Текст книги ""Фантастика 2025-191". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Алевтина Варава

– Андре, я просил нас живыми доставить, а не гробить еще сильнее. В противостоянии паромобиль-поезд преимущество на стороне последнего.

Андре бросила в зеркало заднего вида извиняющийся взгляд, но все же уточнила:

– А в противостоянии маг-поезд на чьей стороне преимущество?

– Я не буду тебе отвечать на этот вопрос. – глухо сказал Грег. – Все равно не поверишь.

Андре расцвела в бледной улыбке:

– У меня все было под контролем, Грегори. Вот и Анри подтвердит, что было больше полуминуты в запасе.

Анри предпочел промолчать. Ему хватало собственных безбашенных офицеров на «Левиафане».

Небо быстро светлело – приближалась весна, день уверенно нарастал. Паромобиль лихо развернулся перед входом в госпиталь орелиток, Анри спешно вышел из салона первым, открывая дверцу перед Грегом и помогая выйти.

– Спасибо, милер… – сухо сказал Грег, выпрямляясь и понимая, что ему нужно хотя бы пару секунд, чтобы перевести дух – в глазах потемнело от усилий. Лиз перестала быть высасывающей эфир бездной, но напряжение последних дней сказалось на Греге, мешая быстро восстановиться.

Анри пошел к дверям госпиталя, распахивая их:

– Можно просто Анри, Грегори. Я не кусаюсь. Во всяком случае, когда без короны.

Грег, проходя в белоснежный холл госпиталя, понятливо кивнул:

– Учту.

В нос ударил типичный «аромат» больницы: дикая смесь лекарств, не до конца просушенного постельного белья, еды, людей – все то, что называется запахом беды. Грег направился в приемный покой, опуская Лиз на кушетку и надеясь, что её смогут спасти. Очень на это надеясь.

* * *

Сидеть в коридоре госпиталя было непривычно – никогда никто из близких Грега не попадал на больничную койку, кроме него самого. Шумел, просыпался госпиталь. Ходили по коридору больные в полосатых пижамах, юрко перемещались медсестры в длинных белых одеяниях, важно ходили с четками на поясах и огромных чепца-кораблях монахини. Двери то и дело хлопали. Люди сновали туда-сюда, и только дверь палаты Лиз была как заговоренная. Её открыли всего раз – когда заносили туда Лиз в сопровождении докторов и адеры Вифании. Хотя, быть может, это была адера Манон – Грег никогда лично с ними не сталкивался, только слышал об их целительском даре.

Уверенности придавал легкий теплый родничок эфира в сердце Грега – Лиз еще боролась за свою жизнь. Андре молчала, что-то быстро рисуя в планшете, с которым никогда не расставалась. Принц Анри, сидевший с другого бока от девушки, тихо поглядывал на бумагу и старательно давил порывы взять из рук Андре карандаш и что-то подправить.

Грег откинулся на спинку госпитальной скамейки и молчал, закрыв глаза. Он ждал, когда приедет Брок. Какую весть он привезет. Есть в Аквилите лекарство для Лиз или нет. Еще седьмицу назад Грег был уверен, что такого лекарства не существует, и просто чудо, что открытие лекарства совпало с… С… Небеса, это только его вина в том, что случилось. Это он проигнорировал просьбу Лиз, заставив её действовать самой. Одно не укладывалось в голове Грега – Лиз всегда казалась не склонной к внезапным опасным решениям. Хотя… О чем это он. Какая еще девушка решится на эскападу с поездкой в Аквилиту? Какая еще девушка сможет жить под мужской личиной, пытаясь спасти родину? Какая еще девушка сможет раз за разом спускаться в катакомбы, полные проклятий и чумы? Только такая решительная, как Лиз.

В коридоре раздались тихие, неравномерные шаги, перемежающиеся со стуком трости. Грег, ожидающий прихода Брока, удивился – это пришел отец Маркус, тяжело прихрамывая на раненую и недавно прооперированную левую ногу.

