Текст книги ""Фантастика 2025-191". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Алевтина Варава

Соавторы: Андрей Корнеев,Татьяна Лаас,Жорж Бор
сообщить о нарушении

Текущая страница: 166 (всего у книги 338 страниц)

Поужинав, завалился на кровать, и, пялясь на иконку «Дополненной реальности» в рамке на стене, начал ломать голову, как применить функции, чтобы облегчить прохождение постылой миссии. Можно, конечно, просто свести батину энергию в ноль, как только разговор попрёт не туда. С другой стороны, такой разговор попрёт не туда с самых первых слов, и, если его оборвать техническим вмешательством, навряд ли такое и за разговор засчитать будет можно.

Ещё один вариант – нажать отцу самому с младшим сыном обсудить свою шалаву. Типа пусть выкручивается, как и нафига. Эта идея казалась наиболее приемлемой, но всё равно очень уж дерьмовой. Отвечать же что-то надо будет. И как-то дальше потом сосуществовать после этого разговора.

Пока что функций, позволяющих что-то убрать из памяти окружающих (или даже своей), Пашка не обнаружил. И получится, что отец запомнит, что сыну уже про Лебедеву рассказал. А мало ли, к каким решениям его это может привести…

Или таки хер бы с ним?

Приложуха дала квадратную отзеркаленную «С» и недоведённую «П».

Так насколько сильно нужен в семье батя? Может быть, вообще стоит назначить матери прогнать его ссаными тряпками прямиком к Лебедевой?..

Очередная недоведённая «П» совпала с тысячей баллов за необщение с Лосевым. Наступила полночь.

Когда отец заявится, нужно выполнить сраный квест, и будь что будет…

Глава 11: Отладка

За ночь Пашка выписал полный перечень школьных предметов этого года с пометками, где и какие трудности имеет, а затем придумал план устранения их игрухой. Отвлёкся только раз, чтобы расслабиться в уборной, за что приложуха не преминула обозвать бараном – и верно: нечего на важное забивать. Потом составил Пашка глобальный общежизненный проект. Имел он такие пункты: образование, отношения, бабло, жильё, будущее и семья. С отношениями и баблом вроде порешал, спасибо Весёлой ферме и Пионовой, с образованием разберётся за среду.

По поводу жилья надо было думать: может, и правда снять квартиру? Если назначить, скажем, мамке заключить договор и что-то ему объявить про самостоятельность, там, а следом пусть сидит и думает, что за блажь нашла, только будет поздно? Но, если так, реально лучше бы бате свалить к Лебедевой и под ногами не крутиться.

Касательно будущего тоже нужен был план, хотя одиннадцатый класс всё равно так и так окончить придётся, хоть бы и приложухой. Но где лучше жить потом? Надо ли поступать куда, или нефиг тратить время, если любую работу или просто деньги (что удобнее) можно так и так добыть неограниченно? Хочет ли Пашка перебираться в Москву, как раньше мечтал? А захочет ли Пионова? Так-то и её можно перенастроить, но пока ещё ни разу не открывший Люськино меню Пашка почему-то не стремился нарушать эту традицию. Можно устроиться там, где пожелает она. И не следует забывать, что Люська в девятом классе, ей ещё два года в школе пыхтеть.

А что, если… поселиться с ней?! Предки её вроде продвинутые, а если что, можно подналадить им согласие… Вот это будет супер!

Жить с Люськой! Личико её по утрам видеть вместо кислых мин, трахаться, когда душа пожелает… А чё? Ему, так-то, уже шестнадцать с хуем, и Люське, как оказалось, шестнадцать тоже – потому что днюха у неё в октябре, и предки отправили её в первый класс за месяц до семилетия, а февральского Пашку его ироды выперли в шесть с половиной. Короче, взрослые они оба вполне, даже по меркам закона, вот что!

Понравится Люське такая авантюра?

«Квартиру нужно будет навороченную искать», – вспомнил Пашка о двух сральнях и мраморной кухне у Пионовых. Но Весёлая ферма по шестнадцать косарей в сутки приносит, должно с головой хватить на любые хоромы.

Пашка загорелся втройне. Хотелось уже грандиозные начинания реализовывать!

