, был безмятежен, словно не он бесился почти две седьмицы с того самого дня, как Вик с Дрейком победили проклятье чумной Полли. Пляж до сих пор был усеян гниющими водорослями и принесенным волнами мусором.

Вик оперлась локтями на широкую стену, глядя, как над океаном встает растущая луна. Пальцы задумчиво растирали веточку, пахнущую летом и смолой.

За спиной Вик кто-то вежливо кашлянул, напоминая о себе. Она обернулась – в кресле-качалке скрытый разросшимися, колючими зарослями ортид полулежал Брок, укутанный в плед:

– Прошу прощения за то, что помешал. Я могу уйти. – Мужчина присел в кресле.

Вик качнула головой:

– Не надо. Это я прошу прощения, что помешала. Отдыхай.

Брок замер в нерешительности, и Вик отошла чуть дальше, чтобы её не было видно за зарослями ортид.

Николас, семейный доктор, сегодня весь день занимался Броком, причем довольно успешно: сошли заработанные в тюрьме отеки и гематомы, начали заживать переломы и раны, зарубцевались, пока еще грубо, ожоги, и начали заново прорезаться зубы, только подвижность пальцев оставляла желать лучшего, хоть Николас обещал, давясь при этом ругательствами, что через луну подвижность восстановится. Брок все воспринимал стоически, никак не комментируя. Смирился он и с приглашенным портным, и с парикмахером, подстригшим его очень коротко – корни волос, конечно же, у Брока оказались белоснежными. Он даже выделенную в доме комнату на хозяйской половине воспринял спокойно. Только, что он при этом думает, можно лишь предполагать. Вик бы бесилась – за неё решили её судьбу, а ведь она женщина, она привычная к такому обращению. Брок, судя по общему с ним эфиру, был безмятежен, воспринимая все то ли стоически, то ли безразлично. Возможно, он поверил во все те слова, которые в камере, зная о фиксаторах, говорил Эван.

Николас пытался объяснить Вик так называемый синдром воина, но она его не поняла, лишь приняла к сведению, что скоро Брок может показать себя во всей красе, так сказать. И что тогда делать с разбушевавшимся гранд-мастером, было непонятно. Степень владения эфиром определил, кстати, Дрейк, не очень уверенный в правильности, просто выше гранд-мастеров степень еще не придумали. Ей самой он уверенно присвоил степень учителя. Да. Только кто бы её саму чему-нибудь научил.

Вик поежилась под внезапным порывом ветра – выбежала из дома, не захватив шаль. Сзади вновь предупреждающе кашлянули, и на плечи Вик опустился теплый плед.

Брок встал рядом, опираясь на холодные камни забора.

– Могу уйти. Могу остаться. – он сверкнул своими зелеными глазами в сторону Вик. – Что важнее?

В отличие от Вик, выскочившей в домашнем вечернем платье – хорошо еще, к ужину не успела переодеться, – Брок был одет тепло: черный спортивного кроя костюм, теплый свитер и куртка. Он пренебрег только шляпой.

Вик честно сказала:

– Решай сам. Я сейчас отвратительно зла. – Она продолжила любоваться океаном. Вдруг успокоит.

– Незаметно, – ответил Брок, тоже устремляя взгляд в океан. – Проблемы из-за меня?

– Нет, Брок.

Странно так общаться с человеком, с которым сталкивалась всего несколько раз – у библиотеки, в тюрьме и в катакомбах. Тяжело доверительно говорить с тем, с кем почти не разговаривала. Безумно теперь всю жизнь зависеть от него. Хотя более безумны его поступки – он спас несмотря ни на что. Он не сбежал, когда мог. Он… Офицер и лер, пусть не по происхождению, а по воспитанию. По собственному выбору.

– Знаешь, иногда полезно кричать – выпускать страх, гнев или ярость, боль или унижение. Кричать можно – даже лерам, сильным женщинам, офицерам, магам и всем-всем-всем. Так уходит чувство отчаяния, которое с головой может поглотить тебя…

Вик ему не поверила и кричать не стала, просто пояснила:

– Мне запретили въезд в Олфинбург.

– Все же из-за меня… – криво улыбнулся Брок. – Приношу свои искрение извинения.

– Не из-за тебя. Из-за моего упрямства, – призналась Вики. – Я могу вернуться в Олфинбург при условии магблокиратора и печати. Только так. И никак иначе. Странно знать, что домой хода больше нет. – Она замолчала и поджала губы, недовольная собой – вот кому она это говорит? Тому, кому домой вернуться невозможно совершенно. У неё выбор хотя бы есть. Неприемлемый, но выбор. Он не вернется домой никогда.

