Текст книги ""Фантастика 2025-191". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Алевтина Варава

Соавторы: Андрей Корнеев,Татьяна Лаас,Жорж Бор
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 338 страниц)

Глава 10
Внезапный союз

Быть откровенной…

Вик поджала губы, вызывая почему-то легкую улыбку на лице Дрейка. Быть откровенной – и с кем? С инквизитором! С ужасом, которым ее пугали с детства! Но надо быть честной – за все время разговора его палец ни разу не ткнул в ее сторону с обвинительным «ведьма!». А говорят, что инквизиторов не обмануть… Вик вздохнула. Может, все не так страшно, как пугал ее отец?

А ради чего быть откровенной? Ради Храма? Она сама себя поправила: ради справедливости. Ради нее можно быть откровенной хоть с самим Сокрушителем!

Она еще раз осмотрела инквизитора от макушки до мысков грязных туфель. Белые короткие волосы, сейчас немного спутанные и забывшие о расческе и помаде… Или инквизиторам не пристало поддаваться мирской суете? Грех тщеславия или какой там еще, про тягу к красоте и опрятности? Будем считать, что он пытается не грешить. Усталое, откровенно пропыленное лицо. Умные, чуть прищуренные глаза. Раздвоенный подборок – признак, опять же, ума и силы, как считают физиогномисты. Грязная, длинная, когда-то белая сутана с пелериной. Рукава, вопреки словам Дрейка, в крови. Уже бурые капли слишком заметны даже на пропыленных рукавах.

Поймав ее взгляд, Дрейк принялся отряхиваться и приводить себя в порядок. Рукав сутаны задрался, и Вик заметила выписанные рунами женские имена на левом запястье. А Дрейк шалунишка, оказывается! Делает татуировки с именами возлюбленных монахинь… Или это имена пойманных и запечатанных ведьм? Ее имени там никогда не будет!

Дрейк одернул рукава сутаны и признался:

– Кровь из-за того, что я осматривал тела погибших. Ужасное зрелище… Впрочем, вы на площади ночью и сами были, Ренар.

Вик лишь кивнула. Надо все же на что-то решаться. Знать бы еще, не выйдет ли ей это боком.

Имя «Дрейк» многозначно. Это и «дракон» – тот самый, который спасал молодых Созидателя и Сокрушителя. Это и «змея», что больше подходит инквизитору. Это и «селезень». Надутый, самоуверенный селезень – очень похоже на Дрейка, кстати. Несет ли он на себе отпечаток имени, как утверждают нумерологи, и какое именно значение ему больше подходит? «Дракон, змея или индю… селезень? Кто вы, адер Дрейк?» – Вик так и подмывало спросить.

Дрейк продолжал молча ее рассматривать. Бешеные белочки, нельзя же надолго затягивать паузу, надо что-то говорить! И почему в голову лезут, отвлекая, всякие глупости?!

– Откуда вы знаете, как меня зовут? – спросила она наконец.

Дрейк бросил на нее странный, совсем нечитаемый взгляд.

И лицо у него непроницаемое, не угадать эмоции, не понять, говорит он правду или лжет!

– У меня хороший секретарь, нерисса. Он утром подготовил справку со всеми пострадавшими. Вы там указаны вместе с инспектором Томасом Дейлом. Вас внес в списки хирург Дейл. А еще вашим именем ругается инспектор.

Вик прикрыла глаза. Тысяча сумасшедших белочек!

Знать бы еще, как инквизиторы определяют сорванную печать. И как выявляют ведьм. Зефирок то есть. Дейлу «зефирки» явно понравились. Знал бы он еще, что стоял рядом с одной из них.

Разум подсказывал самое верное решение – держаться от инквизитора подальше. Как можно дальше. Вот только долги всегда надо отдавать. Этого правила придерживался отец, этого правила придерживалась и она сама как одна из Ренаров. Долги надо отдавать. А Дрейк… Адер Дрейк мимоходом дал ей возможность законно довести до конца дело о смерти Стеллы Бин. А значит…

– Констебль Восточного дивизиона Олфинбурга. Тальма.

Последнее Вик добавила специально, вспомнив, что аквилитцы почему-то не считают свой город частью Тальмы.

– Виктория Ренар, к вашим услугам.