Храмовник остановился рядом с тут же поднявшимся Грегом:

– День добрый, леры и лера.

Андре оторвалась от планшета:

– И вам самый добрый день, отец Маркус. – поправлять его, что она всего лишь кера, Андре не стала – все же статус инквизитора усмирил даже её буйный нрав.

Принц Анри устало кивнул, Грег поздоровался и тут же взял быка за рога – Марк же встречался с Броком:

– Простите, отец Маркус…

Тот перебил его, пользуясь своим даром:

– Мюрай взял Аранду и повез его в лабораторию Университета. На синтез и дозревание лекарства требуется пять суток. Ближайшее лекарство находится в Арисе в клинике профессора Манчини. В Аквилите запасов лекарства нет.

Анри резко поднялся со скамьи:

– «Левиафан» полностью в твоем распоряжении, Грег. Могу хоть сейчас приказать загрузиться и плыть в…

Грег перебил принца:

– Тальма и Верния находятся в состоянии войны с Ондуром. Арис недоступен ни для тебя, ни для меня.

Анри чуть подался вперед и напомнил:

– Мона. До неё плыть сутки. Мона пока не вступила в войну. Из Остбурга до Ариса ходит поезд. Там всего девять часов пути. При удачном стечении обстоятельств, между лекарством и вами с Лиз всего полтора суток пути. Даже с учетом неблагополучных метеоусловий, всего двое суток в дороге. Подумай хорошенько. Ты выиграешь трое суток для леры Элизабет. Я в гостиницу – готовить экипаж. Телефонируй, когда решишься. – он склонился к Андре: – приятно было познакомиться. Надеюсь продолжить наше знакомство после плавания в Мону.

Принц откланялся, напоследок щегольски щелкнув каблуками и направился прочь из госпиталя.

Отец Маркус тяжело опустился на скамью – он еще отчаянно плохо выглядел после ранений на прошлой седьмице, но отказывал себе в отдыхе. Андре косо посмотрела на инквизитора, но промолчала. Тот старательно улыбнулся:

– Кера Риччи, а вы знаете, что вы эфирница? Довольно сильная. Иную сложно было бы ожидать в роде Монтов.

Андре медленно повернулась к нему:

– Отец Маркус, а вы знаете, что я женщина?

– Сей «недостаток» весьма заметен, смею заметить. Вы очаровательная девушка. Не будь я инквизитором, я бы даже сказал, что вы красавица каких мало. И умница при этом… Наше общество привыкло к пассивной роли женщины, иное поведение считая недопустимым. Я же считаю, что недопустимо разбрасываться дарами богов.

– К чему это вы? – недоверчиво уточнила Андре.

– Это я к кому, что некоторые принцы зря распушают перед вами хвост. Ваша судьба находится совсем в других руках. Расспросите брата об общем эфире. Рекомендую обратить ваше внимание на весьма перспективного колдуна Брендона Кита. Он в курсе обряда. Он сильный колдун. И…

Грег оборвал его:

– Андре, не слушай Марка. Он мстит, причем весьма низко. Кит хороший человек, но имел неосторожность вызвать гнев инквизитора.

Марк качнул головой:

– Слава бежит впереди меня. Пытаюсь сделать благое дело, и меня же подозревают в мести. Я духовное лицо, и пусть все человеческое мне не чуждо, тут я честен и бескорыстен. – он повернулся к Андре: – подумайте над моим предложением. Я не часто бываю свахой. Точнее, я впервые в роли свахи. Вы будете изумительной парой с Брендоном. Кстати, он знаток рунных цепочек.

Марк прикрыл глаза: он все же мстил, и мстил больно – вчера перед отъездом в дом Ренаров-Хейгов, Брендон начал воплощать свои угрозы о воздействии на тело в ответ за воздействие на разум. Брендон нанес странную татуировку Марку на спину, в основание шеи, и это колдовское ходячее чудо-неприятность надо было спешно куда-то сбывать. Почему бы не к обоюдной выгоде для Блеков и Андре?