Если это Брока и задело, то он этого никак не показал, только тихо рассмеялся:

– Просто ты потенцитовая бомба, которая противоречит всем правилам мироздания.

Вик прищурилась, бросая на Брока косой взгляд:

– Вот только не надо! Да, я не удержала эфир под контролем из-за срыва печати и отравления потенцитом, но…

Брок посмотрел на неё, меняя положение – теперь он стоял к Вик боком, все так же опираясь локтем на стену:

– Я не только об этом. В катакомбах от тебя мало что зависело – я просил адера Дрейка защитить тебя, но он…

– Поддался греху гордыни и не сознался в собственном плохом состоянии. – она не стала сдерживать грустный смех. Дрейк всегда так серьезен со своими грехами, чаще всего абсолютно надуманными.

– …мужчинам так говорить нельзя. – рассмеялся вслед за ней Брок. – Он пытался быть сильным и мужественным – то, чему нас, мальчиков, учат с самого детства. И я предупрежу тебя, если буду не в силах сдержать силовой шторм или если не смогу контролировать свой эфир, или если не смогу гасить потенцитовый вред… Я не буду молчать, чтобы быть мужественным в твоих глазах, а потом взять и подвести тебя. Я не имею права подвести тебя, но все же давай вернемся к бомбе…

За спиной раздались тяжелые шаги, и Вик с Броком укутала волна тепла. Эван остановился у зарослей ортид, срывая колючую веточку, тут же принявшую тлеть в его руках, распространяя приятный пряный аромат лета:

– Прощу прощения, я сейчас уйду…

Вик чуть подвинулась к Броку, давая место Эвану:

– Иди сюда. Я злюсь не на тебя. Я просто ушла, чтобы не взорвать дом. Чарльз не поймет…

Эван подошел и встал за её спиной. Вик подумала и откинулась назад, прижимаясь к мужу – Броку с ними жить теперь долго, пусть привыкает. Эван недолго думая обнял её.

Вик специально для Брока пояснила:

– Чарльз – мой брат…

– Я знаю. Я видел твое досье.

– Это он подарил дом на свадьбу, хотя я была против – я думала, что, как только Эван разберется со спешными делами полиции Аквилиты, мы вернемся в Олфинбург. Ошиблась.

Эван, явно меняя тему, спросил:

– Так что там с потенцитовой бомбой?

Брок послушно пояснил – вот дивно спокойный, даже не по себе становится:

– Виктория в отличие от приличных бомб может взорваться дважды: раз уже был в катакомбах, разрушая Аквилиту, и два – в столице Тальмы. Если в Олфинбурге женщины узнают о возможности быть магиней, тем более уровня мастер, как Виктория, их ничто не становит – даже десять-пятнадцать лет жизни с гарантированной смертью в терминальной стадии потенцитовой болезни. В трущобах женщины живут и так мало, а тут десять лет хорошей жизни – выбор очевиден. Это будет хуже Серой долины…

– Ух я… – фыркнула Вик. – Но все равно обидно – я надеялась стать детективом в Восточном дивизионе. И, Брок, я не мастер, я учитель. Дрейк сказал.

Брок как-то странно улыбнулся и повернулся обратно к океану, опираясь двумя руками на каменную стену.

– Чем тебе не нравится Городской дивизион Аквилиты? – предложил Эван.

– Тем, что придется начинать снова. В Олфинбурге мне оставалось три луны, тут придется ходить все шесть.

Эван спокойно заметил:

– Я могу оформить все переводом. Аквилита теперь неотъемлемая часть Тальмы. Тебе по-прежнему служить всего три луны. Городской или Сыскной дивизион?

Вик прищурилась, рассматривая мужа – для этого пришлось чуть развернуться в его объятьях:

– Сыскной…

Брок терпеливо разглядывал океан – его теперь служба не касалась и разговоры о ней тем более. Главное, чтобы никто не заметил, как в бессилии сжимаются его кулаки…

– Брок? Как тебе Сыскной…? – спросил его Эван.

Тот, не поворачиваясь, сказал:

– Ленивы. Продажны. Невнимательны. Хорошая лаборатория и эксперты. Судебный хирург – умница.

– Городской дивизион? – не отстал от него Эван.

