Текст книги ""Фантастика 2025-191". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Алевтина Варава

Соавторы: Андрей Корнеев,Татьяна Лаас,Жорж Бор
сообщить о нарушении

Текущая страница: 108 (всего у книги 338 страниц)

Глава 51 День шестой, точнее ночь. Ревность

Брендон стоял в холле гостиницы, прислонившись к колонне, и ждал. Наверное, надо быть более романтичным и совершить что-нибудь безрассудное. Например, взобраться в номер к Андре через окно с букетом цветов в руках… Или в зубах, что вернее. Или нанять певцов, чтобы, стоя под окнами гостиницы, они спели серенаду, или самому тряхнуть стариной и вспомнить, что когда-то умел играть на гитаре. Надо было хотя бы купить букет цветов… Его взгляд упал на небольшой цветочный ларек в холле, где несмотря на позднее время девочка продавала букеты. Жаль, но Андре сразу догадается, что цветы куплены тут. Брендон уперся взглядом в пол – как-то для черного колдуна он крайне нерасчетлив и непредусмотрителен. Хотя у колдуна есть одно небольшое оправдание – он демонически устал за сегодня: устал бояться за Марка, рвущегося с помощью в катакомбы, потом пришлось бояться за Вики, потом устал от человеческой наглости и предприимчивости. Хотелось одного – остаться наедине с Андре и просто греться возле неё, но он обещал самому себе, что превратит оставшиеся дни в праздник. Обещания, даже данные по глупости, он всегда выполнял, и потому весь день берег покой Андре, отгородившись от неё – чтобы поток эфира, текший к ней, не приносил его усталость, негодование и даже злость. Он чувствовал себя как никогда старым и разбитым.

В холле гостиницы было многолюдно – спешили по делам служащие гостиницы, скучал за газетой полицейский шпик, пронеслась мимо охрана принца, сновали высокородные леры и их прекрасные спутницы не всегда столь же благородные, зато крайне чувствительные – при взгляде на Брендона и его татуировки они то и дело пугались и что-то выговаривали своим кавалерам. Брендону даже пришлось колоратку надеть, и то портье вызвал с улицы констебля – тот, выслушав жалобы падающей в обморок леры, все же отказался прогонять Брендона на улицу, арестовывать тем более. Как что чувствительным девицам приходилось или не замечать колдуна, или падать в обморок. На улице время от времени сверкали вспышки фиксаторов – репортеры ждали прибытия принца и делали снимки любого подъехавшего паромобиля – просто на всякий случай.

Наконец, Андре показалась на лестнице, поражая лер не меньше Брендона – у того сердце тоже чаще забилось, только по другой причине: Андре была такая хрупкая, и в тоже время такая уверенная в себе, красивая, необычная и солнечная. И дадут небеса, его. Одна её улыбка чего стоила. Преграда в эфирном потоке рухнула, буквально утапливая Брендона в тепле и чуть-чуть незаслуженной нежности. Усталость прогнало прочь – он вновь был готов на подвиги, только ради её улыбки, ради одного её взгляда, ради тепла в сердце.

Андре под бурные шепотки лер пробежалась по ступенькам – одетая по-мужски, она не могла не привлекать взгляд. Мужчины любовались её ногами, а леры именно ими же возмущались. Это не стыдливые блумерсы, больше похожие на перевязанные у стоп юбки, на Андре были настоящие мужские брюки и черный свитер, кожаная куртка и кепка, правда пока её Андре несла в руках. Видимо всем хотела продемонстрировать свою новую прическу, точнее цвет волос. Еще утром пурпурные, теперь они были иссиня-черные с алыми кончиками – Брендон с изумлением понял, что цвет был выбран под сияние его эфира. Андре подскочила к нему и быстро поцеловала в щеку, а он так спешил в гостиницу, что даже не побрился: парикмахерские уже были закрыты, а возвращаться в инквизицию означало потерять часа полтора только на дорогу.

– Доброй ночи, Брен! – снова улыбнулась Андре, согревая его теплом эфира, и он понял, каким дураком был весь день, избегая своих и её чувств.