Дверь палаты наконец-то открылась, и медсестра позвала Грега внутрь.

Доктора вышли прочь, оставляя в палате адеру и Грега, только он видел лишь безмятежно спящую на кровати Лиз. Укрытая по грудь одеялом, она почти сливалась по цвету с больничным белым бельем. Черты лица заострились, как бывает перед смертью, губы и крылья носа оставались синюшными. Дыхание Лиз было почти незаметно. Только тонкая струйка эфирного тепла подсказывала Грегу, что молодая женщина еще жива. Он непроизвольно сжал пальцы в кулаки. Ему сейчас как Броку не хватало боксерского мешка для вымещения боли.

Пожилая монахиня ласково посмотрела на Грега:

– Милое дитя, не стоит хоронить её раньше времени. Я адера Вифания… Я постараюсь её вытащить с того света… Лера Элизабет боец, причем сильный боец. Она выжила там, где невозможно выжить. Она продержалась до госпиталя, и тут с божьей помощью мы удержим её. Только хочу предупредить сразу – её мозг поврежден, причем сильно. Кровеносная система объявила войну организму, засоряя все тромбами.

Грег не выдержал:

– Что вы имеете в виду? Чем это грозит Лиз?

– Повреждена кора головного мозга, отвечающая за двигательную активность. Ближайшие сутки будут решающими – если поражение коснется диафрагмы, мы будем бессильны. Погрузим, конечно, в стазис, но сами понимаете, что процент невыхода из стазиса огромен.

– Есть лекарство… Оно лечит очаги склероза потенцитового отравления. Оно будет готово через пять дней. У Лиз… Есть пять дней?

Адера Вифания ответила честно:

– Не знаю. Будет видно только вечером – когда и если её состояние стабилизируется. Сейчас процессы в самом разгаре – перекрываются артерии и капилляры, погибают ткани и наоборот рассасываются тромбы и восстанавливается кровообращение. Весы могут качнуться в любую сторону – улучшение или ухудшение. Надо ждать.

– Её можно транспортировать? На дирижабле в Мону, а потом поездом в Арис.

– Я бы не рекомендовала. Стазис еще никто не отменял. И божье чудо тоже.

Грег кивнул – в чудеса он особо последнее время не верил. Не везло ему с ними.

– Я могу остаться с ней наедине? Хотя бы чуть-чуть?

– Можете, конечно. Только особо ни на что не надейтесь – она без сознания. Она вас не услышит. У вас с полчаса. Я потом пришлю сиделку присмотреть за лерой Элизабет. Не отчаивайтесь.

Он про себя повторил: «Но и особо не надейтесь…»

Дверь за монахиней закрылась, и Грег присел на край кровати, осторожно беря Лиз за белую, как мрамор и такую же ледяную руку.

– Лиззи… Девочка моя… Я так виноват перед тобой… – он медленно, чтобы не пережечь каналы, не привычные к нагрузке, направил остатки своего эфира в Лиз. Он восстановится, а Лиз сейчас важнее.

Её пальцы дрогнули под его ладонью. Он аккуратно поднял её руку вверх, своим дыханием согревая Лиз.

– Только живи… Хорошо?

Её веки затрепетали в попытке открыться.

– Лиззи…

– Про… сти… – чуть выдохнули её губы. Грегу в первый момент показалось, что ему послышалось.

– Лиззи… Не надо. Не пытайся говорить, набирайся сил. Держись. Живи…

– Я… Провалилась… – она все же открыла глаза под исцеляющим потоком эфира Грега. – Как ты… В Чинд…

– Лиз? Ты не сама… – он прикрыл глаза. Она не сама. Её провел все тот же самый Шутник! Только в этот раз его шутка зашла слишком далеко! Он еще ответит за это – Грег найдет его и заставит за все ответить!