Последний пункт, семью, тоже надо было закрыть, поговорить вечером наконец с батей и дальше что-то решить с ним. Хоть бы и выгнать!

Приложуха похвалила за идею недоведённой «П».

«Вы достигли 59-го уровня!»

Оставшуюся часть ночи смотрел Пашка предложения по аренде квартир и даже несколько отметил сердечком. А в школу нёсся в придурковато-восторженном состоянии.

Порешать с уроками получилось на ура, хотя и затратно. На многих училок удалось повлиять через закреплённое желание закрыть Павлу Соколову долги, какие есть. Кое-где пришлось назначать действия: например, Ольга Львовна поймала его на большой перемене и чуть ли не силком поволокла в класс пересдавать две контрольные по физике и одну по астрономии, так у неё реализовалось закреплённое желание, хотя у 10-го «Г» вообще в расписании сегодня не имелось её предметов. К концу седьмого урока оставалось у Пашки девяносто шесть тысяч восемь очков и не стало никаких проблем со школой, не считая истории и права – потому что гнидень всё ещё не ходил на работу, наверное, по миллионам своим выл. Скоро там они ему вернутся, наконец?

Поддержка банка писала, что в пятницу, хотя учитывая, что Пашка уже сообщил про ошибку и обозначил: доков никаких не загрузит, могли бы и раньше. А с другой стороны – пускай пострадает там, ему полезно, мудиле этому гнойному.

Инновационной деятельности в сфере личного образования очень способствовало отсутствие в школе Толика, от которого не нужно было ныкаться или отвязываться и которому не пришлось ничего объяснять, например, с хера ли Пашка проторчал свободный урок алгебры у физички в кабинете или о чём так долго говорил с училкой МХК, а так же как умудрился выучить восемь стихотворений разом и оттарабанить Лидочке после урока, опоздав на информатику. И вообще, весь день Пашка ловил по школе преподш, у которых не было уроков сегодня, и вёл себя довольно странно.

Касательно своего отсутствия Толик коротко написал в ВК, что заболел, а Пашка не наседал, в тот день ему своих забот хватало. Хотя на то, чтобы отправить сообщение Зинке, время выкроил, и ответила она, к немалой радости, что уже завтра обещают выписать и всё со здоровьем как никогда хорошо.

«Ещё бы! Сам бог лечил», – подумал Пашка и получил бонусом «икс» за заботу о ближних.

До обеда надавали ещё и четырёх львов, последнего как раз после седьмого урока, когда вышел ученик Соколов из кабинета английского языка почти что круглым отличником по всем предметам.

Следующим пунктом плана была встреча с Люськой и прощупывание почвы по поводу съёма квартиры, но тут случилось неожиданное. Очередной лев оказался в строке десятым, точнее, шестидесятым, а уведомление о новом рубеже – нестандартным.

«Вы достигли 60-го уровня!

Поздравляем, теперь вам доступен режим отладки!»

Пашка застыл, а потом встрепенулся. Это было что-то новенькое! Но что?!

Расширение функционала обнаружилось не сразу, а когда обнаружилось… пришлось даже отменить свиданку с Пионовой под надуманным предлогом внезапной помощи матери, о которой та попросила. Пашка просто не мог бы сосредоточиться на своей девушке или своих наполеоновских планах теперь.

Потому что…

Клавиша «отладка» добавилась в круговое меню всего живого и открывала доступ к настройкам характера, которые можно было… изменить!

Только было это, похоже, просто ебейше дорогим удовольствием…

Пашка смылся из школы, едва заставив себя почти десять минут идти, чтобы свалить подальше и не нарваться на обманутую Пионову, а потом сел на скамейку и навёл камеру на случайного человека.

«Незнакомый прохожий. ФИО: Белозёров Антон Евгеньевич. Возраст: 38 лет. Состояние: активность (ходьба)».

Пашка, закусив губу, вошёл в «отладку» и принялся там всё исследовать.

Имелось меню «черты характера», где можно было посмотреть и настроить (десять тысяч очков за пункт) огромную массу всего интересного. Приложуха предлагала сто девяносто три самых разных граф со шкалой от одного до десяти и ползунком, которым можно было прибавлять и отнимать деления. Откорректировать давали всё что угодно, от чувства юмора до раздражительности! Получалось, что, потратив баллы, личность можно было перекроить полностью! И это вам не настроение или желания, которые постоянно сбиваются! Это базовые настройки! Считай, создание нового человека!