– Добрый… – он улыбнулся кончиками губ и раскрыл правую ладонь. Над ней в воздухе возник алый цветок, поблескивающий эфиром. – Это печати… Каждый лепесток – защитная рунная цепь, просто сильно уменьшенная. Я как-то делал для Виктории защитную печать на ладонь, так она потом смотрела на меня как несправедливо поруганная добродетель. Примешь? – он указал глазами на «цветок».

– Обижаешь! – рассмеялась Андре, подтягивая вверх рукава куртки и свитера. – Запястье подойдет?

– Подойдет. Больно не будет. – Он аккуратно опустил «цветок» на запястье Андре, которое тут же закололо сотней иголочек. – Только чуть-чуть неприятно.

Андре полюбовалась своей первой печатью и тут же заявила:

– Потом обязательно научишь – я тоже хочу так уметь делать. Хорошо?

Он лишь кивнул. Длинная, наверное, грязная после трудного дня в катакомбах челка налетела на лицо, и Андре поправила её Брендону, ласково прикасаясь кончиками пальцев к его лбу.

– Устал? Хочешь, никуда не пойдем. Аквилита никуда не убежит – она тут веками стояла и еще чуть-чуть постоит.

Он поймал её кисть и поцеловал в запястье, куда, где теперь стояла печать:

– Нет, я очень жду эту прогулку. – Он, еще пару минут назад мечтавший об отдыхе в номере, не лгал, он, действительно, готов был пройти хоть полгорода, хоть весь, ведь тут ждет мост князей, на котором принято делать предложение руки и сердца, тут есть площадь Танцующих струй, где никто не считает туры каталя, которые ты станцевал с одной и той же партнершей, тут на краю мира, там где заканчивается Аквилита и начинается океан, есть мелкие ресторанчики, где влюбленные встречают рассвет. – Я мечтал о ней долгие годы…

Вспышки на улице стали чаще. Двери гостиницы открылись, запуская языки холодного, ночного воздуха. Андре потянулась и поцеловала Брендона в губы на глазах ахнувших лер, изумленных мужчин, невозмутимых слуг гостиницы и чуть побелевшего принца Анри, вошедшего в холл. Бесстрастный Лепаж протянул принцу папку с бумагами:

– На ловца и зверь бежит.

Анри покосился на него, но все же медленно направился в сторону Андре и Брендона, обнявшего её. Колдун почувствовал волну тепла и дружелюбия, интереса и искреннего любопытства, исходящие от Андре при виде принца. И ни грана любви. Брендон поцеловал Андре в висок и выпустил из объятий, становясь сбоку на шаг позади.

– Доброй ночи, – старательно улыбнулся Анри, – Андре, Брендон… Рад вас видеть – вы-то мне и нужны.

Брендон сдержанно поздоровался, а Андре засияла:

– Анри, мне ты тоже позарез нужен!

Принц улыбнулся кончиками губ:

– Приятно, когда чувства совпадают, неправда ли? – он протянул Андре папку, которую держал в руках: – это тебе. Я выкупил мастерскую на Прощальной улице, возле порта, там выше по улице как раз расположена причальная мачта для дирижаблей. Можем хоть сейчас туда отправиться и посмотреть, все ли, что нужно, есть в мастерской. – Вид при этом у принца был весьма и весьма ехидный, иначе и не скажешь. А вот Андре… Она заволновалась, смутилась, волна сожаления промчалась через неё.

Андре смущенно призналась:

– Мы собирались с Брендоном прогуляться.

Анри все усугубил, заставляя в Андре просыпаться жгучему, щипавшему сердце Брендона стыду:

– Полагаю, выбор между мастерской и легкой бессмысленной прогулкой очевиден, не так ли?

Андре прикусила губу, смешавшись, и Брендон чуть подался вперед:

– Полагаю, что так. Просто на прогулке настаивал я, потому Андре и смутилась.

Она подняла глаза на принца и тихо сказала – Брендон чувствовал, как волна разочарования поднимается в ней:

– Все же правда: вас с пеленок учат оборачивать любую ситуацию в свою сторону. Это за каталь и Леви?

Анри неожиданно покраснел и отвернулся в сторону. Брендон постарался согреть Андре всей своей колючей, усталой от одиночества душой. Тем временем принц оправился от чувства стыда – или что там его глодало? – и заставил себя посмотреть в глаза Андре. Он твердо сказал:

– Прошу прощения. Оказалось, что я не только памятлив, предприимчив и нагл. Я еще ревнив и мстителен. Неприятное открытие.