– Грег… Не предавай… Родину… Хватит… Брока… Я выдержу… Тебе нельзя… В Арис…

Он еще долго держал её за руку – все полчаса, которые ему дала адера Вифания. Только больше Лиз в себя не пришла. За окнами госпиталя шумел город, напоминая, что Грегу пора вернуться на службу. Иногда стены палаты подрагивали, вызывая дрожь и в Греге, – по близко расположенной железной дороге ехали тяжелые грузовые поезда.

Надо было решаться. Опять. В который раз. Доводов за плавание в Мону было много. Он своей отставкой откроет путь к повышению для Мюрая. Он своей отставкой откроет себе путь к новой жизни за пределами Тальмы, где никто не видел тот самый выпуск «Искры Олфинбурга», позорящий его. Он своей отставкой даст свободу Лиз от осуждающих взглядов, знающих историю леры де Бернье. И самое главное, он спасет Лиз. Пять дней без лекарства и два без лекарства – две большие разницы. А то, что пострадает его честь, так уже не привыкать. Король предал его. Он предаст… Короля.

Доводов против плавания почти не было. Да, он хотел бы сам найти и наказать Шутника, но он знает Брока – тот не остановится на полдороги, он найдет преступника. Не справится он – есть Виктория Ренар, от неё еще никто не уходил. Это не довод – самому закончить расследование. Так, мелкие отговорки. Брок и Виктория справятся. Да и Лиз не из тех, кто требует наказания сразу же. Сейчас же. Виктория справится рано или поздно. Что-то мелькнуло на задворках памяти. Что-то важное, что-то связанное с Викторией. Или Лиз? Он прищурился, пытаясь поймать мысль за хвост – он не привык пускать все на самотек, надеясь, что мысль потом вернется.

Расслабиться. Отрешиться. Забыть все. Только вдох и выдох. В голове даже возникла заунывная мелодия, которую отстукивали капли дождя по крыше храма, помогая входить в транс. Нос защекотал сильный аромат сандала. Виктория… Или Лиз? Или… Что-то иное?.. Он был в Аквилите на момент силового шторма Виктории. Он помнил, как это было – огромная волна эфира промчалась через весь город, болью отдаваясь в каждом, даже не маге. Потом было затишье, и только сирены ревуна, призывающие к спокойствию, звенели на улицах, а потом недра заколыхались, начиная перестройку: Поля памяти медленно оседали, Прощальный парк обрушился в штольни, быстро заполняясь водой, Ривеноук взбесилась, выплескиваясь из берегов… Грег помнил, как волны эфира гулко ходили под землей, вызывая дрожь в домах и сердцах людей. Сегодня же ночью, почти при сходных условиях, у Лиз было иначе. Она не выдала силовой шторм, наоборот, прорва эфира из Грега всасывалась ею, исчезая в…

Голова взорвалась болью: «Брока срочно ко мне!» – это некстати влез отец Маркус. Грег прошипел ругательства – иногда инквизитор переходил границы допустимого! Мысль Марка огненным вихрем металась, почти выжигая сознание и заставляя Грега свободной рукой цепляться за кровать, чтобы не упасть. Он для отца Маркуса подумал: «Важнее Томас Дейл и адер Дрейк – именно они общались с Викторией после интоксикации в Серой долине. Важны их ощущения, а не Брока!».

Уже гораздо спокойнее прозвучало: «Возможно. Я переговорю и с ними. Извини за боль – мои способности выходят из-под контроля последнее время. Проклятая карфианская магия!».

Грег мстительно подумал: «Проклятый менталист, не желающий разговаривать языком!».

«Возможно» – все же признался Маркус.

Грег, прогоняя прочь пылающие болью мысли Маркуса, поцеловал все такие же ледяные пальцы Лиз и аккуратно уложил её руку на кровать, укрывая одеялом. О чем он думал до вмешательства инквизитора?