Ещё имелось меню «склонности», и было оно, вероятно, даже и любопытнее, потому что позволяло настроить человеку пристрастия, добавить их или убрать. Тут имелась строка ввода, действующая по той же схеме, что и в других разделах: в случае корректного определения, появлялась в конце слова решётка, и его можно было превратить в один из пунктов, выбрав значение, за те же десять тысяч очков. Походу, таким Макаром реально батю отучить и от блядства, и от бутылки, и вообще…

Поверх раскрытого меню отладки Белозёрова приложуха выдала недоведённую «П».

«Дороговато для такого бати. Думать надо», – решил Пашка и полез изучать дальше.

Наличествовало в «отладке» ещё меню «впечатления», где у Белозёрова пункты уходили в бесконечность так, что и не намотаешь начало, и касались вот просто чего попало – от «х/ф "Дикий"» до «новое белое платье дочери» и «вокальные данные Сергея». Оценки (которые можно было изменить за две тысячи баллов) делились на «великолепно!», «хорошо!», «нормально!», «удовлетворительно!», «нейтрально!», «не очень!», «плохо!», «просто мрак!» (и, похоже, неведомому Сергею петь в присутствии Белозёрова не стоило).

В меню так же была строка ввода, но оказалось, что это не ввод, а поиск по слову. Добавить впечатления по желанию не давала игруха возможности даже за кучу баллов.

Зато имелось ещё в «отладке» очень любопытное меню «взаимоотношения». В нём у Белозёрова значилось неимоверное число ФИО с датами рождения, и также была возможность поиска по запросу. Для ознакомления Пашка вошёл в «Белозёрову Анну Игоревну, 18.02.1983».

Испытывал к данной особе Белозёров шестьдесят три процента любви, восемьдесят семь – привязанности, сорок пять – дружеских чувств, шестьдесят три – уважения, двадцать один – восхищения, восемьдесят – симпатии, семьдесят два – благодарности, сорок семь – доверия, тридцать семь – гордости, пятнадцать – любопытства, шестнадцать – тревоги, двадцать один – гнева, девять – страха, три – отвращения, семь – стыда, пятьдесят четыре – вины, шестьдесят два – раздражения, ноль – ненависти, сорок один – сексуального влечения, одиннадцать – безразличия и семьдесят восемь – обеспокоенности судьбой.

На последнее можно было нажать и увидеть подменю: «пожелания: позитивные» (с ценой замены на «негативные» в пятьдесят тысяч баллов).

А внизу экрана имелось соотношение ожидания/реальность, с Анной у Белозёрова отражённое как семьдесят пять на пятьдесят два.

Редактирование в этом меню стоило по семь тысяч двести баллов за любой пункт (кроме вкладки «обеспокоенности судьбой»), и нижние значения можно было изменить по отдельности оба.

Охренеть, конечно! «Отладка» такие безграничные возможности давала, хоть весь мир вокруг себя переделай… Ай да приложуха, да святится имя её!

Только зачем же, сука, так дорого?

Поступили «икс» и отзеркаленная квадратная «С».

Последней в круговом меню «отладки» значилась не ведущая дальше клавиша «удалить» ценой в сто тысяч очков. Она вызывала немало вопросов, но пояснений не имела.

Ладно, со временем и с ней разберёмся! По-любому тоже штука полезная.

Короче, открыл шестидесятый уровень настоящее, подлинное, так сказать, управление.

Только теперь становилось понятно, что запасы Пашкины по баллам – фуфло, которое вообще ничего не стоит. И надо срочно эти запасы повышать.

А ещё – налаживать «семью» из блокнотного плана по-нормальному. И уже после настройки браться за долбанный квест, чтобы поскорее получить и выполнить следующий. Вооружившись новой функцией, задание с батей, пожалуй, можно было пройти на ура, и вообще нежданно нефигово пофиксить удручающий пункт жизненного проекта. Только, блин, какими же дорогими были все плюшки «отладки»!