Андре понятливо кивнула:

– Просто тебе очень нужны пароэфирники.

Анри вскинулся, как от пощечины, сжал пальцы в кулаки, а потом еле заставил себя разжать их. Королевская охрана в холле напряглась, но не вмешивалась – левая рука принца, согнутая в локте, была приподнята вверх. Анри криво улыбнулся:

– Я уже не знаю, что сделать, чтобы доказать: дружба с тобой важнее всего. К демонам пароэфирники. К демонам мастерскую – её можно и завтра, и послезавтра посмотреть. Можно вообще сжечь, продать, передарить… Что хочешь делай с ней. Я просто хотел провести последние часы в Аквилите с тобой… С вами… – поправился он. – С тобой и Брендоном. Гонка трех океанов еще неизвестно когда, а отплытие Леви назначено на утро четырнадцатого вьюговея. Только и всего. Честь имею…

Он попрощался кивком и направился прочь. Андре порывисто поймала его за локоть и тут же закрыла глаза – она явно боялась, что Брендон подумает о происходящем.

– Анри… Я тоже обидчива и мстительна…

Эфир волновался в Андре, то закипая, то стихая, и Брендон пришел на помощь:

– Предлагаю все же совместить два дела: прогуляться и взорвать мастерскую…

Андре и Анри обиженно обернулись на него: одна возмутилась недоверием к её мастерству, второй вскинулся от обиды за судьбу подарка. Брендон старательно улыбнулся:

– …потому что еще ни одного работающего пароэфирника я не видел. Я интересовался сегодня у Фейна – он утверждает, что сей двигатель невероятен и невозможен. Кто со мной?

Андре гордо заметила, направляясь к выходу:

– Маловер! Только чтобы доказать тебе, возьму и соберу сегодня ночью двигатель. – Она обернулась на принца: – Анри, потенцит не забудь.

Принц выгнул и так приподнятую бровь:

– Сейчас прикажу достать его из гостиничного хранилища. – он посмотрел на Брендона: – спасибо.

Тот пожал плечами:

– Я тоже послезавтра уезжаю. И тоже с утра.

Анри задумался:

– Я надеялся, что ты будешь её защищать…

– Тоже самое я думал о тебе, – признался Брендон. – Я думал, что пока я буду на ничейной земле, за Андре присмотришь ты.

Анри осмотрел офицеров своего охранного конвоя – его взгляд остановился на отрешенном Каеде:

– Тогда попрошу Ренара.

Кстати, пароэфирник у них все же взорвался. По утро, когда пошел вразнос из-за вызвавшего восторг у Андре непредсказуемого скачка мощности. Мастерскую и Андре с Анри защитил щит Фидеса, предусмотрительно созданный Брендоном. Анри тихо признался, смотря как с энтузиазмом носится вокруг догорающего пароэфирника Андре:

– Боюсь, что тут даже Каеде может не справиться.

* * *

Эван вернулся в уже спящий дом – пришлось долго и безуспешно вести переговоры с Фейном. Тот отказывался признавать, что дело фальшифоамулетчиков является делом Аквилиты. Что ж, ему же хуже. Экстрадиции в Аквилите нет, а герцог нынче самодур и упертее барана. Имеет право, и это отнюдь не месть за шантаж Вики.

Свет в доме горел только в холле первого этажа. Лишь Поттер привычно ждал возвращения Эвана. И, как оказалось, Николас, который вместе с Одли и Лео азартно играл в карты в своем кабинете. Эван, скидывая в руки Поттера шинель, поинтересовался:

– В доме все хорошо?

– Конечно, лер, – склонил голову Поттер. – Лера Виктория спит, её осмотрел нер Деррик и назначил лечение. Девочки тоже спят.

– Как уточки? – вспомнил Эван планы Ноа на день. – Купили их?

– Купили. Две, а потом еще одну. Нериссе Эйр пришлось вытаскивать леру Ноа из пруда, а леру Полин из фонтана. Две уточки благополучно утонули.

Эван тихо рассмеялся:

– Смотрю, нериссе Эйр не пришлось скучать. Надеюсь, она не собирается увольняться?