Надо идти и подавать в отставку. Надо идти и собираться в плавание. Он тихо, даже зная, что Лиз его не услышит, сказал:

– Вечером плывем в Мону, а потом поедем в Арис. Говорят, там красиво. – Он мысленно уже составлял планы – надо освежить в памяти расписание поездов Остбург-Арис и карты городов. И решить, стоит ли брать с собой Андре – она настоит плыть вместе с ними, но стоит ли ей предавать Тальму? И так велика опасность попасться в концентрационные лагеря в Ондуре, зачем рисковать и сестрой? Только поймет ли она?

Он последний раз бросил взгляд на Лиз и решительно вышел в коридор – от того, что он сидит и рыдает над своей честью, ей легче не станет. На скамье между задумчивым отцом Маркусом и Андре неожиданно оказалась лера Бланш, точнее нера Зола, как она сама попросила себя называть. Грег помнил, что она после поимки Чернокнижника была отправлена в госпиталь орелиток, но не ожидал с ней столкнуться. Он поклонился молодой, изящной даже в больничном халате женщине – лера Бланш была красавицей, не даром её муж Рауль Аранда в ней души не чаял.

– Доброе утро, нера Зола.

Она спокойно улыбнулась в ответ, вставая и подавая руку для рукопожатия, а не для поцелуя. И куда делась дерганная, пугающая своими непредсказуемыми поступками женщина? Кажется, в лере погибла великая актриса – она целый отдел полиции держала в страхе внезапного силового шторма, когда пришла сдаваться. Даже Грег тогда поверил, что она способна их всех убить, срываясь в шторм.

– Доброе утро, лер Блек. Я случайно услышала от медсестер о том, что случилось с вашей невестой… Мне очень жаль…

Грег снова склонил голову:

– Спасибо за сочувствие, лера Элизабет сильная женщина, надеюсь, все будет хорошо. Не беспокойтесь.

– Я не за этим пришла, – твердо сказала нера Зола. – Я по поводу лекарства…

Грег заставил себя говорить отрешенно, не выдавая свое бессилие перед ситуацией:

– Я знаю, что ближайшее лекарство есть только в Арисе. Вечером мы с Лиз, если разрешат доктора, поплывем туда. Ваш муж обещал договориться с клиникой профессора Манчини – надеюсь, Лиз примут.

Нера Зола побледнела, странно дернула головой, теряя спокойствие:

– Простите Рауля… Просто поймите – он сильно меня любит и боится потерять. Он творит глупости из-за этого. Он неспециально, он не хотел причинять лере Элизабет вреда.

Она достала из халата, накинутого на прелестное утреннее неглиже, пару флаконов с плотно притертой пробкой:

– Это то самое лекарство от потенцитовой интоксикации. Профессор Манчини дал мне в дорогу запас на несколько дней – как раз Рауль бы успел синтезировать новую порцию. Просто так получилось, что сперва тюрьма, потом заключение в инквизиции – он не успел.

Грег замер, не забирая флаконы из её ладони – соблазн взять их был просто непомерен, только так нельзя. Он все еще лер и офицер. Пальцы сжались в кулаки. По лицу потекла неожиданная капелька пота. Он не имеет права забирать эти флаконы! Нер Аранда, умолчав о них, в чем-то был прав – уберег Грега от дикого соблазна умолять неру Золу поделиться лекарством. Теплый эфирный родничок, соединявший сердце Лиз с его, еще тек, значит, надежда, что Лиз выдержит без лекарства, была.

Он отрицательно качнул головой:

– Это ваше лекарство… Я не могу его взять.

Женщина сама взяла его за руку и вложила в ладонь флаконы:

– Я почти здорова. За несколько дней без лекарства я не умру и мне не станет хуже, когда как для леры Элизабет они крайне важны. Выпаивать по полфлакона два раза в сутки. И помните – находясь у вас под арестом я не пила лекарство, и я не умерла без него. Мне не станет хуже. Пожалуйста, не держите зла на Рауля.