Когда Пашка во всём этом волнующем изобилии открывшихся возможностей пошарил, Белозёрова пропал и след, и вообще было уже шесть вечера. Он и не заметил, как залип в приложуху на несколько часов. Хотелось ссать, и что-то захавать тоже не помешало бы.

Баллы стало нужно экономить как никогда, и потому зарулил Пашка в ближайшее кафе, воспользовался сортиром по-людски и купил себе разом четыре навороченных хот-дога с двойными сосисками и кучей добавок.

После третьего приложуха обозвала свиньёй, а четвёртый он и не осилил даже, а просто в рюкзак сунул и потопал к дому, мысленно потирая руки.

Мать возилась со стиркой: их старенькая машинка плохо отжимала бельё, с него вечно лилась вода, получалось оттого постиранное тяжёлым, и надо было его на балкон волочь в тазу, предварительно выкрутив руками.

Батя в хозяйственной трудности не участвовал: он смотрел телек на кухне с каменным лицом.

Может, не поскупится Пашка и прибавит отцу жизнелюбия, чтобы пейзаж не портил?

Дали недоведённую «П».

– Ма! – позвал Пашка, зайдя в спальню предков. – Подойди на минуту!

– Ты не видишь, я занята?! – рассердилась мамка, сбиваясь с настройки.

Ну ничего, вот будут желания с настроениями соответствовать характеру персонажа, так, глядишь, и сами выставляться начнут правильно… Но на мамку пока баллы было жаль.

– Мам! – снова позвал Пашка.

Шваркнув скрученный жгутом пододеяльник в ванну, мать, с видом свирепым, всё-таки вышла в коридор, а потом сунулась в комнату.

– Присядь, – попросил Пашка, указывая на их постель.

– Павел! Я делом, вообще-то…

– Это важно, – отрезал младший сын.

Мать нехотя приземлилась на кровать. Пашка поднял телефон, открывая её меню.

– Тебе больше отдыхать надо, – объявил он и успел свести энергию в ноль раньше, чем, сбивая все закреплённые желания, гнев из матери вырвался наружу.

И едва поймал её башку, прежде чем она об угол тумбочки звезданулась.

Блин, и то не так и это…

На экране появилась ещё одна недоведённая «П».

Пашка отпихнул отрубленную мамку на спину, потом затащил на кровать её ноги, потянул, почти выровняв, и даже прикрыл батиной стороной одеяла (вышло, что свою половину она придавила намертво).

Осмотрел результат. Ну вроде далеко от обморока.

Пашка оглянулся на коридор. В теле поселилась что-то зябкое.

Неужто перепрограммируется отец в нормального? В натуре? И можно его сделать таким же добряком, как у Толика, например? Чтобы мог даже в настольные игры с сыном поиграть или в поход там пойти?

Приложуха поддержала оробевшего Пашку запятой, словно подталкивала приступать к делу.

– Лена! – внезапно донеслось с кухни. – Лена!!! – Звук телека стал тише. – Каша горит, твою мать! Ты слышишь?!

Выйдя из оцепенения, Пашка заспешил на кухню. С порога поднял на батю, не потрудившегося оторвать зад и выключить огонь под начавшей вонять палёным кастрюлей, камеру телефона.

За сотню очков свёл энергию в ноль.

Отец обмяк, задев локтем чашку, и разлитая жижа побежала по обивке, а потом закапала на пол.

Пашка повернул выключатель конфорки, закрыл подгоревшую кашу вместо крышки разделочной доской, распахнул окно и, вырубив телек полностью, уселся перед отцом на табуретку, как в тот раз, когда желания ему программировал.

Сердце билось, как сумасшедшее. Во рту пересохло. Понял Пашка, что ему стрёмно заглядывать в отношение бати к себе, даже можно сказать, что вообще туда заглядывать не хочется. Только вслепую же ничего не изменишь.

Сначала он всё же вошёл в склонности. Посмотрел на страсть к алкогольным напиткам, в строке которой только пары делений до максимума не хватало. Занёс палец, даже свёл эту пагубную привычку до нуля, но десять тысяч баллов зажал и не оплатил изменения.

Вышел из меню и полез во «взаимоотношения» всё-таки. Нашёл там Соколова Павла Андреевича, 14.02.2002.

Зажмурился.

Сглотнул.

Игруха дала недоведённую «П».