Дрейк улыбнулся и чуть склонил голову:

– А мы с вами, оказывается, коллеги.

Вик поперхнулась словами, не позволяя им вырваться. Обычно слова теряли ее собеседники, услышав ее звание, но Дрейк… Он как ни в чем не бывало пояснил:

– Инквизиция означает дознание. Я с точки зрения закона дознаватель, то есть ваш коллега. И смею напомнить, что полиции тоже совсем недавно пришлось менять общественное мнение о себе. Раньше раскрытия преступления добивались агрессивным допросом. Рукава мундиров полиции по локоть в крови, как и наши сутаны. Но мы изменились. И полиция тоже.

Вик не удержалась и поджала губы – изменились они, как же!

Дрейк мягко продолжил:

– Да, признаю, что и у вас, и у нас еще остаются те, кто логическому решению дознания предпочитает грубую силу и пытки. И это прискорбно. Но мы коллеги, констебль Ренар, причем в почти одинаковом незавидном положении из-за «славы» наших предшественников.

Вот кому не пришлось дважды объяснять, как правильно к ней обращаться! И ведь знает, что это не ее зона ответственности, но уважает все равно. Бешеные белочки, почему единственный понимающий человек – и тот инквизитор?!

Вик решила опустить его напыщенную речь и просто рассказала то, что знала о Полли и случившемся:

– Мы с инспектором Дейлом вчера оказались на площади Танцующих струй как раз в момент появления Полли. Она летела со стороны телефонной станции. Летела нереально ровно, не меняя направления и высоты, что несвойственно призракам. Причем скорость полета явно возросла к середине площади. У меня сразу закралось сомнение, что она летит сама.

О магическом импульсе ни слова – она еще жить хочет!

– Учитывая провода, натянутые над площадью, есть вероятность, что Полли скользила по одному из них. Ничем иным я такой ровный полет объяснить не могу.

– Как она выглядела?

Вик пожала плечами:

– Сложно сказать. Она летела высоко, было трудно разглядеть.

И о фиксаторах в гогглах и снимках ни слова. Дрейк еще не заслужил такого доверия.

– Светящаяся в темноте фигурка в старинных одеждах… А, еще с нее летел прах.

– С призрака? – удивился Дрейк.

– Мне тоже это показалось странным, но людей это очень впечатлило.

– Вы видели портреты Полли в музее естествознания?

Вик качнула головой – вот как-то до музеев она еще не добралась. Дрейк тут же добавил:

– Если вас не затруднит, констебль, я буду вам признателен, если вы посетите музей и потом мне сообщите, насколько похожа Полли с площади на Полли с портретов.

– Хорошо. Я постараюсь сегодня же зайти в музей… Забыла сказать – с появлением Полли над площадью пронеслись ее слова. Что-то о матери и о том, что она будет хорошей девочкой. Голос был странный.

– Чем именно?

Вик нахмурилась, чувствуя себя как на допросе. Хорошо еще, что серж Кирк выдрессировал ее стойко на такое реагировать.

– Он словно доносился со всех сторон площади одновременно. Не сверху, а именно со всех сторон. И было эхо. Совсем небольшое, но было.

Дрейк задумчиво полез в боковой тайный карман сутаны, расстроенно вздохнул, не найдя там того, что искал, и уточнил:

– Ревун?

– Простите?

Он тут же улыбнулся уголками губ.

– Это вы меня простите. В городе есть система оповещения. Ее прозвали ревуном. Город стоит у океана, вдобавок расположен в горах. Часто бывают шторма, затапливает улицы. И еще землетрясения. Пришлось городскому совету раскошелиться и создать систему оповещения. Уличные ретрансляторы тут установлены повсеместно… И опять возникает закономерное подозрение об участии городского совета или его клерков в происходящем. В рубку ретрансляции просто так не попасть… М-да… Спасибо, это очень ценное наблюдение. Что-нибудь еще вам бросилось в глаза, констебль Ренар?

Вик пожала плечами:

– Больше ничего… Можете обращаться ко мне просто по фамилии – я сейчас в отпуске.

– Как скажете, нерисса Ренар.

Вот ведь понятливый…

Он указал на следующее слуховое окно.

– Что ж, пойдемте искать материальные следы нашей Полли?

– Пойдемте, – согласилась Вик.

Чем быстрее они проверят все окна, тем быстрее закончится их неприятное знакомство.