Поттер вздохнул:

– Я интересовался – она пока не подыскивает себе новое место, но пара таких походов, и или придется искать новую няню, или увеличивать ей жалование.

Эван, переобуваясь в домашние туфли, кивнул:

– Мы с Вик решили всем слугам поднять жалование. Пока в два раза, потом будет видно по поведению Ноа. – он прикоснулся к плечу Поттера: – идите спать. Время позднее. Я сам лягу – правда сперва отправлю спать веселую компанию картежников.

Он направился в кабинет к Николасу, откуда доносились приглушенные голоса – дверь кабинета была широко распахнута. Эван замер на пороге, осматривая явно осоловевшего без сна Одли с перевязанной головой, Лео с повязкой на левой руке и ноге и веселого Николаса – кажется, он выигрывал в игре.

– Доброй ночи! – сказал Эван. – Не помешаю?

– Проходи! – повернулся к нему Ник, кладя карты на стол: – а мы тут не спим…

– Я заметил, – Эван придвинул себе стул и сел рядом с Одли: – в честь чего ночные гуляния?

В кабинете отчаянно пахло лекарствами. Николас указал головой на Лео:

– Сотрясение головного мозга. Первую ночь во избежание утяжеления состояния спать нельзя. Мы с Одли решили составить ему компанию.

– Ясно, – вздохнул Эван, рассматривая бледного, в прозелень Лео, с отцветавшими на лице гематомами: – тогда я с вами.

– Не нужно, – мягко сказал Ник. – Я бы и Вина отправил спать, но он упорнее буйвола…

Одли возмутился:

– Я сам в состоянии составить компанию Лео – мне завтра не на службу, а вот нашему докторусу…

Ник отмахнулся:

– Я тоже привычный – ночные дежурства у врачей не редкость, как и у полицейских, кстати. – он повернулся к Эвану: – а вот ты бы шел спать – Вики ты нужнее, чем всем нам. И не смотри так – нам ты тоже нужен, но выспавшийся. Что-то еще?

Эван, давно в уме решавший дальнейшую судьбу Николаса и не знавший, согласится ли тот, решительно сказал:

– Да… Еще… В связи со случившимся в квартале трущоб… Хочу спросить тебя… Но приму твой любое решение…

– Эваааан, ближе к телу… То есть делу, – зевнул Одли. – Тут даже я засну раньше, чем ты скажешь главное.

Эван склонил голову, признавая свою ошибку:

– Ник… В Ветряном квартале будет возводиться больница за счет города. Ничего эпохального: терапия, родовое отделение и хирургия. Никаких скандалов с благотворительницами – нерисса Идо сама будет заниматься вопросами благотворительного финансирования. Очень нужен главный врач… – он подумал и дипломатично заметил, ведь больница в бывших трущобах – не верх мечтаний любого врача: – или хотя бы приходящий маг-консультант.

Николас замер:

– И на какую должность я могу претендовать?

Эван щедро заметил:

– На любую, какую захочешь.

– Даже на главного врача?

– Буду очень признателен за это. Там будет быстро развивающийся район – Верния готова оплатить строительство моста в том районе. Придется переносить главный железнодорожный вокзал – старый окажется на тупиковой ветке. Работы будет много, практики тоже. Правда, контингент так себе по происхождению, но за лечение будет платить город. Еще…

– Я согласен, – твердо сказал Ник. – Очень даже согласен. Я все равно хотел выкупать себе практику, так что твое предложение более чем щедро и необходимо.

Эван кивнул:

– Значит, ты за?

Ник подтвердил:

– Еще раз – да. И иди спать, ты явно засыпаешь на ходу.

Эван потер ладонями лицо, словно умывался:

– Хорошо, я пойду… Всем приятной ночи.

Он поднялся в спальню и замер на пороге: в кровати нынче места почти не осталось. Половину занимали Вик с Полли, на второй половине вольготно, раскинув руки в стороны спала Ноа. Она и ноги раскидала. Впрочем, Эван привык, что этой девочки всегда бывало много. Он быстро разделся, натянул на себя ночную сорочку и лег на диван, укрываясь пледом.

Эван почти заснул, когда на него обрушилась Ноа, тормоша за плечи и заглядывая в глаза:

– Доброй ночи…

Он сонно сказал:

– …и тебе… Спи, Ноа… – для верности, чтобы она во сне не упала, он обнял её рукой.