Пашка разбил её, положил телефон на стол и пошёл на балкон курить.

Внутри шевелилось что-то склизкое, неприятное. То ли страх, то ли вообще отвращение. И даже непонятно было к кому, как бы и не к себе.

Могло меню расставить все точки над «i». Наглядно показать то, что и так Пашка знал прекрасно. Только… видеть не хотел совершенно, как выяснилось.

Прикончив подряд три сигареты, он всё-таки вернулся на кухню.

Разлитый чай прекратил капать с уголка на пол. Пахло палёной гречкой. Глаза стали какие-то влажные, когда Пашка всё-таки взялся за смартфон и нажал на своё имя в батином меню взаимоотношений.

«Соколов Павел Андреевич, 14.02.2002:

Любовь к СПА: 21%

Привязанность к СПА: 37%

Дружеские чувства к СПА: 22%

Уважение к СПА: 1%

Восхищение СПА: 0%

Симпатия к СПА: 9%

Благодарность СПА: 0%

Доверие к СПА: 4%

Гордость за СПА: 11%

Любопытство к СПА: 0%

Тревога перед СПА: 0%

Гнев на СПА: 73%

Страх перед СПА: 0%

Отвращение от СПА: 0%

Стыд перед СПА: 0%; за СПА 72%

Вина перед СПА: 14%

Зависть к СПА: 12 %

Раздражение СПА: 88%

Ненависть к СПА: 0%

Сексуальное влечение к СПА: 0%

Безразличие к СПА: 43%

Обеспокоенность судьбой СПА: 77%».

Пашка часто заморгал, вперившись взглядом в цифры. Они расплывались. А потом одна жгучая позорная слеза скатилась по щеке, и тут же вслед за медведем Пашка получил дракона.

Глава 12: Разговор с отцом

Младший Соколов несколько минут таращился, закусив губу, на показатели «уважения» и «стыда за», потом свирепо вытер щёку и правый глаз.

Приложуха дала ещё дракона.

И вдруг, ничего не меняя в настройках отца, он вернул его энергию на максимум.

Родитель заворочался, поморщился, поводя затёкшей от неудобной позы шеей, потом заметил Пашку и нахмурился.

– Мать позови, спалила кашу, скажи, – проговорил он.

– Что же ты не звал мать, когда жарил мамку Лебедева? – просвистел Пашка с какой-то отчаянной, безумной решимостью.

– Что ты сказал, щенок?! – встрепенулся отец, и у него прямо-таки глаза на лоб полезли.

– Что слышал, то и сказал. В пятьдесят лет надо хозяйство в штанах держать, вот что. А не на страхолюдин залезать. Хоть бы уехал в другой район, блин! Эта мымра – мамка моего одноклассника!

– Ты отца учить вздумал?! Ты следить за мной посмел, ушлёпок недоделанный?!

Толкая стол так, что на пол полетела посуда, отец в ярости кинулся к Пашке, но прогруженные в тело рефлексы позволили не просто увернуться, но так схватить батю за руку и выкрутить её в сторону, что тот взвыл, почти полностью обездвиженный.

У Пашки внутри бушевало что-то первобытное. Сбились в кучу все обиды за шестнадцать лет. Образы взрывались отрывочными воспоминаниями: крики отца, нравоучения, провокации, его постоянные грубость и недовольство и эти бесконечные поучения, как должно быть! Поучения от кобеля и пьяницы, от опустившегося мудилы, который не добился в жизни ничего и отдувается на близких людях! Да чем он лучше подкаблучника историка?! Но даже тот вон скопил три с половиной ляма, а у этого зуб жене нет денег починить или сыну купить куртку, зато находятся бабки на веники любовнице!

И Пашка заговорил. Он выкрикивал обвинения рваными, бессвязными и путанными фразами, не давая отцу выбраться из захвата, выворачивая ему суставы по загруженной технике идеального владений айкидо. А потом заорал:

– Вали к своей Катьке, старый кобель! И чтобы духу твоего тут не было, понятно?! Чтобы близко не подходил к нам с матерью, потому что я тебя с лестницы спущу, в больнице отдыхать будешь, ясно тебе, мудила?!