Дрейк галантно предложил ей руку, согнутую в локте, но Вик натянуто улыбнулась.

– Что вы, как можно, адер Дрейк!

Он же храмовник, должен понимать неуместность этого жеста!

Инквизитор замер, всматриваясь в Вик, а потом послушно распрямил руку.

– Как скажете, нерисса Ренар.

Он направился к ближайшему слуховому окну. Вик пошла следом.

Вместе с Дрейком проверка шла довольно быстро. Он магией открывал окна, магией же их запечатывал, а Вик с помощью гогглов тщательно осматривала подоконники и рамы. Пыль, снова пыль и запустение. Никаких следов, никаких отпечатков. Окно за окном. Дом за домом.

Нельзя не заметить, что Дрейк постоянно пытался к ней прикоснуться. Он подавал руку, когда она вставала с корточек, заканчивая очередной осмотр. Он пытался помочь перепрыгнуть узкие проходы между домами – всего-то полтора локтя, Вик сама легко справлялась. Он пытался предложить ей руку, когда они шли от одного слухового окна к другому. Можно это все оправдать светским воспитанием, но Вик хорошо знала, что через прикосновение легко обнаружить магию. Отец Дейла – прекрасное тому доказательство. Поэтому Вик ускользала и ускользала от руки Дрейка, напоминая с улыбкой: «Что вы, адер Дрейк!»

Но все равно она зазевалась…

Это было девятое по счету окно, обследованное Вик вместе с Дрейком, и десятое, если считать все окна. Вик подалась вперед, не веря своим глазам.

– Чисто! Чисто, Дрейк!

Он вздохнул:

– Что ж, продолжим поиски дальше.

Вик подняла на него глаза.

– Вы не понимаете! Чисто, потому что кто-то вытер пыль!

Она повернулась к подоконнику, чтобы зафиксировать в памяти гогглов состояние подоконника, и тут… Адер Дрейк подошел почти вплотную, наклонился к подоконнику и… к Вик. Она вздрогнула – зазевалась! Вот же идиотка! Он не должен уловить в ней магию, эфир – как ни назови это!

Тяжелая мужская ладонь легла ей на левое плечо – на то самое, раненое. Страх обнаружения затопил Вик. Дрейк не должен почувствовать ее магию! Ее надо чем-то скрыть! Механит на руке дико раскалился, как и гогглы, они обжигали кожу. А потом все тело пронзила боль, взорвавшись огненной вспышкой. Вик с трудом подавила стон, качнулась в сторону и прислонилась к оконной раме…

Кажется, Вик даже сознание на миг потеряла, потому что, придя в себя, увидела взволнованное лицо Дрейка прямо перед собой.

– Простите, Вик! Ради всех богов простите, я не знал!..

– Там рана, вы и не обязаны знать, – прошептала она, едва шевеля непослушными губами.

Хорошо, что у нее есть такое оправдание. Что бы она делала без него?

– Я из-за нее в отпуске. Вы не могли знать…

– Простите еще раз, Ви… нерисса Ренар.

– Чего уж… Раз назвали по имени…

Кажется, все мужчины Аквилиты умеют с легкостью ломать дистанцию. Это не Тальма, где Эван десять лет решался назвать ее по имени, да и то дальше «Виктории» не продвинулся.

Дрейк мягко улыбнулся и напомнил:

– Вы… ты первая назвала меня по имени… Я могу чуть-чуть помочь?

– Чем? – напряглась Вик.

Бешеные белочки! Еще бы понять, что она сделала… Что вообще произошло?

– Сниму боль.

Она поджала губы и согласилась:

– Да.

Поздно дуть на угли, когда пламя занялось по всему дому. Он уже прикоснулся к ней и не заорал «ведьма!». Это же что-то да значит?

Он легко скользнул рукой по ее лбу.

– Спасибо… Сейчас станет легче.

Что-то Вик этого не заметила.

Дрейк, кивнув каким-то своим мыслям, отодвинулся от девушки и скользнул мимо нее в окно, проникая на чердак.

– Вик, давай сюда.

– Бешеные белочки, что же ты творишь…

Голова еще кружилась, отголоски боли ходили почему-то по всему телу, и двигаться вообще не тянуло, но было надо. Она протянула ему руку.