– Загружены работой по самое не хочу. Вечная нехватка кадров. Продажны. Рисковы. Так себе эксперты. Судебный хирург – тоже так себе.

Вик замерла, вспоминая Дейла – хочет ли она служить под его началом? Да и стоит ли подвергать испытанию характер Эвана.

– Пожалуй… Городской дивизион.

Брок тихо бросил камешек в сторону пляжа:

– Рекомендую Центральный участок.

Там, только в Особом отделе служил он. Когда-то.

Эван вновь спросил:

– Сержа не порекомендуешь?

– Ммм… Вин Одли. Хотя вряд ли он продолжил служить. Полагаю, весь мой отряд попросили со службы. Может, серж Гилмор из Центрального…

– Всех твоих прогнали через цереброграф, проверяя на верность Тальме.

– Надо же… – Брок даже повернулся к Эвану. – Я думал, их кошмарит контрразведка.

– Они пытались, – кивнул Эван, – но проблема Аквилиты в том, что даже Особый отдел – всего лишь отдел полиции. И это мои люди. Контрразведка пыталась доказать, что Особый отдел – это разведка, но не удалось. Они остались служить – все, кто захотел. И они немного не в курсе случившегося с тобой – все засекречено.

Брок выпрямился и положил ладонь на сердце, отдавая честь:

– Я твой должник.

Эван сильнее прижал к себе Вик:

– Я должен тебе несоизмеримо больше. Так что там про Одли?

– Предан Тальме – отслужил в Коро…

– Это я знаю, Брок.

– Умен. Умеет хранить секреты. Грубоват на язык. Вороват – может прихватить с места преступления улику, если думает, что та не доедет до экспертов. Как все мои люди, непродажен и не умеет вести агрессивные допросы. Если это важно, то…

Эван сжал челюсти. Вик почувствовала, как полыхнули теплом ладони Эвана. Волнуется. Она с грустной улыбкой сказала:

– Нам одной жертвы агрессивных допросов более чем… Вот совсем мимо.

Брок серьезно посмотрел на неё:

– Только, прошу, не надо искать этих людей, хорошо? Контрразведка не простит – ни полиции, ни «Ангелам мщения». Это очень опасно, Виктория.

– Я… Подумаю, – уклончиво ответила Вик. Эван, который с ней был согласен, просто продолжил:

– Решено: Городской дивизион, Центральный участок, серж Одли. Может, Брок, кого-то из констеблей в пару порекомендуешь?

Брок нахмурился:

– Если только Себа… Себастиан Кейдж. Немного неловок, умен, исполнителен и непридирчив к строгому выполнению инструкций. И по поводу контрразведки – я очень серь…

Его заглушил крик Вик:

– Гип-гип-урааааа! Завтра с утра на дежурство!

Кажется, даже Эван остолбенел от её реакции.

Она улыбнулась Броку:

– Ты сам сказал, что кричать можно.

Эван потер висок:

– Так, если завтра на утреннее дежурство, то мне нужно срочно оформлять на тебя документы…

Брок осторожно уточнил, пока Эван не ушел:

– Можно вопрос?

– Конечно, Брок. – кивнул Эван.

– Если Виктория выходит на службу, то когда я с ней буду заниматься тренировками эфира?

– А ты этим с ней не будешь заниматься. Во всяком случае пока полностью не восстановишься. Когда восстановишься – тогда и решим.

– Я… Кто я тут?

Эван очень серьезно сказал:

– Друг. Когда поправишься – решим, кем бы ты хотел служить: моим секретарем или консультантом. Вернуть тебе прежнее звание я пока не в силах.

– Ничего, я не против работы консультантом. Только ты же помнишь, кому я предан?

– Как там в Вернии говорят? Во имя долга, во имя чести, во имя страны?

Брок лишь кивнул. Эван предложил новый девиз:

– Давай во имя долга и чести служить. И во имя мира – это сейчас важнее всего.

– Я не подставлю тебя, Эван. Если разведка Вернии вновь выйдет на меня – ты узнаешь это от меня, а не от контрразведки.

Вик промолчала. Она смотрела в сторону океана. Там сейчас под прикрытием темноты плыли походным строем дирижабли. И плыли они в сторону Вернии.

– Страшно… – призналась Вик.

Брок так пристально смотрел на тяжелых военных акул, что Вик потянула на себя весь эфир из мужчины – мало ли, что он может придумать. Он посмотрел на Вик:

– Во-первых, слишком далеко, во-вторых, я не предам. Но далеко – это главная причина, все же…