Она ввинтила голову ему подмышку, закинула ногу на живот и авторитетно заявила:

– Уточки не плавают.

– Научим… – зевнул Эван.

Ноа продолжила жаловаться:

– Нерисса Эйр не любит купаться…

– Нау… – он вздрогнул, открывая глаза: – Ноа, в пруду и в фонтане купаться нельзя!

Ноа обиделась и замолчала. Впрочем, надолго её не хватило – Эван как раз снова задремал, когда она уткнулась носом ему в грудь и засопела:

– В фонтане была не я. – Она наябедничала: – в фонтане была Полли! А Альк собирается бежать…

– Остановим, – снова погружаясь в дремоту, заметил Эван.

– Дрейк уезжает, а Альк не испугался Тонтон-макута. Давай его возьмем к себе?

Эван вздохнул и согласился – сейчас он был согласен на все:

– Перевоспитаем…

Ноа приподнялась на локте:

– Зачем?

Эван приоткрыл один глаз:

– А зачем нам неперевоспитанный Тонтон?

Ноа нахмурилась:

– Я про Алька. Возьмем?

Эван смирился:

– Возьмем. А теперь все – спать!

Ноа зевнула и закрутилась волчком на диване, ища удобное положение. Коленка уперлась в бок Эвана, потом заехала в живот, потом её локти ударили под ребра, потом она засопела Эвану в ухо и… заснула. А от Эвана сон сбежал. Впрочем, он же хотел обычного ребенка в их семье – он его получил.

Глава 52 День шестой. Опять Каеде

Первый раз он проснулся, когда пришла Джейн разжигать камин, и Эван грустно подумал, что она ненамного старше Полин и Ноа. Надо будет что-то решать с Джейн – дети не должны работать, дети должны сидеть за школьной партой.

Второй раз он проснулся, когда за дверью раздались легкие шаги нериссы Эйр, а потом вкусно запахло теплым молоком с медом и свежими булочками с ванилью – так Эвана когда-то будил Поттер. Ноа, шумно принюхавшись, ужом выскользнула из-под пледа и, растолкав сонную Полли, понеслась завтракать – кажется, эта девочка вообще не умела просто ходить: она носилась, она бегала, она прыгала, она купалась в пруду. Даже стало чуть грустно, что это все проходит мимо них с Вики – они это исправят, как-нибудь, но не сегодня – пока хотелось только спать. Эван решил, что булочки не сладкое, а сам он давно вырос из того возраста, когда просыпаются ради молока. Сегодня выходной, и пусть запланировано много дел по службе, можно позволить себе поспать чуть подольше. Все равно завтрак для взрослых обитателей дома подадут не раньше десяти – Поттер никогда не нарушал заведенный в доме порядок.

Третий раз он проснулся, когда под бок легла теплая после сна Вики. Она обняла его, укрыв своим одеялом, и прошептала: «Шшш! Спи!» – и он заснул.

А потом его вырвали из сна переборы гитары и красивый, легко узнаваемый голос:

– На крыльях любви мы к друг другу летим,

Пусть души пылают от счастья…

Эван простонал, все понимая, а Вики тревожно выскользнула из его объятий и замерла у окна. Она прижалась лбом к холодному стеклу, рассматривая поющего Брока, и Эван боялся, что она сейчас расплачется. Когда-то Брок предлагал свою помощь. Он сдержал свое слово и выполнил все, что обещал, только не успел спеть серенаду. Сперва, потому что это было ненужно, а потом, когда Эван в шутку напомнил о ней, у Брока был сорван голос, и вот сейчас…

Вики глухо сказала:

– Он прощается. – Она повернулась к Эвану, который со спины обнял её, закутывая в плед. Её глаза были сухи. – Я просила его не делать этого, а он все равно прощается… Зачем он так, он же не Брендон, который боится привязанностей.

Эван погладил её по голове и поцеловал в висок – отчаянно хотелось утешить его маленькую храбрую Вики, иногда еще терявшую свою смелость от выходок некоторых.

– Он не прощается. Он выполняет все свои обязательства. Он начинает жизнь с чистого листа.