Отец как-то сдулся. Он вырывался и пыжился, что-то вякал в ответ только в самом начале. А, как выпустил его младший сын, слова не сказал. Схватил куртку с вешалки и в ботинки влез, даже не зашнуровывая. И плечи сгорбил, словно стал ниже ростом.

Захлопнув дверь, Пашка сел на пол и привалился к ней спиной. У него было темно в глазах от бешеной ярости. Выплеснувшиеся откуда-то силы затухали, и приходило опустошение.

Всю свою жизнь он пресмыкался перед отцом и боялся его до дрожи в коленях. Привык бояться. А сейчас старик-батя показался жалким, слабым и смешным в своей беспомощности. Только радость быстро сменилась прострацией.

В спальне предков зазвонил мамкин телефон.

Жаловаться собрался? Ну-ну. Её с энергией на нуле и пушечный выстрел сейчас не разбудит.

Пашка вернулся на кухню и взялся за телефон.

«Квест пройден! +30 000 баллов!»

Поверх уведомления пришли иконки трёх недоведённых «П», трёх драконов, льва и медведя.

«Вы достигли 61-го уровня!»

«Вы достигли 62-го уровня!»

Пашка смахнул все рамочки безразлично, но всё-таки заглянул в новое задание:

«39. Посмотри полностью сериалы из списка в приложенном файле. Награда – 10 000 баллов».

Стоило бы порадоваться хотя бы халявному квесту, но не вышло. Пашка понял, что ему категорически нельзя думать сейчас. Едва ли не бегом он поспешил в свою комнату, упал на кровать и свёл энергию в ноль, даже не раздеваясь.

Разбудила мать, подзабытым от хорошей жизни диким ором. Силы у него, очевидно, ещё совсем не восстановились, и башка соображала с превеликим трудом.

– Как ты посмел?! – верещала мамка, брызгая слюной. – На родного отца руку поднять, ирод проклятый! Мать умирающую на старости одну оставить! У меня, может, опухоль или ещё что! Ты хоть знаешь, что я сознание теряю постоянно, выродок?! Тебе на всё плевать! Я, может, в кому вообще впала, что криков ваших не слышала и звонков его! У меня пятьдесят пропущенных на телефоне, который около кровати лежал! Я умираю, а сын родной меня решил оставить без мужа! Стакана воды никто не подаст на смертном одре!

– Батя тот бы подал, уж конечно! – огрызнулся Пашка, садясь и зевая.

– Да как смеешь так об отце говорить?! Ты, погань неблагодарная! Отец тебя шестнадцать лет на горбу тянет, одевает, обувает, кормит! Тебе кто право дал?! Ты кто вообще такой?! Ты какие права на эту квартиру имеешь, чтобы отца из неё выталкивать?! Ты что вообще о себе возомнил?! Родила на свою голову! Защитник выискался! Справедливость ему понадобилась! Иди и ищи отца! На колени падай, что хочешь делай! Если останется он у своей шалавы, клянусь, Паша, матери у тебя больше не будет! И духу твоего в этом доме не будет! Что ты смотришь на меня?!

– То есть, ты в курсе, что он у Лебедевой? И хочешь, чтобы он вернулся?!

– Это твой отец!!! Это мой муж!!! Отец моих сыновей!!! Он всю свою жизнь за каждой юбкой волочится, перебеситься не может! А ты, ты, скот, разрушил нашу семью!!!

– Я разрушил?! – ошалело выдохнул Пашка. – Какую, на фиг, семью?!

И тут мать, которая в последний раз распускала руки, когда детям было лет пять-семь, впоследствии перепоручив все наказания бате, метнулась вперёд и залепила Пашке такую увесистую пощёчину, что у него в ушах зазвенело.

– Одевайся! Без отца на порог не пущу, слышишь?! Слышишь ты меня, погань?!

Спустя минут десять, продолжая брызгать слюной, красная и взмыленная мать захлопнула перед Пашкой входную дверь.

Абсолютно ошалелый, он сошёл вниз и сел на лавку, но не под окнами, а у соседнего подъезда. Был Пашка в одном носке, потому что второй найти не успел, голова гудела и глаза лезли на лоб.

Чтобы чуть прийти в чувства, он зашёл в игруху поднять энергию, и тут посыпались награды: три дракона, три недоведённые «П», четыре «П» цельные, четыре запятые и медведь.