– Я не… – Грег не смог закончить фразу – все же поведение Аранды выбило его из колеи.

Нера Зола снова положила ладони поверх его пальцев, держащих флаконы:

– Спасайте леру Элизабет и не думайте обо мне. Этого лекарства хватит лере Элизабет, чтобы продержаться. И еще… Рауль будет вас уговаривать отправить леру Элизабет на лечение в клинику профессора Манчини. Если вы действительно любите свою невесту, то не поддавайтесь на его уговоры. Ни за что. Главное в лечении – лекарство. И оно у вас есть. Профессор Манчини же лечит потенцитовый склероз всеми способами. В том числе и электричеством. Это… – пальцы её начали мелко подрагивать. – Невыносимо.

В голове Грега мелькнули воспоминания неры Золы, как её тащили на стол для электролечения – это вновь вмешался Маркус. Все её бессилие в попытке противостоять санитарами, всю её боль от электричества, впивающегося в тело и заставляющего все мышцы сжиматься и рваться, вся слабость после – все обрушилось на Грега в попытке отговорить его от плавания в Мону. Он еле выдавил из себя, прогоняя прочь фантомную боль:

– Спасибо, нера Зола. И за лекарство, и за предупреждение.

Она болезненно дернула плечом – все же лера, напугавшая своим поведением полицейских офицеров никуда из неё не делась:

– Не отсылайте леру Элизабет в клинику Манчини. Ни за что.

– Не отошлю, – твердо сказал Грег.

Нера грустно улыбнулась:

– Тогда… Удачи вам и лере Элизабет. Все будет хорошо. – она вздохнула, словно скинула со своих плеч тяжелый груз, и пошла прочь. Грег, провожая её взглядом, «спросил» у отца Маркуса: «У неё же все будет хорошо?»

«Конечно», – отозвался инквизитор.

«А у Рауля?»

«А с Раулем я еще поработаю – он смог как-то утаить от меня наличие лекарства. Вот же…»

«Он просто очень сильно любит свою жену.»

Марк его оборвал: «Так любить нельзя! Любить настолько, что плевать на чужие жизни!». Вслух он сказал, забирая флаконы из рук Грега:

– Возвращайся на службу. Я сам выпою Элизабет лекарство и прослежу за её состоянием. Сразу же телефонирую тебе, чтобы ни случилось. О любом изменении в состоянии Элизабет я тебе буду сообщать.

Грег внимательно всмотрелся в инквизитора:

– С чего бы такая забота?

– С того, что мне интересно его воздействие. С того, что мне все равно торчать тут полдня – у меня назначены лечебные процедуры. С того, что я искренне волнуюсь за Элизабет и тебя. Еще причины нужны?

– Нет, прости… – Грегу стало стыдно за свое поведение.

Андре убрала свои бумаги в планшет, встала и приобняла Грега за руку:

– Прекращай не доверять людям. Я присмотрю за Лиз. Сейчас отвезу тебя на жуке в твое управление, заскочу в гостиницу за вещами Лиз, переговорю с Анри, предупреждая его, что плавание отменяется, – голос её чуть дрогнул на этих словах, – и вернусь сюда.

Грег скосил на сестру глаза – она была искренне разочарована тем, что плавание отменилось. Только этим.

Андре продолжила:

– Буду отчитываться тебе о каждом изменении в состоянии Лиз. Честно. Не беспокойся.

– Я постараюсь вырваться сюда в обед и приеду сразу же после службы, – сказал Грег.

Андре улыбнулась ему, как умела улыбаться только она – солнечно, ярко, уверенно. От её улыбки становилось легче, сразу верилось, что все будет хорошо.

Отец Маркус не удержался:

– Кера Андре… Вы так улыбаетесь… Я знаю одного человека, который не умеет этого делать. От его улыбки все разбегаются по дальним углам. Вы можете научить его улыбаться и радоваться жизни так, как это делаете вы?