Вик вздохнула, и Эван, вспомнив, что вчера ей сильно досталось в катакомбах, подхватил её на руки и отнес в кровать – Брок как раз по-шутовски раскланялся в саду, закончив серенаду. Эвану очень хотелось показать ему кулак в окно, но рыжий же старался, готовился, судя по нескладным рифмам еще, поди, и сам сочинял серенаду.

Эван сел на кровать, бережно прижимая Вики к себе – больше всего на свете он хотел защитить её от всех горестей мира и его несправедливостей, но как-то плохо у него получалось это в последние луны.

– Солнышко…

Вик вместо слов показала ему свою развернутую левую ладонь, где уже заросли шрамы от ритуала общего эфира. Эван снова поцеловал её и, ссадив с колен, направился за кинжалом. Надо будет нанести себе новые рунные цепочки – пока он слишком зависим от крови. Даже подлечить Вики не может, не пустив себе кровь. Теперь даже Ноа, обещавшая его научить чудесам мира, ему не помощница – она стала ребенком, и это к лучшему. Сам всему научится. Он проткнул себе указательный палец и, вернувшись к Вики, первым делом принялся рисовать кровью руны на её запястье: лечение, обновление, обезболивание. В мире и так слишком много боли, чтобы причинять лишнюю.

Вик облизала сухие губы и севшим голосом все же спросила:

– Рискнем?

Эван улыбнулся:

– Никакого риска. Я проштудировал записи Брендона, так что я в курсе ритуала. – Он быстро кинжалом вывел нужные руны на своей ладони. – Я никогда и ни за что не обижу тебя, если только по собственной глупости.

Она положила ладонь ему на заросшую щетиной щеку:

– Вот последнего ты никогда не допускаешь.

– Хочешь вечером серенаду? – тут же предложил Эван, отвлекая Вики от наложения руны уже на её ладони. Кончик кинжала быстро отставлял красные линии на коже. Линии, которые соединят их в одно.

Вик не сдержала смешок, стараясь не смотреть на ладонь – больно не было, только чуть-чуть страшно: как все получится, понравится ли она Эвану, будет он доверять ей свои чувства или будет прятаться, как часто делал Брок.

Последний длинный порез, и… Вик закрыла глаза, чтобы быстрее почувствовать Эвана – тогда в катакомбах, когда Брок проводил ритуал, она ничего не поняла – её выкручивала боль силового шторма. Сейчас же она могла прочувствовать все от начала и до конца. Эван сам приложил свою ладонь к её и переплел с ней пальцы.

Это было не передать словами. Словно желанный огонек в ночи замерцал перед ней, обещая защиту, словно возвращение домой после длинной поездки, словно она ворвалась в тепло и уют после холода зимы, словно проснулась в солнечных лучах, словно… Она была дома. Она была не одна. Она была с Эваном отныне и навсегда. Его чувства, сперва робкие и несмелые обрушились на неё волной, укрывая от невзгод и защищая, согревая и… Когда он позволил прорваться своей нежности и любви, Вики чуть не задохнулась от счастья и первой бросилась целовать его, пытавшего доказать, что он небритый, и грязный, и вообще… Все это было неважно. Важны были только он и она. Отныне вместе до конца.

Завтрак Поттер подал в Южной столовой – она была самая солнечная и теплая, отделанная светлыми обоями из шелка и деревянными панелями из выбеленного дуба. Огромные ондурские окна в пол закрывали только тонкие шторы, позволяя солнцу властвовать тут, растапливая тени и прогоняя мрак зимы. Многочисленная мебель вдоль стен тоже была светлой, а на стенах висели выцветшие пастели в простых рамках. Огромные напольные вазы были полны цветов – никаких сухостоев, только розы и ирисы из сада. На покрытом скатертью столе чего только не было: и пышный омлет, и несколько свежих салатов, и жареные грибы, и колбаски, и свежие пирожки – Вики подозревала, что и столько любимые Броком жаберы там тоже есть, – и блинчики из двух видов муки: пшеничной и гречневой. Впрочем, на столе не было ничего сладкого – Поттер помнил слова Эвана и строго их придерживался. Самое главное, что с удивлением заметила Вики, вместо кучи столовых приборов подали только один вид вилок и один вид ножей. Эван уважал своих гостей: Одли и Лео, – и не собирался унижать их случайными ошибками в этикете. Констебли и так замерли у окна, в своих простых, доставленных Броком, костюмах и старательно делали вид, что общаются. Брок уже устроился за столом с газетой в руках. Впрочем, он тут же её убрал, стоило Вики и Эвану войти в гостиную. За ними потянулись Николас и несколько смущенные Анна и Мегги – детективы из Олфинбурга. Вик уже точно решила – детективному агентству быть! Осталось дождаться возвращения Стивена – он сам выберет месторасположение детективного агентства с обязательными жилые комнатами для служащих на втором этаже.