– Вик, я удержу, – мягко сказал Дрейк. – И никому не скажу.

Она громко вздохнула и проглотила рвущиеся из нее проклятия, потому что он проигнорировал ее руку, подхватил за талию и втащил на чердак. Дрейк, удерживая Вик в объятиях, помог ей выпрямиться и не протестовал, пока она пыталась продышать дурноту в его сутану.

– Еще бы ты сказал, – прошептала Вик. – Стыдно признаваться, что слоном прошелся по возможным уликам, затаптывая их.

Дрейк не сдержал смешок.

– Ты неподражаема.

– Я никому не скажу, что ты затоптал улики.

Он чуть отпустил ее и прислонил к стене.

– Стоять можешь?

– Могу, – кивнула она.

Голова прояснялась, боль уходила прочь. Даже плечо не ныло, хотя Вик уже привыкла к ране и не замечала ее. Наверное, все же его магия сработала.

– Тогда…

Дрейк отстранился и указал на свои ботинки, которые зависли в дюйме от пола.

– Техника хождения по эфиру. Специально, чтобы не затаптывать улики.

– И не оставлять следов! – выдохнула потрясенная Вик.

Шок окончательно прогнал остатки дурноты.

– Это же… Вороватые белочки, теперь нельзя доверять даже отсутствию следов на месте преступления!

– Это уровень мастера эфира. Все мастера эфира известны, и заслужить это звание очень сложно.

– Сам себя не похвалишь…

– …окружающие и не поймут, – закончил фразу по-своему Дрейк. – Отдохни, Вик, я сам все осмотрю. Не могли же тут затереть все следы – чердак просто огромен.

Вик была с ним согласна. Гулкое, совершенно пустое помещение, в котором даже голуби не воркуют. Странно, в Тальме вот на чердаках просто не протиснуться – хозяева предпочитают хранить там старые вещи, десятилетиями, если не веками, скапливая поломанные стулья, устаревшие бюро и шкафы, пианино и корзины со старым бельем, которое продать старьевщику еще жалко.

– Почему здесь так пусто? – спросила Вик Дрейка, ходящего по чердаку, пронизанному косыми солнечными лучами, расчерчивающими пол на квадраты оконных проемов.

– Требования пожарников. Или пожарных? Вечно забываю.

Вик кивнула. В чем-то Аквилита лучше, чем Тальма. В Тальме частенько пожары начинаются именно с захламленных чердаков. Только где тогда местные хранят свои старые вещи?.. Впрочем, это неважно.

Дрейк присел у очередной каминной трубы, уходящей на крышу.

– Вик, подойди, пожалуйста, сюда. Полли была босой, да?

– Босой вроде бы.

– Настоящая Полли должна быть босой – пять веков назад ботинки были сокровищем, недоступным слишком многим, в первую очередь детям.

Вик осторожно подошла к Дрейку и присела рядом.

Кажется, зря она нарушила границу. Надо было держать дистанцию. Шальная радость от осознания собственной правоты там, у окна, смыла границы. Она поджала губы. Теперь уже ничего не изменить.

Дрейк пальцем указал на небольшой след в пыли.

– Смотри. Самый четкий. Тут их много, но этот сохранился лучше всех. Руна созвучия…

Он пальцем вывел незнакомую руну внутри следа, и… след осветился мертвым синим цветом, а от него цепочкой потянулись другие, плохо уцелевшие в пыли. Они зажигались и спешили прочь к лестнице.

Вик обреченно опустила голову.

– Тебе плохо, Вик? – забеспокоился Дрейк.

Ей было отвратительно плохо хотя бы потому, что Вик не знала, должна она видеть этот мертвенный свет или нет. Но не инквизитору же в этом признаваться! Пожалуй, привычный женский трюк с дурнотой тут как нельзя кстати.

Дрейк без дальнейших вопросов подхватил Вик на руки и понес к лестнице.

– Проследим за следами нашей Полли. Надеюсь, это именно она. Тут периодически ее следы закрывают чужие, явно мужские, так что, быть может, и настоящего мистификатора найдем, как только попадется целый след. Руну, кстати, запомнила?.. Если нужно, я ее тебе зарисую.

Вик крепче сжала веки, изображая дурноту. Вот сейчас точно прозвучит «ведьма!».