Андре отпустила руку Грега и уверенно шагнула к инквизитору:

– За то, что вы помогаете с Лиз, я и вашего колдуна выгуляю, и вашего знакомого научу радоваться жизни! Без проблем.

– Тогда с вас два свидания, – одобрительно кивнул Маркус. – Брендон будет… Доволен. Скорее всего.

Андре заливисто рассмеялась:

– А вы умеете расставлять ловушки!

– Излишки служения. – развел руки в стороны отец Маркус. – Идите с Богами, я присмотрю за Элизабет и выпою ей лекарство. Не волнуйтесь.

Грег вместе с Андре покинул госпиталь, оставляя там часть себя – иначе Лиз уже не воспринималась. Время шагнуло за восемь утра – утреннее совещание он уже пропустил. Брок опять будет недоволен. Успеть бы на тренировку – Мюрай может воплотить свои угрозы в жизнь. Потом после тренировки будет время заняться делом Шутника. Заодно надо будет разобраться со скопившимися бумагами – докладными, делами, поданными на проверку, запросами на соискание должностей – из-за отделения Центрального участка полиции от Управления по особо важным делам, вновь возникла неразбериха со свободными должностями и переходами туда-сюда. В прошлый раз с этим разбирался Ренар, в этот раз разбираться ему. Еще и детективы из Сыскного подали заявки на переход – Управление по особо важным делам всегда котировалось больше, чем служба в Сыскном. Даже Томас Дейл не удержался от соблазна – подал заявку. Надо решать, кого оставлять в старших инспекторах: Стилла, тянувшего лямку неожиданно свалившегося на него долга эти дни, или Дейла, который по опыту превосходил Стилла, но явно был не любим Викторией Ренар и некоторыми другими офицерами.

Грег, попрощавшись с сестрой, вошел в Управление и малодушно прокрался в свой кабинет, минуя общую залу – ему требовалась хотя бы пара минут в тишине. Теплый родничок в груди стал сильнее – отец Маркус сдержал слово и выпоил Лиз лекарство. Кажется, оно благотворно воздействовало на неё. Он даже, послав Лиз волну тепла, получил робкий, неуверенный ответ. Она пришла в себя. Это же хороший знак?

Грег, закрыв дверь кабинета, стащил с себя грязный мундир, кардиган, пропотевшую рубашку, достал из шкафа свежую сорочку и тут же надел её. Надевать мундир не стал – слишком долго его приводить в порядок без магии. Ограничился кардиганом, хоть и его застегивать не стал – в Аквилите хорошо работает отопительная система. Он бросил грязный мундир на свободный стул – надо будет попросить Алистера принести новую форму со склада.

Грег сел за свой стол, осмотрел скопившиеся кучи бумаг, вздохнул, потер лицо и решил, что надо искать себе нового секретаря – старого из Олфинбурга ни за какие коврижки не вытащить.

Зазвонил телефон, и Грег, надеясь, что это Марк, взял трубку:

– Лер Блек, слушаю.

Телефонная нерисса профессионально протарабанила:

– Вызов из Тальмы, Олфинбург, лер Блек-старший. Будете разговаривать?

– Соедините, – твердо сказал Грег, понимая, что рано или поздно с отцом надо будет переговорить.

Голос отца ничуть не изменился – в столице бушевал демон, умер король, новый еще не взошел на престол, но лер Блек-старший никогда не сдается временами и событиям. Он решительно сказал:

– Недоброе утро, сын. Я устал от того, что ты от меня бегаешь, как мальчишка!

Грег возразил – он терпеть не мог этот отеческий тон, в конце концов он уже не ребенок, причем давно:

– Я не бегаю – я занят по службе. – Грег поймал себя на мысли, что готов к отречению от рода – он устал от отцовского воспитания, от его высокомерного тона, от притворной добродетели, когда за закрытыми дверьми дома можно многое, лишь бы оно не просочилось прочь.