«Вы достигли 63-го уровня!»

«Вы достигли 64-го уровня!»

«Вы достигли 65-го уровня!»

Имелись также четыре перевода от Весёлой фермы в районе полдвенадцатого ночи вчера, почти шестнадцать косарей, и тысяча баллов за необщение с Лосевым.

Только ничего из этого вообще не радовало, хотя мог Пашка вернуться и заставить мамку себе массаж ног делать, или вообще ей весь характер заменить.

Но видеть её не хотелось. И потому энергию он себе вернул, а потом поплёлся завтракать в ресторан, потому что больше пойти было некуда.

Только вот быстро понял, что в полседьмого утра ничего не работает, и пришлось довольствоваться хот-догами на заправке по дороге в школу. К счастью, там были небольшие столики в минимаркете, вкусный кофе и ещё прикольные пирожные.

Смачно отрыгнувший перед тем, как идти за третьей порцией навороченного бабского рафа, Пашка получил свинку.

Условно уже можно было двинуть в школу и переконтоваться там, но не имелось у Пашки нынче даже сменки, а физра была первым уроком. И пришлось прогуливать её, поглощая кофе и корзинки с кремом, которые так астрономически стоили, что Пашка ел их просто из вредности, даже тестовый низ не жевал, а только фрукты и крем. Помогали корзинки ему чувствовать себя человеком состоявшимся и на что-то годным.

С тоской подумалось о подушке с Лавриковской землёй, которая осталась в комнате. Изъять, что ли, своё счастье? Пойдёт эта припадочная на работу? Так-то ключи у Пашки от квартиры всё ещё имелись…

Но отправился он в итоге не домой, а в школу ко второму уроку. Обнаружил там, к своей досаде, полное отсутствие Толика, у которого, по-хорошему, следовало сегодня переночевать.

«Ты где?» – написал другу в воцап Пашка.

Толик не отвечал весь английский и половину свободного урока истории (гнидень всё ещё бойкотировал работу). Потом прислал короткое «болею».

«Мне бы у тебя переконтоваться не помешало» – написал Пашка.

«Сорян, не сегодня» – пришло от Толика.

Пашка разозлился. Хорош друг! В кои-то веке нужна помощь, а он «сорянами» отмазывается?! Даже не спросив, в чём дело! И это человек, которому Пашка, считай, новую жизнь подарил! Ну круто! Очень весело!

Приложуха дала дракона.

Оставшиеся два урока Соколов-младший сочинял возмездие, но потом как-то подутих. С алгебры и геометрии 10-й «Г» отпустили, потому что Зинка была на больничном. И, кстати, сегодня выписывалась.

У Пионовой шестой и седьмой уроки были, и потому решил Пашка поехать и встретить математичку. И так ему радостно стало от этой идеи и спокойно на душе, что отказаться просто не смог, хотя и выяснилось, что Пирогову отпускают в четыре, то есть уже после всех занятий, когда Люська свободна. Пашка купил цветов и ещё жратвы всякой, потому как должно было у неё всё дома попортиться за время в больничке, приехал на такси и не стал его отпускать, так как багажник был забит пакетами. Тратить бабло Пупа, Кумыжного, Васина и Абдулова на Зинку показалось Пашке особенно символичным, приятным и правильным.

Она прямо-таки охнула, когда его с пышными гладиолусами в полроста увидала. Раскраснелась, как на первом свидании, пыталась от такси отказаться, но Пашка всё-таки её туда усадил.

– Вы же мне помогали тогда после драки, – напомнил он. – Это справедливо!

– Но я здоровая, как слон! – протестовала Зинка. – Врачи говорят, что феномен для своих лет и обо мне нужно писать научную работу. Представляешь?

Вторая порция протестов посыпалась, когда около подъезда Пашка начал пакеты из багажника вынимать. Зинка проявила баранье упрямство и заявила, что покупки оплатит сама, в точности по чекам, заставила чеки эти в приложении с жратвой показывать и всучила Пашке деньги до копейки, хотя было понятно уже, что ей столько продуктов не нужно.

По этому поводу она велела Пашке живо хотя бы треть уничтожить и взялась накрывать на стол, улыбаясь и только что не пританцовывая.

– А ты как, Соколов, сам-то? – спросила Зинка, наливая чай и ставя чашки к бутербродам и прочим вкусностям. – Бледный какой-то.

– Да так… – замялся он и вдруг выдал: – Меня из дома выгнали.

Зинка всплеснула руками и охнула. Села на стул, даже чайник наместо не поставила, и позже немного обожглась об него случайно.

Спустя полчаса Пашка закончил своё повествование: без упоминания игрухи, разумеется. Просто рассказал, как на духу, что узнал о батиной любовнице, походил с этим, подумал, а потом взял и всё высказал. Батя на рожон полез, и они сцепились, а потом он его прогнал из дома в шею. И что мать поутру устроила.

– Ситуация, – вздохнула Зинка, потирая покрасневшее пятно чуть пониже локтя. Чайник она уже отставила на подставку, и он весело булькал для новой заливки. – Врагу не пожелаешь.

– Ни за что перед ним извиняться не буду! – на всякий случай прибавил Пашка. Исповедь принесла какое-то странное успокоение, словно всё случившееся стало немного легче.

– Да тут скорее ему стоило бы извиниться, но он, я так понимаю, не станет, – протянула Зинка. – Мать твою тоже можно понять. Но переваливать на мальчика ответственность – неправильно в корне. Думаю, они должны сами или помириться, или уж разойтись. Ты… домой не пойдёшь сегодня? – обеспокоенно закончила она.

Пашка мотнул головой.

– А куда же ты пойдёшь?

– Квартиру сниму, – выдал Пашка. – И вообще, не вернусь к ним, даже если просить станут.

– За квартиру платить нужно, – отметила Зинка.

– А у меня сбережения имеются, – сообщил Пашка. Дохода от Весёлой фермы и денег Марципана должно было с головой хватить, даже если платить вперёд.

– Сбережения лучше сберегать, мало ли что, – возразила учительница математики. – А не на ветер бросать. Да и кто сдаст тебе квартиру? Несовершеннолетний, да ещё и молодой пацан. Решат, что там распивать станешь и непотребства устраивать. Ты вот что, Соколов. Оставайся у меня пока. Родители успокоятся, там и решишь. – А, заметив его протестующее выражение, прибавила: – Ну или как найдёшь квартиру. Это тоже за вечер не сделаешь, а спать-то где-то нужно.

Пашка замешкался. На Толика он обиделся, и вообще тот его уже, считай, на сегодня послал. Квартиру и правда за вечер навряд ли снимешь. Да и в гостиницу не факт, что поселят малолетку без родаков, тем более Пашка в жизни в гостиницах не жил и не имел понятия, что там и как делать. А тут, у Зинки, так… приятно и уютно, хотя это и странно очень.

– А я вас не потесню? – с сомнением спросил он. – Комната-то одна.

– Так ведь кресло – раскладное. Не самое хорошее для спины дело, конечно, но на время – нестрашно. Ты школьные принадлежности из дома не успел забрать, да?

Пашка замотал головой опять.

– Завтра добуду тебе книжки, возьму в библиотеке на время. Нужно тетрадок купить. С коллегами поговорю потихоньку, чтобы не ругались, что они новые. Всё устроится. Может, за выходные наладится даже. Ты не переживай. Взрослые заботы оставь взрослым. Тебе надо учиться хорошо и о будущем думать.

Когда спустя час Зинка убежала (как оказалось потом, в магазин за зубной щёткой) Пашка даже посуду вымыл. Сам от себя не ждал, но встал вдруг со стула и взялся за тарелки, вилки и чашки. Написал Люське, что сегодня никак не сможет с ней встретиться, а потом на всякий случай доставку цветов ей заказал на дом.

Это что же выходит? Пашка за день всю семью потерял, поселился в квартире у учительницы и моет там посуду с таким удовольствием, будто это какая-то небывалая радость и привилегия?

Зинка была такой хорошей без всяких там настроек и читерства, что в это сложно было даже просто поверить умом. Может, и не нужно квартиру снимать?

Только сюда же не приведёшь Люську… И вообще, одумается математичка за пару дней, навряд ли она очень уж мечтает о квартиранте. А к мамке Пашка ни за что не пойдёт. Пускай там как хочет, так и выкручивается со своими тараканами.