Но Дрейк спокойно продолжил:

– Имея под рукой заряженный механит вроде того, который у тебя на правой руке, ты всегда можешь напитать руну силой. И еще: преследуемому и окружающим, кроме ищеек, следы не видны.

Вик приоткрыла один глаз и задышала чуть громче.

– Мне уже лучше… адер… Дрейк…

Хватит, поиграла. Лучше расстояние, чем такие уроки магии. Пара уроков Дрейка, и она тоже станет седой, как лунь. Как сам Дрейк.

– Как скажете, Ренар… нерисса Ренар.

Дрейк остановился на лестничной площадке и опустил Вик на пол. Теперь хотя бы понятно, почему на него монашки вешаются. Сильный, понятливый и притягательный, как всякий грех.

Но инквизиторы же вроде обет чистоты дают, как все монахи. Запретный плод всегда сладок, особенно когда он еще и красив. Это в Тальме после Реформы нет монахов – монастырские земли отошли под власть короны, – а тут… тут каждый храмовник – монах. Во всяком случае, обет чистоты каждый приносит.

– Бешеные белочки… – выругалась в очередной раз Вик, поправляя на себе одежды.

Все же даже подростковая одежда Тома ей слегка велика и неудобна.

– Это вы о себе?

Дрейк протянул руку и поправил выбившуюся из ее прически прядь волос, отправив ее под ремень гогглов.

– О себе? – не поняла Вик.

– Вас никто никогда не сравнивал с белкой? Вы очень похожи на нее.

– Меня чаще лисой называют.

Вик стала спускаться по лестнице, придерживаясь за перила.

– Лисы не настолько любопытны, а вот белки – да.

Дрейк пошел вслед за ней по светящейся цепочке следов Полли.

Пусть это будет Полли! «Скорее бы разобраться в этом деле», – вздохнула Вик – ей еще заниматься делом Стеллы.

Им навстречу стали попадаться люди – прислуга этого дома, – ведь они с Дрейком шли по черной лестнице. Волшебные слова «во имя Храма!» (или, скорее, белая сутана Дрейка) отгоняли прислугу быстрее, чем когда-то дубинка в руках Вик и крик «Восточный дивизион!».

Их практически без слов выпустили из дома во внутренний двор. И тут цепочка следов закончилась. Дрейк испытующе посмотрел на Вик.

– Нерисса Ренар, как вы думаете, что это может означать?

Вик пожала плечами, понимая, что не только она имеет право экзаменовать.

– Или ребенка взяли на руки, или Полли села в паромобиль.

– Верно! Что ж…

Дрейк внимательно посмотрел на нее, словно что-то решая для себя.

– Вы сильно устали за сегодня, Ренар. Советую посетить музей, если будут силы, и вернуться в гостиницу – вам сегодня нужно отдохнуть. Никаких приключений и поисков Полли, с этим справятся мои люди. Сейчас направлю их по следам, а сам начну объезжать цирки – их по случаю праздника в Аквилите пять.

– Да, – согласилась с Дрейком Вик. – Чем выискивать следы Полли, проще сразу поискать ее среди акробатов.

– Отдохните сегодня, нерисса Ренар. Думаю, даже посещение музея может подождать.

Она улыбнулась ему:

– Тогда прощайте, адер Дрейк.

– Еще увидимся, – легким поклоном попрощался Дрейк.

Вик спустилась по короткой лестнице и даже отошла на пару ярдов. А потом все же обернулась и призналась:

– У меня в гогглах есть несколько снимков площади Танцующих струй, там, возможно, есть и Полли. Вам прислать?

Дрейк замер на миг, потом улыбнулся:

– Буду премного благодарен. В музее есть хороший вычислитель с магопечатью. Если скажете «во имя Храма!», счет пришлют мне, а не вам.

– Хорошо, я так и поступлю.

Глава 11
Музей

Дрейк взглядом провожал спешащую прочь Вик. Надо же… Впервые он не понимал, что произошло. Точнее, не что, а почему. Он лишь случайно оперся на плечо Вик, а эфир взбунтовался, вырываясь, кажется, из механитов и устраивая силовой шторм, который чуть не покалечил ее. Дрейк еще бы понял, если бы удар пришелся на него. В чем-то он его и заслужил – забыл про слова Дейла о ранении Вик и умудрился прикоснуться именно к тому самому плечу. Но эфир ударил по Вик. Неполадки в механите? Или Вик все же ведьма? Тогда почему удар достался ей? Он сам более подходящий вариант.

Дрейк вздохнул. Что-то он упустил из виду, чего-то он не понимает. Шторм у магов провоцируют сильные эмоции – страх, отчаяние, ненависть, желание защитить или защититься. Но это все не про Вик. Она же должна понимать, что защищена от Инквизиции. Ей пока ничто не может грозить. Абсолютно беспричинный силовой шторм. К счастью, он быстро закончился и – еще одно чудо – не покалечил Вик.

Год назад Дрейк сам был в эпицентре шторма, когда попытался убедить одну женщину-мага в стадии ведьмы сдаться Инквизиции. Ему это не удалось, и силовой шторм прочно уложил Дрейка в госпитальную койку. Эфир не знает слова «жалость». Он лишь инструмент в руках магов, ведьм и колдунов. Последние тоже существуют – не одним же женщинам страдать от повреждений мозгового кровотока эфиром. Хотя чаще, конечно, запретная магия, эксперименты на людях, чернокнижие и прочее – это сознательный выбор магов.

Вик тем временем остановилась в арке, ведущей прочь из двора, стащила с себя гогглы, повертела их в руках, потом задрала рукав куртки. Она рассмотрела механиты и обнаружила, что они полностью разряжены, если не хуже, – в арке эхом разносилось что-то о белочках и утиных самцах (так его именем еще не ругались). Механитам в силовом шторме приходится плохо, особенно если причина шторма – они сами. Оставалось только надеяться, что снимки с площади Танцующих струй у Вик не на этих механитах хранятся.

Дрейк покачался с носка на пятку. Хватит гадать о Вик, надо срочно что-то решать. Дело осложнялось тем, что по документам, которые успел за это бешеное утро собрать Давид, его секретарь, Ренар находится под опекой. Без опекуна Дрейк ни проверить Вик, ни запечатать, ни снять печать не может. Новая этика, за которую он сам был всеми руками «за», умудрилась отомстить ему в деле Ренар.

Дрейк нахмурился. А Вик знает о новых правилах?..

* * *

Вик хотелось ругаться в небеса. Может, то, что случилось там, на крыше, и спасло ее от Инквизиции, но оно плачевно сказалось на механитах. Что вообще она там натворила, понять бы еще. Жаль, что объяснить и помочь некому. Не к инквизитору же с этим идти.

Она оглянулась напоследок, покидая двор. Адера Дрейка она больше не увидит, и это к лучшему. Оплатит долг снимками, если на кристаллах что-то уцелело, и смело забудет эту историю сразу же после ремонта механитов.

Солнце клонилось куда-то к Ривеноук, обещая вечер. Пахло прохладой и влагой. На улочках стали появляться люди – кто-то спешил со службы, кто-то уже готовился к веселью, еще без масок, но уже в ярких карнавальных костюмах. Ветер трепал золотистые кроны деревьев, засыпая листьями узкие тротуары. Здесь до снега еще далеко, а в Олфинбурге он уже, поди, выпал.

Вик нахмурилась, вспоминая, что до приезда Эвана у нее еще целых три дня свободы. Надо успеть разобраться за это время со случившимся с семьей Бин.

Мимо пронесся паромобиль, периодически давая длинные, совершенно бессмысленные гудки – лишний перевод пара. Какой-то парень в костюме шута остановился перед Вик и с поклоном подарил розу. И даже не поцеловал ее, удивленную, а просто с улыбкой пошел прочь. Странный город Аквилита, абсолютно безумный и способный жить под вечной угрозой чумы.

Вик перешла через улицу, вспомнив, что через пару кварталов есть парк. Там можно сесть и подумать над дальнейшими планами… Хотя…

Где-то далеко звонким колокольчиком о своем скором прибытии оповестил паровик. Как раз на ближайшем перекрестке его остановка. Надо же, уже шесть вечера! Скоро будет темнеть. Вик помчалась со всех ног. Да, девушки не бегают, но девушки и не служат в полиции и не знают, что следующего паровика можно ждать долго. Лучше пробежаться, распугивая прохожих, чем потом пожалеть.

Она еле успела, вскочила на заднюю площадку, когда пустой паровик уже тяжело набирал ход вверх по улице. Лучше расквитаться с делами и долгами сразу, чем потом мучиться, поэтому Вик поехала в музей естествознания.

Он распложен на горе, почти у самой границы с Полями памяти – так тут называют засыпанные кварталы старой Аквилиты, разделяющие город на две неравные части: центральную, где и находилась Вик, и портовую, чуть менее пафосную, но такую же полную веселья и сумасшествия. В центре гуляли и веселились леры и неры, а в портовой части – неры и богатые керы (и такие бывают), те же сержанты и инспектора полиции, берущие пример с веселящегося и отдыхающего на курортах начальства.

Ветер дул в лицо на открытой площадке, закатное солнце заставляло жмуриться, а настроение Вик резко неслось вверх. Она пообщалась с инквизитором, осталась нераскрытой, еще и узнала что-то новое о магии! Или об эфире, как ни назови. Сейчас даже предупреждающий, почти непрекращающийся звон колокольчика паровика не раздражал. Хотелось улыбаться сразу всему миру! В последнее время у Вик нечасто бывало такое настроение. Может, доктор Дейл прав, и она больна из-за магии? Или просто в строгом, задыхающимся от смога, вечно куда-то спешащем Олфинбурге ей некогда вот так просто ехать на паровике, наслаждаться чистым воздухом, держа в руках случайно подаренный цветок, и ни о чем не думать?

Проехав шесть остановок, Вик сошла на Прощальной улочке и направилась к громаде музея. Паровик, громко свистнув, медленно направился в сторону Ривеноук, штурмуя очередную гору.

Вик замерла на крыльце музея, не спеша внутрь. Только осенью бывает такой особый прозрачный воздух, пахнущий кострами и прощанием. Жаль, что сейчас даже тут поздняя осень, иначе все было бы в тонких шелковых паутинках летящих куда-то прочь пауков, и солнечные лучи танцевали бы в этих нитях яркими зайчиками, которые можно увидеть, если, прищурившись, посмотреть на небо.

Вик грустно улыбнулась. Аквилита, несмотря на свое сумасшествие, все же чем-то нравилась ей. Теплом. Солнцем. Ветром. Далеким океаном. Закатом. Розой в руках. Понятливым инквизитором, не чурающимся грязи и крови ради правды. Улыбкой Тома. В этом городе хорошо было бы жить, если бы не Полли, чума и странное безразличие жителей к ней.

Вик в компании спящих мраморных львов, украшающих вход в музей, обвела взглядом городок. Отсюда Аквилита видна почти полностью, во всяком случае центр. Заросшие лесами Поля памяти, сейчас горевшие алыми кострами рябин и многочисленных кленов. Только желающих гулять и любоваться их огненной красотой нет, ведь Поля – закрытая зона. Вдоль Полей, вплоть до далекого отсюда океана, идут относительно бедные улочки – никто не хочет жить рядом с Полли. Пожалуй, мраморная громада музея – самое дорогое здание у Полей. Дальше, по мере удаления от закопанной старой Аквилиты, дома становятся богаче и красивее, больше и выше, перемежаются с многочисленными парками и аллеями. Тут любят зелень, не то что в Олфинбурге. Широкая Ривеноук скорее угадывается, она почти не видна. В дельте находится квартал Золотых островов, и непонятно, где еще город, а где уже река с домами, стоящими практически в воде. Том вчера предлагал повеселиться там вместо площади Танцующих струй. Там лодки, там песни, там рвущиеся струны гитар. Там царят любовь и романтика, и Вик с Томом туда совсем нельзя.

Вик все же потянула на себя тяжелую дверь музея. Хватит минутки отдыха, у нее еще есть дела.

Холл музея встретил теплом и особым музейным запахом – пыль, благородная старость и почему-то машинное масло. Впрочем, почему пахнет последним, Вик скоро узнала, стоило ей подойти к высокой стойке, из-за которой тут же выскочил молодой мужчина лет тридцати в простом костюме-тройке.

– Добрый день, э-э-э…

Он на миг замер, не зная, как понять сословное положение Вик. Она спасла его, представившись:

– Нерисса Ренар.

– Жан Ришар к вашим услугам! Чем могу помочь?

За его спиной находилась большая ниша с вычислительной машиной, в которой сейчас угрюмо копались, меняя лампы, двое техников в рабочих комбинезонах цвета индиго. Вик поджала губы. Кажется, здесь распечатать снимки с фиксаторов не удастся.

– Ваш вычислитель…

Ришар, извиняясь, развел руками.

– Простите, он не работает. Сломался еще дня три назад, с тех пор поломку никак устранить не могут. Может, что-нибудь еще? Я могу вам предложить экскурсию по старой Аквилите. Или показать вам музейные залы.

Вик вежливо улыбнулась мужчине.

– Я бы хотела посмотреть портреты Чумной Полли. Говорят, они хранятся в музее.

– Да, конечно. С вас две летты, нерисса. За эту плату вы можете осмотреть всю экспозицию музея. Тут хранятся невероятные сокровища!

– Спасибо. Мне будет достаточно портретов Полин.

Вик спешно достала из кармана брюк монеты и, расплатившись с клерком, огляделась, решая, куда пойти. Явно скучающий, Ришар тут же вышел из-за стойки.

– Пойдемте со мной. Я покажу вам…

Пройдя через два почти полупустых зала, в которых висят лишь несколько портретов на стенах и стоит пара скульптур, Вик замерла на пороге следующего помещения. Оно почти полностью было занято большим макетом города. Вдоль стен были узкие проходы. Ришар гордо, излишне громко в царящей в музее тишине объявил:

– Это макет Аквилиты, проект городского архива под эгидой Городского совета и лер-мэра лично! Хотите, я вам его покажу?

Вик скользнула взглядом по игрушечным домам и паркам. Все это, только вживую, она уже видела со ступенек крыльца.

– Нет, спасибо. Меня интересует Полли…

Ришар рукой указал на одну из стен.

– Портреты Полин Дюбуа как раз перед вами. По центру – прижизненный портрет, два других – уже вольная интерпретация проклятия Аквилиты. Художники утверждали, что лично сталкивались с Чумной Полли. Остальные картины уже не столь достоверны, это плоды фантазии художников. История Полли и ее смерть многих вдохновила на творчество…

Вик замерла, рассматривая небольшой прижизненный портрет. Насчет лица она не была уверена, а вот одежда ночной Полли была точно такой же, как на портрете. Кто-то очень постарался достоверно изобразить над площадью Танцующих струй Чумную Полли.

Маленькая испуганная девочка с чумазым остреньким личиком, на котором живут только глаза. Она забилась в уголок пустой комнаты, прижимая к себе игрушку. Следов болезни еще не видно, или художник пожалел девочку.

Странно, что кто-то в чумном квартале нашел в себе силы рисовать. Странно, что кто-то в чумном квартале вообще заметил эту девочку. И самая главная странность – кто-то же вынес из чумного квартала портрет…

Ришар, не замечая задумчивости Вик, продолжал гордо вещать, что портрет Полин принадлежит кисти знаменитого Пьетро Ваннуччи, пропавшего во время той самой эпидемии чумы.

– Полотно было найдено в катакомбах инквизитором Антонио, изучавшим проклятие Аквилиты – так оно называлось на тот момент. Тогда, с две тысячи четыреста сорок пятого по две тысячи четыреста сорок восьмой год от Явления Созидателя, чума возвращалась в Аквилиту в каждую поминальную луну. Инквизитор Антонио сам стал жертвой Чумной Полли, успев перед смертью раскрыть суть проклятия.

Под портретом Полин стояли несколько витрин, и Вик, думая, что там лежит что-то из вещей Полли, подошла к ним. Однако витрины были пусты. Вик повернулась к своему невольному экскурсоводу, который тут же прекратил восхвалять работу кисти Санса, написавшего картину с Полин, гуляющей по улочкам Аквилиты.

– Нер Ришар, а что случилось с экспонатами?

Он грустно улыбнулся:

– Кража случилась. Луны три назад. Воры проникли и украли всю геологическую коллекцию.

В Вик проснулось привычное любопытство.

– Дорогая?

– Да нет, в музее есть экспонаты и гораздо дороже. Те же картины Полин…

– И что же тут было? Может, что-то редкое или необычное?

Ришар пожал плечами:

– Мрамор, гранит, что-то еще… Не помню, если честно. Полиция даже особо заморачиваться с поисками воров не стала – камни почти ничего не стоят.