Завтракали почти в тишине – светская беседа всегда давалась Вики с трудом, и поддерживать её она не умела. Эван, обычно помогавший ей, в этот раз был удивительно задумчив и неразговорчив. Было непривычно сидеть далеко от него – хозяева должны были занимать самые почетные места с торцов стола. Впрочем, в сердце Эван всегда был рядом – вот и сейчас стоило подумать о нем, как он вскинулся и улыбнулся Вик. Одли и Лео отчаянно стеснялись и, кажется, желали одного – поскорее доказать, что они полностью здоровы: Николас сказал, что им необходимо оставаться под его присмотром не меньше трех-четырех дней. Анна и Мегги первыми покинули стол – им еще нужно было помочь отцу Маркусу в инквизиции с документами. Потом сбежал Николас – он отправился на пепелище Ветряного квартала присматривать место под больницу. Когда из-за стола хотели рвануть Лео и Одли, Эван попросил их задержаться на кофе – стоило обсудить планы на день.

Поттер и Джон быстро подали кофе и удалились прочь из столовой, чтобы не мешать беседе.

Брок отмахнулся от слов Эвана:

– Ради всех богов! Сегодня выходной – какие дела? Позволь себе отдохнуть. Хорошее же утро: солнце, тепло, серенада…

Одли закашлялся, видимо тоже не оценив утром тягу к искусству у Брока, а Лео чуть-чуть побелел – в дополнение к легкой зелени отцветавших гематом. Его состояние заставляло Вики волноваться – он пострадал из-за неё. Принял основной удар на себя, когда она отделалась легкими ушибами. Словно догадавшись, о чем задумалась Вики, глядя на него, Лео застенчиво улыбнулся ей.

Эван скучающим голосом, но Вики было не обмануть – эфир в нем бурлил и негодовал, сказал:

– Сегодня в соседний дом заедет чета неров Эш…

– И..? – Брок еле сдержал зевок. Тут все, кроме Вик, не выспались.

Эван твердо закончил:

– …и я попрошу у леры Элизабет розги и пару уроков твоего воспитания, Брок.

Тот чуть не поперхнулся кофе, вовремя отставив чашку в сторону:

– Неры Эш? И причем тут Лиз? – Брок промокнул салфеткой рот.

Вики, пряча улыбку в уголках губ, поинтересовалась:

– То есть, причем тут розги ты понимаешь?

– Не совсем, – обиделся Брок, и тут даже Одли не выдержал:

– Рыжий, мы тут утром все оценили твои певческие способности. Вот серенада – точно была перебором. Я удивляюсь, как еще Эван тебя терпит… Хорошего помаленьку, рыжий.

Брок подался вперед:

– Между прочим, я лишь раздавал долги – на мне их и так слишком много.

Вик не сдержалась – она правильно поняла утром: Брок прощался перед уходом из их дома:

– Ты не обязан их возвращать, Брок. Мы помогали тебе, потому что сами так решили. Мы не могли иначе.

И пока Брок собирался с мыслями, Эван согрел её эфиром – словно в уютное одеяло из нежности и тепла собственных рук укутал:

– Брок, правда, прекращай про долги.

– Ммм, – привычно протянул Брок – он так делал всегда, когда не знал, что сказать. – Ладно, хорошо. Скажем так: мы не совсем поняли друг друга…

Лео не удержался:

– Прикинь, как поняли тебя соседи? – он тут же понял свой промах – опять употребил простонародные слова, а тем временем экзамен на детектива уже завтра!

Брок скривился, но промолчал, не стал добавлять, что это проблемы соседей, а не его. Он резко поменял тему, воспользовавшись упоминанием соседей:

– Так что там про Эшей было?

Одли и Лео, лишенные новостей, даже подались вперед, невоспитанно водружая локти на стол. Вики тоже нетерпеливо ждала.