– Какая может быть служба в этом городишке! – отмахнулся отец. Грег явственно увидел, как тот кривится при мыслях об Аквилите и её пороках. – Хотя ты прав, что пытаешься пересидеть скандал подальше от столицы.

– Отец…

Тот оборвал его:

– Я все утро пытаюсь связаться с тобой! Так что сиди и молчи, мальчишка! Я был у короля… Разговор был долгим и весьма… Нелепым. Да, нелепым. Но я принял его точку зрения. Я выкупил ту газетенку, в выходной она даст опровержение тем снимкам.

Грег в первый момент растерял все слова, выдавливая только:

– Спасибо… Отец. – такого он точно не ожидал.

Отец не удержался, кисло высказывая:

– М-да, с благодарностями у нынешнего поколения плохо.

Грег честно сказал, впервые за годы позволяя себе быть откровенным:

– Отец, я очень благодарен тебе. Я ценю, что ты смог понять меня и принять то, что со мной случилось. – Он повинился: – Я не справился с ситуацией, но с той ситуацией не справился никто. Ни Эверок, ни Фейн, ни…

Отец вновь не дал ему закончить фразу, гневно заявляя:

– Ты Монт! Ты должен был справиться. Это не обсуждается. Теперь о другом. Андре ты должен вернуть домой – ей нечего делать в Аквилите.

Грег заставил себя твердо сказать:

– Это только ей решать. Она давно вышла из-под твоей опеки.

– Я сказал – она должна вернуться домой. Я тебе не угроза. Верни её домой. Это не обсуждается – пока она пользуется МОИМИ деньгами, я вправе распоряжаться её судьбой… Теперь о лере де Бернье. Хочешь крутить с ней роман – крути. Я не против. Она богата, и ей нечего терять, если ты понимаешь меня.

– Отец! – намек отца был слишком откровенен и несносен. Так нельзя отзываться о лере, о любой лере!

– Молчи, когда говорит старший! Развлекайся, пока утихает скандал – рано или поздно ты вернешься в Олфинбург и все забудется.

– Еще раз, отец. – Грег еще надеялся, что отец его услышит. – Лиз – не любовница. Она моя… – он не договорил, отец оборвал его снова:

– Ей не быть невестой Блеков! Причина одна: телегония. Я не хочу, чтобы гены какой-то паршивой вернийской овцы были в моем внуке. Этому никогда не бывать!

Телегония… Это мерзкое слово разбило много девичьих судеб. Влияние первого мужчины на последующее потомство. Причина, по которой леры женились только на сохранивших себя в чистоте до брака. Отвратительная теория, которую пока не могла опровергнуть современная наука. Грег не верил в неё. Он сухо сказал:

– Тогда ты должен гордиться тем, что мой ребенок будет нести черты де ла Тьернов. Тьерны – это пар, это двигатель нашего времени. И, прежде чем ты перебьешь меня, учти: Лиз уже моя жена. Это не изменить.

Оставалось только надеяться, что карфианский ритуал общего эфира нерасторжим. И что Лиз простит Грегу такую свадьбу без её согласия.

Звонок прервался – не по вине Грега. Блек-старший бросил трубку на рычаг телефона. Аппарату повезет, если он уцелеет в этот раз. Отец частенько кидал принесшие ему плохую весть телефоны на пол.

Грег вежливо поблагодарил телефонную нериссу и положил трубку – проблемы отца его не волновали. У него у самого много своих проблем. Одна, кажется, уже решалась – связь с Лиз становилась сильнее и сильнее. Элизабет шла на поправку.

Телефон зазвонил вновь, и в этот раз это был Марк, сообщивший, что состояние Элизабет стабилизировалось с уверенной положительной динамикой. В пекло бы всех медиков с их языком! Неужели трудно сказать, что теперь все будет хорошо. Это так сложно, что ли?