Эван собрался с мыслями:

– Так… Вчера много что случилось, что прошло мимо вас, кого-то в большей мере, кого-то в меньшей. Давайте сначала. – Он сделал глоток кофе и принялся кратко пересказывать: – для начала: Одли, ты наказан на луну – будешь сидеть без сладкого.

Бывшего сержанта таким было не пронять, он только кивнул и даже не скривился при этом от головной боли:

– Так точно.

Брок посмотрел на друга и все же пояснил:

– Мы тут все такие наказанные за пожар в Ветряном квартале. Оказывается, Ноа контролировала почти весь город, подслушивая разговоры, в том числе и твой с Вики о красном петухе и мой с Идо о том же самом… Надеюсь, что Каеде не такой пронырливый, как Ноа – она-то стала обычным ребенком, а вот он как был, так и остался наглым рыжим лисом, устраивающим испытания без спроса.

Если бы Брок видел, чем сейчас на прогулке занималась Ноа, он бы дважды подумал, прежде чем назвать её обычным ребенком: она при помощи Полин прятала в дупле дерева мертвую птичку. Каеде, сопровождавший детей на прогулке, одобрительно за этим наблюдал. Нерисса Эйр благополучно этого не видела – она думала, что девочки рисуют мелками на асфальте. Каеде умел накладывать иллюзии и никогда не задумывался об их вреде.

Эван подхватил дальше разговор, пока Брок сосредоточенно молчал, обдумывая Каеде и его поступки:

– Так… Грегори Эш Блек вчера официально при мне отказался от рода. Теперь он просто нер Грегори Эш. Так что ваше прозвище для него больше не перекликается с его именем – только в глаза его не называйте черным. И мое собственное прозвище я узнавать не намерен… Еще… Вчера из Олфинбурга приехал лер Фейн. Он ведет расследование о поддельных амулетах со стороны Тальмы. Делиться сведениями он не желает, я же пока не желаю выдавать Чандлера Тальме. Если не будет выбора – придется согласиться на экстрадицию, но пока есть надежда доказать его причастность и к подделке амулетов, и к убийствам Мактира, Форда и Уоллес. Как-то так.

– Что с… – Вик не смогла с первого раза спросить об участи Сайкса и «призрака» – горло перехватило. – …С Сайксом? Удалось вызвать его дух?

Эван тут же повинился, снова укутывая Вик теплом:

– Прости, солнышко, совсем забыл тебе сказать – Сайкс жив. Он выжил.

Брок добавил, чтобы дать Вики время прийти в себя – та побелела и о чем-то задумалась:

– Сайкс пока не дал показаний – в силу ранения. Марк сказал… – он почему-то замер и наклонил голову на бок, словно прислушивался к себе. – Он сказал, что Отис продержится до суда и не сорвется в свою истерию или чего у него там из-за Ноа. Сайкс вроде тоже намерен дать показания – со слов Марка. Он сказал, что сильно не лез в их головы, не подвергал их полному сканированию, к Чандлеру он вообще не лез, чтобы не обнаружили его ментальное… – он снова замолчал на пару секунд, прислушиваясь к себе. – Да, ментальное вмешательство. Небеса и пекло, Марк обещал стереть из моей памяти, что он менталист… Вот и верь словам храмовников после этого!

Пока Брок возмущался и что-то решал для себя, Эван, бросив тревожный взгляд на Вики, снова прикусившую губу, как максимальную степень сосредоточения, сказал:

– Женщину, сопровождавшую Сайкса, пока так и не опознали. Её дух вызвать не удалось – Брендон сказал, что с неё снят храмовый треугольник.

Вики уперлась взглядом в стол, прищурив глаза – словно решала трудную задачу. Все собравшиеся за столом мужчины тревожно на неё смотрели и боялись отвлекать – только Эван согревал её теплом через общий эфир. Наконец, Вики отмерла и спросила невпопад:

– Кто-нибудь на этой седьмице вспоминал адера Дрейка или сталкивался с ним? Разговаривал или планировал встречу?

Мужчины все как один отрицательно качнули головой, потом задумались и снова отрицательно закачали головами – не вспоминали и не встречались. Впрочем, инквизиторов принято избегать. Вики обвела всех тревожным взглядом и